Глава 47: Поэтическое правосудие

      Всё вокруг стало серым, и Гарри подумал, что что-то пошло не так, пока принимал от Дамблдора последний Дар. Сначала он ничего не почувствовал, но затем его охватила знакомая холодная магия, к которой уже привык.              Только на этот раз она была гораздо сильнее, чем раньше.              Даже если бы он захотел, знал, что не сможет пошевелиться, и, когда холод проник в самую его душу, почувствовал его, еще более холодное присутствие.              Оно прощупывало его изнутри, проникало в его магию, разум и даже тело.              В этот миг ничто не было свято: что бы ни пришло к нему, оно читало каждую частичку его существа, словно небрежно оставленную открытой книгу.              — Певерелл, — прошептал хриплый голос.              Гарри всю жизнь знал страх.              Желание отомстить Волдеморту не мешало ему отрицать присутствие страха, который испытывал при воспоминании о гибели матери, а также когда его заставляли быть свидетелем зверств, совершенных им.              Однако сейчас Том Риддл казался ему не более чем лёгким летним ветерком по сравнению с зимней бурей, которую испытывал.              К большому облегчению Гарри, присутствие покинуло его тело, и он вздрогнул, когда из палочки, которую сжимал в руке, появились тени.              Спустя мгновение перед ним стояли Фестрал и огромная безликая фигура в плаще, оба по-прежнему оценивали его издалека.              — Певерелл, — снова прошептал голос. — Я вижу, что ты объединил все три моих дара. Я подозревал, что однажды это произойдет. У нас с судьбой что-то вроде взаимопонимания. Ей нужен ты, а я, похоже, стану пешкой в ее игре.              Гарри не знал, что ответить, и промолчал.              — Да, она сделала хороший выбор, — проговорила фигура в плаще. — Когда твои предки призвали меня, я намеревался просто освободить их души от тела, но что-то заставило меня остановиться. Со мной как будто разговаривал другой человек и убеждал меня исполнить их просьбу. Любопытно, но я согласился. Только один из Певереллов оказался достаточно мудрым, чтобы прожить полноценную жизнь после встречи со мной. Остальные погибли очень скоро, и все же мои реликвии продолжали жить, переходя из рук в руки на протяжении многих лет. Твоя же осталась в той же линии которой она была дарована.              — Мантия, — прошептал Гарри.              Фигура кивнула.              — Их души в обмен на мои дары, — сказало оно. — Такова была моя цена, и двоих из них я забрал быстро. Мудрый и хитрый брат доказал, что достоин, выбрав дар. Сильный и решительный погиб из-за собственной гордыни, а приспособляемый и верный решил присоединиться ко мне по собственной воле, когда его дела пошли не так, как он хотел.              Гарри понимающе кивнул.              Он был знаком с историей братьев Певерелл.              — Итак, кто ты, Гарри Поттер? — спросила фигура и стала ждать ответа.              Гарри глубоко сглотнул, обдумывая ответ.              — Я никто из них, но в то же время все они.              Слова слетели с его губ, как только они пришли ему в голову, и он надеялся, что не сказал глупость не к месту.              Он почти почувствовал, как фигура улыбнулась.              — Мудрые слова, сказанные хитро, но со смирением, — весело ответила она. — Да, испытания и беды, выпавшие на твою долю, сформировали тебя таким, какой ты есть, но разве это делает тебя достойным того, чтобы владеть моими дарами как единым целым? Ты должен обладать лучшими качествами всех трех братьев и многим другим. Веришь ли ты, что действительно достоин?              — Не тебе ли решать?              — Со временем, — загадочно ответила фигура. — Если ты окажешься лучше тех, кому я впервые передал Дары, они станут твоими по праву.              — Как мне проявить себя? — спросил Гарри.              — Быть всем, чем ты можешь, — просто ответила фигура. — Теперь ты обладаешь великой силой, и от того, что ты с ней сделаешь, будет зависеть твоя способность сохранить их. Пока же твоя жизнь во многом зависит от Судьбы и выбранных тобой действий. Если тебе удастся исполнить желания, тогда и будет определено достоин ли ты. Твоя жизнь может быть очень долгой, а может оборваться в любой момент, пока Судьба не удовлетворит твои потребности. Пока же Дары в твоём распоряжении. Заслужи их преданность, и, если твое пребывание здесь закончится, я встречу тебя так же, как приветствовал меня мудрый брат, когда ему надоело прятаться.              С этими словами фигура и Фестрал отвесили Гарри поклон, после чего вернулись к старшей палочке.              Холод остался с ним, хотя и не был неприятным.              Даже наоборот, он чувствовал себя как дома, и быстро привык к весу магии, которую носил.              С тех пор как он объединил Дары, у него еще не было времени испытать их, но эта задача стояла на первом месте в списке его приоритетов, помимо других дел, которыми ему нужно было заняться.              — Сегодня вечером, — проговорил он.              