Глава 5

Стоя там, у той проклятой двери, я не мог контролировать безжалостную дрожь в руках. Твои крики разрывали меня буквально на части, терзали мою плоть, врезались в память. Я не мог. Мне стало до безумия за тебя страшно. Я готов был разорвать собственными руками дверь, чтобы видеть тебя. Дверь. Это то, что разделяло меня от тебя. Это безумно. Я отворачивался, кусал кожу на пальцах до крови, терзал себя беспокойными мыслями. Что, если эти роды обернутся твоей смертью? Я знал, что не положено, не позволено. Это роды, мне нельзя. Но там была ты. Там, на холодной мокрой постели, лежала моя жена. Как я могу не разделить твою боль? Я не мог зайти к тебе, но и быть в неведении, будто в беспроглядной темноте, тоже не мог. Я не мог сделать для тебя ровным счетом ничего. И это бессилие меня убивало. Медленно и мучительно. Я помнил, как ты сжимала белоснежную простынь, как последнее спасение. Как ускользавшую надежду. Словно эта простынь держала тебя между этим миром и тем. Ты оттягивала, мяла и стучала по ней из последних сил. Стискивала подушку в зубах и до беления в костяшках сжимала под собой постельное бельё. Мне становилось душно, жарко. Сколько бы не расстёгивал пуговицы на рубахе, не мог избавится от ощущения, словно чьи-то руки впились в мою шею. Как перекрывали доступ к кислороду и тебе. В каждую секунду я готов был вломиться к тебе. К твоему обессиленному телу, к твоим хрупким рукам, истерзанным губам, к родным голубым глазам, где катились капли одиноких слез. Повитуха говорила, что я не уследил. Не придал значению тому, как долго ты мучилась от токсикоза. Как частые головные боли мучили тебя по ночам, поэтому ты бесследно блуждала по коридорам нашего дома. Я виноват. Виноват перед тобою, Деви. Перед твоим дитя. Не предусмотрел, не уследил. Я готов был биться об стену, но знал, что даже разбей я голову, твою боль не забрать. Каждый раз, когда ты впадала в беспамятство, я почти вламывался, но натыкался на повитуху, преграждающую мне путь. Я почти что умолял. Её, повитуху, чтобы подойти к тебе хоть на метр ближе. Кровавые разводы на белье резко выделялись на фоне белых простыней, что я впервые постелил. Думал, что будем больше похожи на обычных людей, отправившиеся в отпуск. Не каждый обычный человек мог позволить идеальное чистое белое бельё. Стелили их только по праздникам. И тогда я тысячекратно пожалел о своем решении. Я хотел остаться там, с тобой. Я был готов протирать твое тело, проверять твою температуру, сжимать твою руку в случае необходимости. Я хотел быть рядом. Еще когда мне можно было с тобою рядом находиться, я держал твою разгоряченную ладонь, очерчивал на ней узоры, пока ты глухо стонала. Ты была напугана не меньше, чем я. Переживала ли ты о ребенке? Я был потрясен, узнав, что роды преждевременны. Я даже не допускал варианта такого исхода событий. Я вспомнил последние роды матери, когда она рожала Кэтрин. Её крики не были такими пронзительными и душераздирающими, как твои. Быть может, я утратил память о том дне, но твой крик остался в памяти навеки. Мне становилось страшно. Я вдыхал и выдыхал по счету, но это не помогало. Дыхание сбивалось, а сердце стучало так громко, что отзывалось у меня в ушах. Я не знал, куда себя деть. Сцеплял руки в замок, пытаясь угомонить мелкую беспрестанную дрожь. Беззвучно стекал по стене, пока ты рожала на свет новое существо, на жизнь которого настоял я. Я, бесчувственная тварь, которая знала, что ты не желала этого ребёнка, но все равно подтолкнула к обрыву, где у тебя не было выбора. В каждом дне я видел в твоих глазах некую враждебность к нарастающему животу. Я был уверен, что поступаю правильно и верно. Я не хотел, чтобы