Глава 43: Коварная политика

      Когда Гарри вошел в кухню дома на Площади Гриммо с Анной, его встретил хаос. Члены Ордена Феникса, очевидно, были созваны на собрание, и большинство из них перекрикивали друг друга.              Гарри нахмурился, глядя на Люсинду, Йонаса и Элеонору, которые, казалось, не имели ни малейшего представления о том, что вызвало такую суматоху.              — Что, черт возьми, здесь происходит? — раздраженно выпалил Гарри, поскольку десяток громких голосов начинал вызывать у него головную боль.              — Мы ждем, пока Альбус прибудет и подтвердит это, но министр Фадж был найден мертвым в своем доме сегодня днем, — объяснил Кингсли Шэклболт.              Гарри провел рукой по волосам и сел.              Он ожидал, что это произойдет, как только Фадж перестанет быть полезным Волдеморту.              — Вы уверены в этом?              Шэклболт кивнул.              — Я был с Боунс, когда мы получили сообщение от его жены. И сам видел тело.              Гарри выдохнул.              — Тогда будет созвано экстренное заседание, чтобы назначить нового министра, — размышлял он вслух. — Либо Малфой сразу же начнет проталкивать кого-то из своих, либо попытается затянуть время.              — Я думаю точно так же, — серьезно согласился Дамблдор, когда вошёл в кухню.              — Тогда что вы предлагаете делать?              — Я не знаю, Гарри, — устало вздохнул Дамблдор. — Проблема в том, что новость станет известна, и никто не захочет принимать эту должность из-за страха стать мишенью.              — Не могу сказать, что виню их, — пробормотал Гарри. — Полагаю, лучшее, на что мы можем надеяться, — это не дать Малфою назначить своего человека, но тогда у нас не будет лидера. Черт, — раздраженно добавил он.              Дамблдор кивнул.              — Это довольно сложная ситуация, — пробормотал он.              — А как насчет Боунс, она не займет эту должность?              — Не думаю, — ответил Дамблдор, нахмурившись. — Её текущую должность будет трудно занять, и она с неохотой будет её покидать. Да и лучше всего послужит нам там.              — А как насчет вас? — настаивал Гарри. — Профессор Макгонагалл не могла бы временно занять должность директора?              — Минерва была бы прекрасным директором, но я не думаю, что даже если бы я этого хотел, меня бы избрали. У меня есть друзья в Визенгамоте, Гарри, но есть и те, кто даже согласен со мной в политических вопросах, но не хочет видеть меня министром, особенно в нынешних условиях.              — Тогда я не знаю, что делать, — вздохнул Гарри. — Полагаю, лучшее, на что мы можем надеяться, — это затянуть любые планы Малфоя, пока мы не придумаем что-нибудь.              — Верно, — согласился Дамблдор. — Совещание будет созвано как только так сразу, и Амелия настаивала, чтобы ты присутствовал.              — Я буду там, — заверил Гарри директора, уже обдумывая, как решить эту новую, ненужную проблему.              — Если больше ничего не нужно, то нам лучше отдохнуть, — посоветовал Дамблдор. — Мы можем встретиться завтра вечером, чтобы обсудить итоги собрания.              Довольно подавленная группа волшебников и ведьм вышла из кухни дома на Площади Гриммо, чтобы разойтись, и только несколько человек остались.              — Ты знаешь, в чем заключается план, Снейп? — спросил Гарри мастера зельеварения.              — Мне не сообщали о намерении убить Фаджа, Поттер, — просто ответил тот. — Если меня не вызовут для конкретной цели, я буду так же не в курсе, как и все остальные.              — Придурок, — пробурчал Гарри, когда Снейп вышел из комнаты.              — Вы же не мечтаете стать министром, Муди?              Седой бывший аврор хохотнул при одном только упоминании об этом.              — Да, — подтвердил он с улыбкой. — День, когда меня допустят к этой должности, будет днем, когда весь Визенгамот сойдет с ума так же, как, по их мнению, сошел с ума я.              — Верно, — фыркнул Гарри. — Это была просто мысль.              — И довольно отчаянная, — ответил Муди. — Альбус что-нибудь придумает, Поттер, он всегда что-нибудь придумывает.              Гарри посмотрел на Дамблдора и не мог не подумать, что на этот раз мужчина, возможно, не справляется с ситуацией.              