Глава 15: Финал

      Гарри был очень похож на Карлуса Поттера: он расхаживал взад-вперед с грозным выражением лица, а на кончиках его пальцев сверкали маленькие молнии.              В свои четырнадцать лет он уже выглядел довольно устрашающе, и Кассиопея могла только представить, насколько заметнее это будет становиться с возрастом.              — Это всё, что Дамблдор хотел сказать? — спросил Гарри.              Кассиопея кивнула, размышляя о разговоре, который состоялся у нее некоторое время назад.              Она тоже испытывала смесь смятения и гнева и постаралась, чтобы Дамблдор знал о её эмоциях до того, как они закончат разговор.             

Флэшбэк

             — Вы хотите сказать, что человек, которого убил Сириус, не умер?              Дамблдор сурово кивнул.              — По словам двух людей, которым я безоговорочно доверяю, Петтигрю очень даже жив, — подтвердил он. — Он признался, что именно он предал Поттеров. Я полагаю, что именно он и убил магглов.              — Значит, Сириус невиновен?              — Похоже на то, — вздохнул Дамблдор.              Кассиопея глубоко вздохнула.              — Как Петтигрю удалось сбежать?              — В результате весьма прискорбного инцидента, — горестно пробормотал Дамблдор. — Когда его разоблачил министр, то послал сопровождавшего его человека за аврорами. Этого человека подозревали в том, что он является последователем Темного Лорда, но так ничего и не доказали. Вместо авроров он вернулся с Люциусом Малфоем. Я не сомневаюсь, что они воспользовались ситуацией и позволили Петтигрю сбежать.              — И этот, Люпин, ничего не сделал, чтобы предотвратить это?              Дамблдор осклабился.              — Ремус — оборотень, и, по несчастливой случайности, в ту ночь было полнолуние, — объяснил он. — Он трансформировался на глазах у Корнелиуса, и Хагрид был вынужден вмешаться. Произошла стычка, в которой он был тяжело ранен, а Ремус сбежал. Естественно, Корнелиус посчитал, что для всех заинтересованных сторон будет лучше, если об этом инциденте забудут, включая повторное появление Питера Петтигрю.              — А это значит, что Сириус всё ещё в розыске.              Дамблдор кивнул.              — Но всё ещё невиновен, — заметил он.              Кассиопея фыркнула.              — Но всё равно является идиотом, — заявила она. — Почему Люпин или, этот, Хагрид не подняли этот вопрос?              — Вы ведь знаете, как общество воспринимает оборотней, — напомнил ей Дамблдор, — и слова Хагрида так же остались бы без внимания. Он находится в таком же положении, как и Ремус.              — Оборотень?              — К счастью, нет, — покачал Альбус. — Нет, и собственная родословная не позволила ему заразиться ликантропией. Он полувеликан.              Кассиопея раздраженно покачала головой.              — Значит, ничего нельзя сделать.              — На данный момент нет, — недовольно пробормотал Дамблдор. — Статус Ремуса был опубликован в СМИ, и он покинул замок по собственной воле.              — Люциус?              Дамблдор кивнул.              — Он попечитель и не хотел бы, чтобы его сын учился у оборотня.              — Ну и дела, — пробормотала Кассиопея. — Гарри это плохо воспримет.              — Но он заслуживает того, чтобы узнать правду.              — Заслуживает, — согласилась Кассиопея. — Я поговорю с ним, но не думаю, что он будет прыгать от радости.              — Спасибо, — с благодарностью ответил Дамблдор. — Что вы будете делать с Сириусом?              — Я не знаю, — неуверенно ответила Кассиопея. — Несмотря на то, что вы мне сказали, его невиновность еще не установлена. В конечном счете, именно от Гарри будет зависеть, что с ним случится. На данный момент весь мир считает его убийцей, и он разыскивается Министерством.              Дамблдор понимающе кивнул.              — Я постараюсь найти его, — заверил он её. — Возможно, я добьюсь большего успеха, чем Министерство.              — Тогда я надеюсь, что вы найдете его раньше меня, — фыркнула Кассиопея. — Может, он и невиновен, но всё равно идиот.              С этими словами она покинула «Кабанью голову» и, активировав порт-ключ, отправившись домой, обдумывая всё, что ей удалось узнать о событиях, произошедших в Хогвартсе.             

