Глава 48: Воссоединение

      Гарри почти не спал предыдущей ночью.              Захватив с собой Аню и её сестру, когда расправился с Ноттом и активировал порт-ключ, он вместе с Люсиндой и остальными немедленно отправился к Кассиопее.              Та, не теряя времени, вызвала авроров, и рейд на заведение Макнейра состоялся всего через час.              Гарри сдержал обещание.              Убедив сестру обратиться за медицинской помощью для Ани, он дал им по пятьсот галеонов, чтобы те могли начать новую жизнь дома, в Словакии, где то, что им пришлось пережить за время пребывания здесь, если повезёт, станет не более чем далёким воспоминанием.              Выполнив обещание, он вернулся домой, помня о том, что всего через несколько часов ему предстоит стать свидетелем того, как Питер Петтигрю наконец-то получит по заслугам.              Часть его души жалела, что он сам вершил над ним правосудие, и, хотя всегда будет сожалеть о том, что не срезал фунт плоти для себя, свобода Сириуса была гораздо важнее.              Без сомнения, этого хотели бы и его родители.              К тому же, Гарри было бы очень приятно осознавать, что какая бы судьба ни была уготована Петтигрю, та навсегда будет наполнена бесконечными страданиями.              Кэсси выглядела усталой, когда заняла свое место за подиумом, прочистила горло и перекладывая толстую стопку пергаментов.              — Прежде чем мы начнем, я должна сделать объявление, — пояснила она. — Сегодня рано утром в Лютном переулке был успешно проведен рейд. Было установлено, что пятьдесят девять женщин-иностранок были похищены против их воли и помещены в заведение, которое я не стану упоминать. Все они находятся в безопасности и будут возвращены домой. Было произведено тринадцать арестов, в том числе Уолдена Макнейра, который был задержан в своем доме. Я хотела бы поблагодарить мадам Боунс и весь ее департамент за оперативные действия, которые позволили положить конец страданиям этих женщин.              Присутствующие журналисты, очевидно, не ожидали такого заявления, и многие начали выкрикивать вопросы, в то время как другие строчили пером.              — В данный момент я не буду давать никаких дальнейших комментариев по этому вопросу, — твердо сказала Кэсси. — А теперь, если лорд Поттер не возражает, настало время суда над Питером Петтигрю.              Кивнув, Гарри поднялся со своего места и достал стеклянный ящик, в котором хранилась крыса, и увеличил его в размерах, не теряя при этом бдительности.              Если что-то пойдёт не так, то это произойдёт в ближайшие мгновения, прежде чем Петтигрю будет позволено дать показания.              Вытащив корчащуюся крысу, он запустил в нее заклинанием и с отвращением наблюдал, как тварь превращается в невысокого, тощего человека.              — Avada Kedavra!              Это было ожидаемо.              Весь вечер у Гарри не было других забот, и он размышлял о том, прибудут ли Люциус и его «друзья» на суд, а если прибудут, то что из этого получится.              Малфой — это одно, но Гарри мог с трудом признать, что он не дурак.              Он знал, что Питер будет подвергнут действию Веритасерума, и, зная, что тот не сможет добраться до него до того, как тот окажется здесь, отчаянная уловка, чтобы помешать ему заговорить, была практически неизбежна.              Тем не менее Гарри был разочарован тем, что Люциус, похоже, не был настолько отчаянным, чтобы самому попытаться убить Петтигрю.              Вместо этого проклятие наложил Крэбб, к чему Гарри был вполне готов.              Ещё до того, как тот произнёс последнее слово, стеклянный резервуар, в котором находился Хвост, развернулся и расширился, перехватив тошнотворную зелёную струю света.              Почувствовав удар и воспользовавшись шокированным выражением лица Крэбба, Гарри нанес ответный удар раньше, чем это успели сделать присутствующие авроры.              Стекло уже превратилось в мелкий порошок, когда заклинание Поттера покинуло кончик его палочки, и Крэбб закричал в агонии, когда его глаза и язык взорвались, отправив его кувырком в стоящих перед ним лордов и леди.              Гарри, однако, не остался безучастным и встал перед Питером.              По правде говоря, ему было все равно, выживет ли он или умрет, но если это случится, то на его условиях.              — ХВАТИТ! — рыкнула Кассиопея, и достала свою палочку.              Авроры уже ввалились в зал, и все вокруг погрузилось в смертельную тишину, если не считать хныканья истекающего кровью Крэбба.              — Долиш, пошли за целителями и останься с ним, — приказала Кэсси. — После лечения он будет арестован. Пока что суд откладывается до дальнейших распоряжений. В этих стенах больше не будет кровопролития.              Меньше, чем через минуту после того, как Дамблдор грохнул молотком по трибуне, зал опустел.              — Ты был прав, — вздохнула Кассиопея, подходя к Гарри.              Петтигрю уже вернули в его крысиную форму и поместили в другой стеклянный резервуар, где он продолжал пищать.              — Неужели это так удивительно? — фыркнул Гарри.              Кэсси покачала головой.              — Нет, но я ожидала, что у них будет план получше.              — Не говори об этом, — предупредил Гарри. — Они могут ждать нас там с чем угодно. Возможно, это был просто отвлекающий маневр.              Та напряглась при этой мысли.              — Как ты думаешь, это вероятно?              Гарри пожал плечами.              — Скорее всего, нет, но мы должны быть готовы ко всему, когда речь идет о нем. Честно говоря, я сомневаюсь, что он настолько заботится об этом, чтобы рисковать собой в Министерстве. Здесь слишком много вещей, которые он не может контролировать.              Дамблдор кивнул в знак согласия.              — Тем не менее, это менее чем желательный исход, — вздохнул он, жестом указывая на Крэбба, с которым занимались авроры, ожидая прибытия целителей.              — Он будет жить, — ответил Гарри, пожав плечами. — Полагаю, это в некотором роде замаскированное благословение. По крайней мере, я смогу быть дома, когда приедет Пэнси.              — Ты ведь не ждешь неприятностей?              — Нет, — ответил Гарри, — но ты же знаешь, как она и Люсинда могут относиться ко мне. Меньше всего мне нужно, чтобы между ними возникло напряжение.              — Ах, радости юности, — усмехнулся Дамблдор. — Приятно видеть, что у тебя те же проблемы, что и у любого другого молодого человека, Гарри.              — Проблемы, без которых я могу обойтись, — пробормотал Гарри. — Нет, я уверен, что все будет хорошо. Надеюсь на это.              Кэсси бросила на него знающий взгляд, а затем весело усмехнулась.              — А что, если нет? — спросила она. — Люсинда довольно ревниво относится к любому женскому вниманию, которое ты получаешь.              — Она вампир, — заметил Гарри. — А они склонны к приступам ревности, — добавил он. — Полагаю, мне пора возвращаться. Может быть, я смогу подкупить Йонаса, чтобы он встал между ними, если что-то пойдет не так.              Гарри нахмурился, направляясь к выходу, и смех Кэсси и Дамблдора преследовал его до самого выхода из Визенгамота, где он глубоко вздохнул.              Он надеялся, что Люсинда и Пэнси поладят.              Ему не нужна дополнительная драма в его и без того суматошной жизни.       

***

             Все существование Пэнси перевернулось с ног на голову за одно утро.       

Флэшбэк

             Она была на уроке Чар, когда появился профессор Снейп и просто приказал ей следовать за ним.              Сначала она подумала, что где-то накосячила.              Снейп ничего не сказал, пока вел её к подземелью, на его губах застыла тонкая линия раздражения. Или, может быть, беспокойства?              Она перебирала в уме все возможные причины, по которым этот человек захотел бы с ней поговорить, и только когда они вошли в кабинет, и она увидела своего отца, беспокойно вышагивающего перед камином, она осознала всю серьезность ситуации.              — Мы должны собрать твои вещи, — просто сообщил он ей. — И немедленно уходим.              — Уходим? — спросила Пэнси.              Отец мрачно кивнул.              — Идем, нельзя терять время. Я все объясню, когда мы уберемся отсюда.              Следующие десять минут пролетели в суматохе, когда ее отвели в комнату, чтобы забрать вещи.              Вскоре после этого они воспользовались сетью каминов из кабинета профессора Снейпа и вернулись домой, где мать Пэнси заполняла сундуки одеждой и разными вещами.              — Папа, что случилось?              Ее отец сглотнул, услышав этот вопрос.              — Я совершил глупость, но это было правильно, — вздохнул он. — Я отдал решающий голос, который назначил Кассиопею новым министром магии.              Пэнси замерла от недоверия, когда до нее дошли последствия.              — Он придет за нами?              — Скорее всего, — просто ответил ее отец. — Вот почему мы уезжаем. Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности из-за моих действий.              Пэнси лишь кивнула в знак понимания.              Ее отец был по-своему блестящим человеком: политически подкованным, хитрым и амбициозным. Его деловая хватка не знала себе равных, но он был не из тех, кто идет на такой риск.              В предыдущей войне он выжил, проявив осторожность и оказав Темному лорду достаточную поддержку, чтобы не стать его мишенью.              Теперь он пошел против него, и впервые в жизни Пэнси испугалась.              «Если он хотел кого-то убить, он находил способ сделать это».              Гарри сказал ей эти слова, когда рассказал об убийстве своих родителей, и она могла только надеяться, что они не окажутся предзнаменованием.              Тем не менее она не могла не гордиться своим отцом.              Несмотря на сомнения, которые испытывал, он поступил правильно, чтобы обеспечить Британии наилучшие шансы на победу над Темным Лордом.              — Спасибо тебе, — прошептала она, обнимая его. — За то, что веришь в Гарри.              Ее отец хмуро фыркнул.              — Я наблюдал за тем, как растет этот мальчик, и с годами научился не сомневаться в нем. Если кто-то и может сделать то, что не удавалось никому другому, так это Гарри Поттер. А теперь пойдем.              — Ты так и не сказал мне, куда мы отправляемся?              — У нас есть убежище в Америке, — вздохнул её отец. — Я нашёл его несколько лет назад, когда узнал, что Темный Лорд не так мертв, как мы считали.       

