Акт II. Глава III.

Я шёл. Лощина выла. Только теперь по-другому, видимо, сменила тактику. Знаете, как эдакая манипулятивная дама, которая, затаив обиду, перешла к самому искусному женскому приёму- игнору, конечно же. Мол, я буду молчать, а ты сам догадывайся, какие штурмы и буйство эмоций раздирают меня изнутри. Да, ветер слегка повывал. Жалобно, словно волк, увидавший луну, но в той же мере, с какими-оттенками грозности, будто бы звал сородичей. В остальном же- тишина. Я шёл, лениво ковыляя своими двумя по заросшей тропинке, таща своё бренное тело куда-то далеко отсюда. Тишина давила на психику (на её останки?), въедалась в виски, растворясь тревогой в организме. Почему она молчит? Она недовольна? Не нашла успокоения? Я ведь очистил эту бренную землю от сволочей... Дорогу мне преградило дерево, заставив инстинктивно поднять голову. Тот самый полый дуб, в дупле которого должен находиться кейс. Захотелось присесть на сухую траву напротив него- осмыслить свою жалкую жизнь, а в особенности, крайний её эпизод. Однако едва я собирался поудобнее устроиться, вместо мягкой и грязной земли мой зад наткнулся на что-то прохладное, то ли металлическое, то ли железное. Тут же недоумённо посмотрел вниз, выискивая в вечерней темноте источник дискомфорта. Передо мной посреди травы лежал небольшой кейс. Компактный серый чемоданчик. Кулаки сжались сами собой. Из-за этого проклятого ящика пандоры я здесь. Сам превратился в грязное психопатичное животное! Я поднял этот жалкий кусок металла и отбросил в лужу неподалеку, вложив в этот жест всю ярость, всю накопившуюся ненависть. Будь проклят, Пират и его чертово задание. Будь проклята долбанная Зона. Да вообще всё, черт подери! И тут вдруг практически буквально оцепенел от резко осознания. Оно было столь неожиданным, но открывающим глаза на все недавние события: я накормил землю не тем, чем надо. Она жаждет полакомиться мною, моей сгнившей червивой душей, мерзкой плотью, высушенной радиацией, черствой пищей и пулевыми шрамами. Я изначально метился не туда. Те придурки вообще не при чём.

***

Когда каждый шаг, каждый шорох за спиной может стать для тебя последним, когда смерть ежедневно дышит тебе в спину, а всюду слышны её отголоски… Начинает невольно казаться, что не так уж она и страшна. Что не так уж сильно и боишься, якобы уже давно свыкся с мыслью, что рано или поздно какая-нибудь ходка окажется фатальной. Мол, издержки профессии и вообще, профдеформация налицо. Ага, ага. Как-же. Естественно, это глубокое заблуждения. И все иллюзии тут же меркнут, едва стоит вновь посмотреть смерти прямо в глаза. Веревка тянула шею. Готов поклясться, что она буквально разрезала кожу, сдавливая гортань, перекрывая кислород. Казалось, ещё чуть-чуть и она обезглавит меня. Воздух