Часть его сознания была осторожна, когда дело касалось Даров, но он понимал, что, возможно, слишком осторожен.              Если бы фигура хотела его смерти, Гарри не сомневался, что она просто забрала бы душу.              Нет, что-то подсказывало ему, что та была заинтригована и в какой-то степени болела за его успех.              Он не знал, почему, и не стал размышлять над этим вопросом.              У него и так было достаточно поводов для размышлений, и добавление этого вопроса могло только вызвать головную боль.              От размышлений Гарри оторвал стук в дверь его комнаты.              Вот уже несколько дней он размышлял над видением и чувствовал, что ни на йоту не приблизился к пониманию разговора, который состоялся у него со зловещей фигурой.              — Смерть, — пробормотал он. — Входи.              В дверь заглянула Люсинда.              — Твоя тетя просила передать, что скоро она займется оформлением накопившихся судебных дел, — сообщила она ему. — Кажется, она сказала, что сначала займется Амбридж, а потом Петтигрю.              Гарри, нахмурившись, кивнул в знак понимания.              — Я чем-то тебя расстроил? — спросил он, когда вампирша начала отходить.              Люсинда покачала головой, но Гарри это не убедило, и он бросил на нее пристальный взгляд.              Она облегченно вздохнула.              — Нет, — ответила она. — Просто мне кажется, что в последнее время мы совсем не проводили времени вместе, и…              Люсинда прервалась, пожав плечами.              — И? — уточнил Гарри.              — Ну, я не знаю, — вздохнула Люсинда. — Так было с тех пор, как я начала охранять Кассиопею, а теперь ты пригласил сюда другую девушку…              — Пэнси? — Гарри фыркнул.              Люсинда нахмурилась.              — Ты ревнуешь?              — А должна?              На губах Гарри появилась ухмылка.              Со всем происходящим он почти забыл о том, какими собственниками могут быть вампиры.              — Пэнси была моим первым другом задолго до того, как я познакомился с кем-то из вас, — напомнил он Люсинде. — Не к чему ревновать.              Люсинда неуверенно кивнула, и Гарри с усмешкой направился к ней.              Затащив в комнату, он обхватил ее руками, и она вздрогнула.              — Твоя магия снова кажется другой, — пробормотала она.              — Я знаю, — признал он. — Это долгая история. Мы можем поговорить об этом позже.              — А, так ты собираешься найти время для меня? — ответила Люсинда.              — Возможно.              — Ничего такого, — просто ответила она. — Просто оказывается, я не люблю, когда мной пренебрегают.              — Пренебрегают?              Люсинда кивнула.              — Тебе лучше исправить это, Поттер.              Гарри от души рассмеялся.              — Да, принцесса, — заверил он ее. — Всё ещё ревнуешь?              — Я не ревную!              — Врушка!              Люсинда снова нахмурилась.              — Может, я вижу в ней угрозу, — призналась она.              Гарри покачал головой.              — Пэнси — мой друг, не более того, как и Ана с Элеонорой.              Люсинда хмыкнула.              Она была такой с тех пор, как Гарри наконец-то получил ответ от Пэнси за несколько дней до этого.              Поспешно покинув заседание Визенгамота после того, как отдал решающий голос за Кэсси, Джулиус забрал Пэнси из Хогвартса, и вся семья скрылась, прежде чем Гарри смог связаться с ними.              Не то чтобы он их винил.              Волдеморт, несомненно, жаждал его крови.              Тем не менее он не терял надежды связаться с ними, и Пэнси наконец ответила на одно из его посланий.              Джулиус даже согласился разрешить ей приехать на несколько дней, при условии, что она останется в Площади Гриммо на все это время.              Гарри был готов согласиться на это условие, чтобы еще раз увидеться с другом, но он не ожидал такой реакции Люсинды и не мог не задаться вопросом, смогут ли они поладить.              По правде говоря, он был немного обеспокоен, но надеялся, что в худшем случае они хотя бы будут уважительно относиться друг к другу ради него.              — Мне пора возвращаться к Кассиопее, — пробормотала Люсинда, прижимаясь к его груди, — но я буду ждать. Ты найдешь для меня время.              С упрямой вампиршей компромисс невозможен, хотя Гарри этого и не желал.              Он скучал по общению с Люсиндой и понимал, что за последнюю неделю, пожалуй, не выделил времени ни для кого из своих друзей.              Он был настолько поглощен Дарами, что каждый день просто перетекал в следующий.              — Конечно, — повторил он и прикоснулся к ее губам нежным поцелуем.              Вместо этого Люсинда повернулась к нему щекой.              — Я не так проста, Поттер, — легкомысленно сказала она и, ухмыльнувшись, вышла из комнаты.              Гарри нахмурился, глядя на вампиршу, но, тем не менее, ответил ей поклоном.              — Игра продолжается, — весело пробормотал он.       