Конец флэшбэка

             — Ты доверяешь тому, что рассказал Дамблдор? — спросил Гарри.              Кэсси кивнула.              — Не понимаю, зачем ему лгать.              Гарри задумчиво хмыкнул.              — Итак, Малфой и Макнейр?              — Ты уже знаешь все, что тебе нужно знать о Малфое, — заверила Гарри Кэсси. — Семья Макнейр — это ничто.              — А этот, как его, Петтигрю?              — Я могу только предположить, что он был близким другом твоего отца, — пожав плечами, ответила Кэсси. — Должно быть, так оно и было, если ему доверили быть хранителем тайны.              — Так ли это?              — Не знаю, Гарри, но тот факт, что он жив и приложил столько усилий, чтобы скрыть это, вызывает беспокойство.              Гарри кивнул.              — Я хочу знать правду, всю правду, — заявил он. — Если Сириус не выдал моих родителей, значит, суд совершил ошибку, и если Петтигрю действительно виновен, как кажется, я сделаю последние минуты его жизни более несчастными, чем он может себе представить.              Кэсси почувствовала, как её переполняет гордость за его слова.              — Я буду продолжать искать Сириуса.              — Хорошо, — пробормотал Гарри. — Если он хоть в чем-то виновен, отправь его обратно в Азкабан и предупреди, что, если он снова сбежит, я лично скормлю его душу дементорам.              Это был холодный подход, но это было решение, которое имел право принимать только Гарри, и с которым Кассиопея была согласна.              Он, возможно, и не хотел бы увидеть, как убивают члена семьи, главой которой он станет, но другие лорды и леди ожидали бы достойного наказания за преступления Сириуса.              Если же Сириус действительно невиновен и это удастся доказать, то они в равной степени ожидают, что Гарри позаботится о том, чтобы его крестный отец был свободен, а семья Блэков получила достойную компенсацию за нанесенный им ущерб, непреднамеренный он или нет.              — Пока что я оставлю это на тебя, — решил Гарри. — Мне нужно, чтобы все это улеглось, а завтра мне ещё предстоит смотреть матч Виктора.              — Остальные присоединятся?              Гарри кивнул.              — На этот — да, — подтвердил он, — но они всё еще ждут подтверждение виз из Британии для просмотра финала, если Болгария выиграет завтра.              — Они всё ещё их не получили?              Гарри покачал головой.              — И не думаю, что получат, — вздохнул он. — Британия менее терпима, чем большинство других стран, и они вряд ли пустят оборотня, вампира, полуэльфа и того, кем является Йонас, если этого можно избежать.              Кассиопея грустно улыбнулась Гарри.              — Что ж, надеюсь, у них все получится.              Гарри пожал плечами.              — А если нет, то их ждет что-то ещё, что сделает поездку стоящей, даже без квиддича.              — Почему у меня такое чувство, что ты что-то замышляешь, Гарри? — вздохнула Кэсси.              — Потому что так и есть, — невозмутимо ответил Гарри. — Я очень хочу встретиться с Фаджем, и так получилось, что болгарский министр будет присутствовать на финале. Как ты думаешь, где он будет сидеть?              — С Фаджем и, скорее всего, с Малфоем, — заметила Кассиопея.              — Именно, — ответил Гарри с озорной ухмылкой. — И угадай, кто сейчас является любимчиком болгарского министра? Я мог бы с легкостью занять место рядом с ним.              Кэсси только покачала головой, когда Гарри вышел из комнаты.              Она советовала ему готовиться к возможному общению с Малфоем, но не ожидала, что он так скоро начнёт стремиться к этому.              Тем не менее, в такой ситуации Малфой был бы вынужден вести себя прилично в присутствии столь важного иностранного гостя.              Возможно, Гарри поступает не так опрометчиво, как ей показалось на первый взгляд.              В какой-то степени ей было жаль Люциуса.              Тот даже не подозревал, какую угрозу представляет собой её подопечный.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Альбус наблюдал за тем, как Аластор сел на противоположной стороне стола, при этом каждый его шаг отдавался тупым эхом.              — Думаю, это достаточное доказательство, — заявил бывший аврор. — Не то, чтобы это что-то значило для Министерства, особенно если учесть, что Фадж теперь игнорирует тебя. Зачем ему правда?              — Ну да, признание правды создаст эффект домино, — вздохнул Альбус, — правду, которую Корнелиус никогда не сможет принять.              Аластор вопросительно нахмурился.              — Волдеморт, — просто добавил Альбус.              — Ты веришь, что он жив?              — Я точно знаю, что он жив, — сурово ответил Альбус. — За последние два года я дважды сталкивался с ним.              Аластор откинулся в кресле, и глубоко вздохнул.              — Я могу только догадываться, что он не в том состоянии, в котором находился до ночи у Поттеров.              — Да, — подтвердил Альбус, — но он находчив, как никогда ранее. Это лишь вопрос времени.              — Чёрт возьми, — недовольно выругался Муди. — А что с Люпином?              — Ушёл, — пробормотал Альбус. — Он очень расстроен случившимся. Он зашел к Хагриду, чтобы принести свои извинения, забрал свои вещи и ушёл. Полагаю, он тоже будет искать Сириуса.              Аластор хмыкнул в знак согласия.              — Петтигрю?              — Никто ничего не видел и не слышал.              Аластор понимающе кивнул.              — Я не сомневаюсь, что Малфой и Макнейр помогали ему, — сделал вывод отставной аврор. — Представь себе, что открыл бы Петтигрю, если бы его арестовали и напоили веритасерумом.              — Я тоже размышлял об этом, старина, — ответил Альбус.              — Так что же нам теперь делать?              — Мало что можно сделать. Петтигрю вернется к единственному человеку, который, по его мнению, может его защитить, и у Волдеморта снова появится верный слуга. Даже такой некомпетентный человек, как Петтигрю, будет очень полезен. Думаю, он вернется раньше, чем я ожидал.              — И поэтому ты хочешь, чтобы я был здесь в этом году?              — Отчасти, — подтвердил Альбус, — но еще и потому, что мы будем проводить Турнир Трех Волшебников, и Дурмстранг согласился принять в нем участие.              — Каркаров, — прорычал Муди.              Альбус кивнул.              — Он может больше не хранить верность Волдеморту, но я бы не выполнил свои обязанности, если бы не принял меры, чтобы он не вернулся к старым привычкам.              — Тогда я не против, — заявил Муди. — Я займу этот пост, но только на этот год.              — Спасибо, Аластор, — с благодарностью ответил Альбус.              — Не благодари меня, — предупредил Муди. — Не думаю, что ученики будут благодарны. Я не собираюсь портить свою репутацию.              — Меньшего я и не ожидал, — усмехнулся Альбус. — А теперь, может быть, пойдем навестить Хагрида? Он все еще чувствует себя довольно подавленным несмотря на то, что его наградили Орденом Мерлина второй степени.              Аластор кивнул и встал.              Альбус повел его по коридорам Хогвартса, пока они не пришли в Больничное крыло.              Войдя в него, они увидели огромного мужчину на кровати, созданной специально для него, Аластор — человек, которому были не чужды довольно жуткие травмы, — поморщился при виде егеря.              Его лицо сильно опухло после схватки с оборотнем, а некоторые, казалось бы, зажившие раны всё ещё слегка кровоточили.              Мадам Помфри замечательно ухаживала за ним, но полученные им травмы были немаленькими, и Хагрид до конца своих дней будет носить на себе шрамы.              Тем не менее в сложившихся обстоятельствах он сохранял бодрость духа.              Альбус подозревал, что он просто счастлив, что не заразился ликантропией и, похоже, не испытывает никаких серьезных побочных эффектов от своих ран.              — Как ты сегодня, Хагрид? — поинтересовался Альбус.              — Нормально, — ответил тот, и пожал плечами. — Просто не терпится вернуться к работе.              Альбус весело усмехнулся, жестом указав на Аластора, который всё ещё задумчиво смотрел на Хагрида.              — Уверен, ты помнишь Аластора Муди. В этом году он присоединится к нам в качестве профессора Защиты от темных искусств.              Хагрид кивнул.              — Значит, Ремус ушёл?              — Да, — подтвердил Альбус. — Мы не могли рисковать еще одним инцидентом, не после того, что случилось с тобой или могло случиться с остальными.              Хагрид недовольно нахмурился.              — Они ведь не расскажут правду о Блэке?              Альбус покачал головой.              — Боюсь, что нет, — вздохнул он. — Правда может стать проблемой для тех, кто сейчас контролирует, что такое правда. Питер сбежал не случайно.              Хагрид понимающе кивнул.              — А что насчет маленького Гарри, он знает?              — Подозреваю, что уже знает, — проговорил Альбус. — Что он будет делать с этой информацией, я могу только предполагать, но, думаю, он использует её в своих интересах.              — Что случилось с мальчиком? — с любопытством спросил Аластор. — Я не слышал ни слова о том, что он здесь.              — Потому что его здесь нет, — объяснил Альбус. — Он решил получать образование в Дурмстранге.              Аластор разразился жутким смехом.              — О, уж это пойдёт ему на пользу, — заявил он, потирая свои руки.              — В этом я не сомневаюсь, — пробормотал Альбус, и повернулся к Хагриду. — Не волнуйтесь, думаю, в конце концов всё образуется. И не думаю, что молчание по этому вопросу продлится долго.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри впервые оказался в Британии с тех пор, как был младенцем, и, если быть честным с самим собой, он не чувствовал себя здесь как дома. Он чувствовал себя иностранцем.              Тем не менее он пробудет здесь совсем недолго.              Всего одна ночевка, а затем он вернется в Грецию на оставшуюся часть летних каникул.              Тем не менее, находясь здесь, он чувствовал себя подавленным.              Только накануне все его школьные друзья получили письмо, в котором им было отказано в гостевой визе, чтобы посмотреть финал чемпионата мира по квиддичу между Болгарией и Ирландией.              Он ожидал подобного, но это, конечно, не прибавило ему любви к родине.              Несмотря на это, Гарри решил приехать, чтобы посмотреть на игру Виктора и, возможно, немного развлечься самому, если представится такая возможность.              Он специально позволил увидеть себя вблизи стадиона, и, как и предполагал, не прошло и нескольких минут, как на него стали указывать и перешептываться те, кто достаточно стар, чтобы помнить, как выглядят Поттеры.              Не то чтобы Гарри задержится здесь достаточно долго, чтобы кто-то успел с ним заговорить, но у тех, кто его узнал, не осталось сомнений в том, кто он.              Вскоре слухи о его присутствии распространятся, и если Фадж ещё не планировал пригласить болгарского министра посидеть с ним, то теперь он точно это сделает.              Этот человек не смог бы устоять перед тем, чтобы первым в Британии сфотографироваться с Гарри.              