Глава 31: Рождественские сны

      — Ты же знаешь, что не обязан возвращаться, если не хочешь, — в который раз напомнил Гарри Каину.              Оборотень улыбнулся ему и продолжил паковать чемодан.              В Дурмстранге наконец наступили рождественские каникулы, и, как всегда, большинство студентов решили вернуться домой на время праздников, в том числе и Каин.              — Но хочу, — вздохнул он. — Я должен узнать, почему они не пришли, Гарри.              Гарри похлопал его по плечу и кивнул в знак понимания.              — Мое предложение всегда в силе, — искренне сказал он. — Если тебе понадобится выход из этой ситуации, у меня всегда найдется место для тебя.              После всего, что произошло, и того, что Каин чуть не сделал с тремя своими соседями по комнате, он был невероятно тронут этим жестом.              Никто не стал винить его и даже защитил от гнева остальных учеников школы, которые требовали узнать все подробности, приведшие к его превращению вне полнолуния.              Как всегда, именно Гарри помог ему преодолеть трудности, с которыми он столкнулся, защитил его, как должны были бы сделать его собственные родители.              Быть другом Гарри Поттера не всегда было легко. Он имел склонность затмевать тебя без особых усилий с его стороны, но жить в его тени и под его защитой было не так уж и плохо.              — Итак, когда ты собирался рассказать нам о себе и Забини?              Гарри запнулся с ответом, и Каин ухмыльнулся другому мальчику.              — Я не имею понятия, о чем ты говоришь, — отрицал Гарри.              Каин глубоко вздохнул и разочарованно покачал головой.              — Я оборотень, — указал он. — Я чувствую её запах на тебе. Вы уже несколько недель как животные в течке.              Очевидно, Гарри больше не видел смысла отрицать это.              — Черт возьми, остальные знают?              Каин пожал плечами.              — Я никому не говорил, но уверен, что эльфийка и вампирша знают, — ответил он, пожимая плечами. — Ана сможет почувствовать Забини на тебе, а Люсинда, ну, у нее тоже острый нюх, не так ли?              Гарри нахмурился, а его щеки слегка покраснели, а Каин хлопнул его по плечу.              — Может, попробуй принять душ, когда закончишь, — предложил он. — Я люблю тебя, Гарри, но мне не нужно знать, чем вы с ней занимались.              Гарри опустил голову от смущения.              — Почему ты ничего не сказал раньше? — простонал он.              — Забавно, что ты думал, что у тебя есть секрет, — фыркнул Каин. — В любом случае, если это имеет значение, ты счастливчик. Забини, ну, ты знаешь.              Гарри мог только покачать головой.              — Что я скажу остальным?              — Что ты имеешь в виду?              — Ну, если они спросят, что я им скажу?              — Пусть занимаются своими делами, — просто ответил Каин. — То, что и с кем ты делаешь — не их дело. Это как когда они узнали о тебе и Гринграсс, все велись так, будто ты их отверг. Это было довольно жалко, честно говоря. Ты не можешь не получать удовольствие от жизни из-за того, что это может ранить чьи-то чувства, особенно людей, которые должны быть твоими друзьями. Кто-нибудь из них говорил тебе, что интересуется тобой в этом смысле?              Гарри покачал головой.              — Тогда у тебя нет причин чувствовать себя виноватым или скрывать то, что ты делаешь, — фыркнул Каин. — Если они хотят тебя, разве не они должны это ясно дать понять?              — Ты говоришь об этом так, как будто это что-то грязное, — пробормотал Гарри.              Каин в ответ ухмыльнулся.              — Я волк, Гарри, — указал он. — Да, возможно, когда-нибудь я найду себе пару, но моногамия не в моей природе. Для тех, кто был женат до превращения, все по-другому. Они каким-то образом сохраняют эту степень приверженности. А я, вероятно, никогда не смогу развить столь глубокие чувства.              — Так ты будешь всю жизнь спариваться, как волк, как ты так элегантно выразился?              — Возможно, — ответил Каин, и пожал плечами. — В любом случае, все три девушки ведут себя так, как будто ты принадлежишь им, по-своему.              — Виктор сказал что-то похожее, — ответил Гарри, и нахмурился.              — Он не ошибается, — вздохнул Каин. — Здесь много девушек, которые интересуются тобой, но они просто боятся с тобой заговорить, не говоря уже о чем-то большем.              — Перестань, — фыркнул Гарри.              Каин бросил на него многозначительный взгляд.              — Послушай, я слышал некоторые комментарии о тебе, особенно в комнате для дуэлей, когда люди думают, что их никто не слышит. Даже чистокровные девочки. Честно говоря, если бы ты знал, что некоторые из них говорят…              — Черт возьми, — пробормотал Гарри про себя.              Каин усмехнулся.              — Я оставлю тебя с этим, — заявил он. — Счастливого Рождества.              — Тебе тоже, — ответил Гарри, начав паковать свой чемодан, а его мысли были поглощены разговором с Каином.              Он чувствовал себя виноватым за то, что начал отношения с Алессией и не сказал об этом другим, но Каин и Виктор были правы. По правде говоря, никого не касалось, что он делал и с кем.              