***

             Нарцисса глубоко сглотнула, читая заголовок «Ежедневного пророка» , и перевела взгляд с завтрака на сына и мужа. Драко неожиданно вернулся из школы в ночь нападения в Хогсмиде, и Нарцисса считала, что он сделал это именно по этой причине.              Ей хотелось верить, что он не причастен к тому, в чем его обвиняют, но в глубине души она не сомневалась, что это его рук дело.              Разыскивается наследник Малфой в связи с исчезновением профессора Хогвартса!       Рита Скитер              Пролистав статью, Нарцисса напряглась.              — Драко? — позвала она.              Она увидела в нем то же, что и в Люциусе: отблеск жестокости, который напомнил ей о злодеяниях, совершенных её мужем во время прошлой войны и, вероятно, этой тоже.              — Кто такая профессор Трелони?              Глаза Драко расширились ровно настолько, чтобы Нарцисса могла определить его вину в этом вопросе без дальнейших расспросов.              — А что? — просто спросил он, глядя на нахмурившегося Люциуса.              — Здесь написано, что тебя разыскивают за её исчезновение, — пояснила Нарцисса, кладя газету на стол.              Драко поперхнулся куском тоста, который жевал, и снова посмотрел на Люциуса, но на этот раз с выражением озабоченности.              — Я этого не делал! — решительно покачал головой он.              Нарцисса не поверила ему.              Она достаточно хорошо знала своего сына, чтобы понять, когда тот лжет, несмотря на все старания Беллы научить его окклюменции.              Нарцисса лишь хмыкнула в ответ.              Возможно, ей следовало быть благодарной за появление эльфа, который отвлек Люциуса от неизбежной язвительности, которую он собирался излить, но часть её души хотела услышать оправдание, придуманное мужем.              Однако его тут же отвлекло содержание переданной ему записки.              — Проклятье! — выругался он, хлопнув кулаком по столу. — Проклятье!              — Что такое, отец? — спросил Драко.              Люциус побледнел и провел рукой по волосам, прежде чем встать.              — Твоя тетя решила начать проводить суды, — огрызнулся он на Нарциссу. — Первой будет Амбридж, а потом Петтигрю! Почему этот дурак не смог избежать поимки?              Нарцисса сразу же поняла, к чему это привело.              Ее тетя Кэсси без колебаний напоит этого человека Веритасерумом и выжмет из него все возможные сведения. Это означало, что Люциус и почти все его политические союзники вскоре окажутся по ту сторону закона, а значит, в таком же розыске, как и ее сын.              Если оба Малфоя окажутся в таком положении, никто не сможет эффективно управлять делами семьи.              Хуже того, после недавнего закона, принятого Кэсси, она придет за их семейным состоянием.              Это не сулило ничего хорошего никому из них.              — Я должен поговорить с ним по этому вопросу, — пробормотал Люциус, выходя из комнаты.              — Что происходит, мама? — обеспокоенно спросил Драко.              Нарцисса глубоко вздохнула.              — Я не знаю, — честно ответила она.             

***

             Ана открыла дверь и увидела Гарри.              — Ты в порядке? — спросил он.              — В порядке, — заверила она, жестом приглашая его войти. — Просто у меня сегодня один из тех дней.              — Один из тех дней?              — Я просто скучаю по дому, — сказала Ана, пожав плечами. — Знаешь, мне всегда было интересно, что представляет собой мир за пределами леса…              — Это не то, что ты себе представляла?              Ана покачала головой, а на ее губах появилась ухмылка.              — Нет. Не могу сказать, что мне это очень нравится.              Гарри хихикнул, обхватив ее за плечи.              — Ты можешь уйти в любой момент, когда захочешь.              — Я знаю, но это место, где мне суждено быть, — ответила Ана. — Я должна следить за тем, чтобы тебя не убили, но теперь знаю, где буду, когда все закончится. Я много думала о жизни среди людей, но это не для меня. Деревья — мой дом, и теперь я это знаю.              Гарри улыбнулся ей.              — Ну, если ты будешь навещать меня время от времени, я не буду возражать.              — Ты тоже сможешь приходить ко мне, — заметила Ана. — Иллариону ты понравился, так что он не будет против.              — Мне бы этого хотелось, — искренне сказал Гарри.              На мгновение они замолчали, после чего Ана рассмеялась про себя.              — В чем дело? — спросил Гарри.              — Ничего, — пренебрежительно ответила полуэльф. — Я просто подумала, что, возможно, однажды мы с тобой… ну, ты понимаешь. Не делай вид, что удивлен, — добавила она в ответ на шокированное выражение лица Гарри. — А ты не думал…?              Гарри нахмурился, но потом кивнул.              — Думал, — стыдливо признался он. — Ты красивая, умная и интересная. Просто между нами никогда не было ничего общего.              — Потому что мы слишком разные, — с улыбкой ответила Ана. — Мое место среди эльфов, а твое — здесь, чтобы сделать этот ужасный мир, который я видела, лучше. Ты не смог бы жить в лесу, а я никогда не смогла бы жить здесь.              — Я мог бы жить в лесу, — запротестовал Гарри.              Ана покачала головой.              — Нет, не смог бы, — поправила Ана. — Здесь все не так, как там. Тебе бы стало скучно, а когда тебе скучно, ты делаешь глупые вещи, например, сражаешься с василисками.              Гарри поморщился при упоминании змеи.              — В твоих словах есть доля правды, — признал он.              Ана самодовольно усмехнулась.              — Я слишком хорошо тебя знаю, Гарри Поттер, и, хотя иногда я буду задаваться вопросом, что могло бы быть, я счастлива, что ты был моим первым человеческим другом. Если бы это был кто-то другой, он разочаровал бы меня в этом мире задолго до того, как я увидела бы его своими глазами.              Она говорила чистую правду.              Возможно, она всегда будет в той или иной форме поддерживать Гарри, но их дружба и счастье обоих значили для нее слишком много, чтобы даже думать о чем-то, что могло бы разрушить то, что у них есть.              Гарри был ее первым человеческим другом, и, возможно, она никогда не будет смотреть на него только платонически, но для Аны это было в порядке вещей.              Она ценила его дружбу больше, чем мимолетный миг.              — Что ты хотел? — с любопытством спросила она.              — Ну, я пришел попросить у тебя помощи в одном деле. Мне нужна лишняя пара глаз, пока я делаю кое-что потенциально опасное. Я не ожидал, что по дороге мне разобьют сердце.              Ана игриво потрепала его по плечу.              — Перестань драматизировать.              — Ой! — простонал Гарри.              Ана закатила на него глаза.              — Это не больно.              — Поверь, ты поймешь.              Ана надулась, приподняв бровь от его раздраженного выражения лица.              Несмотря на то, что ему пришлось повзрослеть, он оставался все тем же мальчишкой, с которым она познакомилась в первый день, когда поднялась на корабль Дурмстранга.              — Хорошо, чем я могу помочь? — вздохнула она.              Он улыбнулся ей, и Ана покачала головой.              Эта улыбка всегда означала для кого-то неприятности.             

