Глава 22: Демонстрация характера

      — Если бы я не знала, то поклялась бы, что мальчик специально пытается раздражать меня, — пробормотала про себя Кассиопея, рассматривая фотографии, напечатанные в «Ежедневном пророке».              На многих из них были изображены просто присутствующие, некоторые из них танцевали или общались, но было и несколько фотографий Гарри и его спутницы на этот вечер, и некоторые из них были не очень приятными.              — О, я его прокляну, — поклялась Кэсси, швыряя газету на кухонный стол.              — Кого? — хмуро спросил Сириус.              — Твоего крестника!              Сириус нахмурился ещё сильнее, когда взял газету, и его глаза расширились, когда он прочитал статью и увидел фотографии.              — Так держать, Гарри, — свистнул он.              — Это не то, что нужно праздновать! — огрызнулась Кассиопея.              — Я не согласен, — ответил Сириус, протягивая газету своему другу-оборотню. — Скажи мне, на кого она похожа.              Оборотень весело захихикал.              — Это мисс Гринграсс, дочь Офелии Яксли и Джонатана Гринграсса. Я помню, как ты пытался с ней встречаться, хотя она была слизеринкой.              — Похоже, она вышла замуж за Гринграсса, — проворчал Сириус.              — Значит, Гарри пренебрег не только Гринграссами, но и Яксли, — вздохнула Кассиопея.              — Вообще-то, ни то, ни другое, — фыркнул Сириус. — Здесь сказано, что это она его поцеловала.              — Думаешь, это будет иметь значение для Гринграсса? — раздраженно огрызнулась Кассиопея.              — Это будет иметь значение для всех остальных, потому что он ничего не может с этим поделать, — заметил Сириус. — Гарри не виноват. Если бы он публично отверг её, было бы еще хуже.              Кассиопее не нравилось это признавать, но Сириус был прав.              — Тем не менее, я сказала ему вести себя прилично. По-твоему, это похоже на приличное поведение?              — По сравнению с тем, что он мог бы сделать, да, — ответил Сириус. — Учитывая, что его отец — Джеймс, я ожидал от него гораздо худшего.              Кассиопея помрачнела, вспомнив различные письма, которые она получала из Дурмстранга на протяжении многих лет, в которых ей сообщали о выходках Гарри, его шалостях и столкновениях с другими студентами.              Она не была особенно довольна тем, как он вёл себя на балу, но всё могло быть гораздо хуже.              — Попытается ли Гринграсс создать какие-нибудь проблемы?              Сириус неуверенно пожал плечами, глядя на Люпина.              — Возможно, — вздохнул оборотень, — даже если это будет просто показуха, я ожидаю, что он придёт в Хогвартс, чтобы поговорить со Снейпом и дочерью.              — Снейп, — недовольно пробормотал Сириус.              — Тогда, полагаю, мне следует сделать то же самое с Гарри хотя бы для того, чтобы убедиться, что он не попадет в новые неприятности, — вздохнула Кэсси, встала и покачала головой от досады.              Почему Гарри никогда не делал то, о чем его просили?              Потому что это было в его характере — быть непокорным.              Она заметила это в нем ещё тогда, когда он был младенцем и пыталась кормить его овощами.              Он был упрямым младенцем и вырос в ещё более упрямого подростка.              Воспоминания об этом не вызывали у нее улыбки.              Кассиопея лишь сожалела, что он также способствовал увеличению количества седых волос.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри проснулся со стоном: в его сон вмешалось что-то, ударившее его по лицу. На мгновение он отказался открывать глаза, наслаждаясь моментом блаженства между пробуждением и ясностью.              — Черт побери, — проворчал он, и натянул подушку на лицо, когда на него нахлынули воспоминания о предыдущей ночи.              — Ты попал в газету, — раздался откуда-то из комнаты ликующий голос Виктора. — Давай, поднимайся, жеребец.              — Отвали, — пробормотал Гарри, оттолкнул подушку, понимая, что не может просто остаться в постели, чтобы избежать вопросов.              — Итак, что случилось? — сразу же спросил Виктор. — Вы оба ушли до конца бала, и больше вас никто не видел.              — Ты как сплетница, — хмыкнул Гарри. — Ничего не случилось, ну, почти ничего.              

