Глава 12: Освобождение

      Дамблдор оказался практически бесполезен, когда Кассиопея обсуждала с ним своего непутевого внучатого племянника. Он понятия не имел, где может скрываться Сириус, и даже не знал, как он смог сбежать из Азкабана.              Это, мягко говоря, обескураживало, но Кассиопея была не из тех, кто так просто сдается.              Возможно, её бывший профессор трансфигурации и согласился оставить Сириуса на свободе. А вот Кассиопея — нет.              Если он действительно сдал Поттеров Темному Лорду, то представлял угрозу для Гарри, и пока такая угроза существовала, Кассиопея не успокоилась бы, пока та не будет устранена.              Именно поэтому она пришла в дом, в котором выросла, — место, которое она не хотела больше никогда видеть.              Здесь было слишком много воспоминаний, как хороших, так и плохих, но ни одно из них не приносило ей радости.              Её детство с Арктурусом и Дореей было в лучшем случае неполным, и она покинула Площадь Гриммо незадолго до того, как брат начал свое обучение в Хогвартсе.              В те времена Кассиопея была идеалисткой; она нашла дело и лидера, в которого верила так искренне, что бросила свою и без того разваливающуюся семью в поисках более благоприятных пастбищ.              Не то чтобы её поиски на континенте привели к чему-то большему, чем дальнейшая душевная боль и несколько последующих десятилетий жизни в изоляции, пока не появился Гарри.              Мысль о нём вызывала беспокойство.              С тех пор как он узнал о Сириусе всего за несколько дней до этого, он молчал. Ярость, которую Гарри испытывал к нему, грозила закипеть.              Кэсси не знала, что ещё она может сделать, кроме того, что делает сейчас, и хотя она хотела бы быть где угодно, только не здесь, ради Гарри она встретится лицом к лицу со своими демонами.              — Какой беспорядок, — пробормотала она, сморщив нос, когда вошла в главный коридор дома.              Тот был оставлен на произвол судьбы, и в воздухе витал запах гниющего дерева и пыли.              Несмотря на её отношение к дому своего детства, ей было грустно видеть его в таком состоянии.              — Кто здесь? — раздался из темноты неприветливый голос.              Кассиопея зажгла кончик своей палочки и повернулась в ту сторону, и нахмурилась: перед ней стоял самый неприятный эльф, которого она когда-либо видела.              — Кто ты? — спросила она.              — Кричер, эльф из рода Блэков, — ответил эльф, прикрывая глаза от света её палочки. — Кричер с гордостью служил госпоже Блэк и хозяину Регулусу.              — Вальбурге?              Эльф кивнул. А его глаза были полны благоговения.              — Госпожа была добра к Кричеру.              Кассиопея поморщилась.              Она несколько раз встречалась с Вальбургой и находила, что та не соответствует фамилии, которую носит, во всех мыслимых отношениях.              И совершенно точно не была Блэк.              Она была дерзкой и не обладала ни тонкостью, ни политическим чутьем.              — А как же Сириус? — спросила Кассиопея.              — Хозяин Сириус был предателем крови, — прошипел Кричер. — Он разбил сердце госпожи.              Этого мало.              Вальбурга часто жаловалась на то, что разочаровалась в старшем сыне, но, конечно же, не сейчас.              Если бы она знала, что сделал Сириус, она бы очень гордилась им.              — Что случилось с Вальбургой?              — Госпожа умерла от стыда, — покачал головой Кричер. — Хозяин Регулус умер, и не осталось никого, кто мог бы служить.              Кассиопея лишь покачала головой.              Только Вальбурга могла действительно умереть от стыда, которого не должно было быть.              — А как же Сириус?              При упоминании этого человека выражение лица Кричера вновь потемнело.              — Он грязный предатель крови! — прошипел эльф, повторяя свои прежние мысли.              — Ты видел его?              Кричер нахмурился, услышав этот вопрос.              — Нет.              Кассиопея верила ему, но это не означало, что Сириус не приходил сюда, чтобы спрятаться от авроров.              В конце концов, Площадь Гриммо была неприступной, и её никогда не найдут, пока он оставался в этих стенах, какими бы заброшенными они ни были.              — Почему ты позволил дому прийти в такое состояние? — спросила Кассиопея.              — Так повелела госпожа.              — Вальбурга мертва, — заметила Кассиопея. — Ты служишь Блэкам и пренебрег своими обязанностями.              — Кричер по-прежнему служит госпоже, — вызывающе ответил эльф.              