ты губила свое здоровье. Знал много историй, где у девушки отказывали ноги после принятого яда. Знал, как шрамы, оставленные ножом лекарей, не сходили даже после использования лучших бальзамов. Ситуация сложилась не в твою пользу. Все складывалась так, чтобы ребенок не рождался. Но еще я понимал твой отказ от дитя. Знал, что за ним кроется неуверенность в себе, страх за будущее. Я не готов был жертвовать твоим здоровьем, поэтому давил на тебя, манипулировал тобою. Я просчитал многие нюансы, продумал план, как добиться твоего согласия. Я нашел твою слабость – положение и власть. Ты готова была глотки рвать лишь бы дядя не занял место, протоптанное твоим братом. Ты увязла в этом. А мне это сыграло на руку. Я воспользовался твоей слабостью ради собственной выгоды. И ты была не права, когда в твоей сказке мне досталась роль принца. Я чудовище, которое затащило невинную чужеземку в свой замок, чтобы она на веки вечные была со мной. Я манипулирую ею, шантажирую, испытываю. Чудовищу это в радость, на потеху. Чем хуже страдания чужеземки, тем слаще улыбка чудовища. Сейчас я понимаю, что яд – меньшее из зол. Вернувшись назад, я бы позволил тебе самой принять решения. И быть может, покинуть мой замок и моё крыло. Но сейчас я не смогу этого позволить тебе. Ты проникла так глубоко, что пустила корни в сердце. Корни наносят глубокие раны и исцеляют, чтобы вновь с иной точностью пронзить болью. Я не хочу отпускать тебя. Я привык к тебе. Привык к утренней тяжести ног, которые во сне ты на меня закидывала, к резким перепадам настроениям, к твоим теплым нежным рукам, к яркой твоей улыбке и громкому голосу. Я привязался к тебе, как пес к его хозяину. Я поистине восхищался тобою. Твоею силой, умом и хитростью. Ты всегда умела подбирать слова, колко на что-то намекнуть. Даже тогда, когда выдвигал тебе условия, чтобы ты оставила ребенка, я почти проиграл тебе. Ты взвешивала риски, колебалась. И я уже был уверен, что ты мне скажешь «нет». Ты меня удивила, когда согласилась. Ты не знала что будет дальше. Ты доверилась мне. Я постарался построить всё так, чтобы подозрений не было. Заказывал тебе платья лишь у проверенной портнихи, доверил тебя только опытным и доверенным слугам, разыскал неприглядный дом и даже почти нашел родню для твоего дитя. В итоге, ты зря мне доверилась. Твое доверие было потрачено зря. Да, никто ничего, верно, не подозревает. Но лёгкими родами и здоровым ребёнком обеспечить не смог. Я и забыл, что ты тоже можешь быть слабой. Был настолько уверен, что и мысли, что ты можешь повторить судьбу моей матери, не возникло. Твои крики стали отчаяннее, они сплетались с громким голосом повитухи. Затем раздался оглушающий крик. Крик новорожденного. Я влетел в дверь, не контролируя себя. Запах крови и пот сразу прильнул ко мне. Я увидел красноватого малыша в кровавых руках повитухи. И тебя с полузакрытыми глазами, глядящую в мою сторону. У тебя девочка, Деви. Ты молодец, ты смогла родить. Я не могу сказать похожа она на тебя или нет. Она такая легкая, что, держа ее, я боялся ее уронить. А когда ее совсем хрупкие маленькие руки схватили мой палец, пока я поправлял одеяло, в которое она укутана, я, признаюсь, пустил слезу. Я и вправду чудовище, потому что сразу после прильнул к тебе. И быть может, слеза была посвящена далеко не ребенку… * Первые дни после рождения малыша даются Кристиану и Деви тяжело. По взаимному договору, после родов повитуха уезжает. Вся забота ложится на плечи Кристиана и Деви. Первый день после родов Деви спит и просыпается лишь тогда, когда младенец плачет, прося есть. Тогда ей приходится нехотя разлеплять глаза, поворачиваться на бок и подставлять грудь. Сначала