Глава 49: Последствия

      Кассиопея смотрела на Петтигрю с полным отвращением и презрением, хотя тот мало что понимал.              Ему трижды вводили Веритасерум, пока Визенгамот не узнал обо всех подлых поступках, совершенных им по поручению Темного Лорда.              — Я не осмелюсь говорить от имени всех присутствующих здесь, но вы — позор для волшебников, — прошипела женщина.              Лорды и леди, в зале, единодушно кивнули, большинство из них смотрели на Хвоста с отвращением.              Гарри был среди них, и его взгляд буравил затылок Питера.              Если бы он знал обо всем, что было раскрыто, и о том, какую роль тот сыграл в воскрешении Волдеморта, этот человек вообще не дожил бы до суда.              Люсинда успокаивающе сжала его руку.              Как тому, кто заинтересован в этом деле, ему не разрешалось участвовать в вынесении приговора.              Тем не менее он был несказанно рад тому, какая участь постигнет крысу, и очень надеялся, что Кассиопея позаботится о том, чтобы тот страдал всю оставшуюся ему жалкую жизнь.              — Я не могу законно осудить тебя за предательство Джеймса и Лили Поттер, но могу за все остальное, если, конечно, ты будешь признан виновным, — добавила Кассиопея со злобной ухмылкой.              Вердикт был очевиден.              Люциус и ему подобные даже не прибыли на суд, решив, очевидно, поберечь свою жизнь.              Это было самое разумное, что мог сделать лорд Малфой, учитывая обстоятельства.              Под воздействием Веритасерума Петтигрю запел, как канарейка, и предоставил список имён длиной с руку Гарри, среди которых был и Люциус.              Наконец, Волдеморт не имел абсолютно никакого политического влияния в Британии, так как очень немногие из более традиционно настроенных лордов были названы крысой.              — Кто признает мистера Петтигрю виновным в его преступлениях? — обратилась Кассиопея к собравшимся в зале.              Все до единой палочки были подняты, а немного пришедший в себя Хвост начал всхлипывать и труситься, как паразит.              — Тогда решено, — сказала Кассиопея. — Я считаю, что смерть слишком хороша для вас, мистер Петтигрю, и при нынешнем положении дел в стране я не хотела бы помещать вас в Азкабан, где вы, возможно, могли бы быть освобождены.              Лорды и леди начали переговариваться между собой, и Кассиопея подняла руку, чтобы заставить их замолчать.              — Я приговариваю вас к пожизненному заключению, мистер Петтигрю, но для этого были приняты особые меры. Вы будете доставлены в безопасное место, которое не будет оглашено публично, где будете существовать до конца времен.              — НЕТ! — патетически завопил Питер, — Это был Сириус Блэк!              Никто в зале ему не поверил, а некоторые даже развеселились, когда Петтигрю был возвращен в свою крысиную форму, а затем помещен обратно в стеклянную банку, которую он называл своим домом.              — Авроры, вы знаете, что делать.              Кингсли и Тонкс кивнули и направились к двери, где их окружили еще дюжина их коллег.              Гарри вопросительно посмотрел на Кассиопею, но, прежде чем она успела встретить его взгляд, один из журналистов задал довольно уместный вопрос.              — Министр, означает ли это, что Сириус Блэк будет помилован за эти преступления?              Гарри ухмыльнулся Рите за то, что она затронула эту тему.              Он не особенно любил её, но та зарекомендовала себя как эффективный союзник, когда это имело значение.              Кассиопея прочистила горло, прежде чем ответить.              — Поскольку он является родственником, я не считаю, что мне следует принимать такое решение. В таком случае я передам этот вопрос мадам Боунс как директору Департамента магического правопорядка.              Журналисты переключили свое внимание на Амелию, которая лишь пожала плечами.              — Неопровержимо доказано, что Сириус Блэк не несет ответственности за преступления, в которых его обвиняют, — задумчиво произнесла она. — В качестве формальности я бы попросила, чтобы, если он находится в Британии, сдался мне или аврорам, которые доставят его ко мне целым и невредимым, чтобы мы могли прояснить этот вопрос. На данный момент я могу заверить мистера Блэка, что он больше не находится в розыске, и хотела бы, чтобы это было заявлено публично.              — А также имена, которые мистер Петтигрю назвал во время дачи показаний, — добавила Кассиопея. — Эти мужчины и женщины очень опасны, и в интересах общественности, чтобы о них знали.              — Вы хотите, чтобы мы раскрыли их, министр? — спросил один из журналистов.              — Всех до единого, — твердо сказала Кассиопея. — Они разыскиваются в связи с преступлениями, совершенными Пожирателями смерти, и доказательства, предоставленные только мистером Петтигрю, дают нам более чем достаточно оснований допросить их в том же духе. Если это всё, у меня есть другие дела.              Журналисты уже готовили свои статьи, и, убедившись, что вопросов больше нет, Дамблдор постучал молоточком по верхней части своего подиума, освобождая зал.              — Как ты себя чувствуешь? — спросила Люсинда у Гарри, когда лорды и леди удалились.              — Как будто ему всё сходит с рук, — вздохнул Гарри.              — Лорд Поттер, что вы думаете о приговоре Питеру Петтигрю? — спросил один из журналистов, приближаясь к нему.              К нему быстро присоединились остальные, проявившие к нему внезапный интерес.              Глубоко вздохнув, Гарри грустно улыбнулся.              — Я рад, что правда наконец-то стала известна, — дипломатично ответил он, — и надеюсь, что мои родители могут спать спокойно, зная, что справедливость восторжествовала.              — А что насчет Сириуса Блэка, у вас есть для него послание?              — Только то, что я надеюсь, что его свобода принесет ему счастье, которого он заслуживает, — ответил Гарри. — Он всегда был и остается невиновным человеком, и я призываю общественность помнить это. Если вы увидите его, поприветствуйте его так же, как и любого другого гражданина. Он достаточно настрадался за те годы, что провел в тюрьме. А теперь, если вы меня извините, это было долгое утро, и у меня есть планы. Всего хорошего, — закончил он, вежливо поклонившись им.              — Планы? — спросила Люсинда, выходя за ним из зала.              Гарри глубоко вздохнул и кивнул.       