***

      — Значит, старый дурак скоро умрет?              — Похоже на то, милорд, — ответил Северус с поклоном.              Волдеморт кивнул.              — Жаль, но я уже доказал свое превосходство над ним, — размышлял он вслух. — Нет, проблема в Поттере. Я уже несколько раз просматривал воспоминания о нашем сражении, Северус. Мальчик намного лучше, чем имеет право быть в его возрасте, но я не мог не заметить его рану. Рана была нанесена Грейбеком?              — Это то, что я узнал, — ответил Северус.              — Тогда, скорее всего, он заразился ликантропией, — пробормотал про себя Волдеморт. — С наступлением полнолуния он сильно ослабнет.              Выражение лица Северуса ни о чем не говорило, и Темный Лорд переключил внимание на дверь, когда она открылась, и посетитель не объявил о себе.              — У нас проблема, милорд, — сообщил Люциус, протягивая письмо, которое, очевидно, только что получил.              Волдеморт нахмурился.              — Хвост — проклятый идиот! — раздраженно заявил он.              — И если его допросить публично, он расскажет все, что знает.              Так не пойдет.              Особенно в последние годы он стал обладателем слишком большим куском информации.              Поразмыслив над этим вопросом несколько мгновений, Темный Лорд кивнул сам себе.              — Нельзя допустить, чтобы его допросили.              — Милорд, мы не знаем, где его держат, — пояснил Люциус. — Вряд ли его увидят, пока он не предстанет перед судом.              Змееподобные ноздри Волдеморта раздулись.              — Северус? — спросил он.              Мастер зелий покачал головой.              — Я не знаю, где его держит Поттер.              Темный Лорд внимательно осмотрел мужчину, но Северус, как всегда, ничего не выдал.              Он был мастером окклюменции, что его одновременно и восхищало, и — вызывало презрение.              Никогда нельзя было с уверенностью сказать, насколько тот правдив.              — Очень хорошо, но нужно что-то делать, — заявил Волдеморт. — Несмотря ни на что, ему нельзя дать заговорить.              — Что вы хотите, чтобы я сделал, милорд? — осторожно спросил Люциус.              — Убей его, как только увидишь, — приказал Волдеморт. — Если он заговорит, то выдаст тебя. Я бы хотел, чтобы он умер, и не выдал наших секретов.              Люциус побледнел, и Темный Лорд видел, что его разум активно работает, чтобы не раскрыть себя как Пожирателя смерти.              Как было нетрудно Северусу понять — преданность Люциуса в лучшем случае непостоянна и меняется в зависимости от того, устраивает ли его цель.              Теперь так больше не будет.              Если он сейчас дрогнет, то не доживет до того момента, когда сможет насладиться плодами их усилий.              В этом лорд Волдеморт был уверен.              — Конечно, милорд, — покорно ответил мужчина и, не дожидаясь ответа, выбежал из комнаты.              Темный Лорд смотрел ему вслед, сузив глаза.              Люциус оказался в невыигрышном положении, но подчиниться было в его интересах.              Он сам скоро в этом убедится, или же умрет за свой промах.              Слишком часто Темный Лорд даровал Малфою прощение. Теперь же его не осталось.              — Что вы хотите, чтобы я сделал, милорд? — Северус прервал эти размышления.              — Продолжай в том же духе. Если ты мне еще понадобишься, я тебя вызову.              Поклонившись, Северус вышел из комнаты, а Волдеморт направился к Нагайне, которая свернулась у огня.              Поглаживая чешую на её макушке, он сжал челюсти в расстройстве от того, как плохо шли дела в последнее время.              Его судьба должна была измениться, и как можно скорее.              — Сила, которую не знает, — пробормотал он про себя, вызвав утешительное шипение у своей спутницы.       

