Глава 4 — Схватка

Рассвет был холодным, как сталь. Роса тяжело висела на траве, сапоги хлюпали в мокром следе. Астрея шла в седле, прикрывшись плотным мехом, и лишь иногда обменивалась словами с Константином, который всё еще хмурился после их задержки. Аскеладд ехал немного впереди, словно не замечая ни её, ни приближающегося вечера. Он вновь был хмур и молчалив, будто последние ночи не существовали вовсе. И тем сильнее это щипало Астрею — потому что он умел забывать или делать вид. А теперь ей этого не хотелось. Когда появился гонец, они как раз поднялись на невысокий хребет. Лошадь всадника была измотана, бока её вздымались в пене, словно сама смерть гналась за ним. Он кричал с расстояния: — Принц Кнуд… пленён! Торкель прорвал лагерь у моста! Нужна подмога — срочно, до наступления холо— Звук меча разорвал воздух, как крик ворона. Аскеладд перехватил поводья гонца, выдернул его из седла и обезглавил одним резким ударом. Тело ещё дернулось — и осело на землю. Все — и его люди, и воины Астреи — застыли. Кто-то сделал шаг назад. Кто-то зажал рот. Только Астрея не пошевелилась. Она смотрела прямо на него. Аскеладд отряхнул лезвие, вытер его об плащ мёртвого гонца и спокойно сказал: — Теперь вы знаете. Он обернулся к своим викингам. — Принца взяли в плен. Значит, его можно будет выкупить. И плевать — датчане это сделают или саксы. Кто угодно. Главное — сумма. Он кивнул. — Мы идём за ним. Солдаты глядели на него с лёгким ужасом. И с восхищением. Потому что он всегда думал на шаг вперёд. Всегда. Астрея только усмехнулась. Такой он и был — этот человек. Хладнокровный. Быстрый. Опасный. — Я всегда знала, — произнесла она негромко, чтобы слышал только Константин. — Он не герой. Он даже не спаситель. Он — охотник. И сейчас просто учуял цену. Она посмотрела ему вслед. И в первый раз — по-настоящему — увидела его таким, каким знала, что он был с самого начала. Аскеладд стоял над картой, раскинутой прямо на земле, прижатой камнями. Его люди собрались вокруг — грубые, закалённые, с хмурыми лицами. Рядом — воины Астреи, молчаливые, вымуштрованные, с внимательными глазами. Сам он казался сосредоточенным, спокойным, но в глазах у него горел привычный огонь — огонь человека, готового делать ставку на всё ради своей партии. — Торкель уводит пленника к западу. Он не станет оставаться на реке — слишком много глаз. Он движется вдоль больших дорог, ближе к саксонским землям, чтобы использовать Кнуда как разменную монету, — голос Аскеладда был твёрд, почти преподавательский. — Но он не бежит. Ему весело. Он хочет войны. Значит, он даст нам шанс... если мы не подставим себя. Он провёл пальцем по карте, обвёл лесной массив. — Тут будет узкий проход. Скалы. Один путь — к ущелью. Если отрежем — он не сможет вырваться быстро. Он поднял глаза. — Мы делим силы. Мои — обход с запада. Люди Императрицы — фронт, как приманка. Но без прямого контакта. Торкель слишком умен, чтобы поддаться на лобовую атаку. Астрея склонилась к карте. Её пальцы, тонкие, с кольцами, почти касались его. — И ты правда думаешь, что мы сможем вырвать у него принца живым? — Я думаю, — не отрывая взгляда, сказал он, — что за принца дадут достаточно золота, чтобы потом выкупить даже смерть. А если не получится — останется только убить Торкеля. Некоторые хмыкнули. — И ты бы смог? — спросила она негромко, но в голосе было железо. Аскеладд посмотрел на неё. Его глаза, будто сталь под снегом, не отводились. — Нет, — честно ответил он. — Один — нет. Но я не один. Молчание. Константин подошёл ближе, хмуро вглядываясь в карту. — Вы уверены, что принц ещё жив? Торкель… может заиграться. — Он