Директор выглядел изможденным и так же растерянным, как и он сам.              — Что ты собираешься делать, Гарри? — спросила Люсинда.              Гарри мог только покачать головой.              — Я не знаю, — вздохнул он. — Он здесь?              Люсинда кивнула.              — В моей комнате.              — Тогда занеси его ко мне, — попросил он. — Так у меня будет на одну заботу меньше.              — Хорошо.              С этими словами вампирша покинула кухню, и Гарри обратил свое внимание на остальных друзей.              — Кто-нибудь слышал что-нибудь от Каина?              — Ни слова, — ответила Элеонора с беспокойством, — но ему может потребоваться некоторое время, чтобы найти стаю.              — Не думаю, что у него есть много времени, — вздохнул Гарри. — Сейчас для Волдеморта самое подходящее время, чтобы доставить их в страну.              — Тогда нам лучше надеяться, что Каин найдет их и будет держать нас в курсе, — заметил Йонас.              — Найдет, — уверенно сказал Гарри. — Кричер?              — Да, лорд Блэк, — спросил эльф, появившись перед Гарри.              — Можешь подготовить еще одну комнату для Аны, пожалуйста.              — Кричер уже позаботился об этом.              Гарри улыбнулся маленькому эльфу.              — Спасибо, Кричер. Это всё.              Эльф исчез с хлопком, и Гарри посмотрел на своего крестного отца, который только что закончил разговор с Тонкс.              — Я скоро вернусь, — заверил Гарри своих друзей, прежде чем подойти к Сириусу, который приветствовал его крепким объятием.              — Все прошло так, как ты надеялся?              — Да, — подтвердил Гарри, — но тебе нужно кое-что увидеть.              Сириус нахмурился, услышав серьезный тон Гарри, но все же последовал за ним из кухни наверх по лестнице.              — Что это? — нетерпеливо спросил мужчина, когда они вошли в комнату Гарри, где их ждала Люсинда.              Гарри ничего не сказал, а только указал на стеклянную банку, стоявшую на тумбочке у кровати.              Сириус на мгновение просто смотрел на него в замешательстве, прежде чем понял, на что он смотрит.              Его лицо сразу же покраснело от ярости, и он невнятно зарычал, вытаскивая палочку.              Гарри быстро среагировал, положив руку на предплечье Сириуса, прежде чем тот успел использовать её.              — Подожди, — твердо сказал он.              Сириус с недоумением посмотрел на него, а затем его взгляд снова переместился на банку и паникующую крысу внутри.              — Он виноват в их смерти, Гарри!              — Я знаю, — пробормотал Поттер, — и никто не имеет больше права лишить его жизни, чем ты. Я знаю, что ты зол, но тебе нужно сделать выбор.              — Выбор?              — Петтигрю — единственное доказательство твоей невиновности, — указал Гарри. — Если ты убьешь его, ты проведешь остаток своей жизни в бегах от Министерства, и мир навсегда будет верить, что это ты предал моих родителей. Я не буду мешать тебе убить его, Сириус. Он заслуживает каждой капли мучений и страданий, которые его ждут, но я предпочел бы видеть тебя свободным, чтобы ты мог жить своей жизнью, и я думаю, что мои родители тоже хотели бы этого.              Сириус сжал челюсти, его рука неконтролируемо дрожала, когда он направил палочку на крысу.              — Ты сделал выбор чуть более пятнадцати лет назад, и он был неправильным. Я не говорю тебе, что ты должен или не должен делать, я приму любое твое решение. Но не действуй опрометчиво, он не стоит твоей свободы.              С этими словами Гарри жестом пригласил Люсинду последовать за ним из комнаты, и они оставили Сириуса наедине со своими мыслями.              — Как ты думаешь, что он сделает? — с любопытством спросила Люсинда.              Гарри только пожал плечами в ответ.              — Это не имеет значения, — честно ответил он. — Если он решит убить его, я не против. Он должен думать о своей свободе. Если бы это зависело от меня, я бы хотел, чтобы этот маленький ублюдок испытал все возможные мучения и унижения. Неправильно ли, что часть меня хочет, чтобы Сириус так поступил?              — Нет, — ответила Люсинда, взяв его за руку и слегка сжав ее. — Он заслуживает этого за все, что натворил.              