***

      — Долорес Джейн Амбридж, вы обвиняетесь в создании незаконного ополчения, использовании этого ополчения для проведения незаконных арестов и тюремного заключения, а также в присвоении средств и ресурсов Министерства. Вам есть что сказать? — спросила Кассиопея.              Недели, проведенные в Азкабане, очень повлияли на Амбридж.              Она больше не выглядела такой самодовольной, в ее всклокоченных волосах появилась седина, и она заметно похудела.              По мнению Гарри, она заслужила каждую секунду страданий, выпавших на её долю.              — Я хочу поговорить с Корнелиусом! — прохрипела женщина.              — Фадж мертв, — резко сообщила ей Кассиопея.              — Вы убили его! — прошипела Амбридж. — Я знала, что это случится. Как только Поттер появился…              — МОЛЧАТЬ! — прошипела Кассиопея. — Фадж был убит по приказу Темного Лорда. Вы теперь признаете обвинения, выдвинутые против вас?              Нижняя губа Амбридж задрожала, но она каким-то образом нашла в себе силы гордо подняться.              — Не виновна! — заявила она. — Я лишь сделала то, что от меня требовалось.              — Очень хорошо, — вздохнула Кассиопея. — Я уже предоставила вам всем копии доказательств: приказы об аресте, приговоры, которые мадам Амбридж незаконно подписала, и другие документы. Кто-нибудь из вас считает, что она невиновна? — спросила она членов Визенгамота.              Никто не выступил в защиту Амбридж.              Гарри сам ознакомился с доказательствами, и, хотя он, конечно, не был экспертом в юридических вопросах, Амелия Боунс проделала исключительную работу, доказывая вину Амбридж.              Она была в полной заднице, и теперь ее судьба зависела от того, насколько суровый приговор вынесет Кассиопея.              — Кто за то, чтобы признать Долорес Амбридж невиновной? — спросила она.              Ни одна палочка не была показана, даже довольно сдержанный Люциус Малфой, к которому Амбридж обратилась за поддержкой.              — Те, кто считает ее виновной? — снова спросила Кэсси.              Лишь несколько человек воздержались, и Амбридж жалобно застонала при вынесении вердикта.              Потребовались успокаивающая настойка и заклинание молчания, чтобы утихомирить ее, и Кассиопея еще раз перечитала записи, прежде чем прочистить горло.              — В свете предъявленных обвинений и несмотря на то, что вы считали, что просто выполняете приказ, женщина с вашим опытом должна была знать, что эти действия незаконные. Я не сомневаюсь, что вы полностью осознавали противоправность своих действий, и все же взяли на себя смелость заключить в тюрьму граждан магической Британии, решать судьбу которых вы не имели права. Вам повезло, что они были освобождены до того, как был нанесен непоправимый ущерб.              Амбридж лишь кивнула в ответ.              — Тем не менее, то, что вы сделали, отвратительно и не соответствует тому, как должно вести себя Министерство магии, и по этой причине у меня нет иного выбора, кроме как приговорить вас к пятнадцати годам заключения в Азкабане. Авроры, уведите ее!              Амбридж кричала, но не единого звука не никто не услышал, пока ее вытаскивали из зала суда, а Кассиопея заполнила необходимые формы и передавала их Амелии Боунс.              Амбридж пробыла в заточении всего несколько недель и уже была полумертва.              Гарри не был уверен, что она протянет и год, прежде чем погибнет в стенах Азкабана.              Закончив с бумагами, Кэсси устало потерла глаза.              — Мы соберемся завтра, — объявила она.              После ее заявления Дамблдор постучал молотком по трибуне, распуская быстро опустевший зал.              Часть Гарри была раздосадована тем, что ему придется ждать, пока Петтигрю получит по заслугам, но сейчас было уже поздно, и он предпочел бы, чтобы этот день был окончательным судом всех, чтобы он мог насладиться тем, как Хвост корчится.              Придется подождать еще одну ночь, а пока у него есть еще одно дело, которым он может заняться.       