Флэшбэк

             После нескольких танцев они покинули Большой зал, так как назойливые взгляды остальных не позволили им уединиться, даже чтобы просто поговорить.              По предложению Дафны они направились к озеру, где прогулялись вдоль кромки.              — Наверное, мне не стоило тебя целовать, да? — вздохнула девушка.              — Наверное, — согласился Гарри. — Как ты думаешь, сколько у нас будет проблем?              Дафна усмехнулась в ответ, задумчиво кивнув.              — О, мой отец будет в ярости, но мама его успокоит. Она сочтет это милым. А ты?              — Полагаю, мне прочтут лекцию о том, что я так обращаюсь с чистокровной девушкой, — фыркнул Гарри. — Оно того стоило.              — Стоило? — спросила Дафна, оторвав взгляд от озера.              Гарри кивнул.              — Не каждый день красивая девушка целует меня, — ответил он. — Обычно красивые девушки, которых я знаю, угрожают мне насилием.              Дафна рассмеялась.              — Не могу сказать, что я удивлена. У тебя есть склонность раздражать людей.              — Что поделать, у меня это неплохо получается.              — Верно, — признала Дафна, — но, судя по тому, что я видела и слышала о тебе до сих пор, ты очень добрый и милый человек.              — Кто это сказал? — хмуро спросил Гарри.              — Пэнси, — пояснила девушка. — Она сказала, что ты каждый месяц оплачиваешь всем оборотням в своей школе зелье и что ты присматриваешь за своими друзьями, чтобы они не подвергались издевательствам.              Гарри пожал плечами в ответ.              — Мне не нравится, когда люди страдают без необходимости.              Дафна улыбнулась ему.              — Это просто делает тебя хорошим человеком. В нашем мире не так много таких людей, тех, кто действительно может что-то изменить.              — Я изменю мир к лучшему, — заявил Гарри. — Когда я вернусь, всё изменится.              Дафна кивнула.              — Мне очень трудно не поверить в это, — пробормотала она, дрожа от ледяного ветра, дувшего от озера.              — Чёрт, я и не знал, что уже за полночь, — простонал Гарри, сверяясь с часами. — Мне лучше вернуть тебя в подземелья, пока старина Снейп не попытался меня убить.              — Как ты узнал, где находится гостиная Слизерина? — подозрительно спросила Дафна.              — Я знаю об этом замке больше, чем ты думаешь, — подмигнул Гарри в ответ.              Дафна закатила глаза и протянула свою руку через его руку, прислонив голову к его плечу, пока они шли обратно к замку.              — Спасибо, что пригласил меня, — искренне сказала она.              — Не за что, — фыркнул Гарри. — Это было не так уж и плохо, правда?              Дафна покачала головой.              — Нет, ты хорошо справился, Поттер.              — Я соглашусь с этим, — проговорил Гарри. — Я рад, что тебе понравилось.              Дафна остановилась перед ступеньками, ведущими в гостиную, и шагнула ему навстречу.              — Что? — с любопытством спросил Гарри.              Дафна ничего не ответила, только покачала головой и снова поцеловала его, на этот раз не так целомудренно.              — Что это было? — спросил Гарри, когда они расступились.              — Ну, у нас и так проблемы, — ответила она, пожав плечами. — Я подумала, что мы можем сделать так, чтобы это действительно стоило того.              — Так ли это?              Дафна задумчиво хмыкнула.              — Пока не уверена, — ответила она.              Гарри понял намек и снова поцеловал ее, а Дафна обвила его шею руками, и они растаяли друг в друге.              — Это того стоило, — прошептала она ему в губы.              Их прервал чей-то голос, и они повернулись, чтобы увидеть не впечатленную Минерву МакГонагалл, которая пристально смотрела на них.              — Если вас не затруднит, мисс Гринграсс уже должна быть в постели. Не волнуйтесь, мистер Поттер, — продолжила она, когда Гарри двинулся проводить девушку, — я прослежу, чтобы она дошла.              Гарри только кивнул, и Дафна весело ухмыльнулась, прежде чем её увели.              Закончив вечер, Гарри направился обратно к кораблю, с облегчением обнаружив, что его однокурсники уже спят — после столь насыщенного событиями вечера он чувствовал, что и ему пора последовать их примеру.              

Конец флэшбэка

             Виктор покачал головой, когда Гарри закончил рассказ о случившемся, и огромная улыбка грозила расколоть его лицо.              — Как ты думаешь, сколько у тебя проблем?              Гарри пожал плечами.              — Не думаю, что моя тетя будет довольна, — вздохнул он.              — Но ведь она первая поцеловала тебя, — заметил Виктор.              — Почему-то я не думаю, что это успокоит лорда Гринграсса, — покачал головой Гарри.              Виктор весело рассмеялся, и Гарри швырнул в него подушкой.              — И что теперь будет? — спросил болгарин. — Вы встречаетесь? Ты хочешь, чтобы она стала твоей девушкой?              Его тон приобрел насмешливый оттенок, который Гарри не оценил, но, почувствовав, что его раздражение нарастает, Виктор поднял руку, чтобы успокоить его.              — Я шучу, — усмехнулся он. — Честно говоря, тебе давно пора провести время с другими девушками, но тебе повезло, что ты здесь. Когда в Дурмстранге разнесут новости, там будет несколько очень недовольных ведьм.              — Думаешь, это так далеко зайдет?              — О, держу пари, это будет в утренних выпусках по всей Европе, — фыркнул он. — Вчера вечером там было много камер и несколько журналистов, которых я узнал.              — Чушь собачья, — пробормотал Гарри.              Виктор покачал головой.              — Ничего страшного, — успокаивал он. — Вы поцеловались, и больше ничего не произошло. Или произошло?              — Конечно, нет, — сдулся Гарри. — Я не настолько глуп.              — Тогда тебе не о чем беспокоиться, — пожал плечами Виктор. — Вы оба можете сказать, что были под влиянием момента, и что это было неплохой концовкой в честь прекрасного вечера, проведенного вместе.              — Так бы сказал твой менеджер по связям с общественностью?              Виктор невозмутимо кивнул.              — Именно так, — подтвердил он.              Гарри глубоко вздохнул, и встал с кровати.              — Всё ведь не так плохо?              — Нет, — заверил его Виктор. — Даже чистокровные подростки целуются друг с другом, просто обычно не на глазах у прессы, профессоров и других студентов.              — Я понял, что ты имеешь в виду, уродец, — проворчал Гарри. — А теперь уходи. Я хочу одеться.              — Хочешь, я пошлю за прекрасной мисс Гринграсс, чтобы она тебе помогла? — гоготнул Виктор и выскочил из комнаты, едва избежав проклятия, посланного Гарри в его сторону.              Оставшись в одиночестве, Гарри не мог не задаться вопросом, насколько серьезные проблемы у него на самом деле.              Может ли лорд Гринграсс попытаться настоять на заключении брачного контракта между ним и Дафной?              Гарри покачал головой, отгоняя такую нелепую мысль.              Он не знал лорда Гринграсса, но не верил, что какой-либо лорд может быть настолько нелогичен.              Нет, скорее всего, он получит письмо с выражением недовольства от Кэсси и, возможно, ему придется извиниться перед лордом Гринграссом за свое участие в случившемся, но дальше этого дело не пойдет.              Он позволил себе расслабиться, обдумав то, что, скорее всего, произойдет, и даже улыбнулся при этом воспоминании.              — Определенно, оно того стоит, — пробормотал он про себя.              И все же не стоит быть готовым ко всем случайностям.              Он не знал лорда Гринграсса и не мог предсказать его реакцию.              Поэтому он сделал то, что, как знал, посоветовала бы Кассиопея.              Если с кем-то нельзя договориться, значит, можно использовать другие средства, и он впервые с момента получения пакета информации начал просматривать его содержимое, ухмыляясь, когда нашел нужную страницу.              Удовлетворившись найденной информацией, он кивнул сам себе и вернул листок пергамента в стопку, где ему и место.              Рита Скитер, может быть, и мерзкая женщина, но она оказалась весьма полезной.              От размышлений Гарри отвлек стук в дверь.              — Поттер, к тебе посетитель, — раздался голос профессора Каркарова. — Твоя тетя хотела бы поговорить с тобой.              — Ну вот, покой продлился недолго, — пробормотал Гарри про себя. — Она может войти.              Дверь тут же открылась, и в комнату вошла Кассиопея Блэк.              — Нет необходимости оставаться, профессор Каркаров, — резко сказала она. — Я сама разберусь со своим племянником.              Мужчина кивнул и закрыл дверь, а Кассиопея лишь на мгновение уставилась на Гарри, сжимая в правой руке экземпляр «Ежедневного пророка».              — Полагаю, ты пришла не для того, чтобы принести мне поздний рождественский подарок, не так ли?              Кассиопея сузила глаза, и Гарри глубоко вздохнул.              — Я знаю, — заверил он её. — Это выглядит не очень хорошо.              — Не очень, — согласилась Кассиопея, — но я пришла сюда не для того, чтобы читать тебе лекцию. Возможно, тебя это удивит, но Сириус заметил, что всё в полном порядке, если мисс Гринграсс поцеловала тебя первой.              — Так и было, — подтвердил Гарри, — но я не пытался этому помешать и поцеловал ее позже вечером.              — Здесь об этом ничего не сказано, — ответила Кассиопея, протягивая ему газету. — Ты знаешь, как поступишь с Гринграссом, если он решит попытаться что-то сделать?              Гарри кивнул.              — Сначала я постараюсь быть вежливым и учтивым в этой ситуации, — объяснил Гарри. — Не нужно наживать врагов без необходимости, но если это не сработает, я приму дальнейшие меры.              Кассиопея одобрительно кивнула.              — Хорошо, — заявила она. — Это будет отличная практика для тебя, чтобы обсудить спорный вопрос с другим лордом.              — Ты позволишь мне разобраться с этим?              Кассиопея кивнула.              — Похоже, ситуация подходящая, — ответила она. — В худшем случае тебе придется объяснять свои будущие позиции, чтобы успокоить или подавить глупость этого человека, если он её проявит.              — А в лучшем случае мы сможем помириться.              — Именно так, — похвалила Кассиопея. — Я жду от тебя того или иного. Независимо от того, что ты сделаешь, он не должен уходить от разговора, считая, что одержал верх.              — Конечно, — согласился Гарри. — Я сделаю все необходимое.              — Это все, чего я от тебя прошу, — вздохнула Кэсси, и обняла Гарри. — Почему ты должен быть таким, а?              Гарри весело захихикал.              — Это в моей природе, — ответил он с ухмылкой.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Пэнси провела расческой по волосам, глядя на свое отражение в трюмо, и взгляд переместился на ужасное розовое платье, которое она надела накануне вечером.              Оно действительно было отвратительным, и, хотя она подозревала, что его одного было бы достаточно, чтобы отпугнуть Драко, это оказалось излишним.              Его внимание было приковано только к двум другим, а ей он не сказал ни слова.              Не то чтобы Пэнси была недовольна таким поведением, но всё же было неловко, что её так публично оскорбили.              Она тихонько вздохнула, положив расческу на место.              Может, Драко и оскорбил её, но больше всего беспокоило то, как хорошо проводили время Гарри и Дафна.              Пэнси, как и все остальные в Большом зале, видела поцелуй, неоспоримую химию между ними, когда они болтали и танцевали, как будто знали друг друга много лет.              Это должна была быть она.              Если бы Драко не был таким ревнивым и мелочным придурком, так бы и было.              Она не знала, как ей относиться ко всему этому.              Не ревность, но что-то очень похожее, охватило её при этом зрелище.              