Для тех, кто пережил войну, это было бы сильным политическим заявлением.              Мысль о том, чтобы оказать Фаджу подобную услугу, вызывала у Гарри тошноту, но иногда нужно идти на жертвы ради будущей цели.              — Вы очень популярны, мистер Поттер, — пробормотал министр Попов, который был слева от него, а их окружали авроры в белых мантиях.              Гарри кивнул в ответ, когда их провели в пустую ложу на стадионе.              Это были отличные места, но у них было мало времени, чтобы насладиться ими, прежде чем к ним вошли.              — Министр Попов, министр Фадж приглашает вас и вашего гостя присоединиться к нему в верхней ложе.              Попов прошептал что-то на своем родном языке, и Гарри кивнул.              — Что он сказал? — поинтересовался английский аврор.              — Сказал, что будет очень рад этому.              — Я бы предпочёл, чтобы меня оставили в покое, — проворчал Попов, и испустил глубокий вздох, когда их повели наверх.              — Не беспокойтесь, министр, я уверен, что обеспечу вам дополнительные развлечения. Если вы хотите получить больше удовольствия, притворитесь, что не говорите на их языке.              Попов ухмыльнулся и кивнул.              — Виктор сказал, что я не пожалею о проведенном с вами времени, мистер Поттер.              — Тогда я рад, что буду вам полезным.              Попов усмехнулся, а Гарри улыбнулся хмурому аврору, который недовольно смотрел на них.              — Вы Поттер? — спросил он.              — Да, — подтвердил Гарри.              Аврор пренебрежительно хмыкнул, критически окинув Гарри взглядом.              — Вот мы и пришли, — объявил он спустя мгновение, проведя Гарри, Попова и группу авроров в ещё более просторную ложу, чем та, что была выделена им изначально.              — А, министр Попов! — воскликнул Фадж, с энтузиазмом пожимая руку болгарского министра. — Очень приятно познакомиться с вами.              — У него очень потные руки, — пробормотал Попов.              — С трусами всегда так.              Попов кивнул, и улыбнулся.              — Министр тоже рад знакомству, — ответил Гарри Фаджу.              Тот замер, переведя взгляд на шрам Гарри.              — Гарри Поттер, — шепотом проговорил он его. — До меня дошли слухи, что вы здесь.              — И о том, с кем я здесь, полагаю, — усмехнулся Гарри.              Фадж задумчиво кивнул.              — Возможно, — согласился он. — Позвольте представить вам других моих гостей. Конечно же, это Люциус Малфой и его прекрасная жена Нарцисса.              Вся красота Блэков была сведена на нет её кислым выражением лица.              Хотя Гарри не мог её винить.              Любой человек, состоящий в браке с Малфоем, не мог жить полноценной жизнью.              Если бы Гарри не знал правду о характере этого человека, Люциус Малфой выглядел бы весьма внушительно.              Он был высок, широкоплеч и стоял прямо, опираясь на искусно сделанную трость. В его голубых глазах плескалась хитрость, но Гарри ещё раз напомнил себе о том, что знал.              Малфой был самым настоящим определением слова «трус».              — Поттер, — тихо поприветствовал Гарри он и сузил глаза.              — Малфой, — признал Гарри в ответ. — Миссис Малфой, — добавил он, подчеркивая фамилию, которую она теперь носила.              Фадж нервно наблюдал за тем, как они переговариваются между собой, но напряжение было снято хихиканьем Попова.              — Она так скривилась, словно проглотила что-то очень кислое.              — Так и есть, — согласился Гарри. — Министр говорит, что слышал о вас и рад знакомству.              Малфой как-то сразу стал выше от такого признания и отвесил Попову легкий поклон.              — Передайте ему, что для меня большая честь разделить с ним это знаменательное событие.              — Сейчас он пытается поцеловать вас в задницу, министр, — обратился Гарри к своему собеседнику.              — И у него это ужасно получается, — легкомысленно заметил Попов.              — Министр говорит, что эта честь взаимна, — с улыбкой сказал Гарри.              Малфой проглотил это, а Фадж на мгновение запаниковал и уронил шляпу, после чего обратился к толпе и представил две команды.              Стадион взорвался, когда объявили Виктора, и Фадж ухмыльнулся, словно все болели за него.              Когда мячи были выпущены, и игра началась, Фадж занял место и откинулся на спинку.              — Жаль, что Драко не с нами, — заявил он, и слегка нахмурился. — Наверное, Гарри было бы приятно, если бы у него был кто-то его возраста, с кем он мог бы поговорить.              — Драко уже пообещал, что будет сидеть с Ноттами, — пояснил Люциус. — Как для Малфоя, было бы невежливо отказываться от своего слова.              — Действительно, — согласился Фадж.              — Ну, мои друзья должны были быть здесь, — вклинился Гарри. — Однако британское министерство отказало им в гостевых визах.              Фадж нахмурился и выпрямился.              — Это неприемлемо, — заявил он. — Вам следовало написать мне. Я бы лично разрешил им въезд.              Гарри улыбнулся мужчине.              — Приятно знать, что министр здесь не такой предвзятый, как все остальные, с кем я встречался.              — Предвзятый? — настороженно спросил Фадж.              Гарри кивнул.              — Мои друзья, ну, одна из них — вампир.              — Вампир? — поперхнулся Фадж.              — Другая — полуэльф, — продолжил Гарри, — а у одного, мать — карга.              — Полукровки? — насмешливо хмыкнул Фадж, а Попов нахмурился ещё сильнее.              — Ах. Как я мог забыть об оборотне, — снова заговорил Гарри, — но мы уже знаем, что вы их не любите, не так ли, министр? Нет, похоже, вы предпочитаете крыс.              И Фадж, и Люциус посмотрели друг на друга.              — Не думаю, что я понимаю, о чем речь, — покачал головой первый, а Гарри мрачно усмехнулся.              — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — возразил он. — То, что Сириус Блэк на самом деле невиновен в преступлениях, за которые его посадили в Азкабан.              Очевидно, для Нарциссы это всё-таки была новость, так как её глаза расширились от шока.              — Как? — прошептал Фадж.              — Тайна не долго остаётся тайной, даже если у вас есть те, кто сделает всё возможное, чтобы скрыть её. Однако я задаюсь вопросом, почему вы позволили Петтигрю выйти на свободу. Было бы лучше, если бы его убили. Мертвецы не рассказывают сказок, в конце концов, — добавил он, обращаясь к Люциусу, который сузил глаза.              — У вас нет никаких доказательств, — прорычал мужчина.              — Не для того, чтобы обратиться в Визенгамот, — уступил Гарри, — но почему такие вещи должны решаться там. Через несколько лет я закончу школу и буду волен проводить время так, как захочу. Если вы полагаете, что я оставлю безнаказанным то, что случилось с моими родителями, то вас ждет сюрприз. Петтигрю будет страдать за то, что он сделал, как и всё остальные, кто приложил к этому руку. Это обещание, и ничто меня не остановит.              Люциус и Фадж больше ничего не сказали, а Гарри дружелюбно усмехнулся.              — Конечно, не то, чтобы кому-то здесь было чего опасаться, — заявил он. — Я чувствую, что нахожусь в хорошей компании с хорошими людьми. Ну что, будем наслаждаться остатком игры и наблюдать за тем, как проигрывает Болгария?              Попов снова нахмурился, а Малфой насмешливо хмыкнул.              — Виктор Крам — лучший ловец в мире. Болгария не проиграет.              Гарри задумчиво кивнул.              — Не буду спорить, что Крам — лучший, — ответил он, — но ирландские охотники на порядок выше болгарских. Они создадут непобедимое преимущество, и довольно скоро, — добавил он, когда ирландская команда забила.              Малфой покачал головой.              — Нет, Крам поймает снитч раньше, чем это произойдет.              Как бы Гарри ни верил в Виктора, ирландский ловец отлично справлялся со своей задачей и мог достаточно долго не подпускать его к снитчу.              — Что ж, придется согласиться с тем, что мы не согласны, — пожал плечами Гарри. — Я ставлю на то, что ирландцы победят, но снитч поймает Крам.              — Нелепость, — пробормотал Фадж. — Ни один ловец не стал бы ловить снитч, если бы это означало, что его команда проиграет.              О, но Виктор сделал бы это, и он сам говорил об этом Гарри.              Его еще никто не побеждали в профессиональных матчах, и, по крайней мере, он мог гарантировать, что его сборная не проиграет с позорным отрывом.              — Такова моя ставка, — повторил Гарри.              — Глупость, — заявил Малфой, глядя на Гарри так, словно он был таковым.              — Посмотрим.              — Тогда почему бы вам не поставить золото, чтобы подкрепить свои слова, — сказал Малфой.              — Сколько?              — Сто галеонов, — расчетливо решил Малфой.              — Пусть будет пятьсот, и это будет стоить моего времени.              — Я не знала, что у Поттеров есть такая сумма, которую они могут потратить на такое легкомыслие, — вмешалась Нарцисса Малфой.              — Полагаю, миссис Малфой, то, чего вы не знаете о моей семье, вас весьма удивит, — с улыбкой ответил Гарри.              Женщина вскинула бровь, напомнив Гарри о Кэсси.              Между ними было определенное сходство.              Не то чтобы это его удивляло.              Все женщины из семьи Блэк, которых он видел на фотографиях или портретах, были похожи друг на друга.              — Пятьсот, — вклинился Люциус, подтверждая ставку.              — А вы, министр, не хотите ли заключить пари?              Фадж покачал головой.              — Боюсь, что, будучи слугой народа, я не располагаю такими суммами, как вы и Люциус.              — Тогда, возможно, мы могли бы заключить пари на что-нибудь, что не повлечет за собой финансовых потерь ни для одного из нас.              — Например? — настороженно спросил Фадж.              — Если вы выиграете, я лично буду выступать за вас на следующем сроке пребывания в должности министра.              Глаза Фаджа загорелись от такого предложения.              — А что, если нет? — вмешался Люциус.              — Я хочу помилование Сириуса, — попросил Гарри. — Это не должно стать достоянием общественности, но я бы хотел, чтобы его имя было очищено. Тогда мне не придется поднимать шум, когда придет время присоединиться к вам через несколько лет.              — Не может быть и речи, — огрызнулся Малфой. — Министр, мы не можем его помиловать. Несмотря на то, что думает Поттер, он опасный человек.              — Похоже, вас очень интересует судьба Сириуса Блэка, — заметил Гарри. — Я думаю, что как лорд великой семьи, вы хотели бы видеть справедливость в отношении другого лорда, который оказался в таком положении. Никогда не знаешь, когда тебе самому может понадобиться помощь другого. Я не могу назвать никого более могущественного, чем Блэки.              Глаз Люциуса раздраженно дернулся, но Фадж заговорил, пресекая все возможные варианты ответа.              — Думаю, Люциус прав, — вздохнул он. — Прости, Гарри, но для меня это было бы политическим самоубийством, особенно без объяснения причин. Я остановлю его поиски. Я верну дементоров в Азкабан и дам ему шанс ускользнуть из сети. Пока ему это удаётся, он будет лишь лёгким пятном на репутации Министерства.              Малфой был крайне недоволен предложением Фаджа, но не стал комментировать его, а лишь поморщился, когда ирландцы забили свой десятый гол в матче.              — Очень любезно с вашей стороны, министр, — ответил Гарри Фаджу.              Как бы сильно он ни ненавидел его, но Фадж все равно был одним из самых влиятельных людей в Британии.              Было гораздо выгоднее быть наладить с ним отношения, чем без необходимости наживать себе врага.              Он был глупцом, поддавшимся обаянию Люциуса Малфоя, но, возможно, в будущем его удастся переубедить.              — Похоже, мое предсказание становится все более вероятным, — усмехнулся Гарри. — 130 — 10 — не слишком многообещающий счет.              Челюсть Люциуса сжалась, когда в ворота болгар влетел ещё один гол.              — Крам всё равно успеет, — раздраженно отрицал он.              Гарри ничего не сказал, пока продолжалась игра, но триумфально улыбнулся, когда его предсказание сбылось.              — Можете положить мой выигрыш на мой семейный счет, — проинструктировал он Люциуса, который выбежал из ложи, немало позабавив болгарского министра.              — Риск оправдался, мистер Поттер, — прокомментировала Нарцисса Малфой, глядя на него расчетливыми глазами.              — Я учился у лучших, — ответил Гарри. — Уверен, что ваша тетя Кэсси хотела бы, чтобы я передал ей привет.              — Кэсси? — прошептала Нарцисса, не в силах скрыть своего удивления.              — Идем, Нарцисса! — раздался от двери голос Люциуса.              — Я бы подумал, что он уже привык к поражениям, — усмехнулся Гарри. — Не он ли вместе с Макнейром помог Петтигрю сбежать. Будет очень неприятно, если эта информация станет известна. Неудивительно, что он хочет держать всё это дело в тайне.              Нарцисса глубоко сглотнула и на мгновение уставилась на Гарри.              — Я бы поостереглась, мистер Поттер, — сказала она. — Люциус — не тот враг, которого хотелось бы нажить.              — А разве он уже не мой враг, миссис Малфой?              — Я так не думаю, но, полагаю, это зависит от вас, не так ли?              Гарри лишь кивнул, когда Нарцисса удалилась.              Нарцисса сильно ошибалась, если считала, что Гарри и Люциус не враги.              Гарри нахмурился, заметив сидящую в углу эльфийку, и отогнал мысли о Малфоях.              — Кому она принадлежит? — спросил он у Фаджа.              — О, она принадлежит Барти Краучу, — ответил тот. — Он должен был присоединиться к нам. Полагаю, он, должно быть, в чем-то занят. Его преданность Министерству может превзойти даже мою собственную.              Гарри хмыкнул, разглядывая миниатюрное существо.              Не было ничего необычного в том, чтобы попросить эльфа присутствовать вместо своего хозяина, если это требовалось, но занимать место в личной ложе, где этого не требовалось, было странно.              — Боюсь, вам придется извинить поведение Люциуса, — продолжил Фадж. — Он не привык к тому, чтобы его побеждали.              — Ну, может, ему стоит привыкнуть, — сухо ответил Гарри. — Настанет день, когда тот, кто в состоянии это сделать, всегда будет превосходить его. Вы должны помнить, министр, что до войны фамилия Малфой не была той, которую боялись больше всего. Равных ему просто оттесняли на время, но скоро все изменится. Менее чем через три года всё изменится.              Фадж задумчиво кивнул и принял предложенное рукопожатие.              — Я не могу не выразить своего разочарования тем, что я видел до сих пор, министр, — твердо сказал Гарри. — Мне хотелось бы думать, что грядущие перемены будут направлены на благо всех нас, а не на избранных.              — Что вы имеете в виду, Поттер?              — Больше, чем вы можете себе представить, министр, — загадочно ответил Гарри. — Уверен, вы понимаете, что врагов у меня много, и есть те, кто затаил на меня злобу за то, что случилось с их хозяином.              Фадж усмехнулся, покачав головой.              — Пожиратели смерти в Азкабане. Вам нечего их бояться.              — Те, кто был осужден, — резко сказал Гарри. — Вы не кажетесь мне дураком, министр. Вы не можете поверить, что это все.              Фадж нахмурился ещё сильнее, и Гарри направился к двери, остановился в последний раз, и взглянув на него.              — Приятно было познакомиться с вами, министр, и я надеюсь, что в будущем мы окажемся в одной лодке.              Фадж ничего не сказал, но лишь слегка кивнул, и Гарри ушел, довольный тем, чего ему удалось добиться сегодня.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Думаю, ты зря беспокоишься, — ободряюще сказал Геллерт. — Судя по тому, что ты о нем рассказала, он не дурак.              — Но может действовать безрассудно, — вздохнула Кассиопея. — Он таит в себе столько злобы… И у него вспыльчивый характер, если его спровоцировать. Я не должна была отпускать его.              — Возможно, и нет, — согласился Геллерт, — но ты сама говорила, что ему придется научиться постоять за себя, пока он будет вести свои дела там. Если ты будешь с ним, он покажется слабым.              Кассиопея кивнула.              — Я знаю, но, возможно, я просто ещё не готова отпустить его.              Геллерт ухмыльнулся, и Кассиопея раздула ноздри.              — Ты вырастила его, — заметил он. — Он был беззащитным младенцем, когда ты взяла его к себе, но теперь это не так. Пусть ему всего четырнадцать, но много ли ты встречала в своей жизни людей, способных держать себя в руках так, как Гарри?              — Очень немногих, — пробормотала Кэсси. — Но это не значит, что я когда либо перестану беспокоиться о нем.              Геллерт улыбнулся.              — На данный момент я бы не поверил тебе, если бы ты сказала мне обратное, и разочаровался бы в тебе, если бы ты пыталась это скрыть. Может, ты и не родила его, но для Гарри, ты ближайший человек во всем мире.              Кассиопея сузила глаза, глядя на мужчину, не оставляя попытки испепелить его своим взглядом.              — Да, — согласилась она, — но он всё ещё может быть безрассудным болваном.              Геллерт весело усмехнулся.              — Он был бы настолько безрассуден, чтобы искать Сириуса?              Кэсси покачала головой.              — Нет, Гарри согласился, что позволит мне найти его, — объяснила она. — Виновен он или нет, я докопаюсь до истины, а Гарри решит, что делать дальше. Он скоро станет главой семьи, и ему нужно научиться принимать такие решения.              — Так и есть, — признал Геллерт. — А если Сириус невиновен?              — Я не знаю, — вздохнула Кэсси. — Разве это неправильно, что какая-то часть меня не хочет, чтобы он участвовал в жизни Гарри?              — Нет, — ответил Геллерт. — Нет ничего плохого в желании держать кого-то при себе. С Альбусом у меня было точно так же, хотя все закончилось не так, как я надеялся. Я не хотел, чтобы его семья страдала.              — Ты бы поступил иначе?              Геллерт решительно покачал головой.              — Я бы никогда не стал довольствоваться тем, что мир проходит мимо меня таким, какой он есть, — объяснил он. — Мое желание увидеть, как мое видение воплощается в жизнь, всегда оставалось неизменным, какие бы другие начинания я ни предпринимал. Нет, я настолько верил в свое видение, что должен был следовать ему, и я ни о чем не жалею, несмотря на то что провел здесь большую часть пяти десятилетий.              — Теперь у тебя есть цель, — напомнила ему Касси.              — Да, — согласился Геллерт, — и я хочу, чтобы Гарри преуспел. Он заслуживает счастья, чтобы уравновесить преследующие его страдания.              — Заслуживает, — пробормотала Касси, — но не найдет его, пока не сможет впустить в себя кого-то. Его сердце занято уничтожением своих врагов, а не началом политической карьеры и другими ожиданиями, которые возлагают на него остальные члены Визенгамота.              — Тогда давай надеяться, что его врагов станет меньше, и он сможет обрести подобие мира, — призвал Геллерт.              — И не погибнет при этом, — пробормотала Кассиопея, мысленно перебирая в уме то, чем занимался Гарри с момента прибытия в Британию.              

══════ஜ▲ஜ══════

             В ранний час Гарри разбудили запахом гари, и он сонно пробормотал себе под нос, проклиная ирландцев за то, что их празднования вышли из-под контроля.              Все остатки усталости исчезли, когда вдалеке послышался крик.              Они не были веселыми, как и другие, последовавшие за ним.              Нет, что-то было не так, и это вызвало массовую панику.              По мере приближения воплей мимо палатки стали раздаваться гулкие шаги, и Гарри, взмахнув палочкой, оделся, прежде чем выйти наружу.              Его чуть не сбили с ног бегущие ведьмы и волшебники, многие из которых прижимали к груди маленьких детей.              Только когда Гарри заметил, от чего они бегут, он смог хоть как-то отреагировать. Тогда он увидел скопление людей в тёмных мантиях и белых масках, левитирующих над собой других, словно это был спорт, и почувствовал безудержную ярость.              Всю жизнь он видел их в своих снах: они собирались у его ног, преклоняясь перед ним, заявляя о своей безграничной преданности Волдеморту и хвастались своими злодеяниями, которые они совершили во имя него.              В детстве эти сны пугали его, казались такими реальными, но только повзрослев, он понял, что это не просто сны.              Это были события, которые имели место быть.              Тем не менее Гарри не был настолько глуп, чтобы пытаться так нагло сражаться с дюжиной других людей, но он не мог заставить себя бежать вместе с остальными.              До него донеслись звуки смеха Пожирателей смерти, и его гнев только усилился, когда он увидел, как они уничтожают все новые палатки, оказавшиеся на их пути.              Было непонятно, чего они хотели добиться, но один взгляд на женщину в ночной рубашке и беспомощно кричащих детей напомнил ему о том, в каком положении он когда-то находился.              Никто не пришел спасти его в трудную минуту, и, похоже, никто не сделает этого сейчас для этой семьи.              Скрежетнув зубами, Гарри взял мантию, оставленную ему отцом, и накинул её на себя.              Кэсси будет в ярости от того, что сочтет безрассудным поведением, но Гарри не мог сидеть сложа руки и позволить Пожирателям смерти продолжать свои пытки.              Пробираясь сквозь толпы бегущих, он с удовлетворением заметил, что не все из них успели это сделать.              Ещё одна группа осталась, чтобы вступить в бой с Пожирателями смерти.              Небольшая группа, состоящая из трех рыжеволосых мужчин и двух женщин, не смогла помешать продвижению последователей Волдеморта. Однако они послужили бы отличным отвлекающим маневром, лишь бы их самих не убили.              Где же были авроры?              