Глава 18: Похищенные прошлым

      Невозможно было не заметить, насколько изменился Дурмстранг без Гарри. В их компании было меньше смеха, дразнилок и улыбок — всего того, что требовалось для того, чтобы пережить зачастую трудные дни.              Люсинда чувствовала себя так, словно из школьной жизни высосали большую часть счастья, и она знала, что так же было и с остальными.              Как бы ни бесил Гарри, Дурмстранг больше не был Дурмстрангом.              Прошло всего десять дней с момента их отъезда, а Баркус уже решил, что без семикурсников будет играть роль доминирующей силы среди студентов.              Каким-то образом он стал ещё менее сносным, чем раньше, хотя его борьба за это место пресекалась на каждом шагу.              Гарри не шутил, когда говорил, что оставил в школе вещи, которые должны были удержать Баркуса в узде.              Всего за десять дней он не менее четырех раз оказывался в медицинском отсеке со следами различных сглазов и даже несколькими ранами, о которых он так просто не забудет.              Люсинда не знала, как ему это удалось и сколько времени он потратил на эту затею, но Гарри действительно присматривал за ними издалека.              От размышлений Люсинду отвлекла профессор Сидорова, положившая на стол перед их группой внушительную стопку писем, и улыбнулась ей знающей улыбкой, не оставляющей сомнений в том, кто их прислал.              Гарри наконец-то написал.              Без предисловий она взяла на себя труд раздать письма, и подняла руку, когда дошла до письма, лежащего в самом низу стопки.              — Это адресовано всем нам, — сообщила она.              — Всем нам? — спросила Саммерби, когда Люсинда вскрыла конверт, и её охватило облегчение, когда она вгляделась в знакомые каракули.              — Приветствую вас из Великобритании, — прочитала она, и закатила глаза. — Прежде чем я начну, Йонас, отложи эту чертову колбасу и будь внимательнее.              Остальные засмеялись, когда Йонас приостановился, так как действительно собирался откусить часть от сосиски.              — Как он узнал? — простонал он.              На губах Люсинды заиграла ухмылка.              Гарри просто слишком хорошо их знал.              — Хогвартс не так уж плох. Если ты ещё не знаешь, то Виктор был выбран нашим чемпионом. Больше ничего интересного не произошло. Я познакомился с некоторыми людьми, с которыми мне придется работать в будущем, и должен сказать, что большинство из них меня не впечатлили.              — Поттер недоволен всеми, кого встречает, — фыркнул Йонас.              Люсинда бросила на него укоризненный взгляд, прежде чем продолжить.              — Многие чистокровные — именно такие, как вы ожидаете, и, хотя есть и такие, которые, кажется, более терпимы к магглорожденным и полукровкам, эта вежливость, похоже, не распространяется на существ. Чемпионка Франции — вейла, или, по крайней мере, частично вейла, и большинство отзывается о ней весьма нелестно. У меня возникает желание привести вас сюда, чтобы еще больше разозлить их.              — Если бы он мог, то сделал бы это, — усмехнулся Каин.              — В любом случае, я написал вам всем по отдельности, но это письмо для того, чтобы убедиться, что вы все присматриваете друг за другом в мое отсутствие. Я знаю, какими темпераментными и упрямыми могут быть некоторые из вас.              Люсинда закатила глаза, глядя на письмо.              — Оставайтесь в безопасности и будьте рядом друг с другом. Скоро увидимся, Гарри.              Несколько мгновений группа молчала, прежде чем Ана заговорила.              — Без него здесь действительно всё по-другому, правда?              Остальные кивнули в знак согласия.              — Никогда не думала, что буду так сильно по нему скучать, — вздохнула Саммерби.              — Тогда почему бы нам не сделать что-нибудь с этим? — предложил Каин.              — Например? — спросил Йонас.              — Быть более похожими на Гарри, — с ухмылкой ответил Каин. — Мы можем делать то, что обычно делает он.              — То есть создавать проблемы, — вслух проговорила Саммерби. — Мне это нравится.              Люсинда не была так уверена.              Гарри был нарушителем спокойствия, в лучшем случае весельчаком, но смогут ли они повторить то, что делал он, чтобы заполнить пустоту, которую он оставил после себя?              Она сомневалась, но что-то нужно было делать.              Люсинда не думала, что сможет пережить остаток учебного года в таком состоянии.              — Мы всегда можем попробовать, — сдержанно согласилась она.              — Значит, вопрос решен, — объявил Саммерби. — Итак, с чего мы начнем?              Остальные начали обсуждать идеи, что можно сделать, и Люсинда выслушала их, но все её внимание было сосредоточено на другом письме, которое она держала в руках, — том, в котором значилось только её имя.              Не желая больше ждать, она осторожно вскрыла конверт и вынула пергамент, вздрогнув от его запаха.              