Глава 19: Беды чемпиона

      Квиддич не был тем, чем Пэнси когда-либо по-настоящему интересовалась, но, поскольку с самого начала обучения в Хогвартсе её таскали на все игры факультета, она привыкла наблюдать за ними.              Однако несмотря на то, что она не находила особого удовольствия в этом виде спорта, она не могла не испытывать благоговения, наблюдая за тем, как Гарри и Виктор Крам соревнуются за снитч. Их безрассудные и, казалось бы, смертельно опасные трюки вызывали вздохи и обеспокоенные взгляды всех, кто выходил посмотреть на их тренировки.              — Это не так уж впечатляет, — вздохнул Драко. — Просто у обоих хорошие метлы.              Пэнси закатила глаза, и даже остальные соседи по факультету бросили на него раздраженный взгляд.              Те, кто хорошо знал этот вид спорта, не могли отрицать, что зрелище было впечатляющим, хотя Пэнси и не любила, когда её грубо будили на рассвете, чтобы посмотреть на это.              — Почему бы тебе не бросить им вызов, Драко? — предложил Блейз. — Покажи им, на что способен настоящий ловец.              Драко фыркнул.              — Вряд ли это будет честное соревнование, — заявил он. — У обоих Молния, а у меня пока только «Нимбус-2001». Отец обещал мне новую метлу, но список ожидания невероятно длинный, и даже фамилия Малфой не может этого изменить.              Блейз ухмыльнулся.              — Ну, с навыками полета твоего уровня, я уверен, Крам или Поттер с радостью одолжат тебе свою, — надавил он.              Драко покачал головой.              — И рисковать тем, что они наложат на неё проклятие? И не подумаю.              Пэнси и остальные знали, что Драко пытается сохранить лицо, изображая типичное для него поведение, но, как всегда, никто не стал комментировать это дальше.              Они боялись фамилии Малфой, и не без оснований.              Драко в один прекрасный день станет лордом известной семьи, и, конечно же, был достаточно мелочен, чтобы затаить детскую обиду.              Это означало, что в школе он был практически неприкасаемым.              Слишком многие уже пытались заручиться его благосклонностью в будущем, а другие просто защищали его, чтобы защитить уже существующие интересы своей семьи.              Это было, мягко говоря, неприятно, и даже Пэнси сыграла свою роль в этом фарсе.              От размышлений её отвлек вид Гарри и Крама, пикирующих вертикально к земле, и она замерла, прикрыв рот рукой.              Однако прежде, чем произошло ожидаемое столкновение с землей, оба успели вынырнуть из пикирования, и Пэнси расслабилась.              — Не волнуйся, твой парень в безопасности, — язвительно сказал Драко, и на его губах появилась извращенная ухмылка.              Многие из тех, кто услышал этот комментарий, рассмеялись, а Пэнси глубоко вздохнула.              — Гарри не мой парень, — повторила она в сотый раз. — Мы друзья и знаем друг друга с детства.              Драко проигнорировал её, а Дафна подняла бровь в сторону Пэнси.              — Значит, ничего не было…              — Нет, — твердо сказала Пэнси. — Ничего и никогда.              — Но она хочет этого, не так ли, Паркинсон? — с усмешкой вклинился Драко. — Поттер и Паркинсон. А что? Так-то звучит.              Пэнси раздраженно скрипнула зубами.              Ничто не могло изменить её счастья от того, что Гарри здесь, но она могла бы обойтись без комментариев и домыслов со стороны своих соседей.              — Крам поймал его, — сказал Блейз, указывая на болгарина, который держал снитч в руках.              — Конечно, — усмехнулся Драко. — У Поттера не было ни единого шанса. Я удивляюсь, почему Крам возится с полукровками.              Пролетающий мимо Виктор, очевидно, услышав слова Драко. Он развернул свою метлу обратно к группе Слизеринцев и приземлился перед ними, с хмурым лицом.              — Кто это сказал? — спросил он, его густой болгарский акцент не скрывал раздражения, которое он испытывал.              — Драко хотел узнать, почему ты тренируешься с Поттером, — повторил Блейз. — Он считает, что это пустая трата времени.              Ноздри Крама раздулись, и он подошел ближе.              — Я тренируюсь с Гарри, потому что он доказал, что является лучшим игроком, против которого я когда-либо летал, — гордо заявил он, — и, к твоему сведению, он единственный человек, который когда-либо побеждал меня в борьбе за снитч.              Драко растерялся, но остальные слизеринцы заинтересованно зашумели, услышав это откровение.              — Правда? — спросил Блейз.              Крам кивнул.              — Мы оба оказались в медицинском отсеке с переломами, но он поймал его раньше меня, и мне не стыдно признать, ведь я выложился на полную.              — Впечатляет, — пробормотал Блейз, вызвав кивки остальных.              Крам кивнул и снова обратил внимание на Драко.              — Ты играешь? — спросил он.              — Он ловец, как и ты, — ответил Блейз, прежде чем Драко успел ответить.              — Тогда выйди против него и ответь на свой вопрос сам, — сказал Крам.              Драко покачал головой.              — У меня нет моей метлы.              — Можешь воспользоваться моей, — предложил Крам, пихая её Драко в грудь.              Ему ничего не оставалось, как принять её в свою дрожащую руку, и Виктор свистнул Гарри, который подлетел к группе с вопросительным взглядом.              — Малфой считает, что может победить тебя в дуэли ловцов, — пояснил Крам.              — Я этого не говорил! — покачал головой блондин.              — Ты на это сильно намекал, — заметил Крам. — Ты принимаешь его вызов, Гарри?              — Почему бы и нет, — ответил Гарри, и пожал плечами.              — Я никогда раньше не летал на «Молнии», — поднял руки Драко.              — Тогда поднимайся и привыкай, она не сильно отличается от других метел, просто быстрее, — объяснил Крам. — Давай.              С неохотой Драко сел на метлу и оттолкнулся от земли, а слизеринцы стали его подбадривать.              Гарри и Крам наблюдали за его успехами: последний что-то бормотал на своем родном языке, а Гарри смотрел на происходящее, как будто ему было скучно.              Драко был великолепным летуном, одним из лучших в Хогвартсе, но его выступление выглядело довольно жалким по сравнению с тем, что Пэнси видела у Гарри и Крама.              — ТЫ ГОТОВ, ДРАКО? — крикнул Крам через двадцать минут, прижав палочку к шее, чтобы его голос смог разнестись по стадиону.              Так как он был слишком гордым, чтобы признать, что был идиотом, Драко кивнул, и Гарри сел на свою метлу, но Крам положил руку ему на плечо, остановив прежде, чем он смог подняться в небо.              Затем снова заговорил на болгарском, и хотя Пэнси не поняла ни слова из его слов, она сомневалась, что он велел Гарри относиться к Драко полегче, а выражение лица Поттера не оставляло сомнений в том, что произойдет дальше.              Крам выпустил снитч, который всё ещё держал в руках, в небо, и следующие несколько мгновений Пэнси наблюдала за тем, как Гарри играет с Малфоем, который явно откусил больше, чем мог прожевать.              Несмотря на разницу в навыках, она должна была отдать должное своим соседям по комнате, которые не переставали болеть за блондина, хотя Гарри, очевидно, быстро устал от своей игры и поймал снитч еще до того, как Драко заметил.              Оба приземлились, и Гарри просто передал золотой мяч Краму, который самодовольно смотрел на разъяренного Драко, не в силах признать, что его обошли.              — Ты летаешь на метле дольше меня! — сердито возразил он.              — И, если бы ты был так хорош, как ты себя выставляешь, это не имело бы значения, — ответил Гарри. — Дай мне «Нимбус-2000», и я бы все равно тебя победил.              Драко сузил глаза, его щеки покраснели, но его немного успокоила рука Кассиуса Уоррингтона, который прошептал ему на ухо несколько слов.              Гарри весело фыркнул и улыбнулся Пэнси, прежде чем повернуться, чтобы уйти с Крамом, но тот замер, когда Уоррингтон произнес свои следующие слова громче.              — Он всё ещё сын грязнокровной шлюхи, — заявил семикурсник.              Пэнси почувствовала, как ее собственный гнев запульсировал, но чувство ужаса наполнило её ещё больше, когда Гарри повернулся, и его взгляд, устремленный на Уоррингтона, стал нечитаемым.              Даже Крам выглядел обеспокоенным, когда пытался, успокоить Гарри, но тот не желал ничего подобного.              — Даю тебе три секунды на то, чтобы достать свою палочку, — угрожающе прошептал он, перекладывая свою в его руку. — Раз, два…              На счет «два» Уоррингтон достал свою, но это ему не помогло.              Прежде чем кто-либо успел понять, что произошло, Кассиус корчился на земле, крича в агонии от того, что с ним сделал Гарри.              Он двигался так быстро, что Пэнси успела лишь моргнуть и пропустить происходящее.              Однако результат говорил сам за себя, и, когда крики Уоррингтона стихли до тихого хныканья, она бросила взгляд на друга, который застыл на месте, и посмотрел на остальных слизеринцев.              — Я предупреждаю всех и каждого из вас, — прошептал он. — Если хоть слово будет сказано о моей матери, я сделаю так, что это будет выглядеть как щекотка.              Даже Пэнси глубоко сглотнула, услышав это заявление, и смотрела, как Гарри уходит вместе с Виктором, который пытался успокоить его, но всё было бесполезно.              — Черт возьми, где больно, Уоррингтон? — спросил Маркус Флинт.              — Везде, — простонал Кассиус.              Пэнси выглянула из-за собравшихся соседей по комнате, чтобы взглянуть на старшекурсника, и поморщилась, увидев его вывернутую руку и ожоги на лице.              Было очень тяжко догадаться, что с ним сделал Гарри, но сомневалась, что кто-то из ее соседей по факультету снова станет провоцировать его подобным образом.              Они могли хвастаться и иногда бывали глупыми, но никто из них не был идиотом, хотя Драко, скорее всего, каким-то образом спровоцировал бы гнев Гарри рано или поздно.              Тем не менее, возможно, такой урок пойдёт ему на пользу, но Пэнси сомневалась в этом.              