Гарри покачал головой, и начал пробираться к правому флангу Пожирателей смерти, и его рука сжалась в предвкушении.              Он предвидел, что ему представится такая возможность, и не собирался упускать её, тем более, когда есть хоть какое-то подобие справедливости в отношении того, кто страдал.              Заняв позицию, он просунул кончик палочки сквозь щель в мантии и прицелился, выбрав цель, которая не левитировала ни одну из их жертв.              Гарри внутренне ликовал, когда выбранное им проклятие врезалось в спину одного из нападавших.              Мужчина дернулся вперед и издал гортанный, тягучий рев агонии, рухнул на землю и начал корчиться, а мантия начала таять, обнажая пузырящуюся кожу.              Это зрелище не осталось незамеченным, и бой, казалось, затих, когда люди с обеих сторон смотрели на него с нездоровым любопытством и ужасом.              Без всякого предупреждения дергающегося человека охватило пламя, и его крики усилились.              — Помогите ему! — проревел один из Пожирателей смерти.              Другая фигура в плаще шагнула вперед, чтобы сделать это, но огонь обрушился на него и опалил его лицо.              С криком он сорвал с себя маску, направил палочку на лицо и облил его водой, чтобы облегчить ожог.              Пошатываясь, он поднялся на ноги, когда сражение возобновилась, и Гарри воспользовался возможностью нанести новый удар, сбив с ног крупного мужчину, когда он и ещё один Пожиратель смерти столкнулись с одним из рыжих, который с трудом держался на ногах.              У мужчины подкосились колени, и он выронил палочку, прежде чем невидимая сила отбросила его на спину. Звук отрыва рёбер от грудины был почти таким же оглушительным, как и вой, прорезавший последовавшую битву.              — Там кто-то есть! — крикнул один из Пожирателей смерти, указывая в сторону Гарри, и подросток вздохнул с облегчением, так как отвлекающий манёвр появился прежде, чем кто-то успел выпустить в его сторону проклятия.              Не то чтобы он был рад видеть Тёмную метку, зловеще висящую в небе.              Пожиратели смерти, однако, казалось, потеряли всякое самообладание при виде метки, под которой они обычно собирались.              — М-метка, — прошептал один из них, без нужды указывая на неё.              — Авроры! — добавил другой, указывая на надвигающихся на них мужчин и женщин в красных мантиях.              Всего через несколько секунд в лагере не осталось ни одного Пожирателя смерти: первый, которого поразил Гарри, уже скончался от полученных ран, а второй, несомненно, вскоре последует за своим товарищем.              Проклятие, которое он использовал, было смертельным, и только Блэки были осведомлены о его действии.              — Кто? — спросил один из рыжеволосых, старший по возрасту, направив свою палочку на место, где стоял Гарри.              Гарри остался неподвижен, не смея даже вздохнуть несмотря на то, что адреналин от только что содеянного начал иссякать.              — Что, черт возьми, здесь произошло, Артур? — спросила рыжеволосая женщина, одетая в мантию авроров.              — Пожиратели смерти, Амелия, — ответил Артур. — Думаю, эти двое мертвы, — добавил он, указывая жестом на неподвижные фигуры на земле.              — Чёрт возьми, — пробормотала Амелия, осматривая тела. — Кто это сделал?              Артур пожал плечами.              — Мы отбивались от них, но здесь был кто-то ещё, — объяснил он. — Мы никого не увидели, но видели проклятия. Я и мои мальчики с радостью отдадим свои палочки для проверки.              Амелия кивнула.              — Лучше я это сделаю, — вздохнула она, и протянула руку. — Мне нужно официально исключить вас из числа подозреваемых.              Трое рыжеволосых без колебаний передали женщине свои палочки, а Гарри продолжал наблюдать, не двигаясь с места.              — Разве это не Торфин Роули? — спросил один из авроров, указывая на более крупное из тел.              — Да, — подтвердила Амелия, — а что касается второго, то я понятия не имею кто это.              Мужчина был обожжен до неузнаваемости, его кожа обуглилась, а выражение лица выражало полнейшую агонию.              Возможно, Гарри следовало бы испытывать чувство вины за содеянное, но он не чувствовал.              Эти люди пытали невинных, тех, кто не мог за себя постоять, и получали от этого немалое удовольствие.              Они никогда не сталкивались со справедливостью, но сегодня ситуация изменилась для двоих из них.              Гарри не чувствовал ни капли вины за содеянное, ведь оба они заслуживали гораздо худшего.              — Ну, кто бы это ни был, не думаю, что они остались здесь, — вздохнула Амелия. — Ну и бардак.              Гарри с легкой ухмылкой на губах решил, что с него достаточно, и, не желая больше задерживаться, осторожно двинулся в обратный путь, активируя порт-ключ, когда достиг леса вдалеке.              Его путешествие сюда оказалось более продуктивным, чем он ожидал.              С двумя поверженными врагами он стал на шаг ближе к исправлению ошибок, причиненных ему Волдемортом, и это было только начало.              Если и когда Темный Лорд вернется, то не для того, чтобы преследовать и пытать тех, кто бежал от него и его последователей.              Нет, Гарри будет таким же, как его мать и отец, но более подготовленным.              Возможно, он не смог по-настоящему убить Волдеморта, когда был младенцем, но он сможет это сделать в будущем.              Если он вновь вылезет из той норы, в которой прятался, Гарри с огромным удовольствием покончит с ним навсегда, гарантируя, что тот будет страдать больше, чем Гарри когда-либо.