Она уловила даже такие слабые остатки запаха Гарри.              Дорогая Люсинда,              Странное ощущение, и, хотя я не могу сказать, что это неприятный опыт, я чувствую, что уже скучаю по Дурмстрангу.              Кроме чемпионки Франции, директрисы Шармбатона, профессора Чар и, как я подозреваю, профессора Ухода за магическими существами, здесь нет других нелюдей.              После трех лет, проведенных с вами, это, мягко говоря, странно.              Наверное, дело не в том, что я скучаю по существам как таковым, а в том, что они стали для меня важны, особенно ты.              Наверное, ты думаешь, что я стал мягким, или даже проклинаешь меня за доброту, но я не нахожу причин не быть честным.              В любом случае, я не буду рассказывать о своих наблюдениях за собой, не тогда, когда мне почти не на что жаловаться.              Я просто не хочу, чтобы ты думала, что мне здесь больше нравится.              Это не так.              Признаюсь, различия вызывают у меня любопытство, и я с нетерпением жду того, что мне предстоит испытать, но я уже знаю без сомнения, что Дурмстранг — это то место, где я должен быть.              Напиши ответ поскорее,              Гарри              P.S: Это письмо взорвется и осыплет тебя блестками, когда ты дочитаешь его до конца.              Глаза Люсинды расширились, когда она вчиталась в последнее предложение, и успела только вскрикнуть, и выругалась, когда пергамент взорвался.              Остальные члены группы рассмеялись, а Люсинда раздула ноздри.              — Я убью его! — прошипела она.              Хотя она произнесла это вслух, в её словах не было искренности.              Несмотря на раздражение и неудобство от того, что она снова покрылась блестками, это было то, что ей было нужно, чтобы поднять настроение так, как мог только Гарри.              Нахмурившись, она достала кусок пергамента, перо и немного чернил, чтобы написать ответ.              Конечно, это не потому, что ей так уж хотелось ответить, но время для этого было подходящее.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Закончив разговор с Люциусом, Барти немедленно скрылся в Албании, где его отца перехватил Петтигрю, надеясь, что этот трусливый мусор ещё не удрал из этих мест вместе с их хозяином.              Хвост был в лучшем случае идиотом, а это представляет опасность для Темного Лорда.              Он, конечно, был полезен, но их было мало, и они не способствовали тому, чтобы Лорд Волдеморт снова возвысился.              Барти наблюдал за тем, как их хозяин нахмурился, а не поприветствовал его появление.              — Я слышал, что ты мертв, — прохрипел Темный Лорд, тело которого не подходило для того, кто обманул смерть.              Даже Барти было нелегко смотреть на бледного младенца, не чувствуя тошноты, но быстрое напоминание о том, к кому он обращается, позволило ему отбросить свои сомнения.              — Похоже, слухи о моей кончине оказались не менее правдивыми, чем слухи о вашей, милорд, — ответил он.              Младенец в ответ беззубо ухмыльнулся.              — Действительно, — пробормотал Темный Лорд. — Я чувствую облегчение от того, что ты нашёл меня. Кто-нибудь ещё знает о моем нынешнем положении?              — Только Люциус, милорд, — заверил его Барти, и его хозяин, похоже, не был рад такому откровению.              — Я бы предпочел, чтобы он не видел меня в таком состоянии, — вздохнул он.              — Но Люциус, пожалуй, самый полезный наш актив, — заметил Барти. — Он в прекрасных отношениях с министром и может предоставить все, что нам нужно, через свои связи. Я говорил с ним не для того, чтобы вызвать ваше недовольство, а чтобы помочь, милорд. Примите мои извинения, если я сглупил.              Темный Лорд на мгновение окинул Барти внимательным взглядом.              — Мой ум не так остер, как хотелось бы, — признал он, — но правильное ли решение ты принял, Барти, еще предстоит выяснить. Поскольку Хвост в бегах, а люди считают, что ты мёртв, возможно, нам понадобится дополнительная помощь.              Барти кивнул.              — Хотите, чтобы я послал за ним, милорд?              Младенец задумчиво нахмурился, прежде чем ответить утвердительно.              — Его мнение будет очень полезным, как и твое, но я бы попросил внимательно следить за ним. Каким бы надежным ни был Люциус, он всё же даже не искал меня, когда я нуждался в самых преданных своих слугах.              — Конечно, милорд, — ответил Барти, улучив момент, чтобы позвать блондина. — Прошу прощения, что моя информация может оказаться не столь полезной.              — То, что ты здесь, окажется достаточно полезным, — ответил Темный Лорд. — Скажи мне, Барти, что, по-твоему, мы должны делать дальше?              — Не берусь судить, милорд, — ответил Барти. — Я полагаю, что лучше всего будет предоставить вам более подходящее тело, но есть кое-что, что, как мне кажется, может вас заинтересовать.              — Тогда говори, Барти, и поделись тем, что ты узнал после освобождения.              Барти достал из-под мантии стопку газет, накопившихся у него с момента обретения свободы, и протянул их Хвосту.              — Турнир Трёх Волшебников? — спросил крысоподобный человек.              — Его проводят в Хогвартсе, — пояснил Барти, — и мой отец — один из организаторов. Мы могли бы использовать это в своих интересах.              Темный Лорд задумчиво хмыкнул.              — Возможно, — проговорил он.              — Грозный Глаз назначен профессором Защиты от темных искусств, — сказал Хвост, пролистывая стопку статей.              — Подозреваю, что Дамблдор хотел бы видеть рядом с собой человека его уровня, — пробормотал Волдеморт. — Одно его присутствие заставило бы любого дважды подумать о вмешательстве в Турнир.              — Вполне вероятно, — согласился Барти. — Уверен, никто из нас не забыл, что он сделал с Розье.              — Среди много чего ещё, — вздохнул Темный Лорд. — Муди — это проблема.              — Гарри Поттер вернулся в Британию, — прочитал Хвост.              Темный Лорд заметно напрягся.              — Поттер? — опасно прошептал он.              Хвост нервно кивнул.              — Согласно статье, он прибыл с делегацией Дурмстранга, милорд, — пояснил он. — Мне показалось довольно странным, что он не в Хогвартсе.              — Это довольно интересно.              — Только скажите, милорд, и я прикажу убить мальчика, — предложил Барти.              — Нет! — огрызнулся Темный Лорд. — Поттер погибнет только от моих рук. Что мы знаем о нем?              — Ничего, милорд, — разочарованно ответил Барти. — Он сидел в одной ложе с Министром и Люциусом во время финала по квиддичу, но я мало что смог узнать о его характере. Он довольно наглый, но не кажется глупым, и очень хотел завоевать расположение Фаджа.              Волдеморт хмыкнул про себя и нахмурился, когда в комнату вошел знакомый мужчина.              — А, Люциус, как хорошо, что ты к нам присоединился, — поприветствовал он блондина. — Мы обсуждали, какие шаги предпринять, чтобы организовать мое триумфальное возвращение.              Люциус на мгновение замолчал, с любопытством разглядывая их лорда, хотя у него хватило ума преклонить колено перед младенцем.              — Милорд, мое сердце радуется, когда я снова вижу вас, — объявил он, склонив голову. — Если бы я услышал хотя бы шепотки…              — Замолчи, Люциус, — прохрипел Темный Лорд. — Меня не интересуют ни ложь, ни банальности. Мне нужна твоя помощь. С твоими проступками против меня я разберусь позже.              — Конечно, милорд, — ответил Люциус, вставая. — Чем я могу служить вам?              Волдеморт посмотрел на него сузившимися глазами, а затем кивнул сам себе.              — Барти считает, что мы могли бы использовать Турнир в своих интересах, — пояснил он. — Что ты думаешь по этому поводу?              Люциус нахмурился, покачав головой.              — Могу я быть с вами откровенным, милорд?              — Говори, что думаешь, Люциус.              Блондин глубоко вздохнул, тщательно подбирая слова, прежде чем снова заговорить.              — Я не знаю, каковы ваши намерения, но не думаю, что нам следует рисковать больше, чем необходимо, — дипломатично начал он. — Турнир и так в центре внимания. Слишком много глаз приковано к нему, и мы не хотим, чтобы хоть одна пара глаз упала на вас.              Темный Лорд кивнул и жестом велел Люциусу продолжать.              — Мы должны действовать так, как действовали в прошлом, милорд, — почти умоляюще сказал он. — Мы должны собрать ваши силы, убедиться, что вы снова достаточно сильны. Главное — терпение. Я сделаю все возможное, чтобы получить информацию, которая будет полезна нам и проложит путь к победе. Наша главная задача — это вы, милорд. Без вас все остальное будет бесполезно.              — У меня есть свой план, Люциус, — ответил Темный Лорд, — но я вижу мудрость в твоих словах. Я ждал тринадцать лет, и еще немного — не бремя.              Люциус чуть не вздохнул от облегчения.              — А что с Поттером? — спросил Волдеморт.              — Что с ним?              — Ты встречался с мальчиком. Что ты о нем думаешь?              — Он оказался довольно высокомерным, — пожал плечами Люциус. — И очень напомнил мне своего отца, но он не дурак. А в остальном я не знаю.              — Тогда я должен узнать о нем больше, — заявил Волдеморт. — Барти, пусть за мальчиком наблюдают как можно внимательнее, не привлекая ненужного внимания.              — Конечно, милорд, — повиновался Барти.              — Только наблюдают, Барти, — повторил Темный Лорд. — Ему нельзя причинять вред.              Барти кивнул, хотя сам приказ его не обрадовал.              Будь его воля, он приказал бы задушить мальчика во сне.              — Почему бы просто не убить его, милорд? — вмешался Хвост.              — Всему свое время, Хвост, — твердо сказал Волдеморт. — Сейчас я хочу узнать своего врага. Он умрет, когда придет время. Наша встреча записана в звездах.              