***

             Он быстро выдохся от попыток отследить стаю. Несколько быстрых аппараций подряд были достаточно утомительными, но с приближением полнолуния, которое должно было наступить через несколько дней, это еще больше изматывало его тело.              Тем не менее, Каин не сдавался.              Когда он больше не мог аппарировать, он продолжил путь пешком, ища любые следы того, что Грейбэк прошел через те районы сельской Франции, через которые, как он предполагал, тот мог вести стаю.              Однако, прошло более суток, а след становился все более холодным.              Может быть, они покинули Германию раньше, чем он предполагал?              Не зная, как стая будет переправлена из Франции в Англию, когда они достигнут своего пункта назначения, Каин не был уверен, что стоит аппарировать вперед, если его предположения окажутся неверными.              Глубоко вздохнув, он прислонился к стволу дерева, чтобы немного отдохнуть.              Он не знал, что будет делать, когда найдет стаю, просто знал, что должен их найти.              Возможно, он просто будет держаться на расстоянии и следить за ними, чтобы сообщить Гарри об их передвижениях.              Не то чтобы он хотел, чтобы они добрались до Англии.              Ведь восемьсот оборотней в рядах Волдеморта — довольно мрачная перспектива.              Может быть, у Гарри уже был план, чтобы предотвратить это?              Покачав головой, Каин приготовился и аппарировал, зная, что это будет последний раз как минимум на час или около того, и замер по прибытии, когда его нос наполнил знакомый запах.              Кровь, пот и запах стаи, с которой он прожил всю свою жизнь.              Они были близко, и, к счастью для Каина, он появился так, что ветер уносил его собственный запах прочь от них.              Осторожно он пробирался пешком через густые кусты и поднялся на вершину большого холма, вздохнув с облегчением, когда наконец увидел вдали длинную колонну людей.              Теперь ему нужно было проявить осторожность.              Его родители полагали, что он все еще учится в школе, и его присутствие вызвало бы подозрения.              Несмотря на это, он начал следовать за ними на расстоянии, стараясь менять положение в зависимости от ветра.              Он подумывал использовать заклинание, скрывающее запах, но, честно говоря, не был уверен в его эффективности, поэтому не рискнул.              Ведь обоняние оборотней, даже в человеческом обличье, не имеет себе равных.              Солнце давно зашло, когда колонна остановилась, и развела несколько костров, Каин почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы подойти поближе.              Он пообещал, что попробует найти Ремуса Люпина.              Вооружившись только фотографией, Каин наложил на себя заклинание невидимости, и, наконец, добавил заклинание маскировки запаха, надеясь, что запах костров поможет ему избежать обнаружения.              Казалось, это сработало.              Никто не обращал на него внимания, пока он пробирался по импровизированному лагерю, держась поближе к столбам дыма, пока выполнял свою задачу.              — Сколько еще? — раздраженно проворчал один из оборотней.              — Мы прибудем завтра, — ответил другой.              — А потом?              — Потом нас переместят в Англию.              Было крайне неприятно, что никто не говорил о том, как именно это будет осуществлено, но Каин был сосредоточен не на передвижениях стаи.              Он нашел их и мог продолжать следить за ними по мере необходимости.              Нет, он бродил среди оборотней, пытаясь найти Ремуса Люпина.              Обойдя большую часть лагеря и не обнаружив никаких признаков постороннего, Каин был готов признать, что Ремуса здесь нет, однако эта мысль была быстро отвергнута, когда он услышал знакомый голос, отдающий приказы рядом с тем местом, где лидеры колонны устроились на ночь.              — Приковывайте его! — рявкнул Грейбэк.              Нахмурившись, Каин направился к месту, откуда доносился голос, глубоко вздохнув, когда он прошел через последнее облако дыма и увидел безжизненную фигуру, привязанную к столбу, глубоко вбитому в землю.              Несмотря на то, что он был весь в крови и избит, в бессознательном состоянии Ремуса Люпина было невозможно не узнать.              Если бы не поднимающаяся грудь, Каин подумал бы, что он мертв, но, очевидно, Грейбэк хотел, чтобы тот страдал.              — Я пошлю Дамблдору твою голову, — объявил Грейбэк.              Его руки были опухшими и покрытыми кровью от того, что он только что избил Люпина, который не отреагировал на угрозу.              Если его не освободят и не окажут медицинскую помощь в ближайшее время, он, скорее всего, не проживет больше дня.              Каину нужно было действовать быстро, хотя даже если бы ему удалось освободить Ремуса, он не знал, что тот будет делать.              В его нынешнем состоянии он не смог бы путешествовать с помощью магии, и не похоже было, что он сможет ходить самостоятельно в ближайшее время.              — Чёрт, — пробормотал Каин, отступая из лагеря и размышляя, что же ему делать.              