Возможно, дело было в том, что она была так близка с Гарри, что видеть его в такой близости с другой девушкой было трудно. А может быть, Пэнси хотела, чтобы это была она.              Она покачала головой.              А она вообще когда-то видела Гарри таким?              Трудно было понять, что ей думать.              Ведь они росли вместе с самого детства, но последние несколько лет не виделись, пока он не прибыл в Хогвартс.              Пэнси не могла отрицать, что он кажется ей привлекательным, что она смотрит на него иначе, чем раньше.              И всё же она не могла с уверенностью сказать, как именно видит его сейчас.              — Доброе утро, — сонно поприветствовала ее Дафна, выходя из ванной.              Пэнси неловко улыбнулась ей.              Она не сердилась на неё за то, что та сделала.              Пэнси не могла винить Дафну в том, что её тянет к Гарри, и, если быть честной с собой, они вполне подходили друг другу.              — У нас все в порядке? — спросила её соседка.              Пэнси опустила руки и кивнула.              — Да, — сказала она.              Дафна улыбнулась.              — Я не планировала, что это произойдет, — объяснила она. — Просто в тот момент мне показалось, что это правильно.              — А теперь? — хмуро спросила Пэнси.              — Всё ещё кажется, что это правильно, — призналась Дафна, и покраснела.              Пэнси кивнула.              — Хорошо.              На мгновение ей показалось, что Дафна собирается сказать, что произошедшее было ошибкой, и она почувствовала укол гнева.              Больше всего на свете несмотря на то, что ситуация казалась ей странной, она не хотела, чтобы Гарри был обижен или использован каким-либо образом.              — Ты как заботливая сестра, — фыркнула Дафна.              — Я забочусь о нем, — ответила Пэнси. — Больше, чем кто-либо другой. Гарри особенный, и я имею в виду не только для меня.              — Что это вообще значит?              Пэнси глубоко вздохнула.              — Не мне это говорить, — вздохнула она. — Просто поверь мне, Дафна, с ним связано гораздо больше, чем ты думаешь.              — Плохого? — спросила блондинка.              Пэнси покачала головой.              — Нет. Только хорошее.              Дафна лишь кивнула в ответ, но не стала продолжать разговор.              — Полагаю, ты не так уж хорошо провела время?              Пэнси ухмыльнулась, глядя на себя в зеркало.              — Нет, и я рада этому, — заявила она. — Может быть, теперь мой отец забудет о попытках выдать меня замуж.              — И он бы это сделал?              Пэнси пожала плечами.              — Он думал об этом.              — Но не за Гарри, хотя вы уже близки?              Пэнси покачала головой.              — Думаю, отец был бы очень доволен, но вряд ли это произойдет, если только сам Гарри не будет настаивать на этом.              Дафна растерянно нахмурилась, но прежде, чем она успела задать вопрос, дверь в комнату открылась, и вошел хмурый профессор Снейп.              — Я только что получил сообщение от вашего отца, мисс Гринграсс, — сообщил он Дафне. — Ваши родители прибудут сегодня днем и хотят поговорить с вами.              Передав сообщение, он повернулся и вышел из комнаты.              — У тебя будут неприятности? — спросила Пэнси.              — Возможно, — ответила Дафна, и пожала плечами, — но оно того стоило. Надеюсь, мой отец не попытается обвинить Гарри.              Пэнси на мгновение обеспокоенно пожевала губу.              Гарри не понравится, если лорд Гринграсс будет пытаться оказывать на него давление.              — Ты не можешь позволить своему отцу сделать это, — проговорила она. — Что бы ты ни делал, не позволяй этому раздуть из мухи слона. Твоему отцу не пойдет на пользу, если вы наживете себе врага в лице Гарри.              — Вряд ли до этого дойдет, — вздохнула Дафна. — Мне стоит беспокоиться?              — Ты знаешь, что я не могу сказать больше, но просто поверь мне, что да, Дафна.              Блондинка выглядела обеспокоенной, как и должно быть.              Если лорд Гринграсс и впрямь сильно накинется на Гарри, это вряд ли закончится для него хорошо.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Хотя возвращение домой на Рождество было странным, Элеонора обнаружила, что Дурмстранг был гораздо более приятным местом во время каникул, в основном потому, что здесь не было чистокровных студентов.              Первым решил остаться Каин.              Что-то, несомненно, беспокоило его, настолько, что он не хотел отправиться домой. Не то чтобы он рассказал кому-то из них о случившемся.              Он просто замкнулся в себе за несколько недель, прошедших с начала учебного года.              Поскольку Каин остался, Йонас и Хьюго тоже решили остаться, и три девочки последовали их примеру.              Первый вряд ли стал бы делиться с остальными тем, что его беспокоит, но они не оставили бы его здесь одного. Не тогда, когда ему, похоже, и так нелегко.              Если бы Гарри был здесь, он бы выведал у Каина всё, но без него их волчонок ничего не скажет.              Поттер умел заставить людей открыться.              В нем было что-то такое, что заставляло всех в группе тянуться к нему и обращаться за помощью, когда она была нужна.              Элеонора чувствовала, что Каину сейчас нужна помощь, но он был слишком упрям, чтобы признать это.              — Ты собираешься это есть? — спросил Йонас, указывая на последнюю сосиску на тарелке Каина.              Оборотень покачал головой и пододвинул её к сыну карги, который без колебаний откусил половину одним махом.              — Никогда не встречала никого, кто бы так много ел, — прокомментировала Ана со смесью восхищения и отвращения. — Это особенность карги?              Йонас пожал плечами, заглатывая вторую половину сосиски.              — Возможно, — ответил он, когда его рот опустел. — Моя мать много ест. Я просто всегда голоден.              Элеонора весело покачала головой.              Было интересно наблюдать за пищевыми привычками тех, с кем она жила.              