Флэшбэк

      — Я хочу поехать в Хогсмид. На выходных там будут ученики, и я хотела бы увидеть Дафну.              Гарри нахмурился, покачав головой.              — Ты же знаешь, какие условия ставил твой отец относительно этого, — напомнил он Пэнси.              — Я взрослая женщина, Гарри, — ответила она. — И не спрашивала твоего разрешения.              — Черт возьми, неужели тебе обязательно быть такой занозой в заднице? — простонал Гарри.              Пэнси вызывающе посмотрела на него.              — Я все равно пойду, — просто сказала она. — Я просто подумала, что должна предупредить тебя заранее, чтобы ты мог сделать что-нибудь нелепое, чтобы убедиться, что я в безопасности.              На губах Гарри появилась легкая ухмылка.              Пэнси всегда была упрямой, и, если она на что-то решалась, ничто не могло ее переубедить.              И он уже знал, что любое сопротивление этой идее будет проигнорировано.              — Хорошо, — вздохнул он, — но ты будешь замаскирована, и за тобой будут присматривать. Это не обсуждается. Не думай, что я не приму меры, которые сочту необходимыми, чтобы вернуть тебя сюда, если ты отступишь от моих указаний.              Пэнси завизжала от радости, обхватив его руками и поцеловав в щеку.              — Я знала, что ты меня не остановишь, — сказала она с сияющей улыбкой.              Гарри раздраженно хмыкнул.              — Ты всегда умела заставить меня делать именно то, что хочешь, — пробормотал он. — Не знаю, как тебе это удавалось все эти годы.              — Это потому, что ты любишь меня и просто хочешь видеть меня счастливой.              — А может, потому что знаю, что ты не отстанешь от меня, пока не добьешься своего, — вздохнул Гарри. — Ты пользуешься тем, что я к тебе неравнодушен.              Пэнси беззастенчиво кивнула.              — Тебе лучше написать Дафне записку, чтобы предупредить ее, — сказал он. — Я передам ту Дамблдору, а тот доставит её. Мне не нравится эта идея. Хогсмид уже подвергся нападению.              — Пожиратели смерти не станут делать этого снова, тем более, когда там будут их дети.              В ее словах была логика, но это не означало, что Гарри эта идея нравилась.              — Если твой отец узнает, я не буду брать на себя ответственность за это.              — Я и не жду от тебя этого, — ответила Пэнси, пожав плечами, — но должна хотя бы иметь возможность поговорить с Дафной. Она мой друг, Гарри. Разве ты не хотел бы сделать то же самое?              Она его раскусила.              Гарри сделал бы все возможное, чтобы снова увидеть свою группу друзей, если бы оказался в подобной ситуации, и хотя то, что делала Пэнси, было безрассудством, он не мог найти в себе силы отказать ей.              — Напиши записку, и отнесу её Дамблдору, — заверил он её.       

Конец флэшбэка

      — Я пойду с вами, — надавила Люсинда. — Кэсси дала мне отгул до конца дня. Она говорит, что я не понадоблюсь.              Это могло означать только то, что она навестит Геллерта, и Гарри наконец-то понял, какая участь ожидает Петтигрю.              Нурменгард был убогим местом, и Питер вписался бы туда как нельзя лучше.              — Хорошо, — согласился Гарри. — Мне всегда пригодится лишняя пара глаз.              — А если у нас будет время, мы всегда сможем сами осмотреть деревню, ну, по крайней мере, то, что удалось отремонтировать.              Гарри кивнул.              Работы по восстановлению Хогсмида начались незамедлительно, и уже многие предприятия смогли вновь открыть свои двери для посетителей благодаря усилиям как добровольцев, так и мастеров.              — Посмотрим, — размышлял Гарри.              Вряд ли у них будет такая возможность. По крайней мере, пока Пэнси настаивает на пребывании в деревне.              Он будет следить за ней, как ястреб, и, учитывая, что с ним будут остальные члены группы, был уверен, что ничего страшного не произойдет.              Надеялся, что нет.              Он не знал, как объяснит это её отцу, если с Пэнси что-то случится, и одна только мысль о том, что такое может произойти, вселяла в него тревогу.              Гарри не нравилось это, но, что бы он ни говорил и ни делал, она будет там.              А значит, он должен был последовать за ней хотя бы для того, чтобы убедиться, что она в безопасности.       