Кассиопея подняла бровь.              — Ты не можешь служить тому, кто мёртв.              Кричер усмехнулся, и пригласил Кассиопею следовать за ним по коридору, и остановился, когда дошел до роскошных занавесок.              Когда эльф раздвинул их, Кассиопея почувствовала, как при виде Вальбурги Блэк её охватило чувство тревоги.              Кричер показал ей портрет, и, судя по тому, что женщина выглядела довольно неуравновешенной, так как лишилась остатков ума.              Вальбурга всегда отличалась непостоянством и завышенным чувством собственного достоинства, из-за чего часто попадала в неприятности, когда говорила не по делу, но в сейчас в её глазах была маниакальность, дикое, дикое выражение лица говорило о том, что её охватило безумие.              — Ты выполняешь приказы портрета? — спросила она эльфа, который гордо кивнул.              — Госпожа никогда не покидала Кричера.              Кассиопея снова перевела взгляд на картину, и ухмылка Вальбурги показалась ей весьма обескураживающей.              — Почему меня не удивляет, что ты нашла способ цепляться за существование, — фыркнула Кассиопея. — Портреты предназначены только для глав нашего гордого семейства.              — Я была последней из нас! — прошипела Вальбурга.              Кассиопея покачала головой.              — Я ещё жива, — заметила она. — Как и Белла, Андромеда и Нарцисса. Даже Сириус.              — Не упоминай имя этого мальчишки в моем доме! — прошипела Вальбурга.              На губах Кассиопеи заиграла веселая ухмылка.              Она никогда не могла удержаться от того, чтобы не поддеть Вальбургу.              — Что ж, похоже, в конце концов ты добилась своего, — вздохнула она. — Сириус никогда не будет главой семьи.              Вальбурга засияла от счастья.              — Значит, это будет один из внуков Друэллы.              Кассиопея покачала головой.              — Белла в Азкабане, она бездетна и никогда не увидит свет, — пояснила она, к большому огорчению Вальбурги. — Андромеда…              — Мерзкая шлюха, вышедшая замуж за грязнокровку!              Кассиопея кивнула.              — У Нарциссы есть сын от Люциуса Малфоя.              — Он же из прекрасной семьи, — проговорила Вальбурга. — Из него выйдет отличный лорд.              Кассиопея снова покачала головой.              — Он не наследник, — сказала она с немалой долей ликования. — Похоже, Сириус сделал хоть что-то правильное в своей жизни.              — Что сделал этот мальчишка? — прорычала Вальбурга.              — Он выбрал подходящего наследника, — ответила Кассиопея, и пожала плечами. — Прежде чем он решил сделать то, что сделал, он оставил всё своему крестнику, включая титул.              — Он не мог этого сделать, — возразила Вальбурга. — Нельзя оставлять титул тому, кто не отвечает требованиям кодекса.              — Мой Гарри им отвечает, — с гордостью ответила Кассиопея.              — Твой Гарри?              — Ну, Гарри Дореи, — поправила себя Кассиопея. — Он её внук.              Вальбурга на мгновение задумчиво нахмурилась, пытаясь сложить головоломку.              — Он Поттер!              — И Блэк, — заметила Кассиопея. — Он прекрасный мальчик, и его вырастила я, и тот, кто правильно поведет нашу семью, хотя я не думаю, что он будет доволен состоянием дома своих предков. Кричер, ты исправишь это от имени лорда Блэка, или я заменю тебя эльфом, который это сделает. Ты понял?              — Кричер, ты ничего не сделаешь! — приказала Вальбурга. — Не будет грязнокровка лордом нашей семьи.              Кассиопея усмехнулась про себя.              — И что же ты собираешься делать, Вальбурга? — спросила она. — Ты — всего лишь призрак той, кем когда-то была, и даже если бы ты была жива, ты бы ничего не смогла сделать, чтобы предотвратить это. А теперь, если хочешь остаться в целости и сохранности, советую тебе заткнуться, иначе я превращу тебя в кучку пепла, которую развеет ветер.              Вальбурга злобно посмотрела на Кассиопею, но уже давно не имела здесь никакой власти и влияния.              Она могла сколько угодно кричать, но это ничего не изменит.              — Ну и чего ты ждешь, Кричер? — огрызнулась Кэсси.              Эльф посмотрел в сторону портрета женщины, которую он так почитал, и тут же исчез.              — Что касается тебя, — продолжила Кэсси, обращаясь к портрету, — то, думаю, тебе лучше пока помолчать. Я не позволю тебе вмешиваться в работу эльфа.              Она взмахнула палочкой, и прежде, чем Вальбурга успела запротестовать, Кэсси наложила на портрет ряд чар, чтобы тот больше не мог общаться с кем-либо, кто мог бы войти в дом в её отсутствие.              