Акт II. Глава II

Я чувствовал. Ощущал. Слышал, в конце-концов, как дышит Лощина. Неравномерно, лихорадочно, болезненно. Будто после резкого пробуждения от ночного кошмара, в котором вдруг увидала свою смерть во плоти. А, может быть, уже и подыхает вовсю: бьётся в мучительной агонии, барахтаясь, как раненный зверёк. И задыхается. То ли от накатившего ужаса, то ли от того, что кто-то со всей дури проломил ей кадык. Я слышал это в шуме ветра, колыхающим ветки полых деревьев. В беспокойном стрекоте кузнечиков… Всегда задавался вопросом, как они вообще уживаются в зоновоском ареале? Как до сих пор все не издохли? И конечно же, в карканье ворон. Верещали черные всадники бед не от вредности, как делали по своему обыкновению. В этот раз в их голоски издавали нотки тревоги. Осадки продолжали робко постукивать по капюшону. Подобно стеснительному нежданному гостю, боявшегося нарушить покой своего соседа. Небо, как упёртое скотина, не успокоится, пока не выдавит из себя всё до последней капли. Что ей на это раз нужно? Одна из этих капель таки добралась до моего лица. Недовольно цикнув, я прошелся ладонью по щеке. Однако вместо дождевой воды, увидел на подушечках пальцев багровые следы. -Какого дьявола? Поднял голову. Вместо ответов- алое небо. Не то, что сопровождает выбросы. Не то. Я имею ввиду, буквально- алое: кровавое. Как-будто кто ненамеренно разлил на холст красную гуашь. И вот, теперь остатки краски стекают с мольберта прямо на мою мерзкую, неказистую рожу. В реальность происходящего верилось с огромным трудом. И это уже не лёгкая степень дереализации, как раньше. Теперь уже буквально всё окружающее казалось иллюзорным, нарисованным, словно в детском мультике в духе старой американской анимации. Ну, или, на крайний случай, во сне. Погоди-те ка. А есть опровержения этому? Есть весомые доказательства, что это явь, а не проекция полуночного воспалённого рассудка? Я взял два пальца с наиболее отросшими ногтями и с силой впил их в щеку. Небольшой импульс боли прошелся в её области. Недостаточно. Слишко мало, чтобы доказать, что всё вокруг- настоящее! Пришлось усилить напор, надавить сильнее, пока ногти не впились в кожу, пронзая её. Боль усилилась. Но достаточно ли этого, чтобы доказать, что я существую? Нет. Даже когда кровь уже вовсю струилась на ладонь, а щека отдавала жгучей болью. Мало! Меня не одурачить, это всё сон! Фальшивый долбанный мерзкий сон! Даже тело какое-то ватное, ненатуральное, не говоря уже об окружающих меня декорациях! Наконец мне надоело надругаться над собственной-же щекой и я сжалился, убрав руку. Зона больна. Земля здесь больна. Она умирает, требует крови, жертв. Хлеба, зрелищ. Невротическая ухмылка вдруг проскользнула на лице. Я накормлю землю. Впрок наестся у меня.