словно просто испарился, полностью исчез из атмосферы. Я пытался вдохнуть, взабрать в себя хотя бы самую маленькую горсть воздуха, но тщетно. Хотелось кричать, орать во всё горло, но выходило лишь непонятное полукряхтянье. Тело барахталось, ноги извивались в полуметре над землей, а руки сами тянулись к шее, лишь бы избавиться от этого невыносимого состояния. Но верёвка была неумолима. Она просто выполняла свою функцию. Страх: невероятная животная паника окутала тело с головы до пяток. Не важно, что я делал и какие ужасы видел в ускользающей от меня в этот момент жизни. Это в книгах и фильмах главные герои смотрят в глаза своей потенциальной кончине, не моргая не единым мускулом. В жизни всё наоборот. Ты будешь умолять, будешь виться, как муха в паутине, ты будешь бояться неизбежного. Я не хотел умирать. Чёрт возьми, конечно же не хотел. Только вот слишком поздно. Надо было позаботиться раньше о своих импульсивных решениях. Оставалось лишь продолжать болтаться, но от подобных подуг петля лишь ещё больше въедалась в кожу- острая, как лезвие от бритвы. Перед глазами яркими вспышками мелькали случайные эпизоды из пройденного пути. Мозг судорожно пытался выкопать всё самое важное из комода, где хранилась плёнка памяти- лишь бы вычленить то, что могло спастись прямо сейчас, прямо здесь. Школа. Первая драка, первый разбитый нос. Только пока что мой. Пропущенный удар- прямой и весьма искусный джеб. Первый поцелуй. Бабочки в животе, прочая ерунда. Только вот сейчас, когда слюни стекали с моего рта и казалось, будто голова вот-вот разорвётся вдребезги, ностальгии не было ни грамма. Первая аномалия, первая перестрелка. Следом- вторая или третья и в конце-концов, выброс. Не первый, не последний- но тот, что не забыть, ни стереть из головы до конца дней. Потому что именнно он и перечеркнул всё, поставил точку, разделив на «до» и «после». Ну а теперь, видимо, настала пора ставить финальную точку. Резко силы стали покидать сосуды тела- я услышал странный звук со стороны шеи, кажется, хруст (или чавканье?). Больше не дергался руками, не бился ногами- те покорно вились на ветру из сторонки в сторону. Веки медленно захлопнулись, сопровождаясь дерганьем мышц лица. Я уже не понимал, что происходит. Есть ли воздух, существую ли я вообще. Почему из шеи льётся что-то теплое и вязкое… Затем- тьма. Не та приятная, когда ты, например, переходишь из состояния полудрёма в мир грёз. Нет, просто тьма, в которой нет места каким-бы то ни было мыслям, ощущениям и чувствам. Всё вернулось постепенно. Первым с неожиданного анабиоза начало просыпаться сенсорное восприятие: что-то очень тёплое струилось по шее. Следом- дыхание. Какое-то… Чересчур беспокойное. Рот жадно вдыхал воздух, словно боялся, что тот вот-вот пропадёт. Следом