Драко всегда будет оставаться таким же, как и прежде, и ничто не сможет удержать его от этого, ведь он верил, что против фамилии Малфой не устоит никто.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Кэсси наблюдала за тем, как Геллерт рассматривает медальон, который ей отдал Кричер. Он вертел его в пальцах и заинтересованно что-то бормотал, что она не могла расслышать.              Закончив, Геллерт закрыл глаза и кивнул, после чего глубоко вздохнул.              — Несмотря на неприятную природу того, что он создал, это исключительное произведение магии, — заявил он.              — Значит, это крестраж?              — Да, — подтвердил Геллерт, — но это не самое впечатляющее. Нет, интереснее то, что я узнал об этом человеке.              — И что же ты узнал? — спросила Кассиопея.              — К этому мы ещё вернемся, — пренебрежительно сказал Геллерт. — Сначала нужно понять, какая магия нужна, чтобы создать такую штуку.              — Жертвоприношение, — ответила Касси.              — Да, — согласился Геллерт, — но это не так просто, как просто принести кого-то в жертву. Нет, должно быть истинное желание отделить душу, сохранить её в безопасности. Только самая сильная эмоция может вызвать такое желание.              Кассиопея растерянно нахмурилась.              — Страх, — пояснил ей Геллерт. — Человек должен действительно бояться смерти, чтобы совершить такое. Волдеморт боится смерти, и это делает его крестражи ещё более опасными.              — Более опасными?              Геллерт задумчиво хмыкнул.              — Его страх настолько глубок, что даже отдельная частичка души внутри этого… контейнера, чувствует его. Поэтому он будет предпринимать отчаянные действия, чтобы сохранить себя в живых. Медальон, например, способен питаться магией окружающей среды, чтобы сохранить свою силу, но также способен спровоцировать то, что, как я полагаю, будет мощной атакой на разум.              — Это настораживает, — проговорила Кэсси.              — Да, — согласился Геллерт, — но это будет эффективно только для тех, кто либо находился в непосредственной близости от него в течение длительного времени и стал восприимчив к магии, либо для тех, кто уже слаб умом.              — Значит, нас это не коснется?              Геллерт покачал головой.              — В краткосрочной перспективе — нет, но если он находился в чем-то распоряжении несколько лет, то может, и даже возьмет под контроль.              — Мерлин, — обеспокоенно прошептала Кэсси.              — Да, — вздохнул Геллерт, — но это не имеет значения, потому что ты скоро уничтожишь его. Однако мы ещё не обсудили самую любопытную вещь, связанную с ним.              — Продолжайте, — спросила Касси, закатывая глаза от ухмылки на его губах.              — Магия, создавшая это, не естественна.              — Неестественна?              Ухмылка Геллерта не изменилась, когда он прислонился к решетке своей камеры.              — Волдеморт искусственно усилил свою магию.              Кассиопея глубокомысленно нахмурилась, услышав это откровение.              — Как?              Геллерт почесал подбородок и сделал шаг назад.              — Я подозреваю, что он сделал бы это с помощью серии ритуалов, возможно, с использованием магии крови или других форм жертвенной магии. Это очень опасная затея, и я не могу понять, зачем ему рисковать. Его природная магия — одна из самых сильных, которые я ощущал, и принятие таких мер могло бы оказаться, мягко говоря, катастрофическим. Одна-единственная ошибка могла его убить.              — Тогда зачем он это сделал?              — Сила, — ответил Геллерт. — Его кампания строилась на том, что он достаточно силен магически, чтобы победить любого, кто бросит ему вызов, но он должен был потратить на это годы. Альбус говорил, что Волдеморт был самым одаренным учеником, прошедшим через Хогвартс за время его работы, и я не сомневаюсь, что он продолжал упорно совершенствовать свое мастерство. Возможность даже сражаться с Альбусом наравне, мягко говоря, впечатляет, и Волдеморт неоднократно это делал.              Кассиопея неохотно кивнула.              — Значит, он очень опасный человек, — обеспокоенно сказала она.              — Настолько опасный, насколько он может быть глупым, — усмехнулся Геллерт. — Альбус даже сейчас сетует, что такие люди, как он и Волдеморт, редко совершают ошибки, но когда они совершаются, то, как правило, имеют гораздо более страшные последствия. Я считаю, что Волдеморт доказал это здесь, но мне нужно это подтвердить. У тебя случайно нет ничего, что Гарри создал магическим путем?              Кэсси снова нахмурилась, и ее рука тут же потянулась к ожерелью, которое Гарри подарил ей на день рождения всего месяц назад.              — Он заколдовал его с помощью встроенных согревающих чар и много чего ещё, — пояснила она, затем передала Геллерту кулон и золотую цепочку.              Мужчина несколько мгновений молчал, осматривая кулон так же, как и крестраж.              — У тебя есть что-нибудь, что он сделал раньше?              — Это кольцо, — ответила Кэсси, снимая украшение с пальца. — Он подарил его мне на Рождество, когда учился на первом курсе Дурмстранга. Оно светится, когда он пишет мне. Гарри соединил его с пером.              Геллерт улыбнулся и взял его в другую руку.              — Это интересно, — заявил он через мгновение, затем засмеялся.              — Что это? — спросила Кассиопея.              — Когда ты отдала мне крестраж, у меня возникли подозрения. Это, а также способность Гарри к языку парселтанг, которую он уже продемонстрировал, заставили меня поверить, что за этим кроется нечто большее, и это подтвердилось, — сообщил он, передавая ей кольцо и кулон.              — Что подтвердили?              — То, что Волдеморт передал Гарри не только змеиный язык, но и многое другое.              — Например? — спросила Кэсси.              — Часть его собственной магии, это само собой разумеется, но также и преимущества тех ритуалов, которые он проводил, — пояснил Геллерт. — Признаки тех же самых улучшений есть в кольце, но в ожерелье они более заметны. Похоже, что чем сильнее с возрастом становится собственная магия Гарри, тем больше она поглощает магии Волдеморта, чтобы ещё больше усилить её.              — А это не опасно? — обеспокоенно спросила Касси.              Геллерт покачал головой.              — Напротив, это весьма эффективно и полезно, — заверил он её. — Гарри получает всю пользу от ритуалов, не рискуя их проводить.              — Но это же магия Волдеморта, — заметила Кэсси.              — Нет, это не магия Волдеморта, — твердо ответил Геллерт. — Магия Гарри в значительной степени принадлежит ему самому. Я подозреваю, что он активно подавляет то, что есть в нем от Волдеморта, и пропускает через себя небольшое количество магии в то время, когда способен её поглотить. Считай, что в магию Гарри капельно вливают смесь, которая приносит ему огромную пользу.              — Значит, беспокоиться не о чем?              — Нет, — тут же ответил Геллерт. — И это действительно чудесно, и сослужит ему хорошую службу. Я полагаю, что когда он достигнет совершеннолетия, процесс будет завершен, и Гарри станет ещё лучше и сильнее.              Кассиопея кивнула, хотя и не была полностью убеждена и довольна тем, что узнала.              Ей не нравилась мысль о том, что магия Волдеморта находится внутри её мальчика.              — Можно ли её остановить?              — Нет, и попытка сделать это, скорее всего, убьет его, — вздохнул Геллерт. — Это будет очень внезапная перемена, и любая слабость может позволить Волдеморту по-настоящему завладеть им. Как бы то ни было, это лучший вариант для Гарри. Он будет в порядке, Кэсси, даже лучше, чем в порядке, если говорить правду. Я готов поставить на это свою жизнь.              Хотя Кассиопее это и не нравилось, но в этом вопросе она доверится Геллерту.              Она никогда не встречала другого человека, который понимал бы магию так, как он, и была благодарна за то, что его опыт оказался в её распоряжении.              — Тогда подождем и посмотрим?              Геллерт кивнул.              — Мы подождем и увидим, каким станет Гарри, — взволнованно согласился Геллерт. — Я всегда ждал от него многого, но теперь я действительно жду от него такого совершенства, в которое не поверит даже Альбус. Итак, как поживает ваш новый гость?              Кассиопея раздраженно хмыкнула.              Сириус очень хотел встретиться с Гарри, поговорить с ним, чтобы объяснить, что произошло в ту ночь, когда Волдеморт убил его родителей, но Кассиопея даже не сообщила мальчику, что нашла его крестного отца.              Для него это было бы слишком сложно, и, хотя она знала, что должна сделать это в ближайшее время, ей хотелось, чтобы Гарри был готов в своё время, и она не хотела идти на компромисс.              Но если Сириус ожидал тёплого приёма, то ему стоило бы ещё раз подумать об этом.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Не проходило и дня, чтобы каждый из их группы не получил от Гарри какую-нибудь весточку. Иногда это было письмо, на которое они могли ответить, а иногда — мысли, которыми он решил поделиться с ними.              Он даже вспоминал некоторые воспоминания, которые они пережили вместе, что каждый из них ценил.              По правде говоря, без него динамика группы была уже не та, но они делали все возможное, чтобы это исправить.              — Опять он, — раздраженно пробормотала Люсинда, кивнув в сторону Баркуса, который снова пытался самоутвердиться за счет младших учеников.              — Как ты думаешь, что произойдет на этот раз? — вздохнула Ана, внимательно наблюдая за происходящим и гадая, что Гарри приготовил на этот раз.              Все они размышляли о том, как Гарри постоянно мешал Баркусу издалека. Ана даже написала ему письмо и спросила.              Его подход был довольно гениальным, и, хотя она не знала, как ему это удалось, он оказался эффективным.              Я проник в его гостиную и наложил несколько проклятий на его палочку, мантию и даже нижнее белье. Когда он попытается причинить кому-то вред без причины, проклятия будут реагировать.              