С этой мыслью он закончил собирать вещи и приготовился к столь необходимым каникулам от школы.              Как бы он ни скучал по друзьям, прошло уже два года с тех пор, как он последний раз проводил Рождество с Кэсси, и это будет первое Рождество, которое он проведет с Сириусом.              Его крестный отец был человеком слова.              За прошедший год Гарри получил несколько писем от Сириуса и даже несколько от Ремуса, и он с нетерпением ждал вестей от них.              Они оба были по-своему забавными и всегда могли рассказать истории о том, как они проводили время в Хогвартсе с его родителями.              Как-то так получилось, что, хотя он почти не помнил Джеймса и Лили Поттер, рассказы о них и о том, какими они были в его возрасте, делали его ближе к ним, как будто он теперь накапливал больше воспоминаний о родителях, которых никогда не знал.              Гарри ценил это больше, чем мог выразить, и с нетерпением ждал, когда его крестный отец и оборотень расскажут ему еще больше историй во время каникул.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Он снова был с ней, — пробормотала Люсинда, закрывая чемодан.              — Забини? — прошептала Элеонора.              Люсинда кивнула, раздув ноздри.              Элеонора улыбнулась ей в знак сочувствия.              — Мне и так тяжело на это смотреть. Не могу представить, как это трудно для тебя.              — Что? — переспросила Люсинда.              Элеонора пожала плечами, и на ее губах появилась игривая улыбка.              — Не могу сказать, что я бы жаловалась, если бы Гарри хотел уделить мне такое внимание.              Люсинда поморщилась, а затем глубоко вздохнула.              — Я не знаю, что хуже — ты или она.              — Я хуже, чем Забини?              — Я не это имела в виду, — заверила Лусинда её. — Просто Забини уедет в конце года, а ты останешься здесь. Мне будет тяжело видеть тебя с ним.              — Тогда я не скажу тебе, если это произойдет, — ответила Элеонора с ухмылкой, и уклонилась от подушки, которую в нее бросила смеющаяся вампирша.              — Думаю, я бы предпочла, чтобы это была ты, — решила вампирша. — По крайней мере, ты не будешь пытаться отнять его у меня, даже если мы всегда будем только друзьями.              — Это тебя беспокоит в отношении любой другой девушки?              Люсинда кивнула.              — Как ты думаешь, сколько девушек позволили бы Гарри дружить с вампиром, не говоря уже о том, кто испытывает к нему такие сложные чувства?              — Верно, — признала Элеонора, — но ты должна спросить себя, будет ли Гарри с кем-то, кто отнимет у него друзей?              Люсинда грустно улыбнулась.              — Он обожает тебя, — вздохнула Элеонора. — Если бы ты могла видеть это так же, как мы все, ты бы поняла.              — О, я знаю, что он обожает меня, — фыркнула Люсинда. — Я чувствую, как его гормоны реагируют на меня, когда рядом, и не настолько глупа, чтобы не замечать, как он ко мне внимателен, но сколько это будет продолжаться длиться? Может быть, он просто хочет меня физически, даже если еще не осознает этого?              Элеонора покачала головой.              — Почему бы тебе не поговорить с ним об этом?              — Потому что я боюсь, — призналась Люсинда, — и хочу, чтобы он сам это понял. Я не хочу ничего форсировать, а потом все пошло наперекосяк. И могу подождать, что бы ни случилось между нами. У меня есть на это все время в мире.              — А как насчет того, что он встречается с другими девушками, пусть даже только физически?              — Мне это не нравится, — раздраженно ответила Люсинда, — но ни одна женщина-человек не может сравниться с вампиром в этом плане. Если у меня появится шанс с ним, ни одна смертная не сможет со мной сравниться.              — Я не знаю, должна ли я быть заинтригована или возмущена, — ответила Элеонора. — Пожалуй, выберу первое.              Люсинда в ответ пожала плечами.              — Как скажешь.              — Что, скажешь? — спросил Гарри, когда присоединился к ним.              — Ничего, — легкомысленно ответила Люсинда. — Совершенно ничего.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Они смотрели на него с разной степенью подозрения, многие явно верили, что он действительно невиновен в преступлениях, за которые был заключен в тюрьму. Для Сириуса это был первый раз за много лет, когда он видел большинство из этих людей, да и вообще кого-либо.              Азкабан был адом на земле, и, хотя он больше не был заключенным в крепости на острове, но все равно поменял одну камеру на другую.              Площадь Гриммо хранила для него слишком много неприятных воспоминаний, и, если бы не предстоящее восхождение Волдеморта, он, возможно, принял бы предложение Кассиопеи поселиться в одном из других поместий Блэков на континенте.              Однако этому не суждено было случиться.              Он был нужен здесь, для Гарри, и чтобы сыграть свою роль в исправлении ошибок прошлого.              Сириус хотел поймать Хвоста.              