***

      — Ты уверен, что чувствуешь себя достаточно здоровым для этого? — спросила Элеонора. — Мы еще даже не знаем, что Гарри хочет, чтобы мы сделали.              Кайн кивнул.              — Я в порядке, — заверил он ее.              Она почти не отходила от него с тех пор, как тот вернулся с континента, и суетилась вокруг практически в любое время суток.              Каин нередко просыпался утром и обнаруживал, что она спит рядом с ним. Это было довольно странно, но не неприятно.              — Я просто волнуюсь, — вздохнула Элеонора. — Ты всего пару дней как встал на ноги. Я не хочу, чтобы ты снова получил травму.              — Это война, — напомнил ей Каин. — Меня могут ранить или убить в любой день.              — Не говори так, — прошептала Элеонора. — Я думала, что ты умрешь, когда увидела, в каком состоянии ты был после того, как Гарри вернул тебя обратно.              — Но это не так, — заметил Каин.              — Но было близко.              Каин весело покачал головой.              Он не выиграл бы битву воли с блондинкой. Какой бы игривой и беззаботной она ни была, ее упрямство было на уровне Гарри и Люсинды.              Каин не понимал, что происходит между ними. Он даже не понимал, почему Саммерби вдруг так привязалась к нему.              Он помнил, как высмеивал Гарри за то, что тот так плохо разбирается в девушках, но оказалось, что он не более сведущ в этом вопросе.              — Я не могу вечно лежать в постели, — фыркнул он. — Я в порядке. Моя нога зажила.              Чтобы подтвердить свою точку зрения, он подпрыгнул на месте.              Элеонору это не убедило, но на ее губах появилась ухмылка.              — Значит, я больше не буду за тобой присматривать, — легкомысленно сказала она.              — Подождите, я не это имел ввиду!              — Нет, если тебе уже лучше, почему я должна жертвовать своей постелью, чтобы присматривать за тобой?              Каин нахмурился.              В ее словах был резон, но он не мог избавиться от разочарования при мысли, что ее не будет рядом, когда он проснется.              — Может быть, мне нравится, когда ты присматриваешь за мной, — застенчиво ответил он.              Элеонора подняла на него бровь.              — Правда?              Каин кивнул.              Он уже привык к ее обществу и, по правде говоря, не хотел, чтобы это менялось.              Он глубоко сглотнул, отмахнувшись от этой мысли.              — Нет, ты права, — пробормотал он. — Если мне станет лучше, тебе не нужно будет обо мне заботиться.              Элеонора была заметно смущена его словами.              — Прости, я что-то пропустила?              Она выглядела расстроенной, и Каин тут же почувствовал себя виноватым.              Может, он и не так опытен в общении с противоположным полом, но мог понять, в чем дело.              — Я оборотень, — просто ответил он.              — А я — опозоренная чистокровная, — ответила Элеонора.              — Я опасное существо! Я чуть не убил Гарри, Йонаса и Бруно.              — Мою фамилию поливают грязью практически во всех странах Европы, — огрызнулась Элеонора. — Мы пытаемся переплюнуть друг друга, но есть ли в этом смысл?              Каин глубоко вздохнул.              — Что? — спросил он.              — Подумай, — мягко ответила Элеонора. — Я знаю, кто ты, и видела, как сильно ты с этим борешься. Неужели все так плохо, что я хочу быть рядом с тобой? Неужели ты так плохо думаешь о себе, что считаешь, будто не заслуживаешь того, чтобы о тебе заботились?              Каину оставалось только пожать плечами.              Ему с детства внушали, что он не должен доверять никому за пределами стаи, что его будут ненавидеть за то, кем он является, но Элеонора, Гарри и остальные друзья опровергли его убеждения.              Даже Люсинда, которая должна быть его смертельным врагом, несколько раз за последнюю неделю приходила проведать его.              — Оборотень — это большая часть твоей сущности, — заговорила Элеонора, отрывая его от размышлений, — но ты самый милый, добрый и храбрый человек, которого я когда-либо встречала. Ты можешь быть таким же глупым, как Гарри, но все, что ты делаешь, происходит из лучших побуждений. Если ты считаешь, что не заслуживаешь того, чтобы кто-то заботился о тебе, то я не знаю, что ещё сказать. Ты оборотень, но это не все, чем ты являешься.              Каин на мгновение задумался, прежде чем усмехнуться про себя.              — Как это у тебя получается, что все кажется таким простым?              — Потому что оно так и есть, — ответила Элеонора, пожав плечами. — Просто у тебя есть манера все усложнять.              Она одарила его коварной улыбкой, и Каину оставалось только покачать головой.              — Почему я вижу тонну головной боли на своем пути, — пробормотал он.              — Потому что это то, что ты получишь, если будешь продолжать быть, как сказал бы Гарри, глупым болваном. Пойдем, нам нужно встретиться с остальными, — сказала Элеонора, ведя его за руку из комнаты.              Она не ослабляла своей хватки, и Каин не пытался освободиться.              Ему нравилось, что кто-то так заботится о нем.              Это было странно, но, он может потерпеть эту странность.       