Конец флэшбэка

             Несмотря на потрясения, Пэнси продолжала гордиться своим отцом.              Она решила не посещать другую школу до конца года и вместе с родителями готовилась к сдаче экзаменов, если представится такая возможность.              Однако сегодня речь шла не об учебе или чем-то еще.              Нет, сегодня она должна была навестить Гарри, и ей не терпелось увидеть своего друга, отчасти потому, что она скучала по нему, а отчасти для того, чтобы высказать ему все, что думает о его глупых выходках, о которых она читала в «Ежедневном пророке».              Пэнси не сердилась, но какой же лучшей подругой она была бы, если бы не отчитывала его за выходки?              Ее глаза сузились в ожидании, когда в комнату вошел отец.              — Мне знаком этот взгляд, — усмехнулся он. — Обычно он означает, что что-то с Гарри.              Пэнси хмыкнула, а ее отец глубоко вздохнул.              — Не будь слишком строга к мальчику, — посоветовал он. — В конце концов, он участвует в войне.              — Это не значит, что он может быть безрассудным болваном.              — Пэнси, Гарри всегда был безрассудным болваном. Разве ты ожидала от него чего-то меньшего?              — Нет, — надулась Пэнси. — Я все равно собираюсь высказать ему все, что думаю.              — И я не ожидал от тебя меньшего, — фыркнул ее отец. — Пожалуйста, будь осторожна, — вздохнул он. — Я не хочу, чтобы ты выходила из дома, пока ты там. Гарри знает о моих пожеланиях, и я верю, что он их выполнит.              — Папа, Гарри никогда бы не позволил, чтобы со мной что-то случилось.              — Я знаю, — просто ответил ее отец. — Мальчик отдал бы последние силы, защищая тебя, но этого мы хотим избежать. Просто будь осторожна.              — Буду, — пообещала Пэнси, и сжала портключ, присланный Гарри.              Он доставит ее прямо в одну из гостиных на Площади Гриммо.              — Увидимся через несколько дней, но, если я понадоблюсь, передайте сообщение сюда.              Пэнси улыбнулась.              Он всегда заботился о ней, даже когда она стала взрослой женщиной.              — Со мной все будет в порядке, — в последний раз заверила она мужчину, прежде чем активировать порт-ключ прикосновением своей палочки.              Путешествие было одним из самых неприятных в ее жизни, и, хотя она была рада, что через несколько мгновений вновь оказалась на твердой земле, она была больше благодарна за то, что человек на другой стороне не дал ей рухнуть на землю от головокружения.              — Мы не можем допустить, чтобы ты так быстро получила травму, не так ли?              Голос был таким же знакомым, как и прежде, а запах, проникавший в нос, напомнил Пэнси о лучших временах в ее жизни.              Несмотря на тошноту, она сияла от счастья, обнимая Гарри за шею и прижимаясь к нему изо всех сил.              На данный момент все мысли о том, чтобы отчитать его, были забыты, и она просто радовалась тому, что снова оказалась в его присутствии.              — Я скучала по тебе, — прошептала она.              Она почувствовала, что он улыбается ей, и еще больше растаяла в его объятиях.              Слишком много времени прошло с тех пор, как они виделись.              Пэнси не знала, сколько они простояли так, но именно Гарри разорвал объятия и устремил на нее пристальный взгляд.              — Ты выросла.              Пэнси закатила глаза.              — Я уже не маленькая девочка, — заметила она, — да и ты уже не тот мальчик, — добавила Пэнси, пристально глядя на него.              — Не думаю, — фыркнул Гарри. — Но это не значит, что иногда мне не хочется, чтобы все было как раньше.              — Ты имеешь в виду, когда ты с отцом или тетей устраивала мне неприятности за плохое влияние?              — Как будто тебя нужно было убеждать, — пробормотал Гарри. — Как твой отец?              — Беспокоится о тебе, — вздохнула Пэнси. — По какой-то причине ты ему небезразличен.              — Я даже не могу сказать, насколько я ценю то, что он сделал. Так как действительно многое изменил, и мне жаль, что для тебя это все перевернулось.              Пэнси отмахнулась от него.              — Быть твоим другом всегда было опасно. Я не жду, что это изменится, даже когда все закончится.              Гарри покачал головой.              — Когда все закончится, я буду благодарен за спокойную жизнь.              Пэнси от души рассмеялась при этой мысли.              — Гарри, тебе наскучит спокойная жизнь, — хмыкнула она. — Ты всегда будешь искать неприятности. Ты такой, какой есть.              — Может быть, я просто привык к этому, — ответил Гарри, пожав плечами. — В любом случае, есть несколько людей, с которыми я хотел бы тебя познакомить. Пойдем, — сказал он, взял её за руку и повел из кабинета вниз по лестнице.              Пэнси никогда раньше не бывала на Площади Гриммо, но слухи о родовом доме Блэков оказались правдой.              Это было жуткое место, и оно будет очень неумолимо к тому, кто придет сюда с дурными намерениями по отношению к семье.              От размышлений ее отвлекло то, что они вошли в большую кухню, где за столом сидела группа людей.              