В результате все стали свидетелями того, как его нижнее белье натянулось на голову, мантии стали прозрачными, а статуя знаменитой цыганской ведьмы даже ударила его по спине.              Но он так и не усвоил урок и продолжал досаждать всей школе.              — Полагаю, он может наложить в штаны, — фыркнул Каин.              Ана задумчиво кивнула.              Она, конечно, не думала, что Гарри прибегнет к подобным мерам, хотя и могла это представить.              — А может, его неконтролируемо вырвет, — предположил Йонас, и пожал плечами.              Оба предположения оказались неверными.              Когда Баркус поднял палочку, чтобы проклясть одного из второкурсников, призрачный кулак взметнулся вверх из-под земли и столкнулся с его пахом.              Палочка, которую он держал, упала на землю, а мальчики, которые смотрели на это, сочувственно поморщились.              — Черт, это должно быть больно, — пробормотал Каин, глядя, как Баркус дрожит и стонет на земле.              — Он заслужил, — хихикнула в ответ Люсинда.              — Над чем ты смеешься, сука-полукровка? — потребовал один из лакеев Баркуса, надвигаясь на девушку.              Люсинда лишь приподняла бровь в его сторону.              Парень был примерно того же роста, но плотного телосложения, хотя вампиршу это не пугало.              — Я смеялась над тем, как этот идиот в очередной раз выставляет себя на посмешище, — несколько сдержанно ответила Люсинда, оглядывая мальчика с ног до головы, словно он был куском мяса. — У тебя с этим проблемы?              Тот стиснул челюсти и потянулся за своей палочкой, но его схватили за горло и впечатали в ближайшую стену.              Люсинда с легкостью подняла его, обнажила клыки и ухмыльнулась.              — Это был довольно глупый поступок, ты так не считаешь? — прошептала она. — Если бы я не считала твою кровь такой никчемной и слабой, то, возможно, решила бы чутка испить, — добавила она, облизнув губы.              — Ты не можешь, — прошептал мальчик. — Тебя исключат.              Люсинда хмыкнула.              — Верно, — согласилась она. — Но, если ты еще раз попытаешься навести на меня свою палочку, я с огромным удовольствием вырву твои конечности. Ты понял?              Он кивнул, и Люсинда отшвырнула его в коридор, где он упал на пол, его глаза расширились от страха, пока она продолжала пристально смотреть на него.              — Думаю, Гарри следует быть осторожнее, когда он вернется, — прошептал Каин.              Люсинда фыркнула.              — Я могла бы сделать это с ним в любое время, когда захочу, на протяжении многих лет, — пренебрежительно сказала она. — Может быть, когда-нибудь я так и сделаю.              Не говоря больше ни слова, она направилась к следующему уроку, а Ана покачала головой.              У каждого из них был свой дар.              Как полуэльф, она прекрасно владела чарами, способностями стихии земли и даже эзотерической магией, требующей сродства с природой, но скорость и сила вампира — это нечто. Если добавить к этому способность владеть магией так, то получалась довольно пугающая перспектива.              Ана была рада и в равной степени не рада тому, что они с ней подружились.              Она не хотела бы оказаться на месте этого парня.              Казалось, только Гарри имел право подшучивать над ней, как угодно, не подвергаясь столь жестоким последствиям, хотя Ана часто чувствовала, что он был очень близок к тому, чтобы зайти слишком далеко.              Тем не менее Люсинда отвечала, и умудрялась не причинять ему никакого вреда, даже если сама стремилась это сделать.              Никому другому, очевидно, так не повезет, как только что выяснил друг Баркуса.              Гарри Поттер каким-то образом оказался исключением, и, хотя Ана не стала бы притворяться, что понимает эмоции вампирши, их друг, несомненно, должен считать себя счастливчиком.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Профессор МакГонагалл нахмурилась, ощупывая кости в руках Гарри, чтобы убедиться, что он вернул их в естественное состояние, и хмыкнула про себя.              Она была недовольна тем, как глубоко Гарри погрузился в процесс своих занятий без присмотра, но была впечатлена, даже если не хотела этого признавать.              — У меня был довольно познавательный разговор с профессором Дамблдором, — сказала она. — Он не стал вдаваться в подробности, но попросил меня присмотреть за довольно неприятной ситуацией между вами и мистером Уоррингтоном из Слизерина.              Гарри невозмутимо кивнул.              — Он получил меньше, чем заслуживал, если хотите услышать, — ответил он.              МакГонагалл поджала губы.              — Могу ли я предположить, что он сказал вам что-то неприятное?              — Можете.              — И что же вызвало такую реакцию?              — Он назвал мою мать грязнокровной шлюхой.              МакГонагалл напряглась, и выражение её лица стало красным.              Ей потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, прежде чем она сглотнула.              — К сожалению, как вы, я уверена, сами убедились, в Хогвартсе есть люди с довольно… неприятными взглядами.              — Это ничем не отличается от Дурмстранга, — пренебрежительно сказал Гарри. — Если что, там ещё хуже.              МакГонагалл, казалось, была удивлена этим откровением, но предпочла не комментировать его.              — Я уже предупредил их, когда Малфой чуть не сорвался, — объяснил Гарри, — и дал Уоррингтону возможность выхватить палочку. Я просто был быстрее.              МакГонагалл покачала головой.              — У вас какие-то неприятности?              — Профессор Каркаров гордится мной, — фыркнул он. — И даже защитил меня от того профессора зелий, который пытался сделать из этого что-то.              — Профессор Снейп?              — Большой нос, жирные волосы, и выглядит так, будто не видел солнечного света лет десять? Он, да. Я думал, что они с Каркаровым собираются убить друг друга, но Снейп быстро изменил своё мнение, когда услышал, что сказал Уоррингтон. И стал ещё злее, — добавил Гарри, и нахмурился. — Последнее, что я слышал, это то, что он пошел в Больничное крыло и назначил Уоррингтону наказание на ближайшие две недели, ну, когда тот выйдет.              — Профессору Снейпу не понравилось бы то, что сказал Уоррингтон, — вздохнула МакГонагалл.              — Даже если бы он был Пожирателем смерти?              — Откуда вы знаете?              Гарри пожал плечами.              — Я считаю своим долгом знать, кто может быть моим врагом, — ответил он. — Но это всё равно не объясняет, почему Снейп так быстро переключился.              — Потому что профессор Снейп и ваша мать были друзьями еще до поступления в Хогвартс, — пояснила МакГонагалл. — Конечно, поскольку ваша мать была на Гриффиндоре, а профессор Снейп — на Слизерине, их дружба была обречена на провал.              — Значит, из-за этого Снейп стал Пожирателем смерти?              — Не думаю, что всё так просто, — хмыкнула МакГонагалл. — Я бы не стала делать поспешных выводов, но должна предупредить вас, что не ожидала бы от него никакого подобия дружелюбия. Он и ваш отец были злейшими врагами, и, не желая говорить плохо об одном из моих коллег, профессор Снейп весьма озлоблен и мелочен, когда дело касается Джеймса Поттера.              Гарри был удивлен этим открытием.              — Почему они ненавидели друг друга? — спросил он.              МакГонагалл пожала плечами.              — Из-за вашей матери, к примеру, — вздохнула она. — Ваш отец, похоже, заинтересовался ею с момента их знакомства, и они, похоже, соперничали за её внимание. Конечно, не помогло и то, что ваш отец был талантливым волшебником, пользовался популярностью среди студентов и был лучшим игроком в квиддич в школе. Не то чтобы все это впечатлило вашу мать, — с ухмылкой закончила она.              — Не впечатлило?              МакГонагалл покачала головой.              — Нет, ваша мать не проявляла никакого интереса к вашему отцу, пока они не перешли на шестой курс, когда он значительно повзрослел, — пояснила она. — Это вполне объяснимо. Ваш отец может быть настоящей занозой. Он и трое его друзей доставили мне столько неприятностей в замке, что хватило бы на всю мою преподавательскую карьеру.              Гарри усмехнулся, увидев на лице женщины выражение отчаяния.              — Какого рода неприятности? — с любопытством спросил он.              — О, в основном безобидные шалости и прогулы, но это было так регулярно, что у меня постоянно болела голова из-за них. По крайней мере раз в неделю они оказывались у меня в кабинете по какому-нибудь поводу, а на отработках — ещё чаще.              Гарри снова рассмеялся.              Ему всегда было интересно, откуда у него такое чувство веселья, и теперь он знал.              — Полагаю, вы и сами не раз доставляли неприятности, не так ли?              — Я, профессор? — спросил Гарри, резко схватившись за грудь.              МакГонагалл хмыкнула, на ее губах заиграла легкая ухмылка.              — Как я уже говорила, вы очень сильно напоминаете мне его, и не только из-за вашей внешности. Даже сейчас я напоминаю себе, что передо мной сидит не Джеймс Поттер.              — Но он вам нравился?              Женщина улыбнулась и кивнула.              — Каким бы неприятным он ни был, в нем было определенное очарование, которое вы, похоже, унаследовали, и я могу вспомнить не так много людей, которые мне понравились за все время, проведенное здесь.              Её слова согрели Гарри, и он тоже улыбнулся тому, какое неизгладимое впечатление произвел его отец на сурового профессора трансфигурации.              — А как же моя мать?              МакГонагалл весело фыркнула.              — Ваша мать была очень мнительной, упрямой и волевой, но в то же время она была одним из самых добрых и милых людей, которых только можно пожелать встретить. Она также была очень талантлива. Она обожала Чары и Зелья так же, как ваш отец — Трансфигурацию. Я не сомневаюсь, что они оба очень гордились бы тобой.              — Надеюсь, — пробормотал Гарри. — Спасибо, профессор, что рассказали мне о них.              МакГонагалл снова улыбнулась.              — У меня есть десятки историй, которые я могу рассказать, Гарри, и у нас есть остаток года, чтобы поделиться ими. Однако я бы настоятельно рекомендовала тебе поговорить и с профессором Флитвиком. Он знал твою мать лучше, чем кто-либо из присутствующих.              — Обязательно, — заверил ее Гарри.              — И постарайтесь не нажить слишком много врагов, — вздохнула женщина. — Не все чистокровные здесь такие, как мистер Малфой или мистер Уоррингтон.              — Я знаю, сегодня на уроке Защиты я встретил Сьюзен Боунс и Терри Бута, — пояснил он. — Они были вежливы и уважительны. Полагаю, когда остальные узнают, что я стану следующим лордом Блэком, их отношение изменится, тем более что у многих есть золото семьи, вложенное в мой бизнес.              Профессор МакГонагалл кивнула в знак согласия.              — Как вам урок Защиты с профессором Муди?              — Он определенно знает свое дело, — сказал Гарри. — Все занятия, которые я здесь проходил, были превосходными. Дурмстранг и Хогвартс, конечно, разные, но по-своему замечательные.              — Почему вы выбрали Дурмстранг? — с любопытством спросила МакГонагалл.              — Потому что это был лучший выбор, чтобы избежать моей славы и подготовить меня к нелегкой жизни, с которой я столкнусь, когда вернусь, — честно ответил Гарри.              — Значит, вы намерены вернуться?              Гарри кивнул.              — Может, это и не так, но Британия — мой дом, и здесь у меня есть свои обязанности, — объяснил он. — Может быть, я не буду здесь жить, но я должен быть хорошо знаком с ней. Я буду занимать два места в Визенгамоте, и, как я сказал Корнелиусу Фаджу при встрече с ним, всё будет по-другому. Я не могу сидеть сложа руки, пока таким подонкам, как Малфой и ему подобные, сходит с рук все, что они натворили.              — У вас появятся сильные враги, — вздохнула МакГонагалл.              — Или у них будет могущественный враг, который никогда не склонится перед ними, что бы они ни сделали?              МакГонагалл покачала головой.              — Что ж, безусловно, последующая жизнь будет интересной. Надеюсь, профессор Дамблдор будет к этому готов.              — Думаю, будет, — усмехнулся Гарри. — Я не планирую прибыть тихо и прятаться в тени. Я обязательно заявлю о себе, когда наступит день моего возвращения.              МакГонагалл глубоко вздохнула.              — Говоришь, как сын своего отца, — вздохнула она. — Просто будь осторожен, Гарри. Я бы не хотела, чтобы тебя постигла та же участь, что и твоих родителей.              — Конечно, — заверил ее Гарри. — Но это пусть остальные будут осторожными.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Виктор только покачал головой, когда вышел из леса. Его конечности были словно желе, а во рту пересохло от предвкушения того, с чем ему придется столкнуться во время первого задания.              Драконы.              Из всего, что есть в волшебном мире, это должны быть драконы.              Каркаров пришел за ним час назад, и выражение его лица всегда было мрачным, но сейчас стало ещё более мрачным, когда он повел Виктора через заросли деревьев к большому загону, окруженному обгоревшими остатками деревьев.              Всего их было три, по одному на каждого из чемпионов.              А остальные знали?              Виктор покачал головой, приближаясь к кораблю.              Конечно знали.              По крайней мере, Максим постарается, чтобы Делакур знала.              Шармбатон не выигрывал ничего десятилетиями, пока Турнир не запретили, и директриса сделает всё возможное, чтобы не продолжить эту «традицию».              — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.              Голос Гарри оторвал Виктора от размышлений.              Он сидел на носу корабля со знакомой девушкой из Слизерина.              Их часто можно было встретить там поздно вечером, и хотя другим студентам Дурмстранга это не нравилось, никто из них не говорил об этом Гарри.              — Может быть так и есть, — хмуро фыркнул Виктор.              — Что произошло? — спросил Гарри, плавно переходя на болгарский.              С момента поступления в Дурмстранг он приложил немало усилий, чтобы выучить несколько языков. Среди всех студентов не было ни одного, с кем бы он не смог поговорить.              — Я знаю, какое первое задание, — мрачно ответил Виктор. — Драконы!              — Ну, я догадывался, что тебя не попросят намазаться маслом, и бороться с другими чемпионами, и очень жалею, что не подумал об этом, — добавил он с гримасой. — А вот французского чемпиона я бы не отказался увидеть в масле.              Несмотря на свое грустное настроение, Виктор усмехнулся.              — Не думаю, что твоей подруге понравится, что ты говоришь на болгарском, — фыркнул он.              Гарри перевел взгляд на Пэнси и нахмурился.              — Я что-то пропустила? — растерянно спросила она.              — Нет, у Виктора просто небольшой нервный срыв, — объяснил Гарри.              — Ну что ж, я оставлю вас наедине, — заявила Пэнси, встала и обняла Гарри. — Увидимся завтра.              