***

             После известия об убийстве Фаджа Гарри провел еще одну бессонную ночь, и, хотя он много о чем думал, он так и не приблизился к решению проблемы, с которой теперь столкнулся.              Он просто не мог позволить Малфою и ему подобным диктовать, кто заменит министра, но он также не мог позволить себе слишком долгое промедление.              Без него Визенгамот погрузится в хаос.              Несмотря на то, что Фадж был практически бесполезен и в некоторой степени соучастник того, что происходило в волшебной Британии, его присутствие, по крайней мере, поддерживало видимость порядка.              — От кого письмо? — спросила Люсинда, входя в кухню.              Было еще рано, солнце едва поднялось над горизонтом, поэтому остальные жильцы дома еще спали.              — Каркаров, — зевнул Гарри, наливая себе чашку кофе из кофейника, который Элгар принес ему примерно час назад.              — Что с ним случилось? — с любопытством спросила Люсинда. — Он просто не вернулся в сентябре.              — Я предоставил ему убежище в Южной Америке, — объяснил Гарри. — Волдеморт не найдет его там, и это дало ему возможность смириться с тем, что произошло.              — Как он?              Гарри в ответ пожал плечами.              — Как и следовало ожидать. Физически он чувствует себя лучше, но я сомневаюсь, что он когда-нибудь станет таким, каким был раньше. Когда он уходил из Дурмстранга, он был развалиной, так что если раньше он и не был достаточно параноидальным, то теперь будет.              Люсинда кивнула в знак понимания, а затем сделала глоток кофе Гарри и поморщилась.              — Не по вкусу? — Гарри фыркнул.              — Для меня он просто пахнет пеплом.              Гарри усмехнулся, сложил письмо Каркарова и сунул его в мантию.              — Ты знаешь, что будешь делать? — осторожно поинтересовалась Люсинда.              Гарри покачал головой.              — Не совсем, но у меня есть идея, — пробормотал он, обратив внимание на дверь, когда вошел Сириус с красными глазами, сжимая в руках стеклянную банку, в котором, казалось, был невредимый Петтигрю.              — Я хочу, чтобы он умер, — прорычал он, — но я хочу свободы.              Гарри кивнул в знак одобрения, взяв у мужчины его груз, хотя взгляд Сириуса не отрывался от крысы.              — Думаю, ты сделал правильный выбор, — искренне сказал Гарри. — К тому же, тебе удалось сбежать из Азкабана. Как только он окажется там, что помешает тебе вернуться?              Глаза Сириуса расширились, а Хвост начал громко пищать.              — Я никогда об этом не думал! — простонал Сириус.              — Ну, тогда хорошо, что у тебя есть крестник, который использует свой мозг, не так ли? — насмешливо сказал Гарри.              Сириус гневно посмотрел на него, но его настроение значительно улучшилось после плохо скрытого намека.              — Ты проверял меня, — обвинил он.              Гарри покачал головой.              — Я хотел, чтобы ты смог увидеть за своей злостью то, что с ними произошло, — поправил он. — Мы не можем изменить прошлое, Сириус, но мы можем влиять на то, что происходит сейчас. Ты совершил ошибку в ночь, когда они были убиты, и это стоило тебе свободы. Как, по-твоему, мой отец отнесся бы к этому?              — Он бы, наверное, надрал мне задницу, — вздохнул Сириус. — Джеймс всегда был более рассудительным.              — А теперь у тебя есть я, чтобы быть таким для тебя, — указал Гарри. — Черт возьми, иди поспи.              Сириус благодарно кивнул и направился к двери, остановившись перед тем, как выйти.              — Ты знал, какой выбор я сделаю?              — Нет, — честно ответил Гарри.              — Но ты хотел, чтобы я его не убивал?              — Я хотел, чтобы ты поступил так, как считаешь нужным, — объяснил Гарри. — На мой взгляд, ты поступил правильно, ради своего же блага.              Сириус кивнул и вышел из комнаты.              — Я думала, он убьет его, — прокомментировала Люсинда.              — Я бы не удивилась, если бы он это сделал.              Вампирша улыбнулась ему, взяла его руку под столом и слегка сжала ее, когда остальные начали собираться на завтрак.              — Есть новости от Каина? — с беспокойством спросила Элеонора.              — Пока нет, — вздохнул Гарри. — Это может занять еще несколько дней.              Все беспокоились об оборотне, и Гарри сожалел, что позволил Каину уйти.              Что-то в этой поездке казалось ему не так, но пока он не услышал ничего другого, ему приходилось предполагать, что все в порядке.              Или нет?              Он отбросил эти мрачные мысли, когда Кассиопея вошла в кухню.              — Ты готов к сегодняшнему дню? — спросила она.              — Вопрос в том, готова ли ты? — с ухмылкой ответил Гарри.              — Прости?              — Сегодня ты будешь действовать от моего имени, — сообщил Гарри, к большому удивлению женщины. — Я буду там, — заверил он ее, — но я хочу посмотреть, как работает Визенгамот в мое отсутствие. Я хочу посмотреть, как будет вести себя Малфой.              — Ты уверен в этом? — спросила Кэсси.              Гарри кивнул.              — Уверен. Будет забавно смотреть, как он обделается, когда увидит тебя, — усмехнулся Гарри, заслужив на это укоризненный взгляд женщины.              — Гарри, это не игра, — вздохнула она.              — Это игра, — поправил Гарри, — и я намерен в ней победить. К концу дня Малфой и остальные поймут, почему не стоит со мной связываться.              