жив, — отрезал Аскеладд. — Пока. Он трофей. Громкий. Торкель сам его не тронет — это не в его стиле. Астрея распрямилась, откинула локон с лица. — Тогда выступаем. Позднее вечером, перед выходом Астрея облачалась в лёгкий доспех, покрытый тёмным шёлком и обшитый тонкими бронзовыми нитями. Её мечи были заточены. Воины готовили лошадей, натягивали луки, проверяли стрелы. Атмосфера в лагере была напряжённая, как перед штормом. Аскеладд подошёл ближе, задержался на мгновение. — Ты уверена, что хочешь идти с нами? Это не битва для королей и императоров. Астрея спокойно посмотрела на него, приподняв одну бровь. — Это битва за политический актив. А незаинтересованных сторон здесь нет. Он чуть склонил голову. — Ты всё ещё удивляешь меня, Императрица. Она подошла ближе, приглушённо. — Значит, ты всё ещё обо мне думаешь? Молчание. Он не ответил. Но в глазах — короткая вспышка. Она улыбнулась едва-едва. Потом повернулась и ушла к своим. Они стояли на холме, где под серым небом сгустились низкие облака. Внизу раскинулась деревня, обнесённая частоколом и завалами из снега и дерева. Там, как знал Аскеладд, укрылся Торкель. И с ним — принц Кнуд. Вокруг было слишком тихо для лагеря такой армии. Но Аскеладд чувствовал — за этим спокойствием скрывается смертоносная сила. — Здесь, — сказал он, присев, указывая на южную сторону. — Это место слабее всего. Меньше охраны. Мы подожжем лес. Торфин, устроишь шум и выведешь принца через северный коридор. Всё как репетиция — одни отвлекает, другие крадут. — Угу, — буркнул Торфин, щурясь вниз. Его пальцы сжимались в кулаки. — Главное, чтобы снова не нарваться на него… И тут в разговор вмешалась Астрея. — Я пойду с ним, — произнесла она спокойно, но твёрдо. Все взгляды обратились к ней. Даже Торфин чуть вскинул бровь. — Императрица… — начал было Константин, но она уже смотрела на Аскеладда. — У тебя есть свои бойцы. Но Торфин мал и дерзок. Он может вспыхнуть, но не выдержать. Я пойду с ним — не для того, чтобы защищать, а чтобы контролировать хаос. Ты сам говорил, всё должно быть по плану. Аскеладд взглянул на неё чуть дольше обычного. В глазах промелькнуло нечто — уважение, тревога? — но он лишь кивнул. — Тогда надевай что-то потемнее, Императрица. Сегодня ты — тень, а не солнце. Астрея улыбнулась уголком губ. — Я давно ношу чёрное под короной. Позднее, перед выходом На краю леса, Торфин обмотал лицо шарфом и облился водой. Астрея стояла рядом в тёмном плаще, волосы скрыты под капюшоном. Меч — при бедре. Лёгкий, короткий, на ближний бой. — Ты раньше билась в плохой видимости? — спросил Торфин, не глядя на неё. — Я убивала на рассвете. На исповеди. Во время ужина. Разницы нет, — ответила она негромко. Он хмыкнул, не зная, восхищаться ей или бояться. — Слушай меня, мальчик, — тихо сказала она, когда они начали спускаться. — Если увидишь Торкеля — беги. Если он узнает тебя — беги ещё быстрее. — Не надо мне говорить, что делать, — отрезал Торфин. — Тогда не мешай мне делать своё. Время клонилось к позднему дню — солнце ещё не опустилось, но воздух уже потяжелел и стал резким. Снег, лежавший на лесных кронах, начал таять от жара пламени — Аскеладд дал сигнал, и дым повалил со всех сторон. Лес будто сам встал на сторону обманщиков. Торфин шёл чуть впереди, быстрый и лёгкий, будто вырезанный из ночи. Астрея — за ним, грациозная и опасная, как тень пумы в порфире и стали. Под лёгким плащом — доспех, узорчатый, гибкий. В руке — меч с византийским клеймом. — Скоро, — шепнул Торфин, — слева звук. Пятеро. — Возьмём их, пока не подняли шум. Их глаза встретились. Больше слов не нужно. Взрыв движения. Мгновение — и