Барти обменялся взглядом с Люциусом и Петтигрю, но, прежде чем кто-то из них успел задать вопрос своему хозяину, он заговорил снова.              — Ты призываешь к осторожности, Люциус, и я склонен с тобой согласиться, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты исполнял свою прежнюю роль, но делал это осторожно. Я бы хотел, чтобы мое возвращение произошло с позиции силы, когда Британия готова упасть на колени. Сможешь ли ты сделать это для меня?              Люциус глубоко поклонился.              — Это будет сделано, милорд.              — Что вы хотите, чтобы я делал, милорд? — спросил Барти.              — Ты уже усложнил наше положение, наложив на своего отца Империус, — проворчал Волдеморт. — Однако я могу использовать это в своих интересах. Мне понадобится сильный волшебник. Позаботьтесь о его здоровье и продолжайте собирать информацию, но не рискуй. Мы не хотим привлекать к нему внимание.              — Все будет сделано, милорд, — заверил его Барти.              Волдеморт кивнул.              — Хвост останется рядом со мной и обеспечит необходимый уход, пока я не смогу создать себе тело. Я бы предпочел, чтобы это произошло как можно скорее, но пока придется подождать. Я надеюсь, использовать летнее солнцестояние с пользой для себя. Ближе к этому времени мне нужно будет доставить некоторые ингредиенты. Этим займется Хвост.              — А потом? — спросил Барти.              — Потом мы соберем наших союзников, Барти, — сказал Темный Лорд. — Когда я вернусь, это будет триумфально и так, чтобы не вызвать подозрений, пока нашим врагам не станет слишком поздно действовать. Однако сейчас я должен отдохнуть. Оставь меня и сделай то, о чем я тебя попросил.              — Конечно, милорд, — ответили Барти и Люциус, отвесив последний поклон, прежде чем выйти из хижины, в которой в данный момент находился Волдеморт.              — Некоторые могут подумать, что ты тянешь время, Люциус, — заметил первый.              — Ерунда, — пренебрежительно ответил он, — я просто хочу, чтобы не было ошибок. Он наш Лорд, Барти, но он совершил ошибку в суждениях в ту ночь, когда отправился за Поттерами. Если мы хотим добиться успеха, мы должны снова стать сильными.              Барти с неохотой согласился с ним.              — Так и будет, не так ли?              — Только если мы будем осторожны и скрупулезны, — твердо сказал Люциус. — Мы не можем позволить себе совершить ошибку и не можем торопиться. Поступать так было бы глупо, а в случае неудачи мы не сможем больше рассчитывать на прощение.              Сказав эти слова, Люциус активировал порт-ключ, и Барти уставился на то место, где стоял мужчина.              Возможно, Люциус был прав.              Если бы Барти следовал своему плану, они действительно использовали бы Турнир в своих интересах, а Поттер был бы убит при первой же возможности.              Темный Лорд, однако, настаивал на том, чтобы мальчика пока оставили в покое, чтобы он мог узнать о нем больше.              Это была умная стратегия, но она не принесет желаемых результатов так быстро как хотелось бы.              Возможно, Барти был нетерпелив, ведь он так долго был всего лишь пленником, и впервые с момента их знакомства он был благодарен Люциусу за его хитрость.              Это, несомненно, послужит их лорду лучше, чем дерзкий план, способный привлечь к ним внимание.              Будущее всё ещё оставалось неизвестным, но Барти не сомневался, что жизнь снова становится довольно интересной.              Вскоре Темный Лорд снова восстанет, и Британию охватит страх, а общественная грязь не сможет успокоиться, зная, что угроза, которая когда-то нависла над ними, вернулась и отомстила.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Проведя большую часть своих первых выходных здесь, исследуя замок, Гарри решил, что достаточно отдохнул. Хотя профессор Каркаров и проводил занятия на корабле, он не мог заменить экспертов в тех областях, которые Гарри решил изучать.              Гарри с нетерпением ждал возможности попробовать себя в Хогвартсе, и первым в его списке значился четвертый курс Трансфигурации под руководством Минервы МакГонагалл.              Эта женщина пользовалась огромным уважением в своей области знаний, и её вклад в развитие предмета был очень ценен.              Даже профессор Гарри в Дурмстранге неоднократно упоминал о ней за последние несколько лет, так что Гарри очень хотелось лично убедиться в её признанной гениальности.              Прибыв в кабинет, он обнаружил, что там уже полно студентов в черных мантиях, отделанных либо красным цветом Гриффиндора, либо зеленым и серебряным Слизерина, и все сразу заметили его присутствие.              — Могу ли я предположить, что вы хотите присоединиться к моему уроку, мистер Поттер? — спросила пожилая ведьма.              У нее был строгий вид, зеленые глаза за очками были такими же жесткими, как и голос, а седеющие волосы были собраны в тугой пучок.              — Да, но я не хотел мешать, профессор, — почтительно ответил Гарри.              Женщина некоторое время пристально смотрела на него, казалось, что-то выискивая, после чего кивнула.              — Всегда пожалуйста, — ответила она. — Есть свободное место рядом с мисс Грейнджер, — добавила она, жестом указывая на девушку, сидящую впереди.              — Спасибо, — ответил Гарри и занял предложенное место рядом с девушкой.              — Сегодня мы продолжим работу над трансфигурацией одушевленного в неодушевленное, — объяснила МакГонагалл. — На прошлом уроке я попросила вас превратить ежа в подушечку для булавок. В этот раз мы попытаемся превратить курицу в ремень, вот так.              Взмахнув палочкой, она превратила одного из дюжины или около того цыплят в ящике на столе в пояс, казалось, без всяких усилий с ее стороны.              Это была непростая трансфигурация, и все же она сделала это с легкостью.              — Кто-нибудь может объяснить, почему эта трансфигурация значительно сложнее предыдущей? — спросила МакГонагалл.              Девочка, сидящая рядом с Гарри, тут же подняла руку, и он последовал её примеру.              Никто другой, похоже, не захотел высказать свои мысли, и профессор кивнула в сторону Гарри.              — Потому что при трансфигурации ежа в подушечку для булавок основное внимание уделяется исключительно органическим изменениям материала, с которым вы работаете, — объяснил он. — Подушечка довольно субъективна, когда дело доходит до размера, и её форма не отличается от первоначального проекта. Превращение курицы в пояс означает, что вы должны сосредоточиться на обоих аспектах трансфигурации одновременно, иначе ваша попытка провалится.              МакГонагалл одобрительно кивнула.              — Пять баллов Гриф…              Она внезапно прервалась и покачала головой.              — Мои извинения, — предложила она. — Приемлемый ответ, мистер Поттер. Вы правы. При попытке трансфигурации вы должны помнить, что нужно сосредоточиться на всех ее компонентах. У вас будет остаток урока, чтобы попрактиковаться, и, если вам понадобится дополнительная помощь, я буду под рукой. Поднимайтесь и берите своих куриц.              Гарри последовал за остальными учениками, остановившись, когда один из мальчиков в гриффиндорской мантии протянул руку, чтобы отстегнуть защелку.              Как и ожидалось, из двери выпорхнули курицы, и разлетелись по всем кабинете.              — Я должна была догадаться, — вздохнула МакГонагалл, и покачала головой. — Вставайте, мистер Финнеган.              Гарри весело фыркнул, достал свою палочку и взмахнул ею с размаху.              Разбежавшиеся куры упали на землю, словно марионетки, у которых перерезали ниточки.              — Спасибо, мистер Поттер, — с благодарностью произнесла профессор Макгонагалл, когда остальные студенты начали перешептываться между собой.              Гарри лишь улыбнулся женщине, после чего взял одну из птиц и вернулся за свой стол.              — Что за заклинание? — спросила девушка, которая сидела рядом.              — Просто локальное замораживающее заклинание, — объяснил Гарри. — Я сделал его не настолько сильно, чтобы затронуть людей в комнате, но у куриц нет магической защиты от него.              — Это впечатляет, — проговорила девушка.              Гарри пожал плечами.              — У нас был похожий случай на одном из уроков, — усмехнулся он. — Но вместо куриц это были голуби. Мне показалось, что это очень полезное заклинание.              Девушка кивнула.              — Это было великолепно! — прокомментировал рыжий, сидевший позади них. — Отлично, Гарри.              — Простите, но я не знаю вашего имени.              — Рон Уизли, — представился мальчик, протягивая руку.              Гарри принял ее и вежливо кивнул мальчику.              — Это Дин Томас, — продолжил Рон, указывая на темнокожего мальчика, — Симус Финнеган и Невилл Лонгботтом, — закончил он, жестом указывая на остальных мальчиков с Гриффиндора.              Гарри знал фамилию Лонгботтом, а Невилл мог быть только сыном Фрэнка и Алисы, авроров, которых жестоко пытали Беллатрикс, её муж и его брат.              — Приятно познакомиться с вами, — вежливо сказал он. — А вы? — обратился он к девушке.              — Гермиона Грейнджер, — ответила она.              Насколько Гарри знал, Грейнджер — не магическая фамилия, и, судя по шарфу, который она носила, она была магглорожденной.              За свою жизнь Гарри встречал мало таких людей, и не то, чтобы ее кровное родство имело для него значение, но для других присутствующих в комнате оно имело.              Его взгляд метнулся к Малфою и ему подобным, большинство из которых неодобрительно смотрели на него.              Блондин и его подручные очень скоро захотят доставить неприятности, и Гарри ждал момента, когда они это сделают.              — Приятно познакомиться с тобой, Гермиона.              