***

      — Это он? — спросил Геллерт, заглядывая в банку с крысой.              — Да, — с отвращением подтвердила Кассиопея.              Глаза Геллерта сузились.              — Тебе повезло, что у меня нет палочки, — пробормотал он. — Я бы содрал твою плоть с костей, прежде чем переломать их все до единой.              Петтигрю пискнул, а Геллерт мрачно усмехнулся.              — Альбус готовит ему камеру?              Кассиопея кивнула.              — Он будет находиться на другой стороне тюрьмы от тебя.       Геллерт усмехнулся.              Сам спроектировав и построив тюрьму, он прекрасно знал, чему будет подвергаться Петтигрю.              И дал ему меньше года, прежде чем тот сойдет с ума.              Геллерт сам убедился в этом во время своей кампании.              Те, кому посчастливилось оказаться запертыми в Нурменгарде, редко выходили оттуда целыми и невредимыми, их разум был разрушен до неузнаваемости.              — Хотел бы я сказать, что мне его жаль.              — Нет, не жаль, — фыркнула Кассиопея.              — Нет, — проворчал Геллерт. — Надеюсь, он будет бесконечно страдать за содеянное. О чем ты думаешь, моя дорогая?              Кассиопея глубоко вздохнула.              — Гоблины вызвали меня, чтобы я собрала все, что было в хранилище Лестрейнджей, — сообщила она ему. — Всё золото и все, что можно продать, было убрано в другое место, а сомнительные и откровенно незаконные предметы были отделены. Среди них было и это, — пояснила она, доставая из-под мантии простую золотую чашку.              — Кажется, это просто чаша.              — Она принадлежала Хельге Хаффлпафф, — пояснила Кассиопея.              — Значит, она бесцененна?              — Это улика по делу об убийстве, совершенном около пяти десятилетий назад. Последней известной владелицей этого предмета была Хепзиба Смит, прямой потомок самой Хаффлпафф. Эта чаша и медальон, принадлежащий Слизерину, были похищены из ее дома. Убедись сам, — сказала она, протягивая ему чашу.              Геллерт нахмурился, взяв ее в руки, его ноздри вспыхнули.              — Он убил Смит и забрал их.              Кассиопея кивнула в знак согласия.              — Это…?              — Да, — шепотом подтвердил Геллерт, чувствуя, как его охватывает знакомая мерзкая магия.              — Мерлин, сколько же он их сделал?              — Семь, я полагаю, — прозвучал серьезный голос Альбуса.              — Семь? — Кассиопея замерла.              Альбус кивнул, приближаясь, и перевел взгляд на чашу.              — Я подозревал, что чаша была извращена вместе с медальоном, — вздохнул он. — И искал её.              — Она была в хранилище Лестрейнджей.              — Доверил Беллатрикс, как и Люциусу, — проговорил Альбус. — Поместить его в Гринготтс было довольно рискованно, но это могло бы принести дивиденды, если бы у нас не было причин конфисковать её активы.              — Ты уверен, что он создал семь? — уточнил Геллерт.              — Почти, — вздохнул Альбус. — Том обладает блестящим умом и, возможно, был одним из самых одаренных студентов Хогвартса по арифмантики за многие годы. Я бы больше удивился, если бы он не рассматривал магически сильные числа, отправляясь в путешествие, чем тому, что ему удалось создать так много этих отвратительных вещей.              Геллерт был склонен согласиться, но его внимание привлекло обеспокоенное выражение лица Кассиопеи.              — Гарри, дневник, чаша и медальон — это всего четыре, — заметила она. — Это значит, что есть еще три.              — Два, — печально ответил Альбус. — Осталось только два, и один, я почти обнаружил.              — Ты нашёл еще?              Альбус мрачно кивнул.              — И очень дорогой ценой, — вздохнул он, снимая белую перчатку.              Кассиопея отшатнулась, а Геллерт почувствовал, как его желудок наполняется ужасом.              — Ты проклятый дурак! — выдохнул он. — Ты глупец!              — Уверяю, моя грядущая гибель — небольшая цена за то, что я нашел, — с улыбкой ответил Альбус. — Я нашел его, Геллерт. Последний.              Геллерт сразу же понял, что имеет в виду его старший друг.              — Камень? Где он?              — Там, где ему и место, — ответил Альбус, его улыбка стала шире. — Гарри теперь владеет всеми тремя.              Глаза Геллерта расширились.              — Что произошло? Это было так, как мы предсказывали?              Альбус кивнул.              — Это было одно из самых невероятных явлений, свидетелем которых я был. Я жду от юного Гарри невероятного.              Геллерт глубоко сглотнул и затрепетал от волнения.              Он мечтал объединить Дары, но знать, что Гарри это сделал, было лучше всего.              — Что у Гарри? — вмешалась Кассиопея, выражая полнейшее замешательство.              — Дары, моя дорогая, Дары Смерти!              Кассиопея насмешливо хмыкнула.              — Дары — это детская сказка, нет?              Когда ни Геллерт, ни Альбус не сказали ничего, ее глаза практически вылезли из глазниц.              — У моего Гарри есть Дары Смерти?              Геллерт кивнул, и Кассиопея могла лишь недоверчиво покачать головой.              — Они вернулись на свое место, — утешительно сказал Геллерт. — Пусть его фамилия Поттер, но по крови он Певерелл. Дары принадлежат ему и приняли его? — добавил он, обращаясь к Альбусу.              — Весьма сенсационно, — заверил их обоих Альбус. — Я не верю, что они были предназначены для использования кем-то другим, кроме семьи, которая их получила. Это глупость, которую мы должны были осознать еще в юности.              Геллерт кивнул в знак согласия, и выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на своего друга.              — А ты…?              Альбус кивнул.              — Уже одно это сделало бы результат поиска достойным, — искренне сказал он, хотя Геллерт не мог избавиться от отчаяния, которое чувствовал.              Несмотря на все, что они пережили вместе и порознь, Альбус всегда был его самым большим другом, и он был опустошен тем, что потеряет его.              — Как долго? — спросил он.              — Возможно, полгода.              Геллерт опустил руки, и на некоторое время в троице воцарилась тишина.              — Ты сказал, что, по твоему мнению, близок к обнаружению еще одного, — заговорила Кассиопея.              Они с Альбусом редко сходились во мнениях, но даже она, казалось, была захвачена печальным откровением о его неизбежной смерти.              Альбус кивнул.              — Несколько лет назад Том посетил Хогвартс в поисках работы, — пояснил он. — Не думаю, что мне стоит намекать на то, какую должность он хотел получить.              — Должность профессора Защиты? — Кассиопея насмешливо хмыкнула.              — Да. Не стоит и говорить, что я решил не брать его на работу. Его путь к непростительному уже начался, и я не мог с чистой совестью позволить ему занимать влиятельное положение.              — Чертовски верно, — пробормотал Геллерт.              — В любом случае, Хогвартс очень много значит для Тома. Это было первое место, где он по-настоящему почувствовал дом, и, будучи Слизеринцем, я полагаю, он каким-то образом чувствует свое право на него.              — А при чем тут крестраж? — раздраженно спросила Кассиопея.              — Он рассматривает Хогвартс как убежище, — спокойно ответил Альбус. — Пещера, в которой Регулус обнаружил медальон, была местом, которое он посещал в детстве и предавался пыткам. Две его жертвы-магглы и сейчас боятся, что Том Риддл однажды вернется, чтобы снова причинить им вред. Я разыскал их, и оба они травмированы этим событием. Настолько, что изменили свои имена.              — Ублюдок, — выругался Геллерт. — Подчинить их — это одно, но пытать ради удовольствия? Он был ненормальным даже в детстве.              — Был, — вздохнул Альбус. — Я надеялся направить его с того пути, по которому он шел, но, увы, этого не случилось. Том Риддл всегда был гнилым до мозга костей.              — Ты опять бредишь, Дамблдор.              — Мои извинения, — с поклоном предложил директор. — Кольцо, которое я нашел, находилось в родовом доме Гонтов, где выросла мать Тома, было спрятано и хорошо защищенное. Вы сами видели, что ожидало любого, кто на него наткнулся, — добавил он, подняв руку. — Дневник и чашу он отдал своим самым доверенным последователям, вероятно, никогда не рассказывал о том, чем они владеют. Люциус, конечно, не стал бы так беспечно обращаться со своим, а Беллатрикс…              — Вероятно, она бы засунула его себе в задницу, чтобы сохранить его в безопасности, если бы это было необходимо.              — Вполне, — согласился Дамблдор, сморщившись при этой мысли.              — Но ты полагаешь, что он спрятал его в Хогвартсе? — надавила она. — Разве там нет защиты от такого рода магии?              — В какой-то степени, — размышлял Дамблдор, — но в школе есть места, которые оставались необнаруженными десятилетиями, возможно, веками. Том исследовал замок больше, чем любой из известных мне студентов, поэтому вполне вероятно, что он обнаружил место, где можно хранить такую вещь. В тот вечер он пробыл в замке около двадцати минут. Я подумал, что, возможно, он остановился, чтобы поговорить с Горацием, но тот заверил меня, что не видел Тома в ту ночь.              — Двадцать минут — это очень долго, — заметила Кассиопея.              — Да, но мне достоверно известно, что он пробирался на верхние уровни замка. Николас точно помнит, что видел его возле входа в гостиную Гриффиндора.              — Насколько я помню, в той части замка ничего нет, — нахмурившись, сказала Кассиопея.              — Официально — нет, — согласился Альбус, — но Хогвартс скрывает много тайн. Я подозреваю, что там есть потайная комната или две. Кажется, я однажды наткнулся на одну из них, когда ночью свернул не туда. Я искал уборную, и вот, пожалуйста, появилась комната, полная горшков, — весело объяснил он.              — Не мог бы ты оставаться в теме? — Кассиопея вздохнула.              — Конечно, я еще раз приношу свои извинения, — с очередным поклоном ответил Альбус. — Я думаю, что Том нашел место, где можно спрятать один из своих крестражей в замке, чтобы его не обнаружили. Он должен находиться в комнате, где никто не сможет просто наткнуться на него, тем более что, как мне кажется, я знаю, о каком предмете идет речь.              — Правда? — осведомился Геллерт.              Альбус кивнул.              — Чаша и медальон навели меня на мысль, что он искал и другие предметы, принадлежащие основателям. Я начал искать любые упоминания о тех предметах, которые известны, и нашел еще два примера: меч, принадлежащий Гриффиндору, и диадема, созданная Рейвенкло.              — Это не приближает нас к их поиску, — устало ответила Кэсси.              — Возможно, и нет, — согласился Альбус. — Однако я уверен, что это не меч.              — Почему ты так уверен? — с любопытством спросил Геллерт.              — Потому что шляпа Годрика сказала мне, что меч в безопасности и находится в таком месте, где Том Риддл не сможет его достать.              — Шляпа? — фыркнула Кассиопея.              — Точнее, Распределяющая шляпа, — уточнил Альбус.              Кассиопея только покачала головой.              — Значит, это диадема? — спросил Геллерт.              — Я уверен, что да, — уверенно сказал Альбус. — Единственная проблема, с которой мы сталкиваемся, — это то, что ее не видели почти тысячу лет.              — Ну, это просто замечательно! — проворчала Кассиопея.              — Это так, — согласился Альбус, — потому что у меня есть один путь, который, я уверен, принесет результаты. Я пытался найти ее, но она, похоже, избегает меня.              — Кто?              — Дочь Ровены, — ответил Альбус, а его глаза весело блестели. — Она осталась в замке после смерти и обычно бродит по коридорам Астрономической башни.              — Ее дочь?              — Елена, — подтвердил Альбус. — Судя по тому, что мне удалось выяснить, у нее с матерью были не самые лучшие отношения, но это лучшая зацепка, которая у нас есть. Если Том узнал о том, кто она такая…              — Он бы нашел способ вытянуть из нее информацию, — закончил Геллерт. — Возможно ли это сделать с призраком?              — С помощью магии — вряд ли, — задумчиво произнес Альбус, — но Том всегда был харизматичен. Он умел использовать лесть и комплименты лучше, чем кто-либо другой, чтобы манипулировать теми.              — Возможно, это и так, но даже если это диадема, нам все равно не хватает одного крестража, — заметила она.              Альбус хмыкнул, выражение его лица опустилось.              — Мне нужно будет еще поразмыслить над этим вопросом, — вздохнул он. — Возможно, мне стоит наконец обсудить это с Гарри. Он, кажется, неплохо разбирается в Томе, в конце концов. Возможно, он знает что-то, чего не знаем мы.              Геллерт кивнул в знак согласия.              В целом это был довольно бурный визит, принесший как хорошие, так и плохие новости, и, по правде говоря, ему потребуется некоторое время, чтобы осмыслить все, что он узнал.              То, что Гарри наконец-то объединил Дары, было невероятным событием, но известие о грядущей смерти Альбуса значительно омрачило его радость.              Геллерт десятилетиями верил, что он погибнет первым, но, похоже, теперь это уже не так, и перспектива оказаться в заточении без друга, который время от времени его навещал, была ужасно мрачной.              Тем не менее у него была Кассиопея, и Гарри его не бросит.              По крайней мере, он мог на это надеяться.       

