Глава 24: Неожиданный союзник

      — Вы уверены, что готовы к этому?              Гарри глубоко вздохнул и кивнул.              Его обучение в Хогвартсе закончится всего через несколько недель, и он готовился к этому моменту как мог.              Под руководством профессора МакГонагалл он месяцами работал над завершением своего последнего превращения, и вот настало время для конечного продукта.              Он нервничал, этого не мог отрицать.              Зверь внутри него ещё не был укрощен, и он знал, что ему придется побороться за контроль над инстинктами, которые захлестнут его.              Именно поэтому настоял на том, чтобы его поместили в клетку — на случай, если он не сможет этого сделать.              — А будут ли изменения, когда я буду в человеческой форме? — с любопытством спросил он.              Профессор МакГонагалл задумчиво нахмурилась, а затем кивнула.              — Вполне вероятно, — ответила она. — У меня значительно усилились слух и обоняние, и думаю, что у вас будет то же самое, но раньше мне было трудно игнорировать инстинкт преследования предметов или ловлю рыбы, которых держат в аквариумах.              Гарри весело рассмеялся.              — И у вас к тому же бывает желание вылизывать себя и лежать на солнышке?              Профессор МакГонагалл подняла бровь.              — Хватит вопросов, Поттер, — вздохнула она. — Садитесь в клетку.              Ухмыльнувшись, Гарри так и сделал, и нервозность, которую он испытывал последние дни, предшествующие этому вечеру, вновь дала о себе знать.              Когда он оказался внутри, профессор МакГонагалл закрыла за ним клетку и ободряюще кивнула.              — Вы должны погрузиться в себя. Позвольте существу внутри себя взять верх, прежде чем пытаться взять контроль.              Гарри глубоко сглотнул, сел и закрыл глаза, пытаясь найти то, что он чувствовал, желая вырваться из пределов своего разума, зверя, которого он старался сдерживать, поскольку он становился сильнее, чем больше Гарри с ним знакомился.              Сначала он почувствовал сырость магии, её тяжелую, но чистую природу, переполнявшую его чувства, когда впервые позволил ей полностью омыть себя.              Это было странное ощущение: в нем пробудились эмоции, отличные от его собственных: любопытство, голод, осторожность и уверенность в себе.              Он был хищником, зверем, вершиной пищевой цепи, животным, у которого было мало естественных врагов.              Эмоции усиливались по мере того, как внутренний зверь медленно, но верно проникал в его сознание, и Гарри позволил ему это сделать, чувствуя, как его тело смещается, а разум отстраняется, пока он не почувствовал, что оказался в ловушке.              Настало время им стать единым целым.              Внезапным приступом он затопил свой разум собственными чувствами, собственными эмоциями и почувствовал, как сильное сопротивление отталкивает его назад.              Ему одновременно хотелось и бежать, и драться, противоречивые инстинкты вылились в борьбу за власть, и звуки рычания наполнили комнату.              Животное не желало подчиняться его воле, но контроль Гарри был необычайно силен.              Они шли вперед и назад, каждый доводил другого до предела, пока не наступило внезапное затишье, и конфликт не закончился так же быстро, как и начался: животное наконец признало свое поражение.              Гарри устал, его тело болело, но ему каким-то образом удалось собрать достаточно сил, чтобы открыть глаза и обнаружить себя заключенным в большой зарешеченный ящик.              Ему не нравилось быть замкнутым.              Он должен быть свободным, чтобы бродить, охотиться и отвоевывать себе земли, где они будут править.              Нет, он не должен быть в ловушке, и ему не нравилось, что за ним наблюдает это забавное существо.              Хотя он был измотан, ему удалось издать предупреждающий рык.              Не обращая внимания на его усилия, тварь присела рядом с клеткой и начала издавать свои собственные звуки.              Сначала он не мог их понять, но чем больше она это делала, тем больше в них появлялось смысла, и через несколько мгновений она произнесла что-то, что нашло отклик у него.              — Поттер?              Это было знакомо, и, услышав его, он почувствовал, как его разум захлестнули различные инстинкты, которые он не знал и не понимал, или понимал?              Понимал.              Поттер — его фамилия, и, хотя он знал, что не является человеком, в то же время он им был.              Признание этого факта сделало его ещё более реальным, и он обнаружил, что помнит женщину, которая с ним разговаривала.              Она помогла ему выбраться из его внутренней тюрьмы и не была его врагом.              Он извиняюще тявкнул, женщина улыбнулась, и он почувствовал, как его толстый хвост ритмично бьется о твердый пол.              — Вы закончили? — спросила она его.              Он кивнул, и она от души рассмеялась.              — Поздравляю, мистер Поттер, из вас получилось прекрасное существо.              