Больше всего на свете он хотел поймать эту крысу и заставить её заплатить за содеянное.              Он мечтал об этом уже более десяти лет — о том, как Хвост будет просить пощады, умоляя о своей жалкой жизни.              Для него не будет пощады.              — Сириус, ты хочешь что-нибудь добавить? — спросил Дамблдор.              В ответ он покачал головой.              — Нет.              — Тогда на сегодня всё, — объявил Дамблдор. — Элфиас, если услышишь, что Люциус пытается оказать давление на кого-то ещё, сообщи об этом как можно скорее.              — Конечно, — согласился Дож.              — Я снова вызову вас всех, — сказал Дамблдор, отпуская собравшихся.              Сириус встал вместе с остальными и сопроводил Ремуса к камину, где они ждали своей очереди, чтобы воспользоваться им.              Когда они вернулись на Площадь Гриммо, то обнаружили, что кабинет, который они покинули всего час назад, был не пуст.              Кассиопея ждала их, и ее выражение лица он слишком хорошо помнил из своего детства.              Даже в своем преклонном возрасте она выглядела довольно устрашающе, и ее взгляд по-прежнему мог заморозить любого на месте.              — Как прошла ваша встреча? — спросила она.              — Встреча? — переспросил Сириус.              Кассиопея кивнула.              — Ты член не такого уж и секретного клуба Дамблдора, не так ли? Не ври мне, Сириус. Я знаю всё о Ордене Феникса.              — Ты член Ордена?              Сириус почувствовал, как Ремус закатил глаза.              — Если бы она была членом, она бы там была, идиот.              — Верно, — согласился Сириус и замолчал, увидев гневный взгляд Кассиопеи.              — Конечно, работай с Дамблдором, если тебе нужно, но твоя лояльность принадлежит Гарри. Не забывай об этом, мальчик.              — Конечно, моя лояльность принадлежит Гарри!              — И моя, — добавил Ремус.              Кассиопея зашипела.              — Хорошо, потому что к моменту своего возвращения у него будет очень мало союзников. Ему понадобятся те, на кого он может положиться.              Сириус кивнул в знак согласия.              — У него будем мы, — искренне заверил он ее. — Независимо ни от чего.              Кассиопея просто кивнула.              — Почему бы тебе не вступить в Орден? — спросил Ремус.              Кассиопея хихикнула, очевидно, сама идея этого показалась ей смешной.              — Орден не выиграет войну, пока им руководит Дамблдор, — ответила она с разочарованием. — Он не готов делать то, что необходимо, и вскоре вы окажетесь в таком же или даже худшем положении, чем в прошлый раз. Оглушающие заклинания и арест бесполезны, когда вы сталкиваетесь с врагом, который пытается вас убить. Это неравная битва, и она закончится только одним способом: смертью многих из тех, с кем вы сражаетесь плечом к плечу. Дамблдор цепляется за свои моральные принципы, а все, что они сделали, — это привели к гибели других. Скажите мне, сколько из сторонников Волдеморта было уничтожено во время последней войны?              Сириус пожал плечами, и нахмурился.              — Не много, — признал он.              — А сколько членов Ордена отдали свои жизни?              — Слишком много, — с тревогой вздохнул Ремус.              — И именно поэтому вы не сможете выиграть эту войну, — вздохнула Кассиопея. — Но Гарри выиграет. Он готов сделать все необходимое, и более того, он хочет этого. И не побоится покончить со своими врагами и заставит их страдать за всё, что ему пришлось пережить из-за них.              — Ты же не ожидаешь, что он будет сражаться на войне, правда?              Кассиопея покачала головой.              — Нет. Все, что я от него жду, — это чтобы он был хорошим лордом для семей Поттеров и Блэков, но Гарри сам этого от себя ждет. Пятнадцать лет он носил в себе то, что случилось с его родителями, и не успокоится, пока лично не покончит с Волдемортом.              — Это не то, чего хотели бы Джеймс и Лили, — проворчал Сириус.              — Джеймс и Лили мертвы, — резко сказала Кассиопея, — и поверь мне, если бы я могла, я бы держала Гарри как можно дальше от всего этого, но у меня нет права так поступать. Когда придет время, он будет здесь, и даже Мерлин не поможет Волдеморту и его последователям. Они ещё не знают этого, но их судьба уже предрешена. Он сделает с ними то же, что они сделали с ним; выследит их и сделает их примером для других.              — Я слышу гордость, — пробормотал Ремус.              Кассиопея беззастенчиво кивнула.              — Я горжусь тем, каким, я знаю, будет мой Гарри, — заявила она. — Он будет таким же справедливым, как Карлус, но таким же безжалостным, как Арктурус, и обладать всеми магическими способностями, которыми обладали они оба, и даже больше. Его враги падут, а он возвысится. Запомните мои слова: имя Гарри Поттера будет запомнено как одно из величайших, которые когда-либо ходили среди нас.              Сириус обменялся взглядом с Ремусом.              После такой страстной речи ему было практически невозможно не поверить.              — Более величайшим, чем Гриндевальд? — спросил Блэк.              