Не хотелось, чтобы Сириус узнал о её визите.              Задернув занавески, Кэсси разочарованно покачала головой.              Она была уверена, что Сириус придёт сюда, и, так как она не знала его досконально, не понимала, где он может быть сейчас.              Тем не менее Кассиопея не оставляла своих поисков.              В конце концов он появится, и когда это произойдёт, она будет готова убедиться, что он не представляет угрозы для Гарри. Хотя, так как он провел более десяти лет в Азкабане, она сомневалась, что он представляет для кого-то хоть какую-то угрозу.              Её больше беспокоило, что Гарри возьмёт на себя обязанность самому найти Сириуса, и хотя тот заслуживает всего, что её подопечный с ним сделал бы, Гарри было всего тринадцать лет.              Бремя поисков Сириуса не должно быть возложено на него, тем более что у него есть Кассиопея, чтобы исполнить любую судьбу, которую он пожелает своему крестному отцу.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри с интересом наблюдал, как маленькие молнии пляшут по кончикам его пальцев. Пока он пытался смириться с последними внутренними потрясениями, он обнаружил, что в периоды повышенных эмоций его сродство с элементом откликается на него с ещё большей готовностью.              Для него это был настоящий прорыв, но мог сравнить его только со своими занятиями Темными искусствами, хотя и был рад узнать, что молния не оставила в нём никаких неприятных последствий.              Темные искусства, как бы сложны они ни были, зависели от эмоций заклинателя и казалось бы, позволяли свободно пользоваться собой, но это было далеко не так просто.              Когда тебя контролируют эмоции — это слабость, которой магия в итоге воспользовалась бы, одурманила бы разум и даже оставила бы следы на теле.              В итоге овладеть тёмными искусствами было тяжко.              Для этого практик должен был сначала овладеть своими эмоциями и действовать без их влияния.              Владение магией под влиянием гнева, ненависти, даже жадности и почти всех тех вещей, которые вызывают чувство эйфории, может закончиться катастрофой.              Магия наслаждалась ими, использовала их в качестве фокуса, чтобы внедриться в человека, и чем чаще к ней обращались, тем сильнее она прорастала.              Гарри понял, что Тёмные искусства действительно опьяняют, ими нельзя злоупотреблять и нельзя позволять им развращать себя.              Он всё ещё учился противостоять этому, и ему предстояло продолжить это, когда он вернется в Дурмстранг всего через пару недель.              Он оторвал взгляд от пульсации энергии, которую создавал, и сосредоточил его на нераспечатанном конверте, который был доставлен за час или около того до этого.              От того, что было внутри, зависело его будущее в Дурмстранге, то, что он сможет и не сможет продолжать изучать, и, хотя Гарри не очень-то нервничал, он нашел в этом моменте блаженство.              Покачав головой и глубоко вздохнув, он поднял письмо и сломал печать на обратной стороне, после чего извлек из него толстую пачку пергамента.              Уважаемый мистер Поттер,              К письму прилагается ваш академический отчет за 1992-1993 учебный год.              Мы будем рады приветствовать вас в Дурмстранге в ближайшее время.              Профессор Игорь Каркаров              Директор школы              Профессор Михаэль Сидорова              Руководительница второго года обучения              Первый класс* — высшая оценка, которую можно получить в Дурмстранге. Вы продвинулись значительно дальше того, что ожидается на данном уровне обучения.              Первый класс — Вы достигли большего, чем ожидается на вашем уровне обучения.              Второй класс — вы достигли всего, что от вас ожидается на вашем уровне обучения.              Третий класс — вы не достигли всего, что ожидается от вас на вашем уровне обучения. Ваша успеваемость будет тщательно отслеживаться в течение следующего года.              Незачет — вы не достигли приемлемого уровня прогресса по предмету предмета. Вы больше не имеете права продолжать его изучения.              Результаты по Гарри Джеймса Поттера:              Академический 1992–1993 год:              Арканная и эзотерическая магия — 1 класс*              Магия крови — 1 класс*              Чары — 1 класс*              Темные искусства — 1 класс*              Защита — 1 класс*              Элементарная магия — 1 класс*              Чародейство — 1 класс              Гербология — 1 класс              История магии — 2 класс              Магические языки — 1 класс              Магическая математика — 1 класс              Зелья — 2 класс              Рунические исследования — 1 класс*              Изучение магических существ — 1 класс              Изучение палочек — 2 класс              Трансфигурация — 1-й класс*              Ты продолжаешь производить на меня неизгладимое впечатление, Гарри. Ты должен гордиться тем, чего добился в Дурмстранге.              