Гарри наблюдал, как профессор МакГонагалл наколдовала зеркало и поставила его перед клеткой, а он встал, чтобы рассмотреть свое отражение.              Его шерсть была длинной, черной и лохматой, а ярко-зеленые глаза резко контрастировали с ней.              Но больше всего его внимание привлекли большие острые когти на концах больших лап и такие же белые зубы.              С их помощью он мог при необходимости разрывать людей на части, но больше всего он мог прятаться в тени и никогда не быть замеченным.              Он был удивлен, узнав, в какой форме он находится, но теперь все стало ясно.              Гарри был лидером, он заботился о тех, кто был слабее его, и сам был альфой, о чем не раз говорил ему Каин.              Полюбовавшись на свое отражение и восхитившись собственным величием, он не смог бы найти в себе более подходящего животного, хотя и ожидал, что Люсинду это будет раздражать.              Он был волком, гордым волком.              И всё же, несмотря, на радость, от того, что он наконец-то завершил своё превращение, он всё ещё был истощён, и Гарри, следуя своим инстинктам, принюхался к земле, а затем свернулся калачиком, к большому веселью профессора МакГонагалл.              — Приятных снов, мистер Поттер, — усмехнулась она, погасив факелы на стене, и оставила только огонь в очаге, который освещал и обогревал комнату.              Через несколько мгновений после того, как его оставили одного, Гарри действительно погрузился в глубокий сон, в котором ему снилось, как он свободно бежит по зеленому полю, гоняясь за мелкими животными.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Что там? — нервно спросил Сириус.              Ремус продолжал просматривать письмо, которое Сириус получил несколько часов назад, но не нашел в себе смелости открыть его самостоятельно.              Вместо этого он попросил оборотня вернуться и сделать это от его имени.              Это было письмо, которое прислал ему Гарри, и Сириусу стало не по себе от беспокойства, которое оно вызвало.              Что, если Гарри не хотел его знать?              Сириус знал, что не сможет обвинить в этом своего крестника, но больше всего на свете он надеялся, что это не так.              Ремус испустил глубокий вздох.              — Просто прочитай уже, — посоветовал он. — Всё не так плохо, как могло бы быть.              Дрожащей рукой Сириус взял пергамент и внимательно прочитал каждое написанное слово.              Сириус,              Я не буду извиняться за то, что так долго не писал. Несмотря на твои заявления о невиновности, мне ещё предстоит со многим смириться. Я не верю, что ты предал моих родителей, и, как бы мелочно это ни казалось, это не значит, что я не чувствую предательства из-за твоих действий.              Из того немногого, что я, признаться, знаю о них, они не потребовали бы от вас большего, чем заботиться обо мне, если бы случилось худшее.              Ты предпочел месть своим обязанностям, и за это я не могу обещать, что прощу.              Однако понимаю.              Я тоже чувствую потребность исправить причиненное мне зло, и могу заверить, что те, кто задели мою семью или приложили к этому руку, не уйдут от меня.              Хвост будет страдать за то, что сделал, как и все остальные, кого я сочту виновными в их собственных действиях.              Но это не значит, что я могу полностью освободить тебя от ответственности за твою глупость; по крайней мере, пока, но я готов дать шанс.              Было бы лицемерием с моей стороны не сделать этого и оскорблением для моих родителей, которые так хорошо о тебе думали, что доверили заботу обо мне, даже если я не могу не думать, что они ошибались.              Пока что я желаю тебе только одного — чтобы ты продолжил свое восстановление после пребывания в Азкабане, и если я почувствую, что готов, то, возможно, навещу тебя летом.              Не делай больше никаких глупостей. Несмотря на все мои усилия, ты всё ещё находишься в розыске, в конце концов.              С наилучшими пожеланиями,              Гарри              Сириус глубоко вздохнул, закончив чтение, и почувствовал облегчение и вину.              Тем не менее, оставался шанс, что он сможет наладить отношения со своим крестником, и именно на этом он и сосредоточился.              — Я же говорил тебе, — сказал Ремуса.              Сириус кивнул, и положив пергамент обратно в конверт.              — Он все ещё не простил меня.              — Может, и нет, — вздохнул Ремус, — но это не значит, что ты не должен доказывать ему свою правоту. Джеймс и Лили не ожидали бы от тебя меньшего, да и я тоже. Если бы не твой поступок, все было бы по-другому.              Сириус только пожал плечами.              — Может быть, воспитание Кассиопеи пошло ему на пользу, — проговорил он. — Я не знаю обо всех этих штучках, как контролировать семью, а ему это будет необходимо. Кроме того, как бы эта женщина ни пугала меня, она заботится о нем, и я не могу осуждать ее за то, что она сделала.              — Не можешь, — согласился Ремус.              