Кассиопея раздула ноздри от его дерзости, но без колебаний кивнула.              — Гарри превзойдет и Геллерта, и Дамблдора.              Затем многозначительно улыбнулась, словно обладает знанием, недоступным другим.              Сириуса это не удивило.              Кассиопея всегда казалась более осведомленной, чем все вокруг.              — Гарри получит мою лояльность и мою палочку, — повторил он. — Я однажды уклонился от своей ответственности, и это больше не повторится. Если понадобится, я пойду в ад и обратно, чтобы убедиться, что этот парень выйдет из этого целым и невредимым.              Его слова были искренними, его тон — непоколебимым, и он встретил пронзительный взгляд Кассиопеи, когда она пристально посмотрела на него.              Через мгновение она удовлетворенно кивнула.              — Я верю тебе, — просто ответила она, прежде чем покинуть комнату.              Сириус и Ремус несколько мгновений молчали, пока оборотень не прервал тишину глубоким вздохом.              — Черт возьми, это было напряженно.              — Да, — согласился Сириус.              Однако понимал, почему, и, хотя сомневался в ее мотивах, когда она взяла Гарри, не имея от этого практически никакой выгоды, Сириус не сомневался, что Кассиопея любила его больше, чем кого-либо другого.              Она воспитала его, заботилась о нем и, без сомнения, научила его многому из того, что он знал.              Кассиопея Блэк стала тем, кем она никогда не собиралась быть — родителем, и, хотя внешне это не сильно изменило её как личность, но изменило в том, что было важнее всего.              Гарри был для неё высшим приоритетом, и она не хотела ничего больше, чем видеть, как он процветает и живет той жизнью, которая была у него отнята, прежде чем смог по-настоящему ее оценить.              — Пойдем, — пробормотал Сириус.              — Куда?              — Сначала в библиотеку, а потом в подвал, — объяснил он, выходя из кабинета, а Ремус последовал за ним. — Если мы действительно собираемся воевать, нам нужно быть готовыми. Дамблдору это не понравится, но на кону может стоять жизнь Гарри. Никогда не думал, что скажу это, но Кассиопея права.              Ремус кивнул в знак согласия.              — Ради Гарри.              — И ради Джеймса и Лили, — добавил Сириус, открывая дверь в библиотеку.              Для оборотня здесь было мало чего полезного, и Сириус всю жизнь избегал этого места, но если и было время, когда ему нужно было здесь побывать, то это было сейчас, когда он, вероятно, нуждался в этом больше всего.              В конце концов, он был Блэком, так что, возможно, пришло время ему действительно оправдать свое имя.              Ради Гарри он мог это сделать.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Он вернулся в стаю всего на один день, но уже чувствовал смесь эмоций и напряжения среди них. И то, и другое было ощутимо, и многие находились в состоянии ажиотажа, редко встречающемся в таких местах.              В воздухе витало ощущение надежды, хотя и не в том смысле, который сулил что-то хорошее.              Ни для кого не было секретом, что Грейбэк планировал переселить их из их дома, и Каин не был дураком.              Переселение такой большой стаи привлечет много внимания, и ничто из этого не будет хорошим.              Он пожалел, что вернулся. Жалел, что не принял предложение Гарри, он напомнил себе, зачем пришел.              Так как хотел ответов.              Он хотел знать, почему, когда был на смертном одре, его родители не пришли к нему.              Неужели теперь так мало значил для своих собственных матери и отца?              Не то чтобы ему представилась возможность поговорить с ними.              Их не было дома, когда он прибыл, и просто не смог заставить себя искать их среди других оборотней.              Даже из дома он слышал вой стаи, неизбежных сражений, которые вспыхивали, и крики тех, кто осмеливался высказаться против очевидных планов, пока их не разрывали на куски Фенрир или другие.              Это было не лучшее место, но он оказался здесь.              Каину нужны были ответы, и, честно говоря, несмотря на предложение Гарри, волк должен принадлежать стае.              Одинокие волки не выживают в мире, который их презирал.              — Вот ты где, — упрекнула его мать, войдя в комнату.              — Я здесь, — повторил Каин.              Мать нахмурилась.              — Почему ты не с остальными?              Каин без юмора фыркнул.              — Ты имеешь в виду смотреть, как они рвут друг друга на куски? Нет, спасибо, я лучше останусь в стороне.              Мать не была довольна ответом, её глаза вспыхнули опасным янтарным цветом.              — Ты что, не член этой стаи?              — Это ты мне скажи, — мрачно усмехнулся Каин. — Разве мы не должны заботиться друг о друге?              — Конечно, — раздраженно ответила мать.              — Тогда кто заботился обо мне, когда я, блядь, умирал? — выплюнул Каин, и дни гнева и разочарования, которые он испытывал, вырвались на поверхность.              — Умирал? — с удивлением спросила его мать. — Нам заверили, что ты в порядке.              — В порядке? Я был отравлен и был так близок к смерти, что превратился в комнате, полной других студентов. Я мог убить их, или они меня! Что тогда? Ты бы сказала, что все было в порядке?              Его мать прищурила свои волчьи глаза.              Каин знал, что перешел черту, но ему было всё равно.              То, что она так пренебрежительно отнеслась к тому, что произошло, ранило его и привело в ярость.              — Следи за своим тоном, мальчик, — прорычала она. — Ты уже не щенок.              Каин кивнул в знак понимания.              — Хорошо, — ровно ответил он. — Если больше нет других вопросов, мне нужно заниматься делами.              Он отвернулся от нее, и сглотнул комок, образовавшийся в горле.              Он знал, что оборотни в большинстве своем не отличаются материнской заботой, но надеялся, что, когда она узнает, как тяжело ему было в ней пробудится что-то похожее на заботу.              Но ничего такого не было.              Ее, казалось, интересовал только великий план Грейбэка и поклонение земле, по которой ходил их альфа.              — Фенрир хочет поговорить с тобой, — объявила его мать.              Внимание Каина снова обратилось к женщине.              — Почему? — с подозрением спросил он.              — Он хочет сам проверить, как ты, — ответила его мать, и пожала плечами. — Вот тебе и «стая должна заботиться».              С этими словами она повернулась и вышла из комнаты.              — Он прибудет через час, — крикнула она с лестницы.              Каин мог только задумчиво нахмуриться.              Грейбэк приходил не просто для того, чтобы проверить, как он.              Альфа хотел от него чего-то.              Но что это могло быть?              Каин был студентом и не мог ничего предложить стае. Тем не менее, он ни на минуту не верил, что Фенрир Грейбэк хотел проверить, как он себя чувствует. Нет, причиной предстоящего визита было что-то другое.              Пока он ждал, он прокручивал в голове все возможные сценарии, но даже когда он услышал, как тяжелые шаги альфы приближаются по лестнице, то был в растерянности.              Тем не менее, невольная дрожь пробежала по спине, когда огромный мужчина вошел в его комнату, принеся с собой пьянящий аромат крови, пота и смерти.              Несмотря на это, взгляд, который он бросил на Каина, казался заботливым, когда сел на край кровати.              — Твоя мать беспокоится о тебе, — вздохнул Грейбэк. — Что происходит, парень?              Каин пожал плечами.              — Я не знаю, — ответил он. — Здесь все кажется другим, и с тем, что произошло в школе…              Он замолчал.              — Что же произошло? Твоя мать упомянула, что кто-то отравил тебя и это заставило тебя превратиться.              Каин кивнул.              — Так и было, — пробормотал он. — Но никто не сказал мне, что произошло.              Он не собирался передавать эту информацию Грейбэку.              Каин не сомневался, что тот был настолько больным ублюдком, что отравит членов стаи, пытаясь повторить это.              На лице оборотня промелькнуло недовольство, но он быстро сдержал свои эмоции.              — Но ты в порядке?              — Да, — подтвердил Каин.              — Хорошо, — заявил Грейбэк. — Я был бы опустошен, если бы потерял тебя.              Он утешительно погладил Каина по плечу, и даже через одежду он мог почувствовать грубую кожу его рук и острые ногти на кончиках пальцев Грейбэка.              — А как твои друзья? Уверен, они волновались.              — Другие оборотни волновались, — осторожно ответил Каин. — Мой другой друг, Йонас, он сын карги, тоже волновался.              — Твой другой друг? Он единственный, кто у тебя есть?              Каина охватило чувство страха.              Фенрир пришел сюда не из заботы и не для того, чтобы проверить, действительно ли он выздоровел.              А хотел получить информацию.              — Ни один из чистокровных со мной не разговаривает, а полукровки не хотят иметь ничего общего, — объяснил он.              — К сожалению, такова жизнь, в которой мы живем, — вздохнул Грейбэк. — А как ведут себя другие ученики?              Каин пожал плечами в ответ, тщательно обдумывая свой ответ.              — Они не издеваются над нами, не особо, — ответил он. — Нас в основном оставляют в покое, но некоторые чистокровные пытаются это делать, когда им скучно. Однако они не добиваются особого успеха. Нас там много, и мы все заботимся друг о друге, даже если вне школы мы не являемся стаей.              Грейбэк кивнул, обнажив желтые зубы.              — Это хорошо, — заявил он. — А как насчет Гарри Поттера? Я слышал, он тоже учится там.              Вот и настал этот момент.              Грейбэк направил разговор именно в это русло, и Каин снова почувствовал, как его желудок сжимает глубокое чувство страха.              Какой интерес Фенрир мог иметь к Гарри?              — Да, он учится там, — подтвердил Каин.              Не было смысла отрицать это, ведь теперь это было общеизвестно.              — Но в основном держится особняком, — продолжил он. — Никому не доставляет проблем, но у него нет друзей, кроме нескольких чистокровных учеников. Он не общается с такими, как мы.              