Несмотря на то, что ты более чем удовлетворяешь критериям для продолжения обучения по всем предметам, мы рекомендуем тебе выбрать от 8 до 12 предметов, которые ты будешь изучать до конца своего обучения в Дурмстранге.              Пожалуйста, отправь список по почте при первой же возможности.              Поздравляю, и с нетерпением жду продолжения наблюдений за твоими успехами.              Профессор Сидорова              Гарри уже знал, какие предметы выберет, и поставил галочки напротив 12/17, на которые он имел право, тех, которые будут ему наиболее полезны, и тех, которые ему больше всего нравятся.              Для начала он выбросил историю, изучение палочек и магическую математику.              Первая из этих трех дисциплин не давала ему ничего интересного, кроме знаний о недавней войне на континенте и былых гоблинских восстаниях.              Изучение палочек требовала определенных умений, и хотя Гарри оценил всю сложность этого искусства, он никогда не стал бы этим заниматься.              Магическая математика была интересной, но в основном бесполезной, если только кто-то не хотел создавать заклинания или анализировать уже существующие виды магии, в чем Гарри сомневался.              Если же позже у него появится интерес к нему, он сможет изучать его на досуге, а не тратить три часа в неделю на занятиях.              Гербология была следующей, которую он решил не продолжать.              Как бы ни была она полезна, он мало чему мог научиться, поскольку у него не было стремления выращивать собственный урожай магических растений.              У него просто не было никакого стимула продолжать изучать её.              К его собственному удивлению, последним предметом, который ему придется отбросить, стало изучение элементальной магии.              Определив, к чему у него есть склонность, он должен был лишь продолжать практиковаться в вызове и управлении.              Больше Ларсен мало чем могла ему помочь, так как остальное он должен был понять сам.              Он уже обсуждал это с профессором перед отъездом на лето, и она согласилась, что его время лучше потратить на изучение чего-то другого, но при этом заверила, что будет готова помочь, если будет нужно.              Он принял это решение с некоторой неохотой, но единственным предметом, мог ещё изучить, было Чародейство, а оно было слишком сложным, чтобы отказываться от него, когда оно может оказаться наиболее полезным для него в будущем.              Гарри знал, что Волдеморт был экспертом в нём, и, хотя ему, возможно, не понадобится ничего зачаровывать, ему может понадобиться знать, как противостоят зачарованным вещам.              Таким образом, его окончательное решение было принято, и он будет следовать тому пути, который в итоге выбрал.              Глубоко вздохнув, он положил листок пергамента в конверт и направился к месту, где будет отдыхать Каллидора.              Поскольку погода была довольно неплохой, путешествие в Дурмстранг не повредит сове, которая в это время года с удовольствием перенесет долгий перелет.              — У меня есть кое-что для тебя, девочка, — пробормотал он, и прикрепил письмо к её лапке.              С громким уханьем Каллидора взлетела, и Гарри наблюдал за ней из окна кабинета Кэсси, неизбежно возвращаясь мыслями к своему сбежавшему крестному отцу.              Каждая частичка Гарри желала, чтобы тот страдал за содеянное, чтобы Сириус прожил каждую секунду оставшейся ему жизни в страшных мучениях, и Гарри хотел быть тем, кто обеспечит это.              Он никогда не испытывал такой злости к кому-либо, пока не прочитал статью, сообщавшую о побеге Сириуса из Азкабана.              Гарри сжал кулаки, поражаясь дерзости человека, предавшего его родителей.              Если бы ему представилась такая возможность, ему даже не понадобилась бы палочка.              Он бы выжал из него всю жизнь и с немалой долей ликования наблюдал, как свет покидает его глаза.              Гарри сделал успокаивающий вдох.              Как бы ему этого ни хотелось, он понимал, что такой шанс вряд ли представится.              Кэсси позаботится об этом, и Гарри верил, что она достойно накажет Сириуса, прежде чем либо прикончить его, либо отдать дементорам.              