Сириус усмехнулся, и покачал головой.              — Думаешь, он такой проблемный, как она говорит?              Ремус усмехнулся в ответ.              — Я в этом не сомневаюсь, — весело ответил он. — Могу только представить, насколько хуже он был бы, если бы его воспитывал ты.              — Чёрт побери, никто бы не смог найти ни минуты покоя, если бы мы были рядом.              Ремус поморщился при одной только мысли об этом.              — Ну, с теми обязанностями, которые у него появятся, я не думаю, что жизнь будет сплошным смехом и радостью, не так ли?              Сириус покачал головой.              — Быть лордом одной семьи достаточно сложно, но двух, таких, как Поттеры и Блэки? Парню придется потрудиться.              — Он справится с ними просто великолепно, — заявила Кассиопея, входя в комнату. — Гарри готовился к этому с тех пор, как научился ходить и говорить, и я верю, что он заставит Арктуруса и Карлуса гордиться собой.              — Это довольно много хлопот, — заметил Сириус.              — И Гарри справится, — уверенно заявила Кассиопея. — Вы не знаете его так, как знаю я. Он станет прекрасным лордом для обеих семей и будет столь же дипломатичным, сколь и безжалостным, когда в этом возникнет необходимость. Попомни мои слова, Сириус, этот мальчик войдет в историю как один из величайших людей, живших среди нас.              Её уверенность в Гарри была просто поразительной, но Сириус решил, что верит ей.              В её тоне не было ни капли сомнения, а в суровом взгляде не мелькнуло ни одной оговорки.              Она искренне и от всей души верила в каждое сказанное ею слово.              — Вам двоим есть что ему передать? — спросила женщина. — Я скоро встречусь с Гарри.              Сириус кивнул, достал из стоящего рядом горшочка чернильницу, лист пергамента и перо.              — На этот раз просто короткая записка, — пояснил он, начиная писать ответ.              Закончив, он передал его Кассиопее, которая прочла его и одобрительно кивнула.              — Он оценит твое терпение, — пробормотала она. — Он старается, Сириус, — добавила она со вздохом. — Ему будет нелегко, но он не хочет держать на тебя зла.              Сириус улыбнулся, чувствуя себя более уверенно в предстоящие недели и месяцы.              Нелегко было застрять на Площади Гриммо, где неприятные детские воспоминания всё ещё преследовали его, но ради Гарри он готов терпеть, хотя бы ради малейшего проблеска надежды на то, что прощение действительно не за горами.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Это потрясающе, Гарри! — похвалил его профессор Флитвик.              Он уже несколько недель навещал профессора вне уроков, сначала для того, чтобы получить больше информации о том, какой женщиной была его мать, но Гарри нашел Флитвика очаровательным.              Он не только был столь же одарен в Чарах, как и профессор Сидорова, но и являлся титулованным чемпионом по дуэлям, одним из лучших в своей эпохе.              По большей части они говорили о Лили Поттер, о её собственных блестящих способностях в этой области и о том, как профессор относится к ней, но недавно они перешли к теме магии.              — Спасибо, — благодарно ответил Гарри, глядя, как его бесплотный волк носится по комнате.              Получить похвалу от мастера такого уровня, как Флитвик, было очень приятно.              — Не думаю, что мне доводилось встречать столь юного человека, способного создать телесный патронус, — прокомментировал мужчина. — Даже ваша мать добилась этого только на пятом курсе, и это меня не менее удивило. А когда это удалось вам?              — В середине третьего курса, — сказал Гарри. — Я слышал и читал о дементорах и не хотел оказаться беззащитным перед ними.              Флитвик вздрогнул при упоминании этих существ.              — Они очень неприятны, — пробормотал он. — Но я не думаю, что вам есть чего опасаться. Ваш патронус так же силен, как и любой другой, который я видел.              Гарри кивнул, и завершил заклинание.              — Я хотел спросить вас кое о чем, профессор, — вздохнул он. — Никто мне этого не подтвердил, но прав ли я, думая, что заклинание, которое использовалось, чтобы спрятать моих родителей, было чарами Фиделиус?              Флитвик покачал головой.              — Я не знаю, Гарри, — извиняющимся тоном ответил он, — но тот факт, что их предали или, так сказать, сдали, действительно указывает на это. Твоя мать, несомненно, была на это способна. К сожалению, идеальной защиты не существует. Ни одна магия не является непогрешимой, какими бы сильными они не казались. Фиделиус — прекрасная форма защиты, но она сильна лишь настолько, насколько вы доверяете своему хранителю секрета.              — Значит, слабость не в магии, а в людях, которые ее скрепляют.              — Именно так, — подтвердил Флитвик. — Что касается меня, то я бы не смог никому так доверять. Могут произойти вещи, не зависящие ни от вас, ни от них, и это делает вас уязвимым. Всегда лучше иметь наготове другие меры или уметь защищаться, если возникнет такая необходимость.              — У вас всегда все под контролем, не так ли, профессор?              Флитвик улыбнулся, и кивнул.              — Очень похоже на то, — ответил он, и подмигнул, — И знаете что? — добавил он. — Для четверокурсника сделать то, что вы сделали с Кассиусом Уоррингтоном, — это небывалое достижение, даже если некоторые считают, что вы поступили жестоко. Он и сам не промах, Гарри. Но я думаю, что показали далеко не всё, на что способны.              — Если возникнет такая необходимость, я покажу, — подмигнул Гарри в ответ.              Флитвик весело усмехнулся.              — Не думаю, что профессор Дамблдор оценит, если вас застанут бродящим по коридорам намного позже, но мое предложение в силе, пока вы остаетесь здесь. Вы можете навещать меня в любое время.              — Спасибо, профессор, — с почтительным поклоном ответил Гарри, и направился к двери.              — Вы похожи на неё гораздо больше, чем думаете, — заметил Флитвик. — Джеймс был известен тем, что защищал своих друзей, но Лили могла быть такой же яростной.              — Она и была, — пробормотал Гарри, — до самого конца.              Это была довольно грустная мысль, но он знал, что ему нужно сосредоточиться на задаче.              Виктору предстояло пройти лабиринт всего через несколько недель, а Гарри нужно было сосредоточиться на своих делах.              Совершенно случайно он проходил мимо одной из женских ванных комнат на втором этаже, когда оттуда вышла первокурсница Хогвартса, промокшая до нитки и жалующаяся на призрака.              Гарри потребовалось лишь несколько раз заглянуть внутрь, чтобы определить комнату, которую рыжеволосая девочка посещала на его втором курсе Дурмстранга, и ещё несколько минут, чтобы обнаружить змею, выгравированную на обратной стороне одного из кранов на раковине.              Он подумывал сообщить об этом Дамблдору, но отбросил эту идею сразу же, как только она возникла.              В любом случае без его помощи он не смог бы войти в комнату, а все, что находилось внутри, Гарри планировал забрать себе.              Том Риддл отнял у него всё, и однажды Гарри отплатит ему тем же.              Он уничтожит всё, ради чего Волдеморт когда-либо работал, а когда тот наконец окажется в его власти, Гарри сделает его последние мгновения более мучительными, чем Темный Лорд мог себе представить.              От одной этой мысли у Гарри покалывало кожу, а на кончиках пальцев в предвкушении трещали молнии.              Тем не менее, прежде чем погрузиться в глубины замка, ему нужно было ещё немного подготовиться.              Хотя он не мог быть полностью уверен в этом, он был почти убежден, что знает, что скрывается в недрах школы.              Если его мысли были верны, такое существо нельзя было оставлять без контроля, но у Гарри было преимущество в том, что он точно знал, как привлечь его на свою сторону.              Тем не менее, теперь понимал, что должен быть готов ко всем вариантам, и, если дело дойдет до этого и его усилия не увенчаются успехом, он должен быть в состоянии убить его.              — Ты и дальше собираешься игнорировать меня? — раздался голос, когда он проходил через Прихожую.              Гарри повернулся и увидел Дафну, прислонившуюся к дверям Большого зала и сложившую руки на груди.              — Я не игнорирую тебя, — опроверг он. — Я просто не знаю, что сказать.              После того, что произошло в кабинете Снейпа, он не знал, в каком положении они находятся, и ни один из них не предпринимал никаких попыток завязать разговор.              По правде говоря, Гарри думал, что Дафна злится на него за то, как он разговаривал с её отцом, но извиняться за это не собирался.              — Ну, для начала неплохо было бы поздороваться, — хмыкнула она.              — Привет, — с ухмылкой согласился он.              Девушка закатила глаза, и подошла к нему.              — И что теперь? — спросила она.              Гарри пожал плечами.              — Я вернусь в Дурмстранг, когда турнир закончится, — сказал он.              — Он уже закончился? — ответила Дафна.              Гарри покачал головой.              — Тогда нам пока не стоит об этом беспокоиться, верно?              — Думаю, нет, — усмехнувшись, согласился Гарри.              Дафна издала глубокий вздох.              — Я не жду, что мы поженимся или что ты попросишь у моего отца контракт, — объяснила она. — Я просто хочу насладиться твоим обществом, или ты против?              Гарри улыбнулся и кивнул.              — Я бы хотел этого. Вряд ли твой отец согласится на наш брак.              — Но, если бы ты хотел этого в будущем, ты бы не позволил этому остановить тебя.              — Не позволил бы, — ответил Гарри, сглотнув, когда почувствовал ее теплое дыхание на своих губах.              — Но, как я уже сказала, это не то, о чем нам стоит беспокоиться, — пробормотала Дафна, прежде чем глубоко поцеловать его.              Гарри мог лишь раствориться в нем, не заботясь о том, что их снова поймают.              