***

      — Они издеваются над нами в нашем собственном доме! - раздраженно огрызнулся Драко. — Мы — Малфои! И не позволяем никому использовать нашу фамилию как шутку.              — Драко, твой отец все уладит, — заверила сына Нарцисса. — Мы находимся в очень деликатной ситуации и должны переждать бурю. Сейчас не время для драматизма и глупых поступков.              — Ты считаешь меня дураком? - Драко в ответ сузил глаза. — Ты хоть смотрела на отца? Он пьет, пока не заснет, и я едва могу добиться от него хоть слова.              — Он борется, как и все мы, — спокойно ответила Нарцисса.              — Мы в таком положении из-за Поттера!              Прежде чем Нарцисса успела ответить, Драко вышел из комнаты.              Обмен мнениями произошел накануне вечером, и Драко не пришел в столовую ни к ужину, ни к завтраку. Скоро наступит обед, а Нарцисса не видела ни шкуры, ни волос своего сына.              Глубоко вздохнув, она толкнула дверь кабинета Люциуса и сморщила нос от сильного запаха алкоголя, пропитавшего все помещение.              — Ты не видел Драко? — спросила она мужа.              Налитый кровью взгляд Люциуса переместился на нее, прежде чем он сделал глоток виски, которое сжимал в одной из рук.              — Люциус! — Нарцисса надавила на него, не получив ответа.              — Нет, — пробурчал мужчина. — Если не возражаешь, я бы предпочел, чтобы меня оставили в покое.              Нарцисса никогда не видела его в таком состоянии.              Он не брился уже несколько дней, его волосы были неухоженными, а мантия испачкана и растрепана.              Люциус, похоже, окончательно сдался в своих попытках поддержать Темного Лорда, что, возможно, принесло бы ей некоторое облегчение, если бы она не была так обеспокоена судьбой Драко.              Оставив мужа предаваться пьяному оцепенению, она вышла из кабинета и направилась к комнате, которую выделили Беллатрикс.              — Белла? — позвала она, осторожно постучав в дверь. — Ты не видела Драко?              Дверь открылась, и Нарцисса поборола желание вздрогнуть при виде бледной сестры.              Когда-то Белла была поразительно красива, но годы, проведенные в Азкабане, лишили ее этой красоты.              — Со вчерашнего вечера нет, — безразлично пожала плечами женщина. — Отродье пропало?              — Не знаю, — хмыкнула Нарцисса.              — Ты спросила эльфа?              — Добби? — немедленно позвала Нарцисса.              Эльф появился в грязной наволочке и поклонился.              — Госпожа звала Добби?              — Ты не видел Драко?              — Добби не видел, но Добби может найти хозяина Драко, если госпожа пожелает.              Нарцисса кивнула, и эльф исчез с легким хлопком.              Вернувшись через мгновение, он еще раз поклонился.              — Хозяин Драко в Хогсмиде, госпожа.              — Хогсмид? — обеспокоенно прошептала Нарцисса, глядя на Беллатрикс. — Драко в розыске. Он знает, что не должен покидать территорию поместья.              — У хозяина Драко могут быть неприятности, — вмешался Добби.              — Какие неприятности? — спросила Беллатрикс.              — Хозяин Драко хочет кому-то навредить, — ответил Добби. — У него будут неприятности.              Эльф не выглядел обеспокоенным. Нарцисса уловила в его словах нотки возбуждения.              — В деревне полно авроров, — заметила Нарцисса.              — О, только не от авроров, — с улыбкой сказал Добби. — У него будут проблемы посерьезнее.              Щелкнув пальцами и оскалившись в неизменной ухмылке, эльф снова исчез, не обращая внимания на требования Нарциссы вернуться.              — Мы должны найти его! — обеспокоенно сказала она. — Белла, ты должна помочь мне найти моего сына!              Беллатрикс закатила глаза, и Нарцисса направилась обратно в кабинет Люциуса.              Ворвавшись в комнату, она подняла с кресла ворчащего Люциуса.              — Драко покинул территорию! Он отправился в Хогсмид.              Люциус, казалось, сразу протрезвел, когда Нарцисса потащила его из комнаты.              Может, он и отказался служить своему хозяину, но она не позволит ему отказаться от их сына.             