Гарри кивнул, и девушка поцеловала его в щеку, прежде чем уйти, не раз оглядываясь на него при этом.              Больше всего Виктора забавляло то, что Гарри, казалось, не замечал этого.              — Ты действительно такой тупой? — спросил он.              — Что ты имеешь в виду? — Гарри нахмурился в ответ.              Виктор не мог понять, действительно ли он настолько невежественен, или же его намеренно ставят в затруднительное положение.              Не зная, что делать, он поднялся на борт корабля и занял место на небольшом расстоянии от него.              — Знаешь, в Дурмстранге многие девочки позавидовали бы тому, как много времени ты проводишь с ней, — усмехнулся он, кивнув в сторону, куда ушла Пэнси.              — Она мой друг, — просто ответил Гарри.              Виктор поднял бровь в его сторону.              Гарри и вправду был довольно невежественным.              Болгарин выругался своем родном языке.              — Неужели ты не понимаешь, как много девушек интересуются тобой?              — Интересуются мной?              Виктор в недоумении покачал головой.              — Например, Забини, — заметил он. — Она постоянно говорит, что хотела бы с тобой встречаться.              — Правда?              Виктор весело усмехнулся, кивнув.              — Она не единственная. Я могу назвать еще пять или шесть.              — Откуда ты это знаешь, а не я? Никто ничего не говорил.              — Потому что тебя всегда окружают девушки твоего курса, — объяснил Виктор. — Ни у одной девушки нет шанса подойти к тебе. Все просто предполагают, что ты встречаешься с одной из них.              — Но это не так, — поднял руки Гарри.              Виктор успокаивающе поднял руки.              — Просто все так думают. Поэтому они ничего и не говорят, — вздохнул он.              Гарри хмыкнул, и провел рукой по волосам.              — Чёрт возьми, — пробормотал он. — В любом случае, у нас есть более важные вещи, на которых стоит сосредоточиться. Что ты собираешься делать с драконом?              — Я не знаю, — пробормотал Виктор. — Есть идеи?              Гарри пожал плечами.              — Ты же чемпион.              — Гарри, — хмыкнул Крам.              К большому облегчению Виктора, Гарри сжалился над ним.              — Ну, ты должен подумать о том, что они хотят, чтобы ты сделал, — начал он. — Я очень сомневаюсь, что они захотят, чтобы ты сражался с драконом.              — А разве нет?              — Конечно, нет, идиот, — усмехнулся Гарри. — Тебя бы зажарили заживо. Нет, я думаю, что дракон — это просто препятствие, которое ты должен преодолеть, а раз так, значит, есть что-то, чего ты должен достичь.              — Значит, мне просто нужно найти способ обойти дракона. Звучит забавно, — фыркнул Виктор.              Тем не менее, он был рад, что ему не придется сражаться с ним, и чувствовал себя глупо, полагая, что именно это и будет задачей.              — Вопрос в том, — продолжал Гарри, — какова конечная цель и как ты отвлечешь дракона настолько, чтобы достичь её?              Виктор мог только покачать головой.              — Какие у дракона слабые места?              — Глаза, — ответил Гарри, — но я не могу представить, чтобы они хотели, чтобы ты причинил им вред. Драконы находятся под защитой.              — Это не помешает дракону причинить вред мне, — заметил Виктор.              — Это правда, — с ухмылкой ответил Гарри, чем вызвал недовольство Виктора.              Он получал от этого слишком большое удовольствие.              — А что бы сделал ты? — спросил болгарин.              — Я бы не стал вкидывать свое имя, — вздохнул Гарри, — но ты должен использовать то, что у тебя уже хорошо получается. Не пытайся делать что-то нелепое, причудливое или новое.              — Играть на моих сильных сторонах?              Гарри кивнул.              — А еще узнай как можно больше о том, с какими видами драконов ты можешь столкнуться. Они не все одинаковы.              Виктор улыбнулся и кивнул.              — Спасибо, — искренне поблагодарил он. — Я думал, они захотят, чтобы я сразился с одним из них.              Гарри снова усмехнулся, но на этот раз он наклонился.              — Просто интересно, где они держат драконов?              — В лесу, — хмуро ответил Виктор. Его глаза расширились, когда он понял, кому раскрыл эту информацию. — А что, что ты планируешь?              — Ничего, — невинно ответил Гарри, и направился к двери, ведущей на камбуз. — Я просто хочу взглянуть.              Поттер был безумен, но Виктор знал это уже много лет.              Только Гарри мог специально искать драконов.              Возможно, он верил, что сможет подружиться с ними.              Виктор покачал головой при мысли о том, что у его друга будут три дракона.              — Мерлин, помоги нам, — пробормотал он, поскольку видение оказалось довольно тревожным.              Отбросив эти мысли, он вновь переключился на то, с чем ему вскоре придется столкнуться, и застонал, положив голову на руки.              Во что он ввязался?              Впервые с тех пор, как он вкинул свое имя, Виктор начал жалеть, что сделал это.