***

             Единственной, кто прибыл в зал Визенгамота раньше Альбуса, была довольно мрачная и изможденная Амелия Боунс, которая созвала собрание чуть после восхода солнца.              — У меня плохое предчувствие, Альбус, — пробормотала она.              Альбус не мог не разделить её чувства.              Большую часть ночи он размышлял, что можно сделать, чтобы помешать Люциусу Малфою навязать свою волю другим лордам и леди, которые курировали управление волшебной Британией.              К его большому огорчению, он ничего не мог придумать.              В лучшем случае он мог надеяться отсрочить назначение неблагоприятного министра магии, но даже в этом случае страна осталась бы без столь необходимого руководства.              — Я согласен, — вздохнул Альбус. — Полагаю, до конца дня мы окажемся в крайне невыгодном положении.              Амелия глубоко вздохнула и направилась к трибуне, где она должна была выступить перед Визенгамотом, чтобы сообщить тем, кто еще не знал, о смерти Корнелиуса.              Альбус тоже занял свое место за поднятым креслом и наблюдал, как начинают прибывать члены Визенгамота, большинство из которых, по-видимому, еще не знали новости.              Потребовалось около двадцати минут, чтобы зал заполнился, но Альбус не мог не заметить, что один особенно важный человек еще не прибыл.              Как раз когда он размышлял, почему Гарри так опаздывает, дверь открылась, и Альбус, вместе с остальными собравшимися, замер, когда в комнату вошла Кассиопея Блэк, чье выражение лица очень напоминало выражение лица её брата, когда она заняла место, принадлежащее семье Блэков.              — Эту женщину нужно арестовать! — заявил Люциус Малфой, настороженно глядя на Кассиопею.              — Я не знала, что в настоящее время я разыскиваемая в Великобритании за какие-либо преступления, — легкомысленно ответила та, глядя на Амелию, которая прочистила горло.              — Потому что это не так, — хмуро подтвердила она.              Кассиопея лишь кивнула в ответ ошеломленной главе Департамента магического правопорядка.              — Превосходно, — заявила она, — но не стесняйся пытаться арестовать меня, Люциус. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем избавить тебя от твоих органов способом, который старые Блэки наверняка одобрили бы.              Люциус гневно посмотрел на женщину, но мудро решил промолчать.              Альбус не знал, во что играет Гарри.              Главный волшебник не сомневался, что молодой человек находится в комнате вместе с ними, но почему он решил поставить Кассиопею вместо себя?              Альбус задумчиво нахмурился, хотя у него было мало времени для размышлений, поскольку Амелия встала, чтобы обратиться к лордам, леди и представителям СМИ, сидящим в публичной галерее.              — Прежде чем мы начнем, я должна сделать объявление, — сказала она серьезным тоном. — Вчера днем мы получили сообщение о человеке, который погиб в своем доме. Прибыв на место происшествия, мы быстро установили, что этим человеком был никто иной, как Корнелиус Фадж.              Узнав об этом, те, кто не был в курсе происшествия, подняли шум, а журналисты начали требовать ответов на множество вопросов, которые у них возникли.              Альбус ударил молотком по трибуне, чтобы заставить всех замолчать, а когда это не помогло, он достал палочку и произвел звук, похожий на выстрел из пушки, который отразился эхом от стен.              Амелия кивнула ему в знак благодарности.              — Я организую возможность для представителей СМИ задать вопросы, но пока могу подтвердить, что мы рассматриваем эту смерть как убийство, — пояснила она. — Похоже, министр Фадж был намеренно отравлен.              — То есть? — грубо спросил Амос Диггори.              — Мы работаем с таким предположением, — пояснила Амелия. — Расследование продолжается и будет продолжаться, но это не причина, по которой мы собрались сегодня. Крайне важно как можно скорее назначить другого министра, даже если это будет временное назначение. Теперь я предоставляю слово тем, кто хочет выдвинуть свою кандидатуру или предложить кандидатуру кого-либо из отсутствующих, кто мог бы стать подходящим кандидатом.              — Я выдвигаю Пия Толстоватого! — немедленно заявил Люциус Малфой, получив одобрительные возгласы от своих соратников.              Амелия с хмурым видом записала это имя.              Толстоватый подозревался в поддержке Волдеморта во время последней войны, но никаких доказательств его связи с Темным Лордом найдено не было.              Возможно, он и не был Пожирателем смерти, но, как минимум, был его сторонником.              — Есть еще кто-нибудь? — спросила Амелия.              Её вопрос встретил молчание.              Альбус ожидал такого, когда стало известно об убийстве Корнелиуса.              Каждый взгляд, на который он смотрел, был полным страха, омраченным беспокойством, но также и разочарованием.              Если бы хотя бы один из них проявил достаточно мужества, чтобы выдвинуть свою кандидатуру, то все еще не было бы потеряно.              — Есть ли еще кто-нибудь? — повторила Амелия.              Лорды и леди, которые обычно сопротивлялись Люциусу просто из принципа, теперь даже не смотрели в его сторону, предпочитая смотреть в пол.              — Хорошо, — с тревогой пробормотала Амелия. — Мы проведем официальное голосование за мистера Толстоватого…              — Я выдвигаю кандидатуру Кассиопеи Блэк.              Альбус презрительно фыркнул, увидев среди журналистов Гарри.              Выдвинув свою кандидатуру, он спустился с трибуны для публики и, выглядя впечатляюще, с птицей-гром на плече направился к центру зала.              Лорды и леди оживленно начали разговаривать между собой, и Альбус заметил озабоченный взгляд Люциуса, который дал ему проблеск надежды.              Перспектива того, что Кассиопея станет министром, не вызывала у него радости, но он не мог не признать, что это был гениальный ход.              Сама же женщина, однако, не выглядела довольной и яростно гневно смотрела на молодого человека.              — Вы, наверное, шутите! — фыркнул лорд Нотт, перекрывая шум. — Блэк в качестве министра?              — Я думаю, она будет идеальна, — ровно ответил Гарри. — Она сражалась на войне и происходит из самой выдающейся семьи Британии. Она имеет мою личную поддержку, чтобы провести нас через то, что, как мы не можем отрицать, здесь происходит. Фадж был убит, потому что перестал быть полезным Волдеморту, и теперь тот хочет поставить своего человека на самый высокий пост в стране. Если мы это допустим, то можем сразу признать поражение, и тогда вы сможете провести остаток своих дней в надежде, что он не решит, что вы ему не нужны.              — Большинство из нас — чистокровные! — указал лорд Дэвис.              — Лорд Бут и его семья были чистокровными, — напомнил ему Гарри. — МакКинноны, Прюэтт и Фоули тоже были чистокровными. Список семей, которых больше нет с нами, потому что они отстаивали то, что правильно, можно продолжать.              — Опять беспочвенные обвинения, — усмехнулся Люциус.              — Беспочвенные? — переспросил Гарри. — Тогда как ты называешь то, что происходит вокруг нас, Малфой?              — Это дело рук Сириуса Блэка!              Гарри от души рассмеялся и покачал головой, а Альбус с недоумением нахмурился.              — Ну, учитывая, что я поймал человека, ответственного за убийство моих родителей, я думаю, мы можем наконец исключить причастность Сириуса Блэка, не так ли, Люциус?              Люциус был обеспокоен словами Гарри.              — Что вы имеете в виду, лорд Блэк? — вступила Амелия.              — Я нашел Питера Петтигрю, — раскрыл Гарри.              Гарри вновь вызвал шум в зале, и Альбус был вынужден прибегнуть к помощи своей палочки, чтобы утихомирить его.              — Петтигрю у вас? — спросил лорд Гринграсс.              — Да, — подтвердил Гарри, вынув из-под мантии маленькую стеклянную коробку и изменив ее размер.              Внутри коробки была крыса, которая бегала туда-сюда, пытаясь выбраться.              — Он анимаг и последние пятнадцать лет провел в основном в этой форме, — пояснил Гарри.              Люциус побледнел, глядя на крысу, и на мгновение Альбус подумал, что тот может совершить какую-нибудь глупость.              — Сириус Блэк никогда не поддерживал Волдеморта, — твердо сказал Гарри. — Это Петтигрю предал моих родителей. Затем он убил тринадцать маглов, прежде чем сбежать, и все обвинения легли на Сириуса.              Лорды и леди в блоке напротив Малфоя зашумели между собой.              — Сейчас вам нужно проявить мужество, — умолял Гарри. — Вы больше не можете отрицать то, что здесь происходит, и, как я пообещал вам при первом посещении, я буду сражаться за вас, но сейчас мне нужно, чтобы вы сражались за меня. Если Малфою позволят поступить по-своему, я мало что смогу сделать, чтобы положить этому конец. Голосуйте за Кассиопею Блэк. Она — наша лучшая надежда на то, что нас ждет.              Альбус наблюдал за реакцией тех, к кому обратился Гарри.              Они больше не смотрели в пол, а смотрели на него, как будто пытались увидеть что-то, что вдохновило бы их на необходимую храбрость.              — Ты сможешь победить? — прямо спросил Амос Диггори.              Гарри кивнул.              — Я убью его, даже если это будет стоить мне жизни, — искренне ответил он.              Альбус поверил ему, как и Амелия, и, оглядев комнату, он понял, что никто не сомневается в словах Гарри.              Даже Люциус и ему подобные явно почувствовали себя неловко от этой клятвы и стали переговариваться между собой.              — Вы принимаете назначение, мисс Блэк? — спросила Амелия.              В последний раз бросив гневный взгляд на Гарри, Кассиопея раздула ноздри, а затем кивнула.              — Принимаю.              — Тогда проведем голосование, — объявила Амелия. — Все, кто голосует за Пия Толстоватого, поднимите свои палочки.              Около половины присутствующих в комнате так и сделали, и Альбус почувствовал, как у него сжалось сердце.              Слов Гарри оказалось недостаточно, чтобы изменить ситуацию.              Амелии понадобилось некоторое время, чтобы подсчитать голоса за Тикнесса, и даже она опустила руки, когда закончила.              — Кто желает воздержаться?              Альбус вздохнул, когда более дюжины лордов и леди подняли свои палочки, чтобы сделать это.              Это было бессмысленно.              