***

      — Значит ли это, что я прощен? — спросил Гарри, когда они с Люсиндой оторвались от поцелуя.              — Пока что, — ответила она, — но не мог бы ты на этот раз обойтись без травм? — раздраженно добавила она.              Гарри пожал плечами.              — Всякое случается, — сказал он с ухмылкой.              Люсинда закатила глаза, а затем притянула Гарри к себе.              — Просто будь осторожен, идиот. Ты даже не представляешь, что там внутри.              Гарри кивнул.              — Да, — пообещал он, зажег кончик своей палочки и направил ее на здание, над которым возвышался Каин.              В ответ он получил сигнал и фыркнул.              «Почему я должен быть на крыше? Я не люблю высоту!»              Гарри не знал, что именно этого боится Каин, и отправил его наверх.              Элеонора, Йонас и Ана были наименее известны потенциальным Пожирателям смерти или бывшей стае Грейбэка, которые, возможно, еще добирались сюда, поэтому было разумно держать оборотня подальше от глаз.              За последнюю неделю Люсинда стала довольно известной: её фотография появилась в «Ежедневном пророке» как тень Кэсси. Она останется в переулке, где они сейчас находились, чтобы дать Гарри сигнал.              — Ладно, пора идти, — объявил Гарри, исчезая в мантии, чтобы пересечь Лютный Переулок.              Выдохнув, он дождался, пока дверь заведения откроется, и проскользнул внутрь.              Ничто не указывало на то, что это за заведение, но он приподнял бровь, когда фигура, за которой он следовал, заговорила невнятным тоном.              — Я пришел к Оливии, — прорычал он.              — Конечно, сэр, — ответила ему с зубастой улыбкой одетая женщина за стойкой. — Она ждет вас в семнадцатой комнате.              Значит, это было именно такое место.              Гарри покачал головой.              Очевидно, лорд Нотт был настолько неудовлетворен своим браком, что рисковал приходить сюда еженедельно.              Тем не менее, если здесь было как минимум семнадцать комнат, то это значительно усложняло его задачу.              Нет, сейчас он не мог рисковать, что что-то пойдет не так, и, сбросив мантию, наложил на женщину заклинание, прежде чем крик сорвался с ее губ.              — Ты знаешь, кто я? — спросил он.              Дрожащая женщина кивнула.              — Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред, — заверил он ее, — но у вас есть клиент, который приходит каждый четверг вечером.              Выражение лица женщины стало испуганным, и она судорожно замотала головой.              — Я видел, как он приходил и уходил несколько раз, — вздохнул Гарри. — Вы ведь знаете, кого я имею в виду, не так ли?              Она глубоко сглотнула, ее взгляд метнулся к двери, прежде чем она кивнула.              — Он вам не очень нравится, не так ли?              В ответ она неохотно покачал головой.              — Он причинил вам боль?              Еще одно покачивание головой.              — Он причинил вред кому-то еще?              Женщина глубоко сглотнула, прежде чем кивнуть, и Гарри глубоко вздохнул.              — Я пришел, чтобы избавиться от него, — объяснил он. — Если вы поможете мне, вам больше никогда не придется его видеть.              Женщина начала говорить, но с ее губ не сходило ни слова, и Гарри поднял руку.              — Если я позволю вам говорить, вы будете кричать?              Она покачала головой, и Гарри отменил заклинание, но был готов немедленно наложить его снова, если она не сдержит обещание.              — Я не смогу тебе помочь, — прошептала она с незнакомым Гарри густым иностранным акцентом. — Он убьет меня.              — Он никогда не узнает, — заверил ее Гарри.              Женщина замолчала на несколько мгновений.              — Не могли бы вы помочь мне вернуться домой? — прошептала она. — Я и Аня.              — Кто такая Аня?              — Она моя подруга, — ответила женщина. — Именно к ней он приходит.              — Он причиняет ей боль, — догадался Гарри.              — Да, — кивнула женщина. — Пойдемте, я покажу.              Гарри с опаской последовал за хозяйкой через дверь за стойкой, где его встретил вид гораздо более длинного коридора, чем можно было предположить.              Здесь были десятки дверей, и он был рад, что решил последовать своим инстинктам и позвать женщину.              Она привела его в пятьдесят седьмую комнату и на мгновение остановилась, прежде чем постучать в дверь.              — Аня? — прошептала она, прежде чем открыть дверь.              Гарри никогда не видел такого разбитого человека, когда вошел в комнату.              Аня сидела на краю кровати, одетая только в нижнее белье, и ее тусклые, почти безжизненные глаза смотрели на глухую стену напротив.              Гарри почувствовал, как в нем нарастает гнев, когда он обратил внимание на многочисленные шрамы, покрывавшие ее тело, — настолько многочисленные, что по сравнению с ними его собственные казались не более чем кошачьими царапинами.              Аня не отводила глаз, всхлипывая и бормоча что-то на иностранном языке.              Хозяйка тут же подошла к ней и стала утешительно шептать.              Гарри не узнал языка, на котором они говорили, но его имя было безошибочно узнаваемо, и при упоминании этого имени Аня удивленно подняла на него глаза.              — Гарри Поттер? — спросила она почти с надеждой.              Гарри кивнул, и Аня снова начала всхлипывать.              — Даже здесь люди говорят о тебе, — объяснила хозяйка. — Ты борешься против него, когда никто другой этого не делает.              — Кто-то должен, — вздохнул Гарри. — Вы позволите мне помочь вам обоим?              Она шепнула Ане, которая несколько взволнованно кивнула; перспектива освободиться от этого места оказалась непреодолимой, и она снова начала плакать.              — Мы хотели бы отправиться домой, Гарри Поттер, — повторила хозяйка.              — А где находится дом?              — Мы из Словакии, — объяснила хозяйка. — Нас забрал оттуда другой англичанин.              — Другой англичанин? — осведомился Гарри.              — Мистер Макнейр.              Глаза Гарри сузились, и он передвинул Макнейра в списке своих приоритетов на несколько мест вверх.              — С мистером Макнейром мы тоже разберемся, — ответил он, — но мистер Нотт — первый. Вы можете спрятать Аню где-нибудь в безопасном месте?              Хозяйка кивнула.              — У нас есть свободная комната.              — Хорошо, отведите ее туда, а когда я с Ноттом разберусь, уведу вас отсюда, — пообещал он. — Сколько еще девушек здесь?              — Пятьдесят девять.              — Черт возьми, — выругался Гарри. — Я сделаю все, что смогу, — добавил он, уже делая пометку сообщить Кэсси об этом месте. Авроры будут здесь к утру. — Ладно, идите.              Обе женщины поспешно вышли из комнаты, и Гарри принялся за работу, сначала отправив сигнал Люсинде, чтобы она знала, что он на месте.              Наложив несколько чар и других заклинаний, чтобы Нотт не смог сбежать, он снова накрылся мантией, наслаждаясь холодом магии и ожидая.              Прошло около часа, когда палочка завибрировала в его руке, давая понять, что Нотт скоро появится, и Гарри напрягся, пока дверь не открылась.              — От меня не спрячешься, девочка, — усмехнулся Нотт, начал раздеваться и достал из-под сброшенной мантии большой нож. — Выходи поиграть. Я обещаю не причинять тебе лишнего вреда.              Гарри стиснул челюсти, когда мужчина заглянул под кровать.              — Хватит валять дурака! — сердито воскликнул Нотт, резко встал, когда замок на двери щелкнул.              Прежде чем он успел понять, что происходит, Гарри наложил разрывающие чары, которые отняли его руку, державшую его палочку.              Нотт закричал, хотя никто не услышал бы его сквозь заглушающие чары.              Глаза мужчины резко расширились, когда Гарри снял мантию и с размаху врезал ему кулаками в челюсть.              Он с глухим стуком приземлился рядом с его рукой, и Гарри оказался на нем прежде, чем тот успел прийти в себя.              Он не планировал избивать Пожирателя смерти, но тем не менее делал это до тех пор, пока его руки не распухли, не закровоточили и не покрылись кровью самого Нотта.              — Нет, мы не можем позволить тебе так легко умереть, — пробормотал он, заметив, что из культи мужчины обильно течет кровь.              С бормотанием заклинания комнату наполнил аромат горелой плоти, и потерявший сознание Нотт с новым криком очнулся.              — Раз уж ты любишь получать удовольствие от причинения боли женщинам, давай дадим тебе попробовать твое собственное лекарство, а? — спросил Гарри, и взял нож, который Нотт принес с собой.       