Джонатан Гринграсс ничего не мог ему сделать, и, если Гарри хотел насладиться оставшимся временем с Дафной, кто он такой, чтобы отказывать себе в этом?              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Зачем ты сюда пришел? — надулся Геллерт.              Альбус умел отвлечь даже себя от любой темы, которую хотел затронуть, своими красочными словами и бессмысленными загадками.              С их помощью он мог сбить с толку даже самого искушенного политика.              Это было столь же впечатляюще, сколь и раздражающе, особенно в данный момент, когда Геллерт просто хотел, чтобы он перешел к делу.              — Ах, ты слишком хорошо меня знаешь, — вздохнул Альбус. — У меня много забот, главная из которых — юный Гарри. После второго задания у меня было несколько возможностей поговорить с ним.              Геллерт фыркнул.              — Ты ведешь себя так, будто не наблюдал за мальчиком до этого. Ты прав, Альбус, я слишком хорошо тебя знаю.              Альбус не стал отрицать.              — Это не то же самое, что разговаривать с ним, — заметил он. — Должен сказать, что он действительно очень смышленый молодой человек.              — Но?              — У меня есть свои опасения, — признался Альбус. — Он во многом похож на Джеймса и Лили, но он также похож и на Тома.              — Мальчик сейчас поглощает частичку его души, — напомнил ему Геллерт. — Неизбежно, что он перенял некоторые его черты.              Альбус задумчиво кивнул.              — Надеюсь, что так.              — Мальчик не похож на него, Альбус, — твердо сказал Геллерт. — Мы уже говорили об этом.              — Как мы можем быть уверены?              — Потому что прошло уже тринадцать лет, Альбус! — огрызнулся Геллерт. — Если бы Волдеморт мог завладеть телом Гарри, он бы сделал это до того, как мальчик стал достаточно сильным, чтобы противостоять ему.              — Возможно, ты прав, — вздохнул Альбус, опустив руки, — но я не могу не видеть сходства. Том тоже был блестящим мальчиком, очаровательным, красивым и одаренным.              — Как и ты, — ровно ответил Геллерт. — Ты забываешь о том, что мы когда-то разделяли нашу мечту и что мы готовы были сделать для ее достижения? Слезь со своего трона, Альбус. Гарри совсем не похож на Риддла, и он совсем не похож на нас.              Альбус глубоко сглотнул, воспоминания о годах его становления, очевидно, всё ещё преследовали его.              — Почему ты так убежден? — спросил он. — Я знаю тебя так же хорошо, как и ты меня. Я вижу, что ты не все мне рассказываешь, Геллерт.              Бывший Темный Лорд сузил глаза.              — Не думаю, что ты готов к правде, старый друг, — мрачно ответил он. — Ты уже хочешь представить мальчика чудовищем, которое только и ждет, чтобы его выпустили на свободу. Думаю, правда ничего не изменит.              — Правда? — уточнил Альбус.              Геллерт кивнул, ухмыляясь.              — В кои-то веки я считаю себя более информированным, чем ты, — осторожно сказал он. — Если я поделюсь этой информацией, обещаешь выслушать меня, прежде чем делать неправильные выводы?              Альбус торжественно поклонился.              — Даю слово, что выслушаю все, что ты скажешь.              Геллерт не был убежден, но теперь он ценил мнение Альбуса, как и всегда.              Когда они объединяли свои мысли, не было ничего, чего бы они не могли достичь, и сейчас был один из тех моментов, когда ему требовалось подтверждение собственных мыслей.              Геллерт достал медальон и протянул его Альбусу.              — Откуда он у тебя? — прошептал директор, когда понял, что это такое.              — Регулус Блэк открыл секрет Волдеморта, — объяснил Геллерт. — Он забрал его, прежде чем был убит. Семейный эльф передал его Кассиопее.              Альбус глубоко сглотнул, потянувшись за ним.              Взяв в руку, он вздрогнул.              — Это не похоже на дневник, — пробормотал он. — Это более…              — Сложнее, — закончил Геллерт. — Это действительно крестраж, но не такой, о котором я читал. Он каким-то образом дал ему жизнь. Оно шепчет мне, Альбус, пытается показать воспоминания, а когда я отказываюсь, атакует мой разум. Я не сомневаюсь, что стоит мне впустить его хотя бы раз, и я уже не смогу избавиться от его присутствия.              Альбус с беспокойством посмотрел на медальон.              — Если Том смог создать их таким образом, то насколько сложным может быть тот, что находится в Гарри? — размышлял он вслух.              — Думаю, он очень похож на этот, — ответил Геллерт.              — Значит, он завладел им?              — Нет, — вздохнул Геллерт. — Я уже говорил, что частичка души никогда не сможет поступить так с целой. Это невозможно с математической точки зрения. Я не верю, что Гарри вообще можно считать крестражем. Его душа и магия взяли его и сделали своим. Единственный вопрос — какие воспоминания и знания мальчик забрал с собой?              Альбус, похоже, был встревожен этим вопросом.              — В той частице души, которая прикрепилась к нему, если это так, должны были содержаться все магические знания и воспоминания Тома, не так ли?              Геллерт покачал головой.              — Не думаю, — задумчиво ответил он. — Я верю, что Гарри многое почерпнул из него, но я не понимаю, как это возможно, чтобы фрагмент души содержал всё. Они конечны по своей природе, и уж точно не настолько, как человеческий разум. Тем не менее, это многому научило меня о Волдеморте. Он силен, Альбус. Спроси себя, даже не зная пророчества, веришь ли ты, что сможешь победить его?              Альбус несколько мгновений размышлял над этим вопросом, затем его плечи опустились, и он покачал головой.              — Нет, не верю, — пробормотал он. — Мы неоднократно сражались, и даже с палочкой я почти не мог противостоять ему. Я не верю, что смогу победить Тома.              — Я тоже не верю, что смогу превзойти его даже в самом лучшем состоянии, — признался Геллерт. — Он блестящий волшебник, Альбус, и он действительно предпринял такие шаги, каких не предпринимал никто другой, чтобы стать еще могущественнее. Гарри должен быть сильнее его, чтобы иметь хоть какой-то шанс на успех. Может быть, ты и готов поверить в слова пророчества, но ты знаешь мои мысли по этому поводу.              — Мы сами выбираем свой путь в жизни, в пользу или вопреки судьбе, это всегда будет наш выбор, — произнес Альбус, и призрак улыбки дрогнул на его губах.              — Именно поэтому я не оставлю ничего на волю случая, — заявил Геллерт. — Только вчера я передал Кассиопее всё, что мог, о магии и заклинаниях, которые создал, а также другие фрагменты того, что я собрал. Ей было поручено передать это мальчику.              — Ты считаешь это разумным?              — А ты нет? — ответил Геллерт. — Ему понадобится вся помощь, которую он сможет получить, Альбус. Я умоляю тебя последовать моему примеру. Гарри не дурак. Я не сомневаюсь, что он знает, с чем ему предстоит однажды столкнуться, и хочу, чтобы он сделал это с полной уверенностью в своей победе.              — Это будет означать войну.              — Война уже идет! — раздраженно огрызнулся Геллерт. — Неужели ты думаешь, что такой человек, как Том Риддл, просто вернется, убьет мальчика и исчезнет в безвестности? Нет, он продолжит начатое, и лучший вариант для Британии — это Гарри, готовый встретить его лицом к лицу, когда придет время. Я не знаю, знает ли он о пророчестве, которое висит над ним, но это неважно. Он не оставит безнаказанным то, что случилось с его родителями. Он будет искать Тома, так же как Том будет искать Гарри.              Альбус, казалось, боролся с противоречием между своими мыслями и эмоциями, но в конце концов кивнул.              — Я окажу ему всю возможную помощь, — поклялся он.              Геллерт улыбнулся и одобрительно кивнул.              — Ты поступаешь правильно, — ответил он, дотянулся до прутьев своей камеры и сжал руку Альбуса. — А что насчет палочки?              — Она действительно что-то изменит?              — В его руках — да, — твердо прошептал Геллерт. — У Гарри есть то, чего нет у нас; в его жилах течет кровь Певереллов. Я верю, что это все изменит. У него есть мантия, а с палочкой он получит два Дара.              — Сила, о которой не знает Темный Лорд, — задумчиво прошептал Альбус. — Как ты думаешь, может ли это означать, что Гарри объединит все три?              Геллерт пожал плечами.              — Я бы не стал спекулировать на пророчестве, но и полностью отвергать его тоже не стал бы, — вздохнул он. — Должно быть, в Гарри есть что-то такое, что позволило ему выжить не только благодаря Лили Поттер. Возможно, он избранник Смерти, чтобы исправить все ошибки в мире. Если так будет, то так и будет, а пока мы должны сосредоточиться на мальчике и на том, как мы можем ему помочь.              Альбус кивнул в знак согласия.              — Я последую твоему примеру, — заявил он. — Не знаю, насколько это поможет столь юному человеку, но сделаю это.              Геллерт благодарно улыбнулся.              Он понимал, что Альбусу трудно смириться с тем, что его идеи не всегда идут во благо, но Геллерт верил, что ему действительно удалось достучаться до него.              Для Гарри, да и вообще, Ради Высшего Блага.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Каин бросил последнее письмо, полученное от матери, в огонь, где оно присоединилось к дюжине нераспечатанных писем, присланных ему за последние недели.              Он больше не желал читать безумные бредни матери о предполагаемом «светлом завтра» и не собирался отвечать на них.              Письма были не более чем ее внутренними размышлениями и случайными обрывками новостей о стае.              Фенрир обещал им всем лучшую жизнь, чего желало большинство, а те, кто был доволен, просто следовали за ним из страха.              Среди них не было ни одного, кто осмелился бы выступить против своего альфы, ни одного такого безжалостного и кровожадного, каким оказался Грейбек.              Каин помнил, как в его детстве был еще один крупный самец, который отказался напасть на маггловскую деревню во время приближающегося полнолуния.              