Девушка одарила его лучезарной улыбкой.              — Как тебе в Дурмстранге? — с любопытством спросила она.              — По-другому, — просто ответил Гарри. — Простите, но в школе очень оберегают почти всю информацию, и я мало что могу вам рассказать.              — А что можешь? — вклинился Невилл.              — Там холодно, — весело ответил Гарри. — Очень холодно.              Невилл усмехнулся, но остальные, похоже, были разочарованы таким ответом.              Тем не менее, это был единственный ответ, который они могли получить.              — Ну, вы, очевидно, изучаете трансфигурацию, — сделала вывод Гермиона.              — Помимо многих других предметов, — подтвердил Гарри.              — А как же Темные искусства? — спросил Рон.              — Я не могу ни отрицать, ни подтвердить это, — ответил Гарри, — точно так же, как я не могу отрицать или подтвердить, что у нас есть потрясающий класс по приготовлению мороженого.              — Правда? — взволнованно спросил Симус.              — Может быть, — подмигнул Гарри в ответ.              Его довольно нелепый ответ на мгновение отвлек остальных от вопросов, и он воспользовался этой возможностью, чтобы переключить свое внимание на текущую задачу.              Понаблюдав за курицей, он прицелился палочкой и превратил её в копию того самого пояса, который был на нем.              — Как ты это сделал? — воскликнул Рон.              — Трансфигурация — один из моих лучших предметов, — ответил Гарри.              Следующую попытку предприняла Гермиона, почти повторив действия Гарри, хотя у её пояса все еще был клюв на одном конце и несколько перьев.              — Попробуй еще раз, — попросил Гарри.              На этот раз ей удалось трансфигурация, и она гордо подняла голову.              — Неплохо, — похвалил её Гарри. — Это очень непросто.              — У тебя получилось с первого раза, — заметила Гермиона.              — Я уже давно умею это делать, — тихо признался Гарри.              Гермиона с любопытством посмотрела на него, но дальнейший разговор был прерван появлением профессора МакГонагалл, которая кивнула, впечатленная их стараниями.              — Отличная работа, — похвалила она. — Пять баллов Гриффиндору, мисс Грейнджер. У вас есть система поощрений, мистер Поттер?              — Нет, как таковой, — загадочно ответил Гарри. — Если мы достаточно хорошо учимся, нас не нужно бить по вечерам.              МакГонагалл вздохнула, а Гарри захихикал.              — Неужели у Дурмстранга настолько плохая репутация, что вы в это верите, профессор?              Женщина покачала головой.              — Когда место окутано такой тайной и о нем ходят столько слухов, трудно понять, что реально, а что нет. Из того, что известно о школе, многие не удивятся, узнав, что учеников там бьют.              Гарри фыркнул, покачав головой.              — Ну, я уверен, что профессор Каркаров не будет возражать, если я подтвержу, что нас не бьют, по крайней мере, профессора.              — Я рада это слышать, — ответила МакГонагалл, и без того сильный шотландский акцент стал ещё сильнее. — На сегодня хватит, — объявила она, переведя взгляд на часы. — Для тех из вас, кто не справился с трансфигурацией сегодня, мы поработаем над ней на следующем уроке. Идите.              — Ты идешь на Гербологию, Гарри? — спросила Гермиона.              Гарри покачал головой.              — Нет, я её не изучаю, — объяснил он, — и я надеялся поговорить с профессором МакГонагалл.              Гермиона кивнула в знак понимания и ушла вместе с остальными, а слизеринцы вновь устремили на Гарри пристальные взгляды, пока уходили.              Он знал, что их встреча была не самой приятной, но не собирался обижать никого из них.              Тем не менее не ожидал, что у него будет много друзей среди змей, учитывая его прошлое.              — Я могу вам чем-то помочь, мистер Поттер? — спросила профессор МакГонагалл, отвлекая Гарри от его мыслей.              — Вообще-то да, — осторожно ответил он. — Я надеялся обсудить с вами кое-что и, возможно, получить совет.              — Конечно, — ответила женщина, занимая свое место за столом и жестом приглашая Гарри занять место напротив.              — Ну, я знаю, что вы зарегистрированный анимаг…              — Вам интересно это?              Гарри кивнул, и обвел глазами комнату, чтобы убедиться, что их не подслушивают.              — Я начал этот процесс почти два года назад, но застрял.              Брови МакГонагалл многозначительно поднялись при этом откровении.              — Кто вас контролировал?              — Возможно, я начал делать это самостоятельно.              МакГонагалл покачала головой.              — Это очень опасное занятие, мистер Поттер, — сурово сказала она, — и заниматься им в одиночку я бы не советовала даже самым опытным практикам. Вам повезло, что вы не нанесли себе непоправимый вред.              — Я был осторожен, — заверил Гарри. — Именно поэтому я не зашел слишком далеко и обсуждаю это с вами.              