***

      Он смотрел, как она выходит из кареты вместе с сестрой и полукровкой, а затем попрощалась с ними, и они разошлись в разные стороны.              Драко нахмурился.              Так как думал, что большая часть трудностей, с которыми он столкнется, будет связана с разделением группы, но они сделали это за него.              Затем усмехнулся про себя, он пошёл за блондинкой, используя здания в качестве укрытия и оставался под действием чар.              Это было слишком легко.              Тем не менее он не собирался игнорировать такой подарок.              Возможно, теперь насмешки прекратятся, и Темный Лорд вспомнит, почему он жаждал поддержки Малфоев, а не отвергал их, как это делали остальные.              Его отец пал вне милость своего лорда, но Драко принесет им искупление.              Возможно, он не сможет добраться до Поттера лично, но все равно сможет причинить ему боль.              Ухмыляясь, он наблюдал, как Гринграсс обогнула «Сладкое королевство» и стала пробираться к почтовому отделению.              Это был идеальный вариант.              Она скрылась бы от посторонних глаз, пока шла бы по дороге между главной деревней и более уединенной верхней частью.              Быстро, но осторожно помчался вперед и занял место, откуда открывался наилучший обзор.              Затем приготовил палочку к её появлению и сжал челюсти.              Он не мог притвориться, что это всего лишь подколка в адрес Поттера за всё, что тот сделал для дискредитации фамилии Малфой. Нет, это было личное.              Гринграсс не раз отвергала его, когда он ясно давал понять о своих намерениях.              Он бы женился на ней.              Он был наследником состояния и престижа Малфоев. Почему бы и нет?              Драко тряхнул головой, отгоняя эти мысли.              Не стоит зацикливаться на потерянном, и не будет оплакивать ту, которая запятнала себя связями с таким, как Поттер.              Его глаза сузились, когда услышал её уверенное приближение, и, как только она появилась в поле зрения, он, не раздумывая, нанес удар.              — Sectumsempra!              Снейп научил его именно этому заклинанию, и обещал, что оно будет таким же жестоким, как и любое другое режущее, которому он выучил, что оказалось правдой.              Кровь хлынула из нескольких порезов на груди и руках Гринграсс, но вместо мгновенной смерти она издала пронзительный крик, полный агонии и паники.              Глаза Драко расширились, когда она продолжила кричать, и, не найдя ничего другого, он побежал в сторону станции, где можно было аппарировать.              — Чертово Министерство, — выругался он на ходу.              После нападения Пожирателей смерти они оставили на месте защиту от аппарирования и порт-ключей, и единственным способом попасть в деревню и покинуть её, если не хочется преодолевать несколько миль, был пункт прибытия на станции.              Тем не менее, Гринграсс был уже практически мертва, и Драко нужно было лишь добраться до другого конца деревни.       

***

      — Что это было, чёрт возьми? — прошептал Каин, и достал свою палочку.              Впереди раздался громкий крик, а за ним последовал еще один.              — Дафна! — взвизгнула Пэнси и бросилась бежать.              Гарри и остальные члены группы последовали за ней, и уже через мгновение они настигли упавшую девушку.              Дафна продолжала кричать, и кровь лилась из ее ран.              — Гарри! — беспомощно взмолилась Пэнси.              Гарри хмуро склонился над девушкой.              — Я знаю это проклятие, — прошептал он. — Дай мне немного пространства.              Ему нужно было действовать быстро.              Хотя он не использовал заклинание Сектумсемпры на человеке, видел его последствия.              — Черт, у нее шок!              Гарри начал бормотать контрпроклятие под нос, пока дыхание Дафны становилось все более неустойчивым.              — Если она шла с той же стороны, что и мы, то заклинание вылетело оттуда, — воскликнула Ана, указывая на рощу деревьев в нескольких шагах от нас.              Вместе с Каином и Йонасом она подошла к этому месту.              — Здесь свежий запах, — заявил оборотень, внимательно принюхиваясь к воздуху. — Кто бы это ни был, он пошел в этом направлении. Идемте, он не мог уйти далеко.              — Черт побери, — выругался Гарри, когда Каин скрылся за деревьями. — Идите с ним! — приказал он.              Ана и Йонас последовали за ним, а Гарри вернулся к своим делам.              Дафна потеряла много крови, и ей оставалось всего несколько мгновений до того, чтобы лишиться жизни.              — Что здесь происходит? — потребовал грубый голос.              В это время появилось три аврора, каждый из которых направил на Гарри свою палочку.              — Если у вас нет набора зелий, отвалите!              — Как да…              Аврор был прерван Люсиндой, схватившей его за горло.              — Ты знаешь, кто я, — прошипела она. — Если эта девушка не получит необходимые ей зелья, то умрет. У вас есть они или нет?              — Есть, — ответил один из авроров, направляясь к Гарри, который достал из-под мантии коробку и изменил ее размеры.              — Что ей нужно?              — Кровотворное и Успокаивающий настой, — попросил Гарри.              Аврор порылся в шкатулке и протянул необходимое.              Приняв их, Гарри мог только смотреть и надеяться, что та подаст хоть какой-то знак, что они подействовали.              — Люсинда, отпусти его, — вздохнул он.              Вампирша так и сделала, а аврор просто плюхнулся на землю.              — Слава проклятому Мерлину, — прошептал Гарри, когда дыхание Дафны стало успокаиваться и к её коже вернулся цвет. — Пошлите за целителем. Нападающий еще не вышел из леса, — добавил он, и встал.              Пэнси застыла на месте.              Она никогда не была свидетелем ничего подобного, и уж точно не тогда, когда в опасности находилась одна из ее лучших подруг.              — Я сделал всё, что мог, — утешительно заверил ее Гарри. — Целители скоро будут здесь. Ты можешь послать за лордом Гринграссом?              Пэнси напряженно кивнула.              — Ничего страшного, я пойду с ней, — предложила Элеонора.              — Ты тоже, Люсинда, — сказал он. — Мне нужно догнать остальных, и мы не знаем, где находится тот, кто это сделал.              Люсинда с неохотой согласилась, и Гарри направился к тому месту, откуда, по словам Аны, пришло заклинание.              Принюхавшись к воздуху, Поттер узнал запах.              — Малфой! — прорычал он и направился по следу, оставленному блондином.       