всё кончилось. Один повалился, с разрубленным горлом. Второй не успел крикнуть. Астрея ударила коротко, из разворота, её клинок вошёл под рёбра, как змея под одежду. Последний — умер, не осознав. Их дыхание — только оно нарушало тишину. Но ненадолго. Из-за ближайшего дома раздался смех. Громкий, довольный, как у ребёнка, получившего любимую игрушку. — Ха! Чую запах византийской крови! Это ты, Императрица? Астрея подняла взгляд. Торкель. Гигант в мехах, за спиной — топор больше головы. Позади него — его люди. А чуть правее, у деревянного навеса, стояли Кнуд, Рагнар и мрачный монах, прятавшийся за широкими плечами телохранителя. — Разве это не сюрприз… — пробасил Торкель. — Скажи, ты одна или за тобой целый флот? — Ни того, ни другого, — отозвалась Астрея спокойно. — Только дым, меч и немного дерзости. Он засмеялся, от души, искренне. — Вот за это ты мне нравишься! — Торфин, — спокойно сказала она, не поворачиваясь к нему, но с такой ясной твердостью в голосе, что у парня внутри что-то дрогнуло. — Кнуд. Забери его и уходи к Аскеладду. Живо. — Но Торкель… — Я сказала — иди. Я задержу его. Торфин метнулся. Один взгляд — и он уже у Кнуда, схватил его за запястье. — Быстро. Мы идём. — Куда… — начал было Кнуд, но Торфин не слушал. Они скрылись в дыму, исчезая между срубами и палисадами. Астрея шагнула вперёд, глаза её горели. — Один на один, Торкель? Он прищурился, потянулся к топору и щёлкнул шеей. — С тобой, Императрица? Это будет лучше любого пира. Ты первая женщина, которая бросила мне вызов. Будет весело. Она улыбнулась уголками губ. — Никогда не жалей, если не уверен, что победишь. Он заревел. Она пошла навстречу — как клинок, как буря. Они сошлись, как две стихии — несопоставимые, но одинаково яростные. Торкель обрушил топор с силой, способной разрубить драккар пополам. Астрея отскочила — не назад, нет, — вбок, как змея, изящно скользя по снегу. Сталь его оружия врезалась в землю с глухим гулом, поднимая брызги земли и искры, как будто гнев самой земли ожил. — Хах! — заорал Торкель. — Ты шустрее, чем я помнил! — А ты громче, чем я хотела, — бросила Астрея, отбив следующий удар перекрёстным блоком своих мечей, изогнувшись, как в танце. Он смеялся. Как ребёнок, получивший лучший подарок. Но в каждом ударе — уважение. В каждом шаге — серьёзность. Он не сдерживался. Он просто не хотел её ломать. — Ты сильнее большинства мужчин, что приходили на бой с гордостью! — крикнул он. — Хочешь быть моей женой? — Я слишком люблю свободу, чтобы готовить ужин, — отрезала она, подныривая под его руку и резанув по коже, оставляя едва заметную, но горящую от боли царапину. Он отступил на шаг, только чтобы рассмеяться. — Даже кровь от тебя пахнет вином и войной! Императрица… — он повернул голову, утирая каплю крови с подбородка. — …мне не хочется тебя убивать. — И не сможешь, — хрипло прошептала она, рывком приблизившись и ударив по его доспеху с левой — только чтобы правой подсечь его топор вверх, ослабить хватку. Металл скрежетал. Сердца били в унисон. Он замер на мгновение, прищурился: — Ты тянешь время? — Возможно. Он усмехнулся. — Честно. За это уважаю ещё больше. — А ты мне нужен живым, Торкель. Возможно, потом — как союзник. Если выживешь. Он рявкнул, отступая, чтобы вновь выровнять стойку. — Хорошо. Поиграем ещё. Только… не надейся, что я просто дам тебе уйти. — Не надейся, что я попрошу. Снег кружил. Дым окутывал деревню. Где-то вдали слышались крики, грохот — сигнал, что план Аскеладда сработал. Но здесь, в этом кругу между ними, была только схватка. Не ради крови. Не ради победы. Ради уважения. Ради времени. Ради того, чтобы потом, спустя