возратился слух: то ли чавканье, то ли рычание. Тело ватное, словно уже давно не подчиняется мне, глаза слабо открываются- вокруг всё плывет, пелена. Однако всё поменялось, когда до мозга дошёл последний и самый действенный сигнал- БОЛЬ. Резкая, рваная, тут же вернувшая в реальный мир. Перед глазами всё ещё двоилось, однако я чётко распознавал отвратительную хищную морду псевдоотродья, которая уже вовсю вгрызлась мерзкими скользкими клыками в мою глотку. И тут же завопив, попытался остановить её своими ладонями. Однако пёс, уже давивший мою грудную клетку одной из своих подкачанных лап, лишь ещё больше вгрызся своими зубками в шею. Боль. Она вернулась, накатив с невероятной силой. Я постарался завопить, заорать, но уже не смог: едва попытался произвести хоть какие-то звуки, как почувствовал подступающую к горлу кровь. Всё, что оставалось лишь быть зрителем собственной казни. Чувствовать, как рвались, словно макароны, кожа и мышцы одного из самых уязвимых органов. Меня жрали, поедали живьём. Даже не боль главенствовала в организме, в рассудке, в теле. А страх. Настоящий, неподдельный. Невероятное количество адреналина в крови- вот только этой самой крови с каждой секундой всё меньше. Меня самого с каждым мгновением всё меньше. Собака дергается, вьётся под моими ладонями, разрывая мышцы напрочь- но я даже не могу вскрикнуть. Не могу протестовать. Кровь уже стекала, пузырясь со рта. Бешенные, но стеклянные глаза псевдопса. Те, что по настоящему пугали. В них были не животные инстинкты по типу выживания- в них было именно безумие. Багровое небо. Почему… Почему оно недовольно? Чем? Мною? ч̊ем͂ ͝0͌н͠0̕ нед0в0͝ль͝н͝0 чт̂0͝ ͝я͠ с͝дл̍нт͠к̓ М̶я̴с̶о̷.̶ ̷М̴я̷с̷о̵,̸ ̴м̸я̶с̶о̵,̷ ̵я̸ ̴х̵о̷д̴я̷ч̸и̶й̴ ̴к̶у̵с̷о̵к̷ ̷м̶я̷с̷а̶,̴ ̴п̷л̵о̸т̶и̴,̸ ̵к̵о̷с̷т̷е̵й̷,̶ ̸ч̶т̸о̵ ̵с̷к̸о̸в̴ы̶в̸а̶ю̴т̵ ̵б̴е̸с̸п̸о̵л̶е̵з̶н̵ы̴й̵ ̵с̴о̴с̵у̷д̶ ̶т̷е̴л̶а̴.̷ ̸ Ч̸т̶о̸ ̵в̵ ̶с̷у̶щ̶н̷о̵с̴т̵и̶ ̷д̷е̶л̸а̶е̵т̴ ̷ч̶е̸л̸о̸в̶е̷к̴а̷ ̷ч̶е̷л̶о̶в̸е̷к̵о̵м̷?̷ ̸Ч̴т̴о̴ ̵о̷т̸л̵и̴ч̵а̸е̴т̶ ̵н̴а̷с̸ ̸о̶т̸ ̵ж̶и̶в̷о̶т̸н̵ы̸х̷?̴ ̵Н̶е̷т̴-̶ ̴ч̷т̸о̴ ̸о̶т̶л̶и̴ч̸а̴е̷т̴ ̵н̵а̴с̸ ̴о̵т̴ ̵н̵а̸с̷е̶к̵о̵м̶ы̴х̸?̵ ̴О̸т̸ ̴м̸у̶р̶а̶в̵ь̴е̶в̶,̶ ̴т̴а̷р̸а̶к̷а̷н̸о̸в̷,̴ ̵м̶у̷х̶,̸ ̴к̶о̵м̶а̸р̷о̷в̴?̴ Н̸а̷в̸е̶р̸н̸о̶е̵,̸ ̴н̸а̵л̸и̷ч̵и̶е̴ ̷с̷о̴з̸н̶а̷н̸и̸е̴?̶ ̵Я̴ ̵в̵е̴д̶ь̸ ̴м̸ы̸с̴л̴ю̷,̴ ̷з̴н̵а̸ч̷и̷т̸ ̴я̸ ̸с̵у̸щ̵е̵с̶т̶в̵у̴ю̷?̵ ̸С̵у̴щ̴е̸с̶т̷в̵о̵в̶а̸т̵ь̴-̴ ̴н̸е̶ ̶з̵н̷а̶ч̷и̷т̸ ̴ж̵и̴т̴ь̴.̸ Ч̷т̴о̷ ̵м̵н̸е̸ ̶д̷а̴л̶о̸ ̷э̵т̸о̸ ̶с̸у̸ч̷ь̷е̵ ̵с̴о̷з̷н̶а̵н̶и̴е̴ ̷в̶ ̸с̷у̴х̷о̵м̴ ̸о̶с̴т̷а̵т̸к̷е̸?̵ ̶М̷о̷ж̶е̵т̸ ̶б̵ы̸т̸ь̴,̶ ̵в̵о̸з̷м̶о̶ж̸н̶о̷с̵т̴ь̸ ̵п̴е̸р̷е̸в̶а̶р̴и̴т̵ь̴ ̴т̶о̵т̴ ̴ф̷а̷к̵т̵,̷ ̸ч̸т̴о̷ ̷м̴е̸н̵я̴ ̴п̴о̸ж̶и̸р̴а̷ю̵т̷?̵ И̶ ̷к̵а̸к̵ ̵м̴н̵е̸ ̴э̸т̴о̸ ̶п̸о̵м̵о̶г̵л̷о̵?̴ ̶К̶а̶к̷ ̵н̴а̷л̷и̶ч̶и̶е̴ ̴с̷о̶з̶н̸а̷н̵и̸е̶ ̷м̴н̷е̶ ̸п̵о̸м̸о̴г̶л̷о̴ ̴с̵п̷а̶с̸т̵и̷ ̷с̸е̸б̸я̶?̵ Я̸ ̶в̴ы̴б̸е̷р̵у̷с̴ь̵.̸ Я обя͊з͘а̌т͜ё͊л̎ьно в̅ыͅбͅе͝р̚у͐с̇ь̓.͌