***

Со стороны заброшенной заправки раздавался весёлый хохот. На стенах поигрывало пламя костра, вокруг которого столпились тени сталкерюк- сидели, обсуждали, что-то. Весело им, анекдоты свои тупорылые травят. Либо просто бесполезные разговоры на обобщенные темы. Кто сколько артефактов за жизнь поймал, кто сколько баб вытрахал на большой земле. Ничего, недолго музыке ещё играть. В Зоне ведь как? Никогда нельзя расслабляться, верно? Вот и пойду, напомню этим недоумкам. В тени выхода мелькнул какой-то силуэт, заставив меня на секунду остановиться и оценить обстановку. Наружу высунулось тело в потасканной кожанной куртке с заплатками, с ружбайкой наперевес, достававшее из кармана помятую сигаретку. Проветриться решил, видать. Меня малец приметил не сразу- зелень, что тут сказать. А когда наконец заметил, то дернулся, потянувшись было к своей пукалке, но тут же осекся. Фатальная ошибка. Правило №… И какое-же? Не доверяй никому? Было, уже, кажется, было. Держи ухо востро? Ноги в тепле, голову в холоде? Ноги в тепле, голову в... Правило №1. Фундаментальное и единственно верное. Нет никаких правил, пока ты сам их не выдумаешь. А я уже устал от правил. -Дружище, ты чего-й-то вернулся? -дружелюбно ответил он, изображая неловкую улыбку. -Забыл чего? -Закурить не найдётся? «Дружище». -последовало у меня вместо в ответа. Даже собственный тон в этот раз показался в этот раз каким-то чужеродным: совсем уж поддельным, чуть ли не саркастичным. Но придурок этого, кажется, и не заметил, куда уж ему. -А, курева? Да-да, щас, зажигалочку только вот отыщу свою... – протараторил он, переключив всё внимания на карман куртки, куда вновь засунул свою ладонь и вовсю начал шерудил. Я же решил не терять зря терять времени, покуда выпал такой шанс, и подошёл практически вплотную. С реакцией у новичков почти у всех беда, а этот меня ещё и подпустил преступно близко к себе. Зато у меня вот с быстротой действий проблем не было. Так что в мгновенье ока я выхватил с висевшего на ремне со спины чехла штык-нож и вонзил его в глотку. Резко, да, но, на удивление мастерски! Раньше активно проворачивал подобный трюк с мутантами, так что уже, можно сказать, наловчился. И почему-то в этот момент, особой разницы тоже не почувствовал. Что там ходячее мясо, что здесь. Парниша тут же остановился, закряхтял, потянувшись к шее, словно это уже может чем-то помочь. В глазах бедолаги сверкала смесь шока и животного ужаса- они судорожно бегали туда-сюда, в поиске ответов, быть может, спасения, пока зрачки стремительно расширялись до размеров двух черных дыр. -Тише, тише, дружок. -ласково прошептал я, издевательски похлопывая свободной ладонью по его щеке. -Бояться не надо. Всё позади. Лезвие вошло глубоко. Куда сильнее, чем ожидал. Новичок похлапывая глазками, продолжал пялиться на меня, как на сатану во плоти. Вот только теперь в его палитре эмоций добавилось что-то новое. Может быть, безысходность, а может быть, осознание неизбежного. С одного из век вниз потекла хрустальная слеза. Жаль, что она уже делу не поможет. Надо было раньше думать. В тот момент, когда решили, что вам по силам нагреть меня. Стадо тупорылых баранов. Теперь получайте по заслугам. Внутри вдруг, откуда ни возьмись, закипела бешенная ярость. Она словно забурлила в венах, материализовавшись, как издержки пережитого опыта, который мозг до сих не смог переварить. А теперь только придавала как мотивацию, так и силы. Я ловким движением вытащил штык из шеи, вонзив на этот раз наотмажь в районе груди. Парень постарался всхлипнуть- если бы его горловые связки были впорядке, то они издали бы дикий вопль. Но теперь, после моего «хирургического вмешательства», он лишь непонятно засопел, пока из шеи интенсивным ручейком из него не выходили остатки жизни. Я смотрел прямо в его глаза. Изучающе, так, как ученые смотрят на своих подопытных кроликов. Он- в ответ. И последнее, что отразил его полуживой взгляд- это не страх. Даже не боль, нет. Скорее какую-то, почти детскую, наивную смесь разачорования и тоски. Словно только сейчас, на смертном одре, до бедолаги дошло, что Зона-это не только байки про клондайк артефактов и исполнитель желаний. Это в первую очередь грязь, боль, мор. Да, друг, прости. Мир вот так вот устроен: ведешь себя, как кусок дерьма, готовься принять ответку. Однако и это эмоциальное потрясение быстро улетучилось со взгляда, поскольку тому было суждено стремительно потухнуть, подобно спичке, что пытались разжечь в ливень. Веки тихо начали закрываться и парень повалился было своей тушей на меня, но я остановил его одной ладонью, другой вынимания нож. Затем ботинком, не церемонясь, уронил свежую тушу на землю. -Падла, весь измазался из-за тебя… -осознание, что вся ладонь в крови пришло слишком поздно. Ладно ладонь ещё, но ведь и рукав весь. -Что случилось, Пьеруша? Замараться боишься? но ͝дͅушͅу ͅт͠ӧ т͝ӹ ͝свͅою уӂеͅ з͝амоͅр͝аͅл͝,ͅ тͅут͠ нͅеͅ ͅӧͅтͅвеͅр́тͅиш͝ьсяͅ.