Его убили на глазах у всей стаи, а останки повесили на дереве, пока вороны не закончили пировать.              Каин не желал себе такой участи, но он был из тех, кто довольствовался своим положением.              Когда придет время, он либо последует за остальными, либо будет убит.              — Как дела? — спросил Йонас, входя в их комнату.              Каин слабо улыбнулся ему и пожал плечами.              — Всё по-старому, — ответил он.              Йонас покачал головой.              — Но ведь это не так, правда?              — Что ты имеешь в виду?              Йонас присел на край кровати, глубокомысленно нахмурившись.              — Без Гарри все по-другому. Ты должен был это заметить.              — Да, — согласился Каин. — Даже девочки ведут себя странно.              — С тех пор как появилась статья на Рождество, — заметил Йонас. — Не думаю, что им это очень понравилось. Особенно Люсинде.              — Никому из них, — усмехнулся Каин. — Я чувствовал запах зависти.              — И поэтому ты тоже молчал? — спросил Йонас. — Ты завидуешь ему? Ничего страшного, если так. Для меня это не имеет никакого значения.              Каин был ошеломлен вопросом, пока не понял, о чем его спросили.              — Нет! — твердо ответил он. — Ничего подобного. Просто в моей жизни происходят другие вещи.              — Чем-нибудь могу помочь?              Каин угрюмо покачал головой.              — Нет, но спасибо за предложение, — ответил он с благодарностью. — Что-нибудь интересное случилось с Баркусом сегодня?              Йонас усмехнулся в ответ.              — Этот идиот попытался поднять свою палочку на второкурсницу, и у него ничего не вышло, — фыркнул он. — Последнее, что я слышал — он в медицинском отсеке, где ему заново отращивают зубы и исправляют нос.              — Хорошо, — сказал Каин. — Можно было подумать, что он когда-то научится.              — Такие, как Баркус, ничему не учатся, — вздохнул Йонас. — В любом случае, может, ты пойдешь со мной проведать девочек?              Каин кивнул, и встал.              Несмотря на то, что он устал от их ревнивого поведения, он пообещал Гарри присмотреть за ними, когда тот попросил его об этом в письме, полученном вскоре после Рождества.              После публикации статьи ни одна из девушек не писала ему почти две недели, и Гарри не мог понять, почему.              Оборотня это забавляло.              Может, Гарри и разбирался во многих вещах, но, когда дело касалось девушек, он был таким же невеждой, как и всегда.              Каину довелось наблюдать за реакцией и последующим поведением Люсинды, Аны и Элеоноры, и, хотя он находил это довольно забавным, его беспокоило, что они так долго игнорировали Гарри.              Вроде бы он не сделал ничего плохого, а они, похоже, наказывали его за это.              Тем не менее, в конце концов, они написали ему ответ, но Каин готов был поспорить на все, что у него есть, что ни в одном из своих писем они не упомянули прекрасную Дафну Гринграсс.              — Везучий ублюдок, — пробормотал он про себя.              — Кто? — растерянно спросил Йонас.              — Поттер.              Сын карги усмехнулся, и кивнул в знак согласия.              — Да, но будешь ли ты думать так же, когда он вернется и столкнется с ними? — спросил он, кивнув на троицу девушек, сидящих у камина в их гостиной.              Каин вздрогнул при этой мысли.              — Может, предупредить его?              — А он бы сделал то же самое для нас?              Конечно же нет.              Он посчитает это самым забавным, а учитывая все те выходки, жертвой которых Каин становился по вине Гарри, он ещё меньше склонен предупреждать друга.              — Я предлагаю дать ему возможность самому разобраться с этим.              Йонас усмехнулся этой мысли.              — Что и с чем? — спросила Люсинда.              — Ни с чем, — ответил Каин. — Вообще ни с чем.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Почему мы встречаемся здесь? — с любопытством спросил Гарри, усаживаясь в гостиной на Площади Гриммо.              Он никогда раньше не посещал этот дом и надеялся, что его первое посещение не будет столь конспиративным.              Быстро выяснилось, что Кассиопея необычайно нервничает, но при этом так серьезна, как он никогда её не видел.              — Есть вещи, которые мы должны обсудить, — ответила она, не замедляя шагания взад-вперед по камину. — Мы не можем рисковать тем, что нас подслушают. Все, что будет сказано в этой комнате, останется, между нами. Я ясно выразилась?              Гарри сразу же кивнул.              Что бы ни пожелала обсудить Кассиопея, это было чрезвычайно важно. Она не стала бы настаивать на такой секретности ради чего-то меньшего.              — В чем дело? — спросил Гарри.              Кассиопея глубоко вздохнула, прежде чем занять свое место.              — Во-первых, я должна сделать признание, — вздохнула она. — Речь идет о человеке, который дал вам всю информацию о Дурмстранге. Тайные комнаты, короткие пути и все остальные полезные вещи.              — А что с ними? — недоверчиво спросил Гарри.              Кассиопея покачала головой, доставая из-под мантии толстый рулон пергамента.              — Сохраняй спокойствие, — приказала она.              Гарри кивнул и принял предложенный пергамент.              Он был перевязан куском истрепавшейся бечевки, но его внимание привлекло не крепление.              На краю сгиба был аккуратно нарисован какой-то знакомый символ.              — Это символ Гриндевальда, — прошептал он.              — Да, — согласилась Кассиопея.              Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить всё, что он узнал на уроках истории о нём.              Даже в Дурмстранге о нем думали не очень хорошо.              Многие в Европе потеряли членов семьи во время войны, последствия и гнев которой ощущались до сих пор.              — Я думал, он умер во время дуэли с Дамблдором.              Кэсси хихикнула.              — Неужели всё, что ты видел и читал об этом старом дураке, дало тебе понять, что он может убить кого-то?              — Не совсем, — признался Гарри.              — Геллерт был заключен в тюрьму, не более того, — пояснила Кэсси. — Я не скрывала, кому была предана. В каком-то смысле я и сейчас ему верна.              — В каком-то смысле?              Кассиопея улыбнулась ему.              — Геллерт всегда будет тем, на кого я равняюсь за его блеск, амбиции и стремления, — прошептала она, — но моя верность — теперь принадлежит тебе, Гарри.              Её слова согрели его, и Гарри почувствовал, что успокаивается, услышав их.              — Но ты продолжаешь общаться с ним?              Кэсси беззастенчиво кивнула.              — Да, — подтвердила она. — Он был рядом со мной в самые трудные времена. Даже когда я только взяла тебя к себе, я обратилась к нему за советом, и с тех пор он мне помогает.              — И мне, судя по всему.              — Он все знает, Гарри, — сообщила ему Кэсси. — Он знает, с чем тебе предстоит столкнуться, и хочет тебе помочь.              — Он хочет помочь мне? Почему?              — Потому что несмотря на то, что ты о нем слышал, он хороший человек и очень одаренный и сильный волшебник, — ответила Кэсси. — Все, чем он может тебе помочь, написано в этом пергаменте: его заклинания и все остальное, что, по его мнению, может быть тебе полезно.              Гарри развернул несколько листов пергамента и обнаружил страницу за страницей заклинаний и другой полезной информации, которая могла бы ему очень пригодиться.              — Он действительно хочет, чтобы ты преуспел, Гарри, — заверила его Кэсси.              Гарри не знал, чему верить.              Ему было трудно просто отмахнуться от всего, что сделал этот человек в стремлении к чему-то безумному, и он не мог забыть о боли и страданиях, которые он причинил тысячам людей по всему миру.              — Я знаю, что тебе понадобится время, чтобы смириться с этим, но, пожалуйста, смирись, — прошептала Кэсси. — Он действительно один из величайших волшебников, живших на свете, и было бы глупо отвергать его помощь.              Гарри кивнул, прочитав еще несколько заклинаний.              Было ли безнравственно принимать предложенную помощь?              Было ли эгоистичным желание принять ее, несмотря на все, что сделал Гриндевальд?              Гарри не знал, но он был не настолько глуп, чтобы отказываться от любого преимущества, которое он мог однажды получить перед своими врагами.              — Я подумаю об этом, — пообещал он.              — Это все, о чем я тебя прошу, — с улыбкой ответила Касси. — Когда ты будешь готов, Геллерт захочет с тобой встретиться. Обещаю, он покажется тебе совсем не таким, каким его рисует история.              Гарри кивнул, сворачивая пергамент, и остановился, снова увидев символ.              Он провел по нему пальцами, и странное, слабое, но знакомое чувство дало о себе знать.              — Что это за символ? — спросил он.              Касси хмыкнула.              — Геллерт использовал его как свой собственный во время войны, — вздохнула она. — Он сказал, что когда-то он имел для него большое значение.              Гарри понимающе кивнул, но его не покидало ощущение, что за этим кроется нечто большее.              Магия ощущалась так же, как и тогда, когда он накидывал на себя мантию-невидимку.              Были ли они как-то связаны между собой?              Гарри не знал, но ему было известно, что ощущение такой схожей магии в двух разных вещах в этом мире обычно не бывает случайным.              Возможно, ему нужно было изучить мантию, чтобы понять это?              Он добавил это в свой постоянно растущий список дел, которые ему нужно было сделать.              И всё же, несмотря на подозрения и откровения этого вечера, он не собирался отвлекаться от выполнения третьего задания Турнира и своего собственного начинания.              Следующим заданием Гарри станет поход в Тайную комнату, чтобы узнать, что там можно обнаружить, если вообще можно.