месяцы, кто-то из них вспомнил — что однажды они сошлись — великан и императрица. И оба остались стоять. Кровь хлынула из раны на плече Торкеля — густая, алая, горячая. Она забрызгала воздух, снег… и Астрею. Капли легли на шею, на щеку, как клеймо чужой ярости и силы. Она не отряхнулась. Она лишь остановилась. На миг всё вокруг стихло. Даже воины, разбежавшиеся по деревне, будто почувствовали этот резонанс. Астрея стояла ровно, дышала тяжело, сквозь приоткрытые губы. Светло-серебристые волосы спутались от пота и снега, на доспехах кровь — его, не её. Она смотрела прямо в глаза Торкелю, не отводя взгляда. Он тоже замер — дышал глубоко, прижимая ладонь к плечу. — Уважение, — произнесла она низко. — Не к крови, не к шуму. А к тебе. Он молчал. Смотрел, как если бы видел не женщину — вихрь, холодный клинок, пылающую душу. — Ты сильный. Неудержимый. — Она сделала шаг назад. — Но этот бой не имеет конца. — Знаю, — хрипло сказал он. Его пальцы вжались в топор крепче. Астрея кивнула, как воин воину. И развернулась, шаг за шагом выходя из кольца их схватки. Ни у кого не было духа остановить её. Ни у врагов, ни у своих. Торкель смотрел ей вслед. Ветер трепал его волосы, дым вился в небе. Он стоял молча, пока она не исчезла за углом дома. Только потом, когда один из его воинов подошёл с вопросом, он усмехнулся, царапая щеку испачканной рукой. — Эта женщина… — проговорил он. — Мечта. Такая, что никому не достанется. Он глянул на воина искоса, не скрывая довольства: — Даже мне. Снег скрипел под сапогами. Дым поднимался над деревней. Где-то вдалеке всё ещё слышны были обрывки боя, крики, звон оружия — но они становились всё тише. Отряд Аскеладда, стоявший у берега, уже был готов к отплытию. Торфин сидел у борта лодки, держа голову низко, а рядом — Кнуд, растерянный, молчаливый, словно потерянный среди чужих лиц. Рагнар что-то шептал ему, не отпуская его плечо. Аскеладд стоял в тени у склона, рядом с лошадью, привычно опершись на рукоять меча. Он ждал. И тогда, пройдя между дымящихся строений, появилась она. Астрея. На ней были доспехи, сквозь которые пробивался отблеск тусклого солнца. Волосы спутаны, меч в руке. На щеке кровь. На шее — алые полосы, будто ожерелье, подаренное смертью. На миг у Аскеладда сердце дернулось — неожиданно, резко. Он даже шагнул вперёд, готовый кинуться, проверить, жива ли она, ранена ли. — Всё в порядке, — опередила она его, даже не остановившись, с лёгкой усмешкой, будто читала его мысли. Голос её был всё такой же — чуть насмешливый, чуть бархатный, чуть хищный. — Это не моя кровь. Аскеладд снова замер. И выдохнул коротко. Он снова был собой. Но глаза всё ещё следили за ней, не мигая. Астрея приблизилась и подняла меч, легко бросив его в ладони одного из своих воинов. Развязала плащ, тот упал на землю. — Мы можем отплывать, — произнесла она просто, без пафоса, но твёрдо. — Принц Кнуд у нас. Остальное — неважно. — Сама? — тихо спросил Аскеладд, как будто не веря. Он смотрел на неё внимательно, отмечая каждую царапину, каждый изгиб губ, даже как дрогнули ресницы. — Не убила, — пожала плечами Астрея. — Но не ради победы я шла. Я — отвлекала. Вышло. Она прошла мимо него — слишком близко, чтобы не коснуться. Её плечо едва скользнуло по его, и Аскеладд почувствовал лёгкий аромат — лайм, чёрный перец, ирис и кровь. Он обернулся ей вслед, наблюдая, как она спокойно отдаёт приказы своим людям, а те безмолвно и точно исполняют. Как будто и не было боя, как будто не она одна держала на себе Торкеля, пока они спасали принца. Он подумал — вот она, императрица. И в который раз за всё это время не знал, что с этим делать.