***

***

Заброшенная заправка. Когда-то здесь кипели отголоски жизни- той, самой, настоящей, характерной Большой Земле. Плиточный кафель блестел от тщательной промывки водой с хлоркой. Десятки советских граждан захаживали сюда- в этот небольшой островок, отнимающий пять минут в графике дня- дабы расплатиться за бензин, взять кофе и пряников к вечеру, да вновь отправиться по своим делам. За стойкой стояла женщина, может быть, лет сорока- с дружелюбной глянцевой улыбкой. Но это дела минувших дней. Жизни в этом месте не больше, чем во мне. Кафель зарос травой, плитка на стене со временем стала расслаиваться. А четверо придурков решили, что если когда-то это место было островков безопасно для других, то и сейчас вполне сгодится. Один- с гитарой, двое других- по другую сторону самодельного костра травят себя дешманскими консервами. А лидер сего пиршества- Дракон стоял рядом, облакотившись об стену и вальяжно затягивался куревом, словно герой боевика 90-х. Я ненавидел атмосферу сталкерских лагерей. Вот эта отвратная смесь плохой пищи, бряцанье расстроенной гитары, глухой смех от нелепых анекдотов… Мерзость, да и только. Меня заметили не сразу- скудное освещение в силу вечерного времени суток сыграло на руку. Может быть, перепутали со своим дружком, что только что задохнулся кровью на улице. А когда заметили… Я не дал им время. Не позволил оценить обстановку, просканировать свой решительный взгляд. Не позволил спросить «эй, а где Лёха? (или как там звали того утырка). Вместо этого ловким движением выхватил глок. Три выстрела. Три мертвеца. Музыкальный ансамбль окончен. Дракон, естественно засуетился. Уже выкинул окурок, даже успел сжать пальцами дробовик, поднимая в мою сторону. Но я прервал эту затею ещё одним нажатием на курок. Дробаш повалился на пол, Дракончик заорал, словно резанная шавка. Хотя я всего лишь вонзил девятимелетровый калибр в его пальцы. Минуту назад- глава отряда. Сейчас- уже никто и ничто. -Расслабься. Это̊ ͠л͘иш͘ь н́ӓчал̒о.͠

***

Первый удар подошвой по лицу был лишь разогревом. Прямо-таки заставлял почувствовать укол недоувлетворенности, недосказанности. Второй был посильнее, но в целом, тоже ничего особенного. Веселье началось, когда Дракончик попытался закрыть лицо раненными пальцами- ума, конечно, не занимать. Едва я вмазал по ним, услышав, как смачно хрустят, ломаясь, указательным со средним, парень заорал. Громко, внушительно. Эхо истерического вопля… Прямо-таки услада для ушей. Не то, что унылое бряканье по струнам, которые они тут раздавали недавно. -Чё, ты орёшь? -спросил я, выдавив небольшую улыбку уголками губ, прежде чем вмазал ещё раз. -Ты же, сука, крутой у нас. Дракон, а? Сам кликуху себе выбирал, признавайся? Я продолжал молотить по лицу- разбивая нос, губы- даже не сразу заметил, как осколок переднего зуба вонзился в ботинок, а затем- впился в щеку к законному владельцу.. -Прямо таки финальный босс из какой-нибудь дарк-фентези игры. Чё ж вопишь, как сучка? А? Ответа не последовало. Что, в целом, закономерно- трудно говорить, когда тебя безостановочно колошматят по роже. И лишь тогда, когда несколько окровавленных зубков уже валялось на полу, когда его, непосредственно, рожа, приукрасилась гематомами, заплывшим глазом, узорами крови и слёз, которые будто объединились в один элемент- лишь тогда я прекратил. Потому что только тогда наконец ощутил некое подобие удовлетворения. Он смотрел на меня. Сверлил каким-то глупым щенячьим взглядом, пуская свои крокодиловые слёзы. Фальшивые, как и невинность, которую он пытался изобразить. -За что?! Ты это хочешь спросить, да?! -крик вырвался с горловых связок с такой неожиданностью, что кажется, удивил даже меня. Я не планировал орать на него- не планировать устраивать тетральные сцены, как в мелодрамах. Но организм, сжатый, как пружина, до предела, наконец, дал сбой. -А может я у тебя должен спросить это, а? Или у дружков твоих?! Ах, да, они же все сдохли! Сжав покрепче пистолет, наклонился- медленно, хищно, как тигр перед атакой. У того в глазах промелькнула тень страха- а корчил то из себя матерого, чуть ли не знатока всея Зоны. Все они одинаковы. Все они дрожат, когда наконец поймут, что лимит фортуны на нуле. -Это из-за тебя. Из-за тебя, сука, я стал монстром. Он не ответил. Может быть ещё не обдумал, а может, просто не знал, что лучше сказать. Но, честно говоря, слушать его оправдания изначально не входило в мои планы. Вместо этого я собирался сделать контрольный в голову. Пуля вонзилась, углубившись в плоть затылка- финальный удар рыцарским копьём для нашего Дракона. Тот, наконец, перестал дышать. И всё же… Его лицо бесило меня. Эти глупые голубые глаза, в которых затаилось непорочность ребёнка в теле взрослого. Его поджатые от страха и боли губы, даже его слёзы, от которых лицо, и так уже изнеможденное моими ударами лицо, становилось ещё более красным. Он не молил о пощаде. Не строил из себя голливудского злодея. Он просто смотрел на меня- так, словно не пытался обмануть ранее. И этот взгляд… Словно, он действительно не понимает, что происходит. С чего бы это я устроил эту кровавую недо-вендетту. Словно не оставлял там, в жарках, гореть заживо. Словно всего этого…

н͒е͝ ͠б̊ы̋ло͝