Акт II. Глава IV

Когда я подходил к лагерю, пространство вокруг уже было окутано ночной осенней тьмой. На севере лаяли псевдопсы, где-то со стороны юго-запада, где располагался военный блокпост, периодически стрекотали глухие автоматные очереди. Кордон встретил меня, как и всегда: буднично, дежурно, привычными звуками. Вот только я уже совсем не тот, что был раньше. -Жив ещё? -спросил парень, стороживший деревню. Тот самый, что, кажется, провожал меня на досуге утром. Может мне показалось, а может в голосе действительно были нотки удивления. А не в доли ли он с Пиратом случайно? -Рот закрой, пока на месте тебя не прихлопнул. -рявкнул я- негромко, но уверенно, ступая вперёд и едва задевая его плечом. Позади послышалось озадаченное «чего?», но я не ответил. Пёс с ним. Подожду, пока заснёт, а там выбью из него все ответы. Вместе с зубами. Лагерь не спал- пока ещё нет. Костёр посередине окружила толпа- кто-то сидел компанией, кто-то просто особняком или своим кругом. Я не стал всматриваться и уже тем более не собирался вслушиваться в чужие диалоги. Но один из них сам нагнал меня. -Представляешь, эти падлы мачкануть меня хотели. Прямо возле АТП. Я подумал, всё- пиши пропало, точно застрелят. Но нет, хабар забрали и отпустили. Но всё равно… Сволочи. -Ну хоть кому-то сёдня повезло. -пронеслось в голове, когда ноги уже сами собой несли дико уставшее тело, по которому словно проехались камазом. Я приближался к кирпичной постройке- бывшему продуктовому магазину, где ныне располагались хоромы бара. И у меня к местному трактирщику есть вопросы. Ой как много вопросов. Из размышлений и планов, на грешную землю меня вернула чья-то увесистая ладонь на плече. Интересно, какой смельчак посмел сейчас остановить меня? Может быть, часовой у выхода догнал, чтобы получить заслуженную порцию люлей? Я медленно повернул голову и… обомлел. Передо мной стоял он. Та же самая коротенькая рыжая щетина, голубые глаза, нос картошкой. Это- Дракон. Или, на крайний случай, его брат близнец. Он стоял, улыбаясь во всю харю, демонстрируя целые ряды зубов. Хотя я точно помню, как выбивал передние. Но теперь- вот они, целые. Лицо- здоровое, разве что робкие синяки под глазами. В памяти тут же вспышкой пронеслись воспоминания, как методично, словно повседневным ритуалом, я махал ногой, стараясь выбить из него остатки жизни. Теперь же-ни синяков, ни фингалов, нос- не сломан, лоб- не продырявлен. Вот, он, живой, воочию. Настоящий… (?) -Здорово! -голосисто протянул он, ещё раз хлопнув по плечу. -Чего побледнел? Не признал что-ли? Сегодня днём тебя спасли в Лощине- от снорков! -Я же… Я же… -Да ладно-ладно, нормально всё. Ничего ты там не должен. -он убрал руку, махнув в сторону костра. -Ай да к нам, по стопарику бахнем. Я повернулся- и сразу уже узнал знакомые черты. Вот та самая троица- один по прежнему с гитарой, в балаклаве, с заплаточным капюшоном. Двое других- сидят напротив, смакуя консервы с банками энергетиков. И рядом… Тот самый, которого я хладнокровно зарезал ножом. Стоит, курит сигарету, смотря куда-то вперёд, витая в облаках. -Я же… Я же убил всех вас… -тихо вырвалось из губ. Лучезарная улыбка мигом слетела с лица Дракона- уголки губ упали, брови нахмурились в немом непонимании, рот чуть приоткрылся. -Что? Убил? -переспросил он, словно пытался убедиться, точно ли правильно расслышал. Да, всё верно. Я убил их. Я ведь всё помню: кровь, вес пистолета, крики, этот жалобный взгляд… Тот, что не понимал. Не мог служить в уме, что я делаю, не осознавал, что вообще происходит, о чём я ему говорю, за что вершу месть. Ноги поткосились, будто бы стали ватными. Будто бы тело уже давно не принадлежит ни мне, ни этому миру- его вообще не существует в пространстве. Я упал коленями на промозглую землю, прямо перед своей прошлой жертвой. Звуки вокруг- голоса, гитара, анекдоты, байки… Всё слилось воедино и запело в унисон, внедрившись куда-то вглубь головы. А затем- исчезло, также резко, как и появилось, оставив лишь тишину. Сначала- небольшой гул в ушах, наподобие тиннитуса. Однако он рос, с каждой секундой становясь всё более объёмным, заполняя пространство внутри, пока не стал давить на стенки черепной коробки. И очень быстро этот звук трансформировался в полноценный белый шум. Наподобие того, что услышишь в старом радиоприёмнике на пустой частоте. Но теперь эта частота- внутри моей головы. От неё не деться, не убежать, не спрятаться. Я схватился за голову, грязными ногтями вжался в ссальные волосы, стиснул зубы. Голова не гудела- нет. Она теперь не просто, как советский чайник, что агонически верещит на газовой плите так, словно вот-вот разорвётся. Она теперь сама словно бомба замедленного действия. Перед глазами всё поплыло- краски, цвета, силуэт, ночная тьма- всё смешалось между собой, словно потёкшая акварель. Немой возглас попытался разрезать этот абстрактный набросок- но безуспешно, он просто слился с окружающим хаосом. Меня ведь больше нет, не существует. Я даже не главный персонаж картины Мунка: я теперь просто прочерк, черновик- потёкшая краска, что течёт по водостоку времени, пространства. Чего-то вечного, но не материального.

***

В строительном училище у нас, помнится, были уроки истории искусства или что-то в этом роде. Почему-то те умники, кто сочинял программу, решили, что нам обязательно надо знать, кто в каком веке что рисовал. Единственное, что я вычленил для себя из тех заунылых лекций старого занудного художника, это рассказ о трагичной судьбе Сальвадора Дали. Чем ближе он был к своей смерти, тем более расплывчаты становились его произведения. Даже беря в рассчёт что он, между прочим, один из самых видных живописцов в жанре сюрриализма- Дали, переживший смерть жены и страдавший от болезни Паркинсона, пришёл к тому, что стал просто рисовать абстрактные линии на бумаге. Словно ещё хотел что-то сказать, но уже не мог. Вот и всё происходящее вокруг в конце-концов слилось в какие-то линии, фигуры- то ли на белом полотне, то ли просто в непроглядной тьме. Это уже даже не сюрреализм, не супрематизм- это просто внутренняя аннигиляция. Та, что обнажила моё нутро- прошлась скальпелелем по телу и вытащила хрупкую душу. Сухую, чистую, первозданную- лишённую красок. Просто линии, просто фигуры, просто фосфен в глазах. Просто боль- вечная, ноющая. Настоящая.

***

Что... Что вообще происходит? Почему события цикличны, но в той же степени столь хаотичны? В какой момент я потерял связь с реальностью, с внешним миром? Что правда, а что плод  воображения? И самое главное- что на самом деле произошло в тот день в Лощине? Я в̽ообщё̕ ͠еͅщё ͝с͝уществую?̍