Волдеморт не простил бы им такого подхода.              — Кто желает проголосовать за Кассиопею Блэк? — спросила Амелия.              Снова около половины зала подняли палочки, но Альбус не мог быть уверен, насколько близким было голосование. На первый взгляд, за Кассиопею проголосовало столько же, сколько и за Толстоватого.              — По результатам голосования, Пий Толстоватый, Кассиопея Блэк набрали по тридцать девять голосов, — объявила Амелия.              Альбус опустился в кресло.              После объявления ничьей заседание Визенгамота было бы отложено, и Люциус, несомненно, нашел бы способ затянуть дальнейшее голосование до тех пор, пока оно не стало бы выгодным для Волдеморта.              — Я голосую за Кассиопею Блэк!              Все члены фракции Люциуса повернулись в сторону, откуда донесся голос, и, как и остальные присутствующие, замерли в изумлении, увидев, что лорд Паркинсон поднял палочку, делая свое заявление.              — Что ты делаешь, Паркинсон? — резко спросил Люциус.              — Я поступаю правильно, — просто ответил Паркинсон, почтительно поклонившись Гарри. — Я голосую за Кассиопею Блэк. Если мои вычисления верны, то у нее будет сорок голосов, а у Толстоватого — тридцать девять.              — Верно, — подтвердила Амелия, оправившись от шока, который она тоже испытала от выбора Паркинсона.              — Это будет твоим концом, — предупредил Люциус. — Ты знаешь, что поступаешь глупо.              — Пусть будет так, — ответил Паркинсон. — Мой голос остается в силе.              С этими словами мужчина покинул комнату, и Альбус подозревал, что его не увидят еще некоторое время, если он сумеет скрыться, прежде чем Волдеморт найдет его.              — Есть ли еще голоса? — в последний раз спросила Амелия у собравшихся.              Когда никто не ответил, она с явным чувством беспокойства постучала по трибуне своим молотком.              — Тогда большинством голосов я назначаю Кассиопею Блэк нашим новым министром магии.              Люциус и его союзники явно кипели от злости, но были не менее нервны.              Им придётся сообщить Волдеморту, что их попытки провалились и теперь ему предстоит столкнуться с министром, который для него практически неприкосновенен.              Все, что запланировал Том, обернулось против него с грандиозным размахом, и он, несомненно, будет в ярости.              Понимая, что они проиграли, Люциус и его товарищи с неохотой покинули зал, зная, что ничего нельзя было сделать, чтобы изменить ход событий.              Альбус видел, что Гарри был более чем доволен собой, и когда собрание начало расходиться, он подошел к молодому человеку.              — Она не выглядит счастливой, — заметил он.              Гарри кивнул в знак согласия.              — Нет, но она — то, что нам нужно, — ответил он. — Часто лучше всего давать власть тем, кто её не ищет.              Альбус усмехнулся.              — Это настоящая жемчужина мудрости. Будем надеяться, что этого будет достаточно, чтобы умилостивить мисс Блэк.              — О, она меня разорвет, — фыркнул Гарри, — но всё будет в порядке.              Альбус не был в этом уверен.              Кассиопея явно чувствовала себя неловко, когда многие подходили, чтобы поздравить ее, и еще больше, когда она оказалась в окружении команды авроров.              В конце концов, ей удалось извиниться перед другими лордами и леди и сразу же направиться к Гарри.              — Что, черт возьми, ты себе думаешь? — прошипела она. — Ты мне об этом не говорил.              — Я это не планировал, — оправдывался Гарри. — Идея пришла мне в голову, когда я смотрел.              Кассиопея раздула ноздри.              — Я понятия не имею, как управлять этой проклятой страной!              — Ты не можешь быть хуже Фаджа, — заметил Гарри. — У тебя все получится. Просто окружи себя людьми, которые знают, что делают. Думаю, тебе стоит сначала поговорить с Боунс и провести совещание с главами департаментов.              Кассиопея покачала головой.              — Почему ты просто не выдвинул свою кандидатуру?              — Потому что у меня нет времени болтаться в офисе, — объяснил Гарри. — Я полностью в тебя верю. Мне нужно, чтобы ты сделала это для меня.              Кассиопея сдалась.              — Хорошо, — согласилась она, — но как только он исчезнет, я уйду в отставку.              — Согласен, — без колебаний ответил Гарри, — и не волнуйся, пока ты здесь, у тебя будет лучшая охрана, которую только можно представить, — добавил он с улыбкой.              — Вампиры?              Гарри кивнул.              — Я полностью доверяю им твою безопасность. То же самое нельзя сказать ни о ком другом здесь. А теперь, министр Блэк, у вас нет дел, которыми нужно заняться?              Кассиопея прищурила глаза, глядя на Гарри.              — Иногда я готова задушить тебя, правда.              — Сейчас уже слишком поздно, — невинно ответил Гарри. — Пойдем, я останусь с тобой, пока не приведуу сюда остальных.              С этими словами они покинули комнату, и Альбус не мог не подумать, что, возможно, Гарри поступил правильно.              Он не всегда соглашался с Кассиопеей Блэк, но, возможно, именно она была тем лидером, который сейчас был нужен Британии.              