МакГонагалл поджала губы.              — Как далеко вы продвинулись?              Гарри поднял правую руку, и с небольшим усилием она превратилась в большую лапу, покрытую густым темным мехом.              Профессор МакГонагалл снова опешила и встала, чтобы проконтролировать его работу.              — То, что вы уже добились этого, просто поразительно, — прошептала она. — Могу ли я предположить, что вы знаете, какая у вас форма?              Гарри кивнул.              — Да, — подтвердил он, — но мне трудно преодолеть барьер и позволить поглотить меня. Я боюсь, что могу причинить кому-нибудь вред, если не смогу взять животное под контроль.              Минерва понимающе кивнула.              — На что это похоже?              Гарри глубоко сглотнул, вспоминая, сколько раз он чувствовал присутствие другой стороны себя.              — Гнев, — прошептал он. — Оно хочет защитить тех, кто мне дорог, и не отказывается сделать это любыми средствами. Оно жаждет крови моих врагов и хочет разорвать их на части.              — Значит, хищник, — ответила МакГонагалл, глубоко сглотнув. — Что ж, мистер Поттер, не могу сказать, что мне приятно, что вы решили действовать таким образом, но как педагог и видя, что вы отнеслись к этому несколько ответственно, я готова помочь вам.              — Правда?              МакГонагалл решительно кивнула.              — При условии, что вы будете следовать моим указаниям и предпринимать любые попытки трансформации только под моим руководством. Я рассчитываю, что к концу вашего пребывания здесь вы справитесь с этим.              — Согласен, — немедленно ответил Гарри.              — Отлично, — объявила МакГонагалл. — Мы будем встречаться два раза в неделю по вечерам. Я сообщу вам время, когда у меня будет время привести в порядок своё расписание.              — Спасибо, профессор, — с благодарностью сказал Гарри, встал и направился к двери.              Он остановился, когда женщина снова заговорила.              — Вы действительно напоминаете мне вашего отца, — с тоской сказала она. — Он был, пожалуй, самым блестящим и разочаровывающим студентом, которого я имела удовольствие учить. Вы очень похожи на него, но у вас глаза вашей матери. Я не могу выразить, что испытала, узнав о том, что с ними случилось, но не сомневаюсь, что они очень гордились бы вами.              Гарри повернулся к женщине и с удивлением увидел, что по её щеке катится слеза.              — Может быть, мы найдем время, и вы расскажете мне о них, — предложил Гарри. — Я знаю не так много, и было бы здорово узнать больше.              Профессор МакГонагалл кивнула.              — Для меня будет честью поделиться с тобой тем, что я знаю, Гарри.              Гарри искренне улыбнулся женщине и вышел из комнаты, довольный тем, что получит необходимую помощь, а также тем, что узнает больше о своих родителях.              Не то чтобы Кассиопея отказывалась обсуждать их с ним, просто она ничего не знала о Джеймсе и Лили Поттер.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Сириус в замешательстве возвращался к пещере в Хогсмиде, в которой прожил большую часть предыдущего года.              Получив в начале летних каникул записку от Ремуса о том, что ему не удалось поймать Петтигрю, но он верит, что Сириус говорит правду, бывший узник Азкабана не видел причин оставаться так далеко на севере.              Вместо этого он отправился в Лондон в надежде подслушать что-нибудь о местонахождении Петтигрю или новости о Гарри.              С момента побега он не слышал ни единого слова о своем крестнике, и это его сильно беспокоило.              За несколько недель пребывания в столице ситуация не изменилась, и о Хвосте ничего не говорили даже в самых унылых и отвратительных заведениях на Лютном переулке.              Где бы ни пряталась крыса, похоже, она делала это без посторонней помощи.              Тем не менее путешествие Сириуса не прошло даром.              По крайней мере, ему удалось отнять палочку у потерявшего сознание пьяницы, и, хотя она ужасно ему подходила, сработала достаточно хорошо, чтобы он смог прокормить себя и даже приобрести некоторые другие столь необходимые в маггловском мире вещи.              Тем не менее он по-прежнему не знал, что ему делать дальше.              Он подумывал о возвращении в ненавистный дом детства, но одна только мысль об этом заставляла его содрогаться.              Нет, Сириус скорее будет жить на улице, чем в Площади Гримо.              Не видя причин оставаться в Лондоне, где аврорские патрули были наиболее распространены, он переходил из одного места в другое, задерживаясь не более чем на несколько дней, пока размышлял о том, во что превратилась его жизнь и куда ему пойти.              По его мнению, ни к чему хорошему это не привело.              Когда его посадили в тюрьму, он был ещё молодым человеком, и, хотя он не был настолько старым, он чувствовал это.              