Йонас съедал практически все, что перед ним ставили, единственное, что он требовал, — это сырую печень, которую ему нужно было есть время от времени.              Ана в основном питалась рыбой и ягодами, но иногда могла попробовать и десерт.              Каин предпочитал, чтобы его мясо было с кровью, особенно когда приближалось полнолуние.              По правде говоря, Элеонора никогда не видела, чтобы он ел что-то, кроме мяса.              А вот диета Люсинды была для нее самой интересной.              Вампирша пила кровь, которую ей давали, и больше ничего, кроме частого рассасывания кровяных леденцов, которые оставлял для неё Гарри.              Элеонора не понимала, как она могла этим питаться, но, похоже, вампирша была довольна.              Она сама и Хьюго были людьми, поэтому питались тем же, что и чистокровные, как и Гарри, хотя он уже успел попробовать пищу всех существ в школе.              Элеонора усмехнулась при воспоминании о том, как он ел сырую печень.              Ему это совсем не понравилось.              — Почта пришла, — сказал Йонас, кивнув в сторону волшебника, который доставлял почту.              Поскольку большинство учеников отсутствовало, те несколько писем и газет, которые он нес, были розданы в рекордные сроки, прежде чем он покинул зал.              Каин был единственным из группы, кто получил письмо, но он не стал его читать.              Вместо этого он положил его в карман и задумчиво уставился на свою пустую тарелку.              Элеонора обменялась вопросительным взглядом с остальными девочками, но прежде, чем кто-то из них успел заговорить, Йонас разразился приступом смеха.              — Вперед, Гарри! — ободряюще сказал он, подталкивая Хьюго и Каина и указывая на газету, которую читал.              Что бы там ни было, выражение лица Каина сразу же стало ярче, и он кивнул, с широкой ухмылкой на лице.              — Ну конечно же, этот ублюдок заведет себе кого-то похожего на нее, — проворчал Хьюго, хотя его тоже, несомненно, забавляло происходящее.              — Когда-нибудь я найду себе такую девушку, — заявил Йонас.              — В твоих мечтах, — усмехнулся Хьюго. — Ты уродливый. Хотя они неплохо смотрятся вместе, — добавил он, указывая на газету.              — Может, кто-нибудь из вас объяснит, о чем вы говорите? — хмыкнула Ана.              — Гарри просто нашел себе прекрасную даму, — сообщил Йонас, кладя газету на стол, чтобы они могли увидеть статью. — Неудивительно, что сегодня он никому из нас не написал.              Хотя она не могла прочесть написанное, фотографий было более чем достаточно, чтобы всё было понятно.              Первые несколько были достаточно невинными.              Красивая блондинка, с которой был сфотографирован Гарри, стояла рядом с ним, и они танцевали.              Однако последняя фотография не оставляла сомнений в характере их отношений.              На ней загадочная блондинка целовала Гарри, и Элеонора почувствовала укол зависти.              Она, как и многие другие девушки в школе, не исключая и чистокровных, задавалась вопросом, каково это — поцеловать его, и вот он целуется с посторонней, даже не студенткой Дурмстранга.              Часть её чувствовала себя преданной, но Элеонора знала, что это ревность заставляет её чувствовать себя так.              Она не думала, что они с Гарри когда-нибудь будут встречаться, даже смирилась с этим, но не была готова увидеть такое.              Ана, судя по выражению её собственного недовольства, тоже не была готова к этому, но именно Люсинда вызвала у неё тревогу.              Её лицо было слишком нейтральным, но почти светящиеся глаза не могли скрыть внутреннего смятения, которое она испытывала.              Осторожно проведя языком по зубам, она встала и ушла, не сказав ни слова.              — Что с ней не так? — фыркнул Йонас.              Несмотря на свои собственные чувства по этому поводу, Элеонора обменялась обеспокоенным взглядом с Аной, и обе молча согласились последовать за вампиршей, хотя ни одна из них не хотела иметь дело с её вспыльчивостью, если она потеряет самообладание.              Люсинда была страшной, но она нуждалась в них.              Они нашли ее в гостиной на том месте, которое она обычно занимала, когда те, кто в этом нуждался, спали, а её глаза были устремлены на ревущий огонь.              — Ты в порядке? — спросила Элеонора, когда они с Аной сели по обе стороны от нее.              Люсинда кивнула.              — Я в порядке.              Точно нет.              Ее и без того густой русский акцент заметно усиливался всякий раз, когда её что-то беспокоило.              Однако она была едва ли не самым упрямым человеком из всех, кого когда-либо встречала Элеонора, включая Гарри.              Это, мягко говоря, расстраивало, но, когда она почувствовал, что ее терпение начинает иссякать, по щекам вампирши покатились две красные слезы.              Люсинда яростно вытерла их и покачала головой.              — Я даже не знаю, почему я так себя чувствую, — проворчала она.              — О чем ты? — спросила Ана.              Люсинда пожала плечами.              — Не знаю, — вздохнула она.              — Ревность? — вмешалась Элеонора.              Люсинда глубоко сглотнула, покачав головой.              — Нет, ревность я понимаю. Я не знаю, почему меня это так волнует.              — Потому что ты заботишься о Гарри, — заметила Ана.              Люсинда кивнула.              — Да, но я всегда делала все возможное, чтобы не заботиться о нем слишком сильно, — вздохнула она. — Он делает это чертовски трудным.              — Это так, — согласилась Элеонора.              Люсинда сглотнула.              — У меня всё по-другому, — пробормотала она, вытирая очередную слезу. — Мы ещё не изучали мой вид на занятиях по существам. Что ты знаешь о нас?              — Кроме того, что ты пьешь кровь, никогда не спишь и, теперь, плачешь кровью? Ничего, — ответила Ана.              Люсинда закатила глаза, глядя на девушку.              — О нас известно гораздо больше, чем это, — вздохнула она.              — Тогда почему бы тебе не рассказать нам? — сказала Элеонора. — Если мы будем знать, то поймем.              Люсинда на мгновение замолчала, видимо, обдумывая, как высказать свои мысли.              — По большей части мы довольно апатичны, — пробормотала она. — Обычно наша жажда крови берет верх над всем, особенно когда речь идет о людях. Мы видим в них только кровь, а тех, кто нам нравится, считаем в лучшем случае домашними животными, наверное, это лучший способ объяснить это.              Элеонора нахмурилась, кивнув в знак понимания.              — Но ты не воспринимаешь Гарри таким образом?              — Иногда, — призналась Люсинда, — но чем старше я становлюсь, тем реже это чувствую.              — Он тебе небезразличен, — вмешалась Ана.              Люсинда скорчила гримасу, но кивнула.              — Мы редко так заботимся о людях, но, когда это происходит, это очень сильно. Мы становимся пугающе собственническими по отношению к ним. Я стараюсь не допустить этого. Это вредно для меня, не тогда, когда я знаю, что Гарри не может ответить на эту привязанность.              — Почему? — мягко надавила Элеонора.              — Потому что я вампир, — просто ответила Люсинда. — Я бессмертна, а он умрет. Для меня это было бы ужасно, и я бы никогда не оправилась от этого. Это будет разъедать меня до тех пор, пока мой гнев не выльется в неутолимую жажду крови, которую не удовлетворит никакое кормление. Мой голод будет таким же вечным, как и моя боль.              — Вот дерьмо, — пробормотала Элеонора.              Люсинда грустно улыбнулась.              — Кроме того, это не то, что можно принять, — вздохнула она. — Он — Гарри Поттер, а я — просто существо, которому нечего ему предложить. Я не из богатой семьи с титулами, и я не думаю, что смогу подарить ему детей.              — А вампиры могут иметь детей? — с любопытством спросила Элеонора.              — Обычно, не традиционным способом, — фыркнула Люсинда. — Могут, но только если магия, позволяющая создать жизнь, достаточно сильна, чтобы противостоять природе вампирской магии. И у меня есть обычная магия, — напомнила она им. — Дети, рожденные такими вампирами, — редкость. За последнюю тысячу лет не было и пяти.              Элеонора не знала, что ответить, да и Ана, похоже, тоже.              — Теперь вы поняли? — спросила Люсинда, и невесело усмехнулась.              Элеонора сочувственно улыбнулась.              — Может, тебе стоит объяснить это Гарри? — предложила она.              Люсинда покачала головой.              — Это ничего не изменит, — вздохнула она. — Это просто моя природа, и я должна с этим смириться. Мама предупреждала меня, что такое может случиться, но я ей не верила, пока не встретила Гарри. Он самый неприятный, надоедливый и раздражающий человек, которого я когда-либо встречала.              — Но ты бы не хотела, чтобы он был другим.              — Не хотела, — пробормотала Люсинда. — Ближе всего я ощущаю тепло, когда он рядом. Я борюсь с этим, потому что знаю, чем это обернется для меня, но это становится все труднее.              Элеонора переглянулась с Аной, и обе кивнули.              Обе чувствовали к Гарри определенную привязанность, большую, чем к любому другому мальчику, и даже испытывали к нему влечение, но то, что испытывала Люсинда, выходило за рамки простой влюбленности.              Хуже всего было то, что ни одна из них не знала, чем может помочь, и, судя по выражению поражения, украшавшему черты лица вампирши, она тоже это понимала.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Дафна шла по стопам профессора Снейпа, пока он вел её к своему кабинету, где её ждали родители. Она не сомневалась, что отец будет в ярости.              Мать, напротив, была более спокойной из них и, скорее всего, нашла бы в ситуации веселье, или так надеялась Дафна.              Она никогда не переходила границы дозволенного, и с каждым шагом всё больше нервничала из-за предстоящего разговора.              — Привет, — неловко поприветствовала она родителей.              Несмотря на очевидную серьезность ситуации, она была рада их видеть.              — Отнеситесь к ситуации серьезно, юная леди! — раздраженно огрызнулся ее отец.              Мать Дафны закатила глаза и улыбнулась дочери.              — О чем ты только думала, Дафна? — проворчал её отец. — Я думал, ты лучше знаешь, как вести себя в такой манере. Мы с твоей матерью так тебя не воспитывали.              Дафна позволила ему высказаться.              Ещё в детстве она научилась не перебивать отца.              Это могло привести к ещё более длинной тираде.              — Ну, а что ты можешь сказать в свое оправдание? — спросил Джонатан Гринграсс.              Профессор Снейп тоже казался заинтересованным в её ответе, но Дафне оставалось только пожать плечами.              — Я только поцеловала его, — вздохнула она. — Это не так уж важно.              — Не так уж и важно, ну да, — хмуро фыркнул её отец. — Фотография, на которой ты только поцеловала его, напечатана во всех известных волшебникам газетах. Я знал, что ты можешь быть бунтаркой, но, чтобы настолько?              — Успокойся, Джонатан, — сказала мать Дафны.              Лорд Гринграсс глубоко вздохнул.              — Мы даже не можем представить всё так, будто это он тебя поцеловал, — простонал мужчина. — Что я должен сказать всем потенциальным женихам?              — Ты имеешь в виду Люциуса Малфоя, — проворчала Дафна, сузив глаза на отца.              — Люциус выразил заинтересованность в том, чтобы выдать тебя замуж за его наследника, — невозмутимо признал её отец.              — Я бы предпочла быть изгнанной! — горячо возразила Дафна. — Драко — чудовище, и я не собираюсь терпеть его жестокость до конца своих дней!              — Чудовище? — спросил Джонатан, переведя взгляд на профессора Снейпа.              — Драко иногда проявлял беспокойное поведение, — язвительно признал тот. — Ничего такого, что нельзя было бы исправить со временем.              — Он такой же злобный маленький засранец, как и его отец! — огрызнулась Дафна. — Я не выйду за него замуж.              — Нет, не выйдешь, — решительно вмешалась Офелия Гринграсс, бросив на мужа взгляд, — но эта история с Поттером…              — Этот мальчишка так же высокомерен, как и его отец, — пробормотал Снейп.              — Он не высокомерен, — вздохнула Дафна. — Гарри был джентльменом. Я поцеловала его, и он поступил правильно, ответив мне.              Её отец покачал головой.              — Как бы то ни было, вы оба очень сильно ошиблись, и я бы поговорил с мальчиком и с тем, кто его воспитывает, — сказал Джонатан.              — Я не думаю, что это разумно, — ответил профессор Снейп. — Поттер не склонен к сотрудничеству, и я думаю, что это только усугубит ситуацию.              Отец Дафны покачал головой.              — Я не уйду, пока не поговорю с мальчиком.              Профессор Снейп осклабился.              — Хорошо, я пошлю за ним, — уступил он. — Но не ждите извинений, лорд Гринграсс.              — Это мы еще посмотрим! — упрямо возразил отец Дафны.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Это должен быть какой-то язык, — проговорил Гарри, и потер в попытке успокоить звон, вызванный криком яйца.              — Каркаров сказал то же самое, — пробормотал Виктор, — но она не дала мне никакой другой подсказки.              Гарри задумчиво нахмурился, разглядывая яйцо.              По словам Виктора, за тот месяц, что оно было у него, он перепробовал всё, что только можно было придумать, чтобы разглядеть явное, но безрезультатно, о чем свидетельствовали многочисленные вмятины и царапины, украшавшие поверхность.              — Это ты укусил? — спросил Гарри, заметив несколько углублений, сделанных, судя по всему, человеческими зубами.              Виктор выругался под нос.              — Возможно, — угрюмо признался он.              Гарри рассмеялся, хлопнув болгарина по плечу.              — Честно говоря, без тебя моя жизнь была бы гораздо более пустой.              — О, заткнись, — проворчал Виктор, и отобрал яйцо. — Я разберусь с этим.              — Разберешься, — согласился Гарри. — Я ставлю хорошие деньги на то, что ты выиграешь.              — Ты снова ставишь на меня? — простонал Виктор.              Гарри кивнул, на его губах заиграла ухмылка.              — Уизли дают неплохие коэффициенты, — объяснил он. — Они считают, что Диггори и Делакур — фавориты.              — Правда?              Гарри покачал головой.              — Не пойми меня неправильно, они оба составляют достойную конкуренцию, но они не так хорошо развиты, как ты. Диггори хорош в Трансфигурации, а Делакур — в Чарах и Зачаровании, но это всё, в чем они действительно могут быть лучше тебя.              — Откуда ты это знаешь? — хмуро спросил Виктор.              Гарри усмехнулся.              — Я хотел убедиться, что ставлю на правильного человека, — объяснил он. — Я немного покопался в делах других чемпионов. Они впечатляют и, безусловно, являются лучшими из тех, кого могут предложить их школы, но ни один из них не знает, что такое «копать глубже», чтобы преодолеть трудности. Когда они столкнутся с этим, они рухнут.              — А я нет?              Гарри покачал головой.              — Ты не сломаешься, потому что тебя не воспитывали с серебряной ложкой во рту и не давали тебе всё. Ты чертовски тяжело работал, чтобы достичь своего положения, и проигрыш — это не то, что ты делаешь.              Виктор улыбнулся Гарри, что происходило очень редко.              — Спасибо, — искренне сказал он. — Я нуждался в этом.              — Отблагодари меня победой, придурок, — вздохнул Гарри. — А теперь давай вернемся к разгадке яйца, и, если ты проголодаешься, я могу принести тебе перекусить, а не пытаться съесть эту чертову штуку.              Виктор снова выругался под нос, но не успели они начать рассуждать о яйце, как их прервал стук в дверь.              — Кто там? — позвал Гарри.              — Поттер, лорд Гринграсс попросил тебя присутствовать в замке, — объяснил профессор Каркаров, входя в комнату. — Не волнуйся, я всё улажу.              Профессор Снейп стоял позади директора, который не выглядел впечатленным вызовом своего ученика.              — Всё в порядке, профессор, — ответил Гарри с улыбкой. — Я сам разберусь с этим вопросом.              — Ты уверен? — спросил Каркаров.              Гарри благодарно кивнул.              — Я справлюсь.              Легкая ухмылка мелькнула на губах Каркарова, когда он тоже кивнул.              Гринграсс не представлял, во что он ввяжется, если решит поднять шум из-за случившегося, и даже Каркаров знал, что у Гарри есть планы наготове.              — Очень хорошо, — разрешил директор. — Ты знаешь, где я нахожусь, если понадоблюсь.              С этими словами Каркаров покинул комнату, и Гарри последовал за молчаливым профессором Снейпом в сторону замка. Единственным звуком, который можно было услышать, были шаги по территории и по каменному полу, когда они вошли в школу.              — Лорд Гринграсс весьма не впечатлен тем, как вы и мисс Гринграсс вели себя, — наконец сказал мастер зелий, когда они спустились по лестнице и вошли в подземелья.              — Ну, я не ожидал похлопывания по спине и приглашения на ужин, — проворчал Гарри, получив немалую долю удовольствия от того, как дернулся глаз Снейпа при его ответе.              Он больше ничего не сказал и распахнул дверь в свой кабинет, жестом пригласив Гарри войти.              Его встретили светловолосый мужчина, раздраженно расхаживающий взад-вперед по комнате, и светловолосая женщина, от которой Дафна унаследовала почти всю свою внешность.              Сама Дафна прислонилась к камину и бросила на него извиняющийся взгляд, когда он вошел.              — Поттер здесь, лорд Гринграсс, — объявил Снейп, прежде чем смешаться с тенями в углу комнаты.              Гринграсс хмыкнул, принимая вид Гарри, и встал во весь рост.              — Вы ничего не хотите сказать? — спросил он.              