Хотя Гарри презирал саму мысль об этих существах, для Сириуса Блэка никакая судьба не была слишком тяжелой.              Гарри покачал головой, вышел из кабинета и направился на улицу.              Он слышал поговорку о том, что дьявол сам находит работу для праздных рук, и, если бы так продолжалось и дальше, он бы не смог противиться порыву заняться поисками своего крестного.              Нет, для него гораздо лучше продолжать прикладывать усилия в собственном развитии, но, если он когда-нибудь встретит Сириуса, он знал, что его сдержанности уже не хватит.              Сириус Блэк должен был надеяться и молиться, чтобы такая встреча между ними никогда не произошла.              Это плохо кончится для Блэка. В этом Гарри не сомневался.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Северус наблюдал, как в кабинет вошел Люпин, и его губы скривились в усмешке при виде человека, который выглядел здесь совершенно неуместно. Мантия оборотня была потрёпана, в волосах виднелись седые пряди, а на коже виднелись сильные шрамы от многолетних мучительных превращений.              Присутствие здесь одного из его бывших врагов детства было прерогативой не мастера зелий, а Дамблдора, который в связи с последними событиями хотел его нанять.              — Спасибо, что пришел, Ремус, — поприветствовал его директор. — Присаживайся.              Люпин так и сделал, а его взгляд метался по комнате, испытывая дискомфорт.              — Я полагаю, ты слышал о побеге Сириуса? — спросил Дамблдор.              Люпин кивнул, его челюсть сжалась при упоминании о бывшем друге.              — Да.              Альбус испустил глубокий вздох, и откинулся в кресле.              — Я бы хотел, чтобы ты занял должность преподавателя Защиты от темных искусств, — сказал он без лишних предисловий.              Люпин покачал головой.              — Вы знаете, что я не могу этого сделать. Мое состояние…              — Мы об этом позаботимся, — вмешался Альбус. — Северус приготовит зелье, и возьмет на себя все уроки во время полнолуния, на которых ты не сможешь присутствовать. Визжащая Хижина также будет полностью в твоём распоряжении.              Взгляд Люпина метнулся к Северусу, который лишь кивнул ему в знак подтверждения.              — Это касается Сириуса?              — И да, и нет, — ответил Альбус. — Я признаю, что его побег вызывает беспокойство, но ни для кого не секрет, что ты очень компетентный человек, в чем мы очень нуждаемся после нашего предыдущего преподавателя.              Северус снова скривил губы от отвращения.              Локхарт действительно был шутом, но, очевидно, не таким глупым, каким он его считал.              После известия о том, что Блэк сбежал из Азкабана, и откровения Альбуса о том, что он может оказаться здесь, Локхарт уволился под предлогом срочных дел в Южной Америке.              Он не сообщил никаких подробностей, но покинул замок в течение часа.              — Вы думаете, что он направится сюда? — проговорил Люпин.              Альбус мрачно кивнул.              — По словам охранников Азкабана, в дни, предшествовавшие побегу, он что-то бормотал во сне. И неоднократно упоминал, что кто-то находится в Хогвартсе.              На лице оборотня появилось выражение вины, и он устало посмотрел на Альбуса.              — Гарри?              — Думаю, да.              Люпин сдулся.              — Как он?              Челюсть Северуса сжалась, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не потерять самообладание.              Прошло почти двенадцать лет с момента убийства Лили, двенадцать лет с тех пор, как её сын стал сиротой, и никто не видел ни шкуры, ни волоса оборотня.              — Насколько я слышал, всё в порядке, — ответил Альбус.              — Насколько слышали? — растерянно переспросил Люпин.              Альбусу оставалось только кивнуть.              — И Сириус, очевидно, считает, что Гарри посещает Хогвартс.              — А это не так?              — Нет, — вздохнул Альбус. — Он решил учиться в Дурмстранге.              — Дурмстранг! — вскрикнул Люпин, и поднялся. — Это была ваша идея?              Альбус покачал головой, и успокаивающе подняв руку.              — Конечно, нет, — заверил он мужчину. — Гарри сам сделал выбор.              Ответ только ещё больше запутал оборотня.              — Я не понимаю, — пробормотал он. — Как это произошло?              — Я подозреваю, что его опекунша очень не хотела позволить ему учиться в Хогвартсе, — проговорил Альбус, — скорее всего, чтобы избавить его от своей славы и моего влияния. Она меня не очень-то любит.              — Она? — уточнил Люпин. — О ком речь?              Северус испытал немалое удовольствие, видя, как Альбус испытывает легкий дискомфорт от этого вопроса.              — Поттера воспитывала не кто иная, как Кассиопея Блэк, — ответил Северус.              Люпин недоверчиво хмыкнул, но, когда понял, что ни Северус, ни Альбус не шутили, его замешательство сменилось ужасом.              — Кассиопея Блэк? — прошептал он.              Альбус кивнул.              — Она сама вызвалась, — пояснил он. — И ничего нельзя было сделать, чтобы предотвратить это. Она использовала брачный контракт, заключенный между Карлусом Поттером и Арктурусом Блэком, и статус Сириуса как крестного отца Гарри. Как наследник Сириуса, Гарри станет следующим лордом Блэком.              Люпин, похоже, испытал приступ информационной перегрузки и просто рухнул в кресло от такого откровения.              — С ним всё в порядке?              — По моим сведениям, Гарри чувствует себя прекрасно.              Люпин покачал головой.              — Джеймс и Лили никогда бы не захотели, чтобы он туда отправился.              — Нет, — согласился Альбус, — но выбор пал на Гарри, и, несмотря на мои опасения и переживания по поводу того, что его будет воспитывать такая женщина, она, похоже, справляется со своей работой на отлично.              — Чёрт возьми, — пробормотал Люпин. — Значит, Сириус собирается прийти сюда, попытаться проникнуть в замок и убить Гарри, которого здесь не будет?              — Я полагаю, что так оно и есть.              Люпин испустил затрудненный вздох.              — Ему не составит труда найти вход, — вздохнул он. — В школе есть множество потайных ходов, которыми он может воспользоваться.              — Это одна из причин, по которой я хочу, чтобы ты был здесь, — ответил Альбус. — Я бы хотел, чтобы за входами внимательно следили. Я не верю, что дементорам удастся схватить его или помешать осуществить задуманное.              — Дементоры?              — По приказу Корнелиуса они будут находиться здесь до тех пор, пока Сириус не будет схвачен.              — Какой бред! — хмуро фыркнул Люпин. — Слишком опасно позволять им свободно разгуливать по школе.              В кои-то веки Северус оказался согласен с ним.              — На территорию школы их не пустят, — твердо сказал Альбус, — но они будут находиться в Хогсмиде. Корнелиус был очень категоричен в этом вопросе.              На несколько мгновений двое мужчин замолчали, прежде чем Люпин заговорил снова.              — Я сделаю это, — неохотно согласился он. — Чтобы убедиться, что он никому не причинит вреда, я возьмусь за эту работу.              — Отлично! — радостно заявил Альбус, и пожал Люпину руку.              Северус не стал поздравлять его, а покинул кабинет.              Учебный год будет, мягко говоря, интересным, когда рядом оборотень и дементоры.              Что может пойти не так?              Было слишком много вещей, чтобы выбрать только одну, но мастер зелий почти не сомневался, что в ближайшие месяцы что-то пойдет не так.              И всё же он очень надеялся, что Блэка найдет именно он.              Северус чувствовал свою вину за то, что по неосторожности предал Лили Темному Лорду, но Блэк сделал это добровольно, продал женщину, которая должна была стать его другом, и ради чего?              Этот вопрос мучил Северуса уже много лет, но пока он не найдет Блэка, то не получит ответа, а когда найдет, тот умрет от его руки.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Сириус принюхивался к объедкам, которые ему удалось собрать из корзин в деревне; настоящий пир для голодного человека, который не видел нормальной еды уже более десяти лет.              Сириусу удалось начать играть роль Бродяги, но даже с учетом того, что леди, управляющая пабом, и веселый владелец «Сладкого Королевства» подносили ему лакомства, этого было недостаточно, чтобы набраться сил для выполнения предстоящей задачи.              Хвост.              От одной мысли об этом имени кровь закипала в жилах, а с губ срывалось рычание.              Сбежавшего заключенного беспокоило не то, что крысе удалось обмануть его, в результате чего Сириус провел последние годы в Азкабане.              Нет, Сириуса возмущало то, что он сделал с Лили и Джеймсом.              Он был их другом, одним из четырех Мародеров, которые семь лет досаждали Хогвартсу своими проделками, а этот трус бросил всё ради Волдеморта.              Сириус покачал головой, и отвернулся от еды, которую он раздобыл, — голод не оставлял его.              Он тоже поступил глупо, и, если бы Джеймс и Лили были сейчас живы, они оба были бы в неописуемой ярости от него.              