***

             Он надеялся, что Ремус будет освобожден не позднее следующего вечера, но с приближением полнолуния стая была в самом беспокойном и диком состоянии. Как всегда, между ними вспыхивали стычки, и Грейбэку приходилось нелегко, чтобы удержать оборотней в узде.              Однако сегодняшний вечер был другим.              Усталость от своего состояния взяла верх, и они были максимально уязвимы.              Каин знал по собственному опыту, что ночь перед полнолунием была самой тяжелой.              Он чувствовал на себе последствия ликантропии: слабость, вялость и потребность в отдыхе.              Несмотря на это, он знал, что сейчас было лучшее время, чтобы освободить чужака и отвести его в безопасное место.              Где это было, он не знал, но другого шанса освободить Ремуса Люпина у него не было.              Он уже чувствовал слабый запах соли в воздухе.              Стая почти достигла побережья Франции, и, хотя Каин не знал, как они собирались переправиться в Британию, он не мог ждать еще одну ночь.              Он наблюдал за ними издалека, как мог, и Ремус уже больше суток не делал ни одного шага по собственной воле.              Если бы оборотни не носили его по очереди, Каин решил бы, что тот уже погиб.              В конце концов, Грейбэк не стал бы тратить время на перевозку трупа.              Когда в импровизированном лагере воцарилась тишина, Каин избавился от иллюзий и снова использовал дым от горящих костров, чтобы скрыть свой запах.              Как и ожидалось, большинство оборотней уже спали, а те, кто не спал, были едва в сознании и не могли обращать особого внимания на то, что происходило вокруг них.              — Черт, — пробормотал Каин, подойдя к неподвижному телу Ремуса Люпина.              Было непонятно как тот ещё жив, но он продолжал тяжело и хрипло дышать.              Однако его тело было сломано, и когда Каин осторожно переместил его, Люпин слабо застонал.              — Хватит, — взмолился он.              Каин положил руку ему на лоб.              Вдобавок к полученным травмам, у Люпина поднялась температура, и на его лбу блестел холодный пот.              — Ты должен лежать тихо, — прошептал Каин. — Я друг Гарри и пришел, чтобы вытащить тебя отсюда.              — Гарри? — хрипло спросил Ремус, приоткрыв опухшие глаза, чтобы посмотреть на него.              Каин кивнул.              — Это будет больно, но не кричи. Если они нас поймают, мы оба умрем.              Ремус облизнул свои потрескавшиеся и сухие губы, прежде чем кивнуть, и прикусил их, когда Каин наложил заклинание невидимости, поднял его с земли и перекинул через плечо.              Как можно осторожнее, чтобы не усугубить раны мужчины, Каин унес его прочь от лагеря и продолжал идти, пока не смог больше идти от собственной усталости.              Где-то по пути Люпин потерял сознание, но снова застонал, когда его положили на землю.              Несмотря на тяжелое дыхание и потребность во сне, Каин снял заклинание с пожилого оборотня и начал осматривать его раны.              Он был в плохом состоянии.              Несколько костей были сломаны, а плоть содрана кусками.              Если раньше у него были шрамы, то они были ничто по сравнению с тем, как он будет выглядеть, если сумеет выжить.              Для этого ему требовалось немедленное лечение, и, хотя Каин, конечно, не был целителем, он принес с собой несколько зелий, которые могли бы помочь.              Утихомирив Люпина взмахом палочки, он начал вливать ему в горло несколько зелий, держа его рот закрытым, пока тот не проглотил их полностью.              Зелья для восполнения крови, обезболивающие, и другие, которые помогли бы с инфицированными ранами.              Когда коктейль был выпит, Каин приступил к работе, восстанавливая столько повреждений, сколько осмеливался, грубо прижигая некоторые из более серьезных ран.              Хотя Люпин корчился от боли, заклинание, приглушающее звук, гарантировало, что он не издаст ни звука, и вскоре он снова потерял сознание от мучений.              Каин мог только смотреть на спящего человека с чувством изумления.              То, что Люпин не умер, было не чем иным, как чудом, но он еще не вышел из леса.              Ему могло потребоваться несколько дней, чтобы прийти в себя, и именно эта мысль наполняла Каина страхом.              Отсутствие Люпина не останется незамеченным, и менее чем через сутки стая преобразится.              Грейбэк заставит всех оборотней искать Ремуса, как только узнает о его исчезновении, и поиски будут продолжаться до глубокой ночи.              — Черт! — еще раз выругался Каин, прежде чем перекинуть Люпина через плечо.              В состоянии, в котором находился Люпин, они не могли переместиться с помощью магии, и, помня об этом, Каин снова зашагал, значительно ускорив шаг.              Ему нужно было как можно дальше уйти от стаи, потому что, когда они превратятся, они действительно станут добычей.