***

      — Что за сила, о которой я не знаю? — яростно прорычал Тёмный Лорд.              Это была единственная вещь, которая сейчас поглощала его мысли, и все же он был не ближе к ответу, чем когда впервые услышал пророчество.              — Что это? — прорычал Волдеморт, когда кто-то яростно постучал в дверь.              — Мой Лорд, — задыхаясь, приветствовал его Рабастан. — Я действительно думаю, что вы должны это увидеть.              Нахмурившись, Темный Лорд последовал за мужчиной по коридорам Малфой-мэнора в комнату, где собирались его Пожиратели смерти.              Перед камином лежал труп, подвергшийся весьма неприятному обращению в последние минуты своей жизни.              — Как бы я ни восхищался вашим мастерством, Рабастан, я бы предпочел, чтобы вы не беспокоили меня, показывая свою работу.              — Это не моя работа, милорд, — ответил Рабастан. — Посмотрите внимательнее.              Волдеморт нахмурился, его глаза сузились, когда он заметил Темную метку, выжженную на плоти левого предплечья.              — Кто это? — спросил он.              Рабастан глубоко сглотнул, поднимая отрубленную руку.              — Это Нотт, милорд, — сказал он, указывая на фамильный перстень, который всегда тот носил. — Здесь записка.              Волдеморт принял окровавленный пергамент, и его гнев нарастал по мере того, как он читал короткое послание.              Один пал, скоро последует другой…       ГП              Ноздри Темного Лорда раздувались, когда он осматривал раны Нотта.              Он уже знал, что Поттер не похож на Дамблдора и его Орден, но то, что тот убил его слугу таким образом, не могло не настораживать.              Если и оставались какие-то сомнения в том, как далеко готов зайти его враг в погоне за победой, то теперь их не было.              Гарри Поттер доказал свою безжалостность, и какая-то часть Тёмного Лорда восхищалась им, однако он не мог игнорировать беспокойство, которое испытывал.              — Скоро последует другой, — пробормотал он про себя. — Рабастан, скажи остальным, чтобы были начеку. Нельзя, чтобы их застали врасплох.              Тот кивнул.              — А что с Ноттом, милорд?              — А что с ним? — ответил Волдеморт, превратив останки мужчины в кучку пепла. — Нотт мертв, — просто добавил он и вышел из комнаты.              Внешне он был спокоен, но внутри него почти болезненно пылала ярость.              Поттер очень скоро поплатится за свои проступки.              Тем не менее он не мог игнорировать тревогу, которая возникла при виде изуродованного трупа Нотта.