Холод, пропитавший его за годы пребывания в Азкабане, остался с ним, и Сириус подозревал, что больше никогда не почувствует тепла, что оказалось ложью.              Гарри Поттер возвращается!              Сириус был в Ливерпуле, когда взял в руки выпуск «Ежедневного пророка», и сразу же отправился на север, испытывая при этом радость и беспокойство от того, что узнал что-то о Гарри.              Сириус был рад, что у него, похоже, всё хорошо, но в то же время ужасался тому, что он учится в Дурмстранге.              Нет, что-то было не так, но, не имея никакой другой информации, Сириус мог только гадать, что произошло, чтобы Гарри не оказался в Хогвартсе.              Именно поэтому он вернулся в Хогсмид, маленькую деревушку, где без присутствия дементоров было гораздо приятнее.              Прибыв в скрытую пещеру, ставшую для него чем-то вроде дома, он поставил сумку в угол, но тут же напрягся, услышав знакомый голос.              — Кричер искал тебя, скверный хозяин.              Сириус понял, что застыл не от страха или шока, а потому что эльф, которого он презирал, наложил на него заклятие.              — С тобой хочет поговорить один человек, — продолжал Кричер, и в его голосе слышалось презрение, которое он испытывал к Сириусу.              Кто бы это ни был, он вряд ли будет рад его видеть, но пока Сириус ломал голову, пытаясь понять, кто это может быть, эльф взял его за руку, и они вдвоем исчезли из пещеры, причем Сириус проклинал себя за свою медлительность.              Следующий глоток воздуха был затхлым, но таким же знакомым, как и искусно украшенный пол, на котором он оказался лежащим лицом вниз, и его сердце замерло.              Кто бы ни хотел его видеть, это было сделано не из лучших побуждений, и когда Сириус перевернулся на спину, его мысли подтвердились: пожилая женщина смотрела на него со смесью гнева и разочарования.              — Тетя Кэсси? — с недоверием прошептал Сириус.              К его огромному облегчению, в детстве он встречался с ней всего два раза, и одно её присутствие не оставляло сомнений в том, что её репутация будет идти впереди неё.              Сириус помнил свадьбу Беллатрикс с Родольфусом и то, как даже самые ярые чистокровные из присутствующих избегали Кассиопею Блэк.              В другой раз это было семейное Рождество, и даже тогда самые откровенные члены семьи держали язык за зубами.              Сириус предполагал, что дед пригласил её на эти торжества только из-за того, какое влияние она оказывала на окружающих — то самое, которое Сириус ощущал сейчас на себе.              — Если бы я хотела, чтобы ты умер, ты бы сейчас не дышал, — сказала женщина едва слышным шепотом.              Она была в ярости, в этом не было сомнений.              — Чего ты хочешь? — сумел спросить он.              — От тебя — ничего, — прошипела Кассиопея, — но есть мальчик, который заслуживает, чтобы в его жизни было больше людей, которым он небезразличен.              Сириус растерянно нахмурился.              — Гарри, — прошептал он.              Кассиопея кивнула.              — Не думаю, что он будет так же приветлив, как я, — проговорила она. — А теперь вставай. В таком состоянии ты не увидишь моего мальчика.              — Твоего мальчика? — выдавил из себя Сириус, делая то, что ему было велено.              Ноздри Кассиопеи раздулись, когда она впилась в него взглядом.              — А что, по-твоему, с ним должно случиться? — огрызнулась она. — Когда ты решил последовать своим порывам, ты не подумал о том, что станет с Гарри?              Сириус покачал головой.              Он не мог ясно мыслить тогда и не мог в течение многих лет после этого.              — Конечно нет, — прошипела Кассиопея. — Я вырастила его, научила всему, что он знает, так что да, Сириус, он мой мальчик.              — Ты? — Сириус невольно фыркнул. — Зачем тебе его растить?              Кассиопея рассмеялась, глядя на его недоуменное выражение лица.              — А я-то думала, что ты, возможно, намеренно сделал что-то совершенно гениальное, — в конце концов ответила она. — Не волнуйся. Ты сделал то, что сделал, и Гарри от этого только лучше.              — Что?              Веселое выражение лица Кассиопеи стало хмурым.              — Похоже, нам обоим придется объясняться, не так ли? — вздохнула она, — Но сначала ты примешь ванну. От тебя воняет, и я не позволю тебе находиться в моем присутствии в таком состоянии. Кричер!              — Кричер уже приготовил ванну для грязного господина, — пояснил эльф, когда тот подошел.              — Отлично, — сказала Кассиопея. — А теперь уходи, и, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сбежать, я позабочусь о том, чтобы ты никогда не встретился со своим крестником, ты понял?              Сириус только кивнул, когда Кричер сунул ему в руки сверток с мантией, и задумался о том, как этот день принял такой оборот, а главное, что за извращенная череда событий привела к тому, что Гарри воспитывала одна из самых печально известных женщин в новейшей истории?