***

      Даже несмотря на значительную фору, которую получил нападавший, Каин быстро приближался к нему, сосредоточившись на копне светлых волос, которую видел прямо перед собой.              Несмотря на то, что он бежал изо всех сил, ему не удавалось добраться до станции, где можно было бы аппарировать, и чем ближе Каин приближался, тем громче становилось его затрудненное дыхание.              Выхватив из рукава палочку, оборотень запустил в бегущего мужчину заклинанием, когда тот достал из-под мантии то, что Каин считал порт-ключом.              Он вскрикнул, когда проклятие столкнулось с его рукой и отбросило его в сторону, прежде чем успел переступить порог станции, а то, что он держал в руках, с громким лязгом упало на железнодорожные пути.              Не успел он сориентироваться, как Каин оказался рядом с ним, вырывая из его рук палочку, за которую так отчаянно цеплялся.              — Нет, остановись! — взмолился блондин.              В ответ Каин несколько раз ударил юношу кулаком в лицо, отчего тот перевернулся в воздухе и с глухим стуком упал на землю.              У него поплыло перед глазами, пока пытался сориентироваться.              Какое бы заклинание в него ни попало, оно было довольно неприятным, и если бы он не был оборотнем, то, скорее всего, был бы не в сознании, а просто дезориентирован.              С рычанием он вскочил на ноги и увидел, что Йонас и Ана наконец-то догнали его и вступили в довольно жаркую дуэль с троицей, которая, очевидно, была виновна в его собственном затруднительном положении.              Хотя он и смог встать на ноги, его зрение по-прежнему оставалось размытым, но не настолько, чтобы он не заметил, как Йонас был сражен жутким желтым заклинанием.              Сын карги не издал ни звука, рухнув на землю, а Ана продолжала сражаться в еще более невыгодном положении.              Каин не знал, откуда она достала золотой меч, но сейчас это было неважно.              Не желая сидеть сложа руки, Каин бросился в бой, оглушив нападавшего на Гринграсс, когда тот попытался подняться на ноги, и пробился к эльфийке боком.              К его облегчению зрение начало проясняться, и он сразу же узнал одну из прибывших женщин.              Он неоднократно видел её лицо в газетах с тех пор, как прибыл сюда, и она приходилась Гарри чем-то вроде кузины.              Беллатрикс Лестрейндж.              Гарри предупреждал о ней и о том, насколько она опасна, что подтвердил неподвижный вид Йонаса, который, конечно же, не был слабаком.              Женщина одолела его с очевидной легкостью, и, похоже, Каин и Ана последуют ее примеру, если не придет помощь.              Беллатрикс была быстра, а её заклинания были точны и плавны, как ни у кого из тех, с кем Каину доводилось встречаться.              Мужчина тоже, несомненно, был искусным дуэлянтом, и, хотя сопровождавшая их светловолосая женщина была не совсем сильной, она сражалась с достаточно сильными эмоциями, чтобы значительно сократить разрыв.              «Должно быть, она его мать», подумал Каин, бросив взгляд на того, кого он избил до потери сознания.              — МНЕ НУЖЕН МОЙ СЫН!              — ТВОЙ СЫН ТОЛЬКО ЧТО ПЫТАЛСЯ КОГО-ТО УБИТЬ! — в ответ Анна отразила розовое заклинание, запущенное в нее Беллатрисой.              Колебание.              Оно промелькнуло на её лице всего на несколько секунд, но Каин заметил его.              Не то чтобы это имело значение, но у него не было времени задумываться об этом, так как Беллатрикс исчезла в дыму и появилась рядом с Йонасом.              Прежде чем он или Ана успели отреагировать, она снова исчезла, появившись между ними.              — Твой друг за моего племянника, — сказала она с ухмылкой.              — Нет, черт возьми! — запротестовал Йонас.              Какое бы проклятие его ни поразило, он находился в плачевном состоянии.              Кровь свободно текла из его глаз и носа, и он бы точно не стоял на ногах, если бы не Беллатрикс, державшая его с кинжалом у горла.              — Я больше не буду просить, — снова заговорила Беллатрикс. — Если бы я не была так ограничена во времени, я бы просто убила вас всех. Такого предложения вы больше никогда не получите, грязные полукровки.              Каин и Ана неуверенно переглянулись.              — Не делайте этого, — прохрипел Йонас.              — ОТВЕЧАЙТЕ!              — Или я могу убить вас троих и забрать Драко, — прозвучал голос Гарри.              Каин вздохнул с облегчением, увидев своего друга, который за волосы поднял Драко на ноги.              — Очнись, ты же не хочешь это пропустить, — призвал он, постукивая кончиком палочки по блондине, который был в бреду.              Глаза Драко распахнулись и тут же наполнились страхом, когда он осознал, в каком положении оказался.              — Если помнишь, Малфой, я уже говорил тебе, что ты должен быть хорошим мальчиком. Ты помнишь или тебе нужно, чтобы я освежил твою память, — пригрозил Гарри.              Драко покачал головой, и остальным оставалось только смотреть на это со смешанными чувствами.              — Теперь, когда ты доказал, что являешься жестоким и злобным ублюдком, которого невозможно искупить, я предоставлю тебе выбор, и я бы сделал его быстро. Кого я убью первым — Драко, твою мать или твоего отца?              