Грейбэк снова нахмурился.              — Что ты заметил в нем?              — Не много, — ответил Каин, задумчиво нахмурившись. — Он иногда любит подшучивать над людьми, и говорят, что он хорошо владеет трансфигурацией и заклинаниями. Я, честно говоря, не обращал на него особого внимания.              Грейбэк кивнул, и встал.              — Я хочу, чтобы ты за ним наблюдал, — приказал он. — Узнай о нем как можно больше и докладывай мне. Думаешь, ты сможешь это сделать ради стаи?              Каин глубоко вздохнул и кивнул.              — Смогу, — подтвердил он. — Я вас не подведу.              Грейбэк улыбнулся, хотя это больше походило на ухмылку, чем на что-либо другое.              — Хорошо, — мягко прорычал он. — Это пойдет на пользу стае.              Каин слушал, как шаги Грейбэка удаляются по лестнице и выходят из дома, прежде чем осмелился снова дышать.              По неизвестным ему причинам стая теперь проявила интерес к Гарри, и вместо того, чтобы играть свою роль, как от него ожидали, он думал только об одном.              Ему нужно было рассказать своему другу, предупредить об опасности, которая ему грозила.              Здесь эти волки могли называть его своим, но никто из них не заботился о нем, не любил его, как Гарри.              Не прошло и дня, чтобы его друг не убедился, что с ним все в порядке, что у него есть все необходимое и что его превращения при полнолунии терпимы.              Каин был обязан Гарри своей жизнью за все, что тот для него сделал, и, хотя за это он мог оказаться одиноким волком или даже мертвым, но не стал бы предавать Гарри.              Ни ради стаи, ни ради своих родителей, и уж тем более не ради Фенрира Грейбэка.              Страх пронизывал каждую клеточку его тела, когда он размышлял, почему Грейбэк заинтересовался его другом, но Каин быстро понял, что причина не имела значения.              Фенрир интересовался людьми только по двум причинам: еда или пытки.              Каин никогда не позволил бы Гарри стать ни тем, ни другим для этого монстра, хотя это вряд ли могло произойти.              Грейбэк был печально известным убийцей, возможно, самым опасным оборотнем, который когда-либо жил, но Гарри был Гарри.              Он определенно не подчинился бы никому, и Каин не сомневался, что Грейбэк переоценивал свои силы, против его друга.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Очень впечатляюще, Гарри, — похвалил его Геллерт, наблюдая, как мальчик произносит заклинания, которые сам тщательно создавал.              Это было впечатляющее зрелище, и, хотя бывший Темный Лорд предоставил знания, тяжелая работа по их отрабатыванию лежала полностью на Гарри.              Старик был полон гордости, видя человека, столь преданного делу, столь стремящегося к успеху и столь же безжалостного, как он сам когда-то был.              Геллерт по-прежнему и всегда будет лелеять свою амбицию увидеть мир, сформированный по его идеальному образу. Это никогда не произойдет, но осознание того, что есть такие, как Гарри, которые могут принести необходимые изменения, делало его совершенно неудовлетворительное существование более терпимым.              — Тебя не утомляет их использование? — спросил Геллерт.              Гарри покачал головой.              — Сначала утомляло, но теперь нет, — объяснил он. — Я быстро к ним привык. Думаю, Старшая палочка помогает.              Затем задумчиво кивнул.              — Что бы ты ни делал, это, без сомнения, работает. Продолжай в том же духе, Гарри, и будет очень мало того, чего ты не сможешь достичь, если приложишь к этому усилия.              Мальчик улыбнулся, напомнив Геллерту, что он всё ещё оставался ребенком.              Несмотря на все свои способности и потенциал, Гарри во многих отношениях всё ещё был ребенком, но в других — нет.              Он действительно находился на пороге взрослой жизни и обещал стать прекрасным мужчиной.              — Я принес подарок, — сказал Гарри, когда достал сундук с кармана, и изменил его размер. — Я знаю, что тебе не разрешают многое приносить сюда, но я проверил, и это в порядке.              Он залез внутрь и достал богато украшенную шкатулку, которую протянул Геллерту, который принял её с любопытным поднятием брови.              Внутри он обнаружил омут памяти и усмехнулся про себя.              — Возможно, ты не сможешь захватить мир сейчас, но можешь вернуться к своей попытке, — фыркнул Гарри. — Уверен, есть и другие воспоминания, которые ты хотел бы увидеть снова.              Геллерт тепло улыбнулся.              Это был самый внимательный подарок, который он мог ему сделать.              Несмотря на то, что порой он мог быть отстраненным по отношению к другим, в глубине души Гарри был действительно очень добрым человеком.              Кассиопея действительно отлично справилась с воспитанием.              — Это самый замечательный подарок, который я когда-либо получал, — искренне ответил Геллерт. — Сейчас утро Рождества. Разве ты не должен быть с остальными?              Гарри кивнул.              — И я пойду, но хотел убедиться, что ты тоже получил свой подарок, — объяснил он, сжал сундук и спрятал его обратно в мантию. — О, есть ещё кое-что.              Он достал из кармана корзину, и поставил ее на пол со стороны Геллерта. Коснувшись ее палочкой, он значительно увеличил её размер, и весь коридор наполнился аппетитным запахом.              — Не могу себе представить, что еда, которую тебе дают здесь, может быть вкусной, поэтому попросил Элгара приготовить для тебя кое-что. Ведь сегодня Рождество, — сказал Гарри, и пожал плечами.              Геллерт открыл корзину и обнаружил, что она заполнена разнообразными продуктами: жареным мясом, картофелем и бесчисленным количеством сладостей.              — С Рождеством, Геллерт, — сказал Гарри, махнул рукой на прощание и направился к выходу.              — С Рождеством, Гарри, — прошептал Геллерт в ответ, не отрывая глаз от корзины с едой. — С Рождеством.              

══════ஜ▲ஜ══════

             — Это плохо для тебя закончится, — предупредила Кассиопея с улыбкой.              Сириус в ответ зарычал из своего укрытия за дверью кухни.              Гарри ещё не видел его в собачьем обличье, и Рождество было идеальным моментом, чтобы познакомить своего крестника с его другой стороной.              Кассиопея не знала, о чем говорила.              Сириус прижмет его к земле и оближет.              — Не говори, что я тебя не предупреждала, — вздохнула Кассиопея.              Сириус проигнорировал женщину, навострил уши, когда услышал, как открылась входная дверь, и присел на корточки, и готов прыгнуть на ничего не подозревающего Гарри.              Его хвост начал вилять, когда шаги приблизились, и ещё до того, как Гарри полностью вошел в комнату, Блэк прыгнул на него.              То, что произошло дальше, было столь же непонятным, сколь и удивительным.              В один момент он был в воздухе, высунул язык из стороны рта, летя к своему крестнику. В следующий момент он оказался в путанице собственных конечностей и многочисленных веток рождественской елки.              Он беспомощно скулил, слыша смех своей тети.              И оказался в крайне неловкой ситуации, и она только ухудшилась, когда ему наконец удалось освободиться.              Вместо того, чтобы увидеть смеющуюся женщину или даже укорительный взгляд Ремуса, он обнаружил, что смотрит в глаза рычащего волка.              Сириус был охвачен ужасом и, не задумываясь, зажал хвост между ног и выбежал из собственной кухни.              К его большому огорчению, волк бросился в погоню, и он тявкнул, когда кусок шерсти был вырван из одной из его задних лап.              Волк был быстрее его, и, казалось, спасения не было.              Сириус завыл умоляюще, когда оказался прижатым к полу, а волк возвысился над ним.              — Ладно, хватит, Гарри, — услышал он, как Кассиопея фыркнула.              Волк посмотрел на женщину, прежде чем позволить Сириусу встать, и тогда бывший узник Азкабана понял, что волк был Гарри, а не существом, которое тот вызвал.              Вернувшись к своей человеческой форме, он почувствовал смесь гордости, смущения и раздражения.              К своему стыду, он не вел себя не очень достойно.              — Ты чёртов волк? — простонал он.              Гарри самодовольно улыбнулся в ответ.              — Лучше, чем чесоточный пес.              — У меня нет чесотки!              — Хватит вам обоим, — проворчала Кассиопея. — Пойдемте, Кричер скоро приготовит ужин.              Сириус пробормотал проклятие под нос, когда он и Гарри последовали за женщиной на кухню, где Ремус пытался поднять поврежденное дерево.              — Ты знал об этом? — спросил Сириус.              Ремус невинно поднял руки.              — Я понятия не имел, — заверил его оборотень с улыбкой.              Сириус недоверчиво хмыкнул.              Ремус знал, и, судя по его выражению лица, он находил всю эту ситуацию очень забавной.              — Это не смешно, — пробормотал Сириус.              — Но было бы смешно, если бы ты меня поймал? — спросил Гарри.              Сириус кивнул.              — Это бы сделало мое Рождество.              И Гарри, и Ремус покачали головой.              — Он всегда был таким мелочным? — спросил Гарри.              — Ты даже не представляешь, — ответил оборотень. — Однажды он пытался подшутить над твоим отцом, но сделал это не слишком тонко. Джеймс все услышал, и Сириус остался лысым на две недели, пока Лили не сжалилась над ним и не исправила ситуацию.              — Я так и не отомстил этому придурку, — грустно вставил Сириус.              — Так ты собираешься отомстить мне?              Сириус улыбнулся и кивнул.              — Я тебя достану, Гарри. Это только вопрос времени.              Гарри в ответ выразительно поднял бровь.              — Посмотрим.              — Посмотрим, — согласился Сириус.              — Пойдемте, ужин готов, — объявила Кассиопея. — Вы двое сядете по разные стороны стола. Никому из вас нельзя доверять.              — Ты имеешь в виду, что Сириусу нельзя доверять, — фыркнул Гарри.              — Тебе нельзя доверять! — раздраженно отрезал Сириус.              — Мерлин, помоги мне, — простонала Кассиопея. — Это как иметь двоих детей. Ты собираешься провести здесь ночь, Гарри?              — Не вижу причин, почему бы и нет, — ответил Гарри. — Я закончил домашнюю работу и отправил всем подарки.              — Ты имеешь в виду, и своей девушке, — поддразнил его Сириус.              — У меня нет девушки.              — А что случилось с Гринграсс?              Гарри пожал плечами.              — Ничего, но мы оба согласились, что отношения на расстоянии просто не сработают.              — Очень зрело, — прокомментировал Ремус.              — Так у тебя больше никого нет? — поинтересовался Сириус.              — Может быть, — загадочно ответил Гарри, — но ничего серьезного.              — Не надо, — предупредил Ремус, когда Сириус открыл рот, чтобы ответить. — Просто не надо.              Сириус нахмурился, но сел за стол, где Кричер начал подавать им еду.              — У тебя действительно есть подруга-вампирша? — с любопытством спросил оборотень.              Гарри кивнул, вынимая фотографию из-под мантии.              — Люсинда, — подтвердил Поттер. — Это она, — добавил он, указывая на бледную темноволосую девушку среди группы подростков. — Остальные — тоже мои друзья.              — Джеймс был бы так горд, — усмехнулся Сириус. — Три красивые девушки, Гарри?              — Они мои друзья, — вздохнул Гарри. — Ничего не было ни с одной из них.              — Но ты интересуешься другой девушкой? Уверена, им это не очень нравится.              — Не особо, — согласился Гарри, — но это мое дело.              Сириус кивнул в знак согласия.              — Надеюсь, ты не проявляешь неуважение к этим молодым женщинам, — вставила Кассиопея.              — Если да, то он не пошел по стопам Джеймса, — заметил Сириус. — Лили была для него единственной девушкой с того момента, как он её увидел. Это было довольно жалко.              — Жалко, потому что его не ловили в чулане для метел с новой девушкой каждую неделю? — спросил Ремус.              Сириус беззастенчиво ухмыльнулся.              — Эй, я не жалуюсь. Просто он оставил больше девушек для меня.              — Хватит об этом говорить! — резко сказала Кассиопея. — Гарри не нужна твоя поддержка, чтобы стать таким же, как ты. Он и сам прекрасно с этим справляется.              — Я не такой, как он! — поднял руки Гарри.              Кассиопея недоверчиво хмыкнула.              — В следующий раз не оставляй записки, которые тебе дает Алессия, в мантии, — посоветовала она.              Гарри широко раскрыл глаза, поняв, о чем она.              — Ты же не читала её, правда?              — Нет, но Элгар читал, — объяснила Кассиопея. — Просто не делай девочку беременной. Если сделаешь, то будешь вынужден на ней жениться.              — Удачи тебе меня заставить, — пробормотал Гарри.              — Прости?              — Ничего, — быстро ответил Гарри, бросив гневный взгляд на хохочущих Сириуса и Ремуса.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Он так долго не испытывал такого волнения, что почти забыл, каково это, и теперь, когда ему напомнили, он был более чем когда-либо готов продвигаться вперед со своими планами.              Он наблюдал за пламенем вдали, вдыхал запах горящего дерева и предметов, которые находились в поместье, и превращались в пепел, и на его губах появилась улыбка.              Возможно, ему не следовало возвращаться так скоро, даже если это была всего лишь однодневная вылазка, но его терпение не было безграничным, и желание прийти сюда и избавиться от могущественного врага было слишком сильным, чтобы его игнорировать.              Тем не менее, он уже слишком долго отсутствовал, и когда увидел прибытие авроров, лорд Волдеморт исчез, не оставив после себя никаких следов.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри проснулся в холодном поту, тяжело дыша, он сел и дрожащей рукой налил себе стакан воды.              Уже давно он не видел таких ярких снов, так давно, что почувствовал эйфорию от чужого страдания.              Он понял, откуда берутся эти видения, и, если Волдеморт испытывал такое счастье, это означало, что кто-то другой страдал.              Но кто?              С Волдемортом это мог быть кто угодно, но почему-то Темный Лорд казался ему близким, гораздо ближе, чем раньше.              Эта мысль не утешала его, и он осторожно приоткрыл уголок занавески, чтобы заглянуть на улицу, где, как он предполагал, его ждала тень.              Площадь перед домом была пуста, но Волдеморт был недалеко.              Глубоко вздохнув, он достал Старшую палочку и, держа её в руке, вернулся в постель.              Гарри не знал, как он справится в схватке с тем, кто убил его родителей, но не был настолько глуп, чтобы верить, что готов к этому, по крайней мере, пока.              Он жаждал того дня, когда он будет готов, когда сможет спать спокойно, не видя ужасы, творимые его врагом. Но этот день был еще далеко в будущем.              До тех пор он будет делать то, что всегда делал.              Он будет терпеть и учиться.              До тех пор, пока Волдеморт не умрет по-настоящему, ничего другого делать было нечего.