В своей ярости он бросил единственное, чтобы было важно.              Гарри.              Если мысль о Питере приводила его в ярость, то мысль о крестнике приводила его в смятение.              Он обещал им, что позаботится о Гарри, если случится худшее, что защитит мальчика даже ценой своей жизни, и это обещание он всё ещё хотел выполнить.              Он в Хогвартсе.              Однако Хвост тоже был там, а значит, Гарри был в опасности.              Узнав об этом, Сириус нашел в себе силы проскользнуть мимо дементоров в форме Бродяги и переплыть из тюрьмы на материк.              Он должен был спасти Гарри.              Его мысли переключились на крестника, и Сириус задумался о том, каким был Гарри.              Был ли он тихим и замкнутым, как его мать, но страстным и таким же блестящим? Был ли он одарен в Трансфигурации, как Джеймс, но при этом был дерзким и озорным мальчишкой?              Сириус вспомнил младенца, которого держал на руках в ту самую ночь, когда родился Гарри, в тот самый момент, когда Джеймс и Лили попросили его стать крестным отцом.              Он плакал от счастья и клялся быть самым лучшим крестным, какого только мог пожелать Гарри.              Сириус не справился с этой задачей.              Гарри вырос без родителей и без человека, который должен был быть рядом с ним, когда Джеймс и Лили не могли этого сделать.              Возникал вопрос: кто его воспитывал?              Сириус не знал, но надеялся, что в его отсутствие это был Лунатик.              Оборотень был бы прекрасным опекуном, несмотря на свою мохнатую проблему.              Больше никто не приходил на ум, но если не Ремус, то кто?              Сириус мог только строить догадки, и каждый пришедший на ум человек был так же маловероятен, как и предыдущий.              Кто бы это ни был, он надеялся, что они рассказали Гарри о его родителях, о том, какими замечательными они были и как сильно любили его.              Хотя аппетит практически пропал, он заставил себя съесть собранную еду.              Ради Гарри.              Он надеялся, что тот поймет, почему он поступил так, как поступил, и что он не верит в то, что Сириус предал Джеймса и Лили.              Он умер бы раньше, чем сделал это.              Если бы только он мог поговорить с мальчиком всего несколько минут, чтобы объяснить, что произошло и кто был предателем.              Однако это было маловероятно.              Покончив с едой, он откинулся на спинку стула и жалобно заскулил.              Ничто и никогда не избавит его от чувства вины, которое он испытывал за то, что бросил Гарри в поисках справедливости.              Это чувство он будет испытывать всегда, даже когда его неизбежно вернут в Азкабан.              Если Хвост будет мертв, а Гарри в безопасности, Сириус с удовольствием провел бы остаток дней с дементорами, зная, что тот в безопасности от мерзавцев, продавших его родителей.              Ему нужно было только добраться до крысы, и тогда всё будет кончено.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Мы чем-то обидели его? — спросила Люсинда, когда Гарри, не сказав ни слова, вышел из каюты.              С тех пор как они оказались на корабле, чтобы вернуться в Дурмстранг, он был необычайно молчалив, говорил только тогда, когда к нему обращались, а его ответы были короткими и незаинтересованными              — Разве ты не знаешь? — спросила Элеонора. — Никто из вас не знает?              Люсинда растерянно нахмурилась, глядя на остальных.              Каин, Бруно и Ана, похоже, были в таком же неведении по этому вопросу, как и она.              — О чём ты? — раздраженно спросила она.              Элеонора покачала головой, и достала из сундука болгарскую газету, после чего протянула её Люсинде.              — Сириус Блэк? — пробормотала она. — Он один из родственников Гарри?              Элеонора кивнула, глубоко вздохнув.              — Что-то вроде кузена, но также его крестный отец, — пояснила она. — Именно он предал родителей Гарри Волдеморту. Из-за Блэка Гарри остался сиротой.              — Ублюдок! — прорычал Каин, выхватывая газету у Люсинды, чтобы рассмотреть изображение мужчины. — Как ему удалось сбежать из Азкабана, ведь это должно быть невозможно?              Элеонора кивнула.              — Никто никогда не делал этого раньше, — подтвердила она.              — Значит, он сбежал, чтобы убить Гарри?              Элеонора пожала плечами.              — В этом есть смысл.              Ноздри Люсинды гневно вспыхнули, и редкое чувство гнева охватило её.              