Глаза Драко расширились, когда он посмотрел на своих родителей.              — Время идет, Драко, — прошептал Гарри, и Каин вспомнил о безжалостной стороне своего друга.              Он не сомневался, что Гарри сделает это. Все, что нужно было сделать Драко, — это сказать одно слово.              — Это будет либо один из твоих родителей, либо ты сам, — пожал плечами Гарри. — Я предоставляю тебе самому выбирать.              — ОТПУСТИ ЕГО, ПОТТЕР! — закричала Беллатрикс.              — Почему бы тебе не заставить меня? — ответил Гарри. — Здесь нет Тома, чтобы защитить тебя, Беллатрикс. У тебя есть меньше двух минут до прихода авроров, так что Драко нужно принять решение примерно за десять секунд, или я приму его за тебя. Только знай, что я убью их обоих, а потом и тебя.              Каин крепче сжал свою палочку, пока Гарри отсчитывал время, не сводя взгляда с троицы Беллатрикс Лестрейндж и родителей Драко.              — Три… два…              — Я! — заявила Нарцисса, шагнув вперед. — Отпустите его и убей меня.              Каин не был так уж удивлен тем, что та вызвалась сама.              Она была матерью, и, возможно, хорошей матерью. По крайней мере, она была готова отдать свою жизнь за жизнь своего сына.              — Таково твое решение, Драко? — спросил Гарри. — Позволишь ли ты своей матери умереть за тебя и твоего отца?              После минутного колебания Драко кивнул, и даже Беллатрикс посмотрела на него с отвращением.              Гарри глубоко вздохнул.              — Очень хорошо, — пробормотал он, поднимая палочку.              С кончика палочки сорвался бесплотный кинжал, который должен был пронзить мать Драко, которая в закрыла глаза, но тут же открыла их, когда ее муж начал задыхаться.              Люциус рухнул на колени, задыхаясь, а из его рта начала вытекать черная жидкость.              — Ты думал, я дам тебе то, что ты хочешь? — прошептал Гарри ужаснувшемуся Драко. — Ты сделал это, и теперь тебе придется с этим жить. Надеюсь, твоя мать больше никогда не сможет смотреть тебе в глаза за то, что ты так охотно пожертвовал ею. Отпусти его, и я верну тебе Драко.              Беллатрикс, похоже, тоже была в шоке от такого поворота событий и машинально позволила Йонасу упасть на землю, в то время как Гарри, незаметно коснувшись его палочкой, отпустил Драко.              Он бросился туда, где мать смотрела на своего мёртвого мужа, и почти перетащил её через порог станции, прежде чем они оба исчезли без всяких предисловий.              — Темный Лорд был прав насчет тебя, Поттер, — прокомментировала Беллатрикс, отступая назад направляя на Гарри свою палочку. — Ты готов сделать то, что необходимо.              — Тогда тебе следует уйти, Беллатрикс, — сказал Гарри. — Пока я не передумал.              Беллатрикс одарила его маниакальной ухмылкой и махнула рукой.              — Мы еще увидимся.              Гарри лишь кивнул, после чего женщина активировала свой порт-ключ, как раз когда начали прибывать авроры.              Не раздумывая, Гарри бросился к Йонасу, а Каин последовал за ним, и при виде его у него свело желудок.              Он был смертельно бледен, а на передней части его мантии запеклось больше крови, чем положено потерять за столь короткий промежуток времени.              — Так вот на что похожа смерть? — прохрипел Йонас.              — Нет, — утешительно сказал Гарри.              Возможно, его тон и убедил бы других, но Каин был рядом с Гарри достаточно долго, чтобы понять, когда он лжет.              — Ну, если так, то это не так уж и плохо, — фыркнул Йонас, захлебываясь собственной кровью.              — Чёрт возьми, — пробормотал Гарри. — Какого цвета было проклятие, которым он был поражен?              — Желтым, — ответил Каин.              — Беллатрикс или Нарцисса?              Каин кивнул, и Гарри глубоко вздохнул.              — Это семейное заклинание, — объяснил он. — Я не уверен…              — Значит, вот так? — снова заговорил Йонас.              Теперь его трясло, а губы приобрели пурпурный оттенок.              — Нет, я могу…              Йонас отмахнулся от него.              — Нет времени, — прохрипел он. — Мне нравится синий, Гарри. Пусть на моих похоронах будет немного синего.              С этими словами он упал неподвижно, а выражение лица Гарри сменилось на опустошенное, когда он попытался трясти Йонаса.              Тот не отвечал, и Каин почувствовал, как слезы жгут ему глаза, когда он потянулся к другу.              — Он ушел, — прошептал он.              Гарри ничего не ответил, стоя на месте, кончик его палочки трещал от молний.              Он был зол, но больше всего его терзало сердце из-за друга, которого они потеряли.              Каин не мог представить, как все может стать еще хуже, но, увидев приближающихся Люсинду, Пэнси и Элеонору, он понял, что будет.              Лишь покачав головой, Пэнси упала в объятия Гарри и начала безудержно рыдать.              Они опоздали спасти Дафну или Йонаса, и Каин вместе с остальными почувствовал, как вся тяжесть войны обрушилась на них всего за несколько мгновений.