На первый взгляд это были обычные подростки, но, когда Пэнси присмотрелась к каждому из них в отдельности, оказалось, что это весьма эклектичное сборище.              Среди них было двое мальчиков, один из которых был с сильными шрамами и светло-каштановыми волосами. Несмотря на изуродованную плоть, его голубые глаза были полны тепла.              Второй был довольно странного вида.              Кто-то сказал бы, что он непривлекателен, и был бы прав.              Не то чтобы он был гротескно уродлив, но черты его лица не были симметричными, а нос и уши были больше, чем принято считать.              Пэнси сказала бы, что он интересній, но, тем не менее, не выглядел недружелюбным и даже улыбнулся ей в знак приветствия.              Три девушки вели себя более настороженно.              Наименее настороженно из них смотрела красивая светловолосая ведьма.              Не было ни шрамов, ни непропорциональных черт лица.              Кроме того, что она была более привлекательной, чем обычная женщина, ее больше ничто не отличало от всех остальных, кого она встречала.              Того же нельзя было сказать о молодой женщине с каштановыми волосами.              Ее длинные золотистые глаза и заостренные черты лица, конечно, не были человеческими, но больше всего выделялись ее уши.              Они были очень заметны и настолько длинны, что их кончики выступали сквозь густые локоны.              Когда ее взгляд переместился на последнюю из группы, Пэнси опешила.              Девушка, сидевшая рядом с эльфийкой, была бледнее всех, кого она когда-либо видела, а красные глаза сразу же определили в ней вампира, о котором Гарри много раз говорил на протяжении многих лет.              Невозможно было отрицать почти неземную красоту Люсинды, чьи черты лица были тонкими и заостренными, как у эльфийки.              Даже сидя, она была намного выше остальных девушек, а ее густые черные волосы составляли разительный контраст со смертельно бледной кожей.              — Полагаю, я должен вас представить, — несколько нервно пробормотал Гарри. — Это Кайн и Йонас, — пояснил он, кивнув в сторону мальчиков, — а остальные — Элеонора, Ана и Люсинда, — добавил он, жестом указывая на блондинку, эльфа и вампира по очереди. — Это Пэнси.              Каин встал и первым поприветствовал ее, неуверенно протянув руку, которую Пэнси приняла.              — Приятно познакомиться, — искренне сказал он. — Гарри много о тебе рассказывал.              — Это правда? — с любопытством спросила Пэнси. — И что же он говорил?              — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что ты единственный человек, которого он ни разу не оскорбил?              Пэнси задумчиво кивнула.              — Поверила бы, — вздохнула она. — Каким бы занудой он ни был, со мной он всегда был мил. Когда мы впервые встретились, он даже позволил мне поиграть с его заколдованным драконом.              — Черт побери, — проворчал Гарри, когда Каин с усмешкой посмотрел на него.              — Заколдованным драконом? — спросил он.              — Мне было четыре! — поднял руки Гарри.              — Держу пари, на тебе была шелковая пижама, — вклинился Йонас. — Ты выглядишь так, как если бы носил шелковую пижаму». Каким он был в детстве?              — Не сильно отличался от того, что сейчас, — добродушно хмыкнула Пэнси. — Он всегда находил способы втянуть себя в неприятности, как, например, когда ты подсунула моему папе зелье.              — Ну, он выглядел так, словно ему нужно было поднять настроение.              — У него появилась грудь, Гарри!              — Нам, мужчинам, нравится грудь, — ответил Гарри, пожав плечами.              Остальные мальчики рассмеялись, кивнув в знак согласия, а Пэнси подняла бровь на своего старшего друга.              — Только не на себе, идиот.              — Наверное, это правда, — согласился Гарри, — но, если я правильно помню, ты помогла подмешать её ему в еду.              — Он до сих пор этого не знает, и я бы хотела, чтобы так и было. Когда моя мама упоминает об этом, у него на виске проступает ужасная жилка.              — Я загладил свою вину перед ним!              — Ты отправил ему по почте один из бюстгальтеров Кассиопеи!              Гарри хихикнул про себя и гордо кивнул, вызвав хмурый взгляд Пэнси.              — Неужели он всегда был такой занозой в заднице? — спросил Йонас.              Пэнси хмыкнула.              — Ты даже не представляешь, — пробормотала она. — Если бы не Кэсси, которая держала его в узде, он был бы угрозой для общества.              — Так и было в Дурмстранге, — подхватила Элеонора. — Едва ли проходила неделя, чтобы он не создавал проблем.              — Ты недоговариваешь, — обвиняюще сказал Гарри. — Ты участвовала практически во всем, что я делал.              — Верно, — согласилась Элеонора.              Ее ухмылка сказала Пэнси все, что ей нужно было знать о том, какой та может быть.              — Он когда-нибудь знал, когда ему следует заткнуться? — спросила Ана.              — Что начинается? — проворчал Гарри. — Как это превратилось в то, что вы стали копаться во мне?              — Ты сам виноват, Поттер, — ответила Люсинда. — Если бы ты не был нарушителем спокойствия…              — Да пошли вы все, — пробормотал Гарри, — особенно ты, принцесса.              — Принцесса? — спросила Пэнси.              — Гарри дал нам всем прозвища, когда мы только познакомились, — объяснил Кайн. — Люсинда — Принцесса, потому что это прозвище ее раздражало, хотя втайне нравится.              Люсинда оскалила клыки, который в ответ лишь покачал головой.              — Она часто так делает, — вздохнул он. — Лучше просто не обращать на нее внимания.              — А как насчет остальных прозвищ? — поинтересовалась Пэнси.              — Ну, он называет меня Волчонком, по понятным причинам. Элеонора — Шмель, а Йонас — Уродец.              — Уродцем?       — Потому что я чертовски уродлив, — весело фыркнул Йонас. — Ну, это правда. Моя мать — карга. Вряд ли я стану сердцеедом, верно?              Пэнси неодобрительно нахмурилась на Гарри.              — А как насчет тебя? — спросила она Ану.              — Он называет меня полным именем — Инанна, — ответила она. — Меня назвали в честь одного из эльфийских богов, так что ему не нужно быть со мной изобретательным.              Пэнси понимающе кивнула.              — А как он называет тебя? — спросила Люсинда.              — Бабочка, — сообщила Пэнси. — Голубая бабочка приземлилась мне на руку, когда мы играли в саду.              — Это была первая наша встреча, и мы нашли Гектора.              — Я скучаю по Гектору, — грустно сказала Пэнси.              Она была потрясена, когда Гарри сообщил ей о его кончине. Как будто вместе с маленькой змейкой умерла частичка её детства.              Гарри кивнул в знак согласия.              — Кто такой Гектор?              — Он был первой змеей, с которой подружился Гарри, — пояснила Пэнси. — Он ухаживал за ним, пока тот не умер от старости.              Настроение в комнате внезапно изменилось, и Пэнси была благодарна Гарри, когда он прочистил горло.              — Почему бы мне не проводить тебя в комнату? — предложил он.              Пэнси благодарно кивнула и, попрощавшись с группой, последовала за ни из кухни и поднялась по лестнице.              — Не думаю, что я понравилась Люсинде, — прошептала она.              — Просто она долго не может привыкнуть к людям, — объяснил Гарри. — Принцесса не самый простой человек, и ты не сможешь многого добиться от нее. Я знаю ее с первого дня учебы в Дурмстранге, и даже сейчас она может быть отстраненной в лучшие времена. Ты привыкнешь к этому.              Пэнси кивнула, хотя и не была полностью уверена в этом.              — Вот, — объявил Гарри, остановившись перед одной из богато украшенных дверей. — Я дам тебе время освоиться. Моя комната находится вон там, — добавил он, указывая на другую дверь, расположенную на небольшом расстоянии от ее собственной. — Я рада, что ты здесь.              Пэнси улыбнулась ему.              — Я тоже, — ответила она, когда Гарри вошел в свою комнату.              Открыв дверь в свою, она решила, что распакует вещи и даст себе время прийти в себя.              Знакомство с друзьями Гарри прошло лучше, чем она ожидала, но, тем не менее, это было тяжело.              Тем не менее она не считала, что произвела плохое впечатление, и, хотя ей было непривычно находиться в компании тех, кого одноклассники называли полукровками, Пэнси не могла сказать, что чувствует себя рядом с ними неловко.              За исключением, пожалуй, Люсинды.              Возможно, Гарри был прав, и ей все привиделось, но Пэнси не могла отделаться от ощущения, что вампирша не очень-то рада ее появлению.              Может, она ревнует?              Пэнси глубоко вздохнула и покачала головой, не зная, что ещё сказать.              

***

             Темный Лорд смотрел на дрожащего Люциуса Малфоя, который умолял о пощаде и прощении. Снова и снова он доказывал свою несостоятельность, и последнее проявление его очевидной хитрости привело лишь к потере еще одного последователя.              — Мое терпение кончилось, Люциус, — прорычал Волдеморт. — Отдай мне свою палочку.              — М-мою палочку? — Люциус заикался.              Темный Лорд кивнул и выжидающе протянул руку.              Люциус, продолжая дрожать, достал из трости свою палочку и неохотно протянул ее лорду.              — Что вы надеялись решить с помощью своего подхода?              Люциус глубоко сглотнул, откинув волосы с лица.              — Если Петтигрю мертв, он не сможет говорить.              Волдеморт задумчиво кивнул.              — Значит, ты решил, что попытка убить его на глазах у всего Визенгамота была разумной? — спросил он. — А ты не думал просто подкупить или запугать тех, кто поставляет и применяет Веритасерум? Нет, не думал. Ты поступил как идиот. Похоже, ты утратил тот блеск, которым я когда-то восхищался, старый друг, — разочарованно добавил он.              — Я не подумал, милорд.              — Это очевидно, Люциус, — прошипел Волдеморт. — Я верну её, когда ты докажешь, что достоин обладать ей.              Люциус, казалось, собирался возразить, но в конце концов передумал.              Такому гордецу было нелегко выслушивать наставления в присутствии жены и сына, но ему нужно было преподать урок.              Вспомнив, что в комнате находится наследник Малфоев, Темный Лорд перевел взгляд на него.              — Исправлять репутацию своего отца будешь ты, Драко, — решил он с ухмылкой. — Скоро у меня будет для тебя задание, и ты должен надеяться, что ради себя и своего отца ты не подведешь меня. В моих рядах нет места неудачникам. Нет, убирайтесь. Все вы.                     Малфои убрались из комнаты, а Волдеморт сел в кресло у камина.              — Имбецилы, — пробормотал он.              Если бы не безопасность дома, которую они обеспечили, и не большое количество золота, все трое были бы мертвы.              Люциус, похоже, боялся гнева Министерства больше, чем его.              Или, возможно, он опасался последствий со стороны Поттера, который в очередной раз доказал свою безжалостность.              Темный Лорд раздул ноздри, размышляя о мальчике.              Он годами гадал, что может означать это пророчество, и, хотя теперь знал его полностью, не чувствовал себя ближе к пониманию этой проклятой вещи.              Как всегда, его продолжало мучить одно предложение.              Сила…              

***

      

      Пэнси только закончила распаковывать чемодан, как раздался стук в дверь, и она с удивлением обнаружила, что стоит перед вампиршей.              — Привет, — неуверенно поприветствовала она Люсинду.              Выражение её лица не поддавалось прочтению, пока она не сглотнула.              — Я просто хотела извиниться, если показалась недружелюбной, — пробормотала Люсинда. — Я не хотела, но, знаешь…              — Не знаю, — ответила Пэнси более резко, чем собиралась.              — Ты никогда не была рядом с кем-то вроде меня.              — Не была.              Люсинда кивнула.              — Нас нелегко понять, — вздохнула она. — Я не хочу показаться враждебной. Просто хочу защитить…              — Гарри, — понимающе сказала Пэнси.              Люсинда нахмурилась.              — Ты любишь его? — прямо спросила она.              — Люблю, — невозмутимо ответила Пэнси, — но, наверное, не так, как ты думаешь.              Наконец-то она поняла, почему вампирша вела себя с ней не так, как другие.              — Не так, как я думаю? — растерянно спросила Люсинда.              Пэнси сжалилась над девушкой и пригласила её войти.              Когда за ними закрылась дверь, она посмотрела на Люсинду: несмотря на то, что та была тем, кого многие сочли бы опасным и неприятным существом, она все еще была молодой женщиной.              И, похоже, очень уязвимой.              — У тебя есть братья или сестры?              Люсинда покачала головой.              — Ну, Гарри я воспринимаю как брата больше, чем кого-либо другого, — объяснила Пэнси. — Я люблю его больше, чем кого-либо другого, но я не влюблена. Я забочусь о нем так же, как кто-то заботился бы о брате.              — Я не понимаю, — задумчиво ответила Люсинда.              — Разве ты не заботишься о своих родителях? Ты бы не расстроилась, если бы с ними что-нибудь случилось?              Люсинда нахмурилась от этих вопросов.              — Я не знаю, — честно ответила она.              — Но ты бы расстроилась, если бы что-то случилось с Гарри.              Люсинда заметно сглотнула, прежде чем кивнуть.              — Мы не способны заботиться о других, — объяснила она. — Не в нашей природе испытывать привязанность. Люди для нас — пища.              — Но Гарри другой.              Люсинда снова кивнула.              — Это всё ещё сбивает меня с толку, но да, он другой, — хмыкнула она. — Он расстраивает, и я чувствую из-за него незнакомые мне вещи.              — Например? — с любопытством спросила Пэнси.              — Теплоту, — ответила Люсинда. — Я чувствую, что важна для него так же, как и он для меня. И ревность… А иногда даже может заставить меня грустить. Но в основном от него все становится лучше. Логично?              Пэнси улыбнулась и кивнула.              — Он тебе тоже небезразличен. Наверное, не так, как мне.              — Нет, — согласилась Люсинда. — Это отличается от того, что ты сказала.              — А он знает?              Люсинда пожала плечами.              — Мы уже говорили об этом раньше, ну, типа того.              — Типа того?              — Нас прервали, да и другие дела помешали. С тех пор никто из нас не упоминал об этом.              Пэнси покачала головой.              — Гарри может быть довольно тугодумным, — вздохнула она. — Такие вещи для него тяжеловаты. После того, что он пережил в детстве, то стал не самым эмоциональным человеком. Ему приходится быть таким, чтобы делать то, что делает. Если тебе нужен совет, найди время и поговори с ним. Я видела, как он смотрит на тебя, и, возможно, он не знает, как снова поднять эту тему. Как я уже говорила, Гарри может быть довольно тупым.              Люсинда понимающе кивнула.              — Спасибо, — с благодарностью предложила она. — Теперь я понимаю, почему Гарри говорит, что ты его лучший друг. Он очень скучал по тебе.              — Я тоже по нему скучала, — улыбнулась Пэнси в ответ. — Может, начнем сначала?              Люсинда усмехнулась, показав клыки, и протянула руку.              — Люсинда Тарасова.              Пэнси приняла протянутую конечность, вздрогнув от холода кожи.              — Пэнси Паркинсон, — ответила она.              