Поведение мужчины сразу же разозлило Гарри, и он вздрогнул от того, каким тоном к нему обратились.              — Что вы хотите услышать, лорд Гринграсс? — ответил он.              — Для начала неплохо было бы извиниться, молодой человек.              Гарри задумчиво кивнул.              — Тогда примите мои извинения, если вы считаете, что я вас чем-то обидел, — сказал он.              Гринграсс фыркнул, а его ноздри раздраженно вспыхнули.              — И это всё? Вы, возможно, поставили под угрозу будущие перспективы Дафны найти себе мужа!              Гарри прищурил бровь в его сторону.              — Я мог поставить под угрозу её будущее? — переспросил он. — Вы говорите так, будто я навязался ей. Вы читали статью и видели фотографии.              — Я сказала вам, что поцеловала его! — влезла Дафна.              — Молчи, девочка! — сказал Гринграсс.              Дафна открыла рот, чтобы заговорить, но рука матери, лежащая на ее груди, пресекла желание продолжать комментарии.              — Моя дочь — чистокровная, — прошептала Гринграсс. — У нее есть репутация, которую нужно поддерживать. Поцелуи таких, как вы, её портят.              Эти слова вызвали у Гарри прилив раздражения, и все его мысли о том, что с ним можно договориться по-дружески, были практически забыты.              — Ладно, — пробормотал он. — Я принес извинения, которые, по моему мнению, были вполне уместны, но если ты хочешь вести себя как гордый мудак, то мы пойдем этим путем, и ты уйдешь отсюда хромая.              — Простите? — недоверчиво проговорил Гринграсс.              — Ты слышал, что я сказал, — так же ровно ответил Гарри. — Именно ты говоришь о репутации, в то время как именно тебя застукали в чулане для метел в этом самом замке с некой Элисон Фосетт, не так ли? Той самой Элисон Фосетт, которая теперь носит фамилию Фадж. Скажи, Гринграсс, знаешь ли ты, что между этой девушкой и молодым человеком, который сейчас является нашим министром, уже существовал контракт?              Гринграсс вытаращился, его рот открывался и закрывался, как у рыбы в воде.              — Откуда ты это знаешь? — прохрипел он.              — Я делаю так, чтобы знать все, что могу, — просто ответил Гарри. — Я был бы плохим политиком, если бы не знал, не так ли?              Гринграсс ничего не ответил, и Гарри понял, что попал именно туда, куда хотел.              — Поттер, вы не будете так разговаривать с тем, кто старше вас в моем кабинете, — сердито вмешался Снейп.              — Если только ваша фамилия не Поттер или Гринграсс, вы не будете лезть в наши дела! — ответил Гарри.              Челюсть Снейпа сжалась.              — Все так, как я сказал. Мальчик не желает сотрудничать, как и его отец.              Глаза Гарри сузились, когда его взгляд переместился на зельевара.              До сих пор он был готов оставить прошлое в прошлом, по крайней мере, до поры до времени, но теперь, когда Снейп имел наглость оскорблять Джеймса Поттера у него на глазах, Гарри был уже не в том состоянии.              — И теперь ты пытаешься смеяться последним в своем жалком соперничестве с моим отцом, не так ли? — опасно спросил он. — Мой отец мертв, а ты всё ещё цепляешься за горечь, которую испытываешь из-за того, что моя мать выбрала его, но, как я уже сказал, кто смеется последним, Снейп? Держу пари, ты плакал от радости, когда узнал, что твой хозяин убил его, не так ли? Но потом ты вспомнил, кто ещё был там в ту ночь, и что именно из-за тебя он оказался там. О, я знаю, что ты сделал, Снейп. Рожденный на исходе седьмого месяца. Именно эти слова ты передал ему, не так ли?              — Как? — Снейп поперхнулся.              — Я знаю больше, чем ты можешь себе представить, — мрачно усмехнулся Гарри, — и не думай ни на минуту, что я забыл обо всех мерзких деяниях, которые совершались от его имени и кем. Я обещаю, Снейп: все до единого, кто служил ему, получат по заслугам — и моя мать, о которой ты, по твоим словам, заботился, и мой отец, который погиб, защищая свою семью, смогут спать спокойно.              Гарри не сводил с него пристального взгляда, и остальные в комнате погрузились в ошеломленное молчание.              — Скоро в Британии наступит расплата, и те, кто задел мою семью, заплатят за это кровью и страданиями. Можете поверить мне на слово, а если вы настолько глупы, что не прислушались к предупреждению, то это ваша проблема. Видите ли, лорд Гринграсс, — продолжал Гарри, повернувшись к потрясенному лорду, — вас должны беспокоить не трусы вроде Люциуса Малфоя. Вас должны беспокоить те, кто смело смотрит вам в глаза, когда вонзает нож в ваше сердце. Запомните мои слова, потому что я не стану повторять их снова.              Гринграсс тупо кивнул, и Гарри переключил свое внимание на Дафну.              — Прими мои извинения за всё это, — пробормотал он. — Я не собирался уходить отсюда на таком плохом моменте, с твоим отцом, но он был намерен это сделать. Леди Гринграсс, — добавил он с поклоном. — Теперь понятно, откуда ваша дочь черпает свою красоту.              Женщина вежливо улыбнулась ему, и Гарри вышел из кабинета.              Возможно, он сказал слишком много, но ему было все равно.              Он не потерпит издевательств со стороны Джонатана Гринграсса и уж тем более человека такого уровня, как Северус Снейп.              Нет, им нужно было услышать правду, а что они с ней сделает — их дело.              Для Гарри, у которого и так было больше врагов, чем он мог сосчитать, это не имело никакого значения. Добавление Снейпа в этот, казалось бы, бесконечный список ничего не значило.              — Держу пари, ты бы гордилась этим, Кэсси, — пробормотал он себе под нос, выходя из замка; проливной дождь и прохлада в воздухе соответствовали его унылому настроению.              Несмотря на то, что он, возможно, сказал слишком много, он имел в виду каждое слово.              В Британии грядет расплата, и Гарри будет тем, кто поставит своих врагов на колени.              Он не склонится ни перед кем.              Ни Блэки, ни Поттеры не кланяются, и он тоже не станет.