Ана и Каин отреагировали схожим образом: глаза последнего вспыхнули ярким янтарным светом, а рука Аны метнулась к палочке.              — Если Блэк захочет что-то предпринять, ему придется сначала пройти через меня и остальных, — заявил Каин и вышел из каюты, чтобы обсудить полученные знания с другими оборотнями.              — И меня, — пробормотала Ана, ее обычно приветливое поведение практически исчезло.              Элеонора просто кивнула в знак согласия, а Люсинда встала и тоже вышла из каюты.              Ей не было нужды сговариваться с другими вампирами.              Она просто хотела найти Гарри и убедиться, что с ним всё в порядке.              Обшарив почти весь корабль, она обнаружила, что её цель бесцельно смотрит в одно из смотровых окон на самой нижней палубе.              Не говоря ни слова, она притянула его к себе и на мгновение обняла.              — Почему ты мне не сказал? — спросила она более решительно, чем собиралась.              Гарри пожал плечами.              — Это ничего не изменило бы, — ответил он.              — Нет, изменило бы, — возразила Люсинда. — Ты не можешь вот так просто от нас отверуться из-за этого. Блэка схватят, и он проведет остаток своих дней, гния в камере, или, если повезет, его просто казнят.              На губах Гарри заиграла легкая ухмылка.              — Осторожнее, принцесса, люди начнут думать, что тебе не все равно.              Люсинда сузила глаза и взялась за мочку его уха.              — Мне не всё равно, — прошипела она, — но если ты кому-нибудь об этом скажешь…              — Ты выкачаешь из меня все до последней капли крови и позволишь волкам обглодать мой труп? — прервал её Гарри.              Люсинда кивнула.              — Теперь ты понял, — весело фыркнула она.              — Ах, радости дружбы с вампиром, — усмехнулся Гарри. — Неужели вы все такие сентиментальные?              Люсинда покачала головой.              — Нет, большинству из нас было бы всё равно, и они бы просто наслаждались твоими страданиями.              — Это похоже на тебя, — ответил Гарри.              Люсинда задумчиво нахмурилась, но потом кивнула.              — Возможно, ты исключение, Поттер, — согласилась она. — Разница в том, что мне нравится видеть твои страдания только тогда, когда их причиняю я. Никому другому такая привилегия не дается.              Гарри от души рассмеялся.              — Не уверен как я себя должен сейчас чувствовать — быть оскорблён, обеспокоен или польщен.              — А почему бы не всё сразу? — сказала Люсинда.              Гарри искренне улыбнулся ей.              — Спасибо, — искренне сказал он. — Наверное, сейчас я просто застрял в собственных мыслях.              — И в этом нет ничего плохого, если только ты не заблудишься в них.              — Не заблужусь, — заверил её Гарри.              — Хорошо. А теперь, что ты собираешься с ним делать?              — А что я могу сделать? — ответил Гарри. — Он где-то в Британии, а я возвращаюсь в Дурмстранг. Как бы я ни хотел выследить его, это ничего не даст. Он сделал то, что сделал, и я хочу, чтобы он умер за это. Может быть, он будет ускользать от поимки достаточно долго, чтобы я смог убить его, а может быть, и нет.              Было странно слышать, как Гарри говорит об убийстве кого-то так непринужденно, но в тоне его слов не было ничего такого, что заставило бы Люсинду не поверить ему.              — Ты действительно убьешь его?              Гарри кивнул.              — Есть много людей, которых я готов убить, и однажды, возможно, мне придется это сделать, — ответил он, и пожал плечами. — Я всегда это знал, и смирился. Это не та жизнь, которую я или мои родители выбрали бы для меня, но мы можем работать только с тем, что нам выпало.              Он говорил искренне.              Хотя Люсинда не помнила себя смертной, она часто задумывалась о том, какой была бы её жизнь, если бы родители не обратили её.              Она не ненавидела их за это и даже не испытывала отвращения к своему существованию, но это, конечно, создавало для них несколько проблем, тем более что она становилась старше.              На мгновение она просто наблюдала за Гарри и позволила своим мыслям блуждать.              — О чем ты думаешь? — с любопытством спросил он.              — Ни о чем, — с грустной улыбкой ответила Люсинда. — Ни о чем таком, что нельзя было бы сохранить. Пойдем, я думаю, мы уже достаточно пробыли здесь, не так ли?              Гарри выглядел так, словно собирался задать ей ещё один вопрос, но вместо этого предложил ей свою руку.              Люсинда приняла её, и они вдвоем направились к их каюте, а каждый погрузился в свои собственные, довольно грустные мысли.