***

             Гарри поочерёдно посмотрел на каждый Дар.              По отдельности они не были настолько уникальны, чтобы их можно было легко опознать, но Гарри чувствовал силу каждого из них. Однако в совокупности они представляли собой нечто совершенно иное.              Накинув на плечи знакомую мантию, которая переходила от Певерелла к Поттеру, Гарри надел кольцо на палец и медленно потянулся за палочкой.              Когда он взял её в руки, артефакты словно ожили, или же это что-то внутри него сработало от сочетания трех предметов.              Гарри не мог быть уверен, но позволил себе несколько мгновений привыкнуть к притоку магии, прежде чем попытался расшифровать, что именно испытывает.              Это было, мягко говоря, странно.              Он всегда остро чувствовал, как его собственная магия течет через него, и с годами его связь с ней только укреплялась. Даже теперь, когда к ней добавились феникс и василиск, она омывала его, успокаивала.              Она всегда была рядом, под кожей, когда он звал.              Магия Певереллов не была столь пассивной.              Она тоже была, под его кожей, но различия были весьма существенными.              Гарри чувствовал ее всеми фибрами своего существа, она пульсировала в его разуме, теле и даже в душе, словно заключая в себе само его существование.              Он нахмурился, осознавая новые ощущения, как будто его глаза впервые открылись, и он увидел мир таким, каким он был на самом деле.              Вдыхая воздух, он ощущал вкус окружающей его магии и даже слышал её.              Все было таким живым, и все же эти дары исходили от Смерти.              Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли.              Все волшебные вещи в его комнате, казалось, горели ярче, в то время как обычные предметы были тусклыми.              Странно было видеть мир таким, но не видение окружающего так отвлекало его.              Он чувствовал нечто иное: магия Смерти побуждала его поддаться множеству причудливых мыслей, проникающих в сознание.              Взмахнув палочкой, Гарри замер: несколько призрачных кинжалов образовались вокруг него и разлетелись в разные стороны, глубоко вонзаясь в стены и двери.              По его команде они исчезли, не оставив после себя никаких следов своего присутствия.              Следуя своим инстинктам, Гарри рванулся вперёд на волне магии, а когда через мгновение ему удалось собраться с силами, он обнаружил себя за пределами своей спальни, в коридоре.              Он не аппарировал, в этом был уверен, но, тем не менее, прошёл через свою дверь и сделал это с такой скоростью, которая должна была быть невозможной, за исключением, пожалуй, Люсинды.              Повторив процесс, он вернулся в свою комнату.              На этот раз почувствовал, как проходит сквозь толстый дуб, и задумался, какие пределы имеет эта форма перемещения.              Нужно будет еще поэкспериментировать с этим.              Пока же просто наслаждался магией и мыслями о том, что может сделать многое.              Потребуется время, чтобы изучить и опробовать всё, но он был рад этому.              Позволив себе еще одну поблажку, Гарри позволил магии оторвать его от земли.              Лететь без метлы под ногами было странно, и Гарри пообещал себе, что поработает над этим, наряду с более практичными аспектами обретенной магии.              Стук в дверь застал его врасплох, и Гарри с глухим стуком упал на пол.              — Черт возьми, — проворчал он, потирая заднюю часть тела. — Кто там?              — Это я, — ответила Люсинда. — Ты в порядке, я почувствовала, как вспыхнула твоя магия?              Засунув палочку в рукав и сняв мантию, Гарри открыл дверь.              — Я в порядке, — заверил он вампиршу. — А ты? — спросил Поттер, нахмурившись, глядя на ее нервное выражение лица.              — Думаю, да. Не знаю, — хмыкнула Люсинда, протискиваясь мимо Гарри и присела на край его кровати.              Несколько мгновений она ничего не говорила, и Гарри закрыл дверь, прежде чем присоединиться к ней.              — Это твоя вина, знаешь, — пробормотала она.              — Моя вина?              Люсинда кивнула, прикусив нижнюю губу, на которой выступило немного крови, которую она вытерла.              — На самом деле это не так, — хмыкнула она, — но так легче обвинить тебя.              Гарри хихикнул.              — Чего я не сделал? — весело спросил он.              Люсинда пожала плечами, и Гарри нахмурился.              Она никак не могла понять, что именно хочет сказать. Это было непохоже на обычно прямолинейную и откровенную вампиршу.              — В ту ночь, когда мы разговаривали перед тем, как ты отправился за оборотнем. Я действительно так думаю, — пробормотала она. — Я поняла, что привязалась к тебе, когда прочитала статью о тебе и той девушке, Гринграсс. Возможно, я знала это и раньше, но не обращала внимания. И не понимала этого, пока мама не поговорила со мной. Она все поняла.              — Не думаю, что история с Алессией помогла.              Люсинда посмотрела на него, покачав головой.              — Не помогло.              Гарри вдруг почувствовал огромную вину за то, что расстроил ее. Конечно, он не собирался этого делать, но тем не менее это произошло.              — Позволь мне объяснить.              — Тебе не нужно. Это не мое дело.              — Может, и нет, — вздохнул Гарри, — но если кто и заслуживает правды, так это ты.              — Правды?              Гарри кивнул, приготовившись.              Он никогда не был ни с кем по-настоящему открытой книгой и часто чувствовал себя так, словно жил во лжи.              — Я умер, — просто сказал он. — А когда вернулся, чувствовал себя по-другому, и мне просто хотелось снова почувствовать себя самим собой. Ну, это не совсем так. Я хотел стать тем человеком, которым так долго пытался быть, но не смог.              Люсинда растерянно посмотрела на него.              — Весь этот смех, шутки и розыгрыши — мне хочется думать, что именно такой меня хотели видеть родители, и не пойми меня неправильно, мне это нравится, но на самом деле это не я.              — Тогда кто же ты?              Гарри грустно улыбнулся.              — Когда-то я был маленьким испуганным мальчиком, которого изо дня в день преследовало убийство моей матери. Какая-то часть меня до сих пор остается тем самым мальчиком, которого мучают кошмары, и он просыпается, не в силах пошевелиться от страха. Помню, когда я был маленьким, то будил Кассиопею своим криком. Я больше не кричу, но сейчас так же напуган, как и тогда.              Люсинда недоверчиво хмыкнула, но выражение ее лица смягчилось, когда она поняла, что Гарри говорит серьезно.              — Тебе страшно?              Гарри сглотнул и кивнул.              — Я не боюсь смерти. Раньше боялся, но после того, как это случилось, то понял, что бояться нечего. Мои родители умерли, чтобы защитить меня, и я боюсь, что не смогу быть таким же храбрым, как они. Я не уверен, что смогу победить его, и тогда их жертва окажется напрасной.              Люсинда была ошеломлена таким признанием.              — Я не думаю, что ты выдержал бы то, что выдержал, если бы после этого для тебя не было жизни.              — Это не сказка, — мягко ответил Гарри. — Это реальная жизнь, и правда в том, что он лучший волшебник, чем я. Он быстрее, могущественнее и знает больше магии.              — В Хогсмиде у тебя все получилось.              — Только потому, что он не ожидал, что я окажусь настолько хорош, и не хотел слишком искушать судьбу. Теперь он знает о пророчестве, и когда мы встретимся снова, он не будет сдерживаться.              — И ты тоже, — заметила Люсинда. — Я видела, на что ты способен, Гарри, и если есть кто-то, в ком я никогда не буду сомневаться, так это ты.              Гарри весело фыркнул.              — В любом случае, это моя ноша. Вся эта история с Алессией была отчасти моей попыткой найти ту часть себя, которую я потерял. Я хотел снова стать безрассудным, но опыт в Комнате научил меня, что в жизни нет никаких обещаний. Это дало мне необходимую пощечину, и я понял, что больше не могу притворяться. Джеймс Поттер был безрассудным, и я всегда хотел быть похожим на своего отца в каком-то смысле. Может быть, это помогало мне чувствовать, что часть его всё ещё жива, когда я вел себя как он.              Гарри неуверенно пожал плечами.              — Я многое потерял в своей жизни, и даже если переживу Волдеморта, с каждым годом я буду терять только больше. Это мрачная перспектива, но это правда. Узнав о долговременных последствиях того, что произошло в Комнате, я изменился больше, чем думал, и из-за этого повел себя плохо. А история с Алессией действительно беспокоит?              — Мы ревнивые существа и собственники. У нее было то, чего хотела я. Я хотела тебя.              — Хотела?              Люсинда закатила на него глаза.              — Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, — надулась она. — Так лучше? Я не хочу видеть тебя с кем-то еще, и знаю, что это несправедливо. У тебя есть свои обязанности, и все здесь будут ожидать, что ты выйдешь замуж за какую-нибудь чистокровную британку, но я ничего не могу поделать с тем, что я…              Ее слова затихли, когда Гарри прижался к ее губам, и Люсинда растворилась в поцелуе.              — Тебе не нужно объяснять, — пробормотал он мгновение спустя. — Честно говоря, я никогда не знал, чего ты хочешь от меня, пока мы не поговорили той ночью. Все остальное, что произошло с тех пор, мешало нашему разговору, и я просто не знал, что сказать. Возможно, я так сосредоточился на том, что сказал мне Галанис, что не мог думать о многом другом. Это очень много для меня.              — Я знаю, — прошептала Люсинда. — Я не пытаюсь тебя ни к чему подтолкнуть, но мне просто нужно, чтобы ты знал.              Гарри отмахнулся от нее, откинувшись на спинку кресла.              — Мысль о том, чтобы жить так долго, приводит меня в ужас, — признался он. — Если Волдеморт не убьет меня, я буду видеть, как умирают все, кто мне дорог, даже мои собственные дети, да и их тоже. Единственное утешение, которое я могу извлечь из этого — знать, что тебя не будет среди них, что, возможно, ты всегда будешь рядом.              — Тебе не удастся так легко избавиться от меня, Поттер, — фыркнула Люсинда.              Гарри мягко улыбнулся ей.              — Дело не только в этом, — снова заговорил он. — Неважно, проживу ли я тысячу лет или даже сто, я не хотел бы прожить их без тебя. Прости, если я заставил тебя почувствовать себя не желанной. Это не входило в мои намерения. Просто я не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах.              — Пэнси сказала что-то похожее.              — Пэнси?              Люсинда кивнула.              — Я говорила с ней, — объяснила она. — Если кто и знает тебя, так это она. Она хороший друг.              — Это точно, — с нежностью согласился Гарри. — У нас все в порядке?              — Да? — ответила Люсинда.              Гарри пожал плечами.              — Это ты мне скажи.              Люсинда сузила глаза, когда он усмехнулся.              — Ты, наверное, самый неприятный человек, с которым я могла бы оказаться в такой ситуации, — проворчала она.              Ухмылка Гарри только расширилась.              — Ну, если у нас есть тысяча лет вместе, тебе лучше привыкнуть к этому.              Люсинда выругалась под нос, а Гарри от души рассмеялся и выбежал из комнаты, когда она снова оскалила клыки.