и с кормлением возникали проблемы - младенец не хотел брать грудь. Когда Деви первый раз берет ребенка на руки, она впервые рассматривает малышку. Девочка родилась с очень маленькими весом. Казалось, что она ничего не весила. При рождении ее кожа имела синеватый цвет, но в течении дней кожа приобретала жёлтый оттенок. Глаза ее темно-серого цвета. Весь ее внешний вид напоминает о том, какой болезненной она родилась. Пока Деви смотрит на ребенка, в голове ее роятся мысли. Она не любит своего ребенка, испытывая к нему ровно тоже, что испытывает к чужому дитя. Задача Деви была лишь пустить ребенка в этот мир. Далее его отдадут на воспитание в другую семью, навсегда отделяя от родной матери. Малышка попадет туда, где она получит жизнь которую заслуживает, жизнь, которую не сможет дать ей Деви. Их жизнь будет идти дальше. И возможно, они никогда не увидятся. При таком раскладе даже самый маленький зародыш любви к ребенку, даже ее капля, навредит всем, в том числе самой Деви. Стоит только зародышу прорасти, как он превратится в большой цветок. Цветок растет от корней, а корни неразличимы с землей. Стоит оторвать корни от земли, как цветок погибнет. Даже если пересадить его в другую землю. Им нельзя давать цветку расцвести, она должна убить его в зародыше. Это самое лучшее, что сможет дать Деви своему ребенку, не привязываться к нему – дать шанс на счастливую жизнь. Первые дни Кристиан проводит все время с ребёнком. Во всех его действиях прослеживается осторожность. Заметно, что невзирая на отточенные действия, он максимально сдержан и аккуратен. Деви видит, с каким трепетом он относится к малышке. Кристиан пеленает, убаюкивает, пытается утешить плач малышки. И даже просыпается ночью. Девушку, по началу, удивляло это. Откуда человек из обеспеченной семьи, где с детьми сидели няни, умеет так обращаться с детьми? Она даже спрашивает у него в один из вечеров, пока тот переодевается ко сну: – Можно подумать, что ты профессионал в этом деле. Откуда столько познаний? – Занимался Кэтрин, – Тиан отмахивается, продолжая расстегивать рубашку. – Прямо занимался? – брови Деви легко подскакивают вверх. – Пока она была совсем малюткой, смотрел как это делает няня. А потом стал нянчится сам, – пока Кристиан говорит это, Деви замечает на его губах легкую улыбку. Сначала Кристиан говорит, что Деви слишком слаба для ухода за ребенком, и ей нужно отдохнуть. Ведь ухода требовалось много. Возникало множество осложнений – новорождённая девочка слишком слаба и неприспособленная для внешнего мира. Кожа, итак нездорового цвета, слишком чувствительна. А также можно заметить, как тяжело дышит малышка. При дыхании ее грудь грузно вздымается. Спустя несколько дней девушка оправилась и начала ходить по дому. Повитуха сменилась на кроткую служанку лет 18-ти, ходившую по дому, опустив голову. К Деви возвращается и аппетит, и она с удовольствием принимает пищу. Восстановившись, Дивия помогает мужу в уходе за ребенком. Забота о новорожденной отнимает у них много сил. Так как малышка родилась раньше назначенного срока, у нее не до конца развиты легкие. Главные проблемы возникли именно с дыханием. Живя в глуши и притворяясь простыми людьми, они не имеют возможности приглашать так часто лекаря для осмотра ребенка. Деви чувствует невероятную ответственность. Не смотря на чувства, которые она испытывает к этому ребенку, ей кажется, что жизнь малышки зависит от них. От Деви и Кристиана. Она понимает, что этот маленький, беззащитный комочек, который то и дело пищит от голода – ребенок. Не просто ребёнок, а ее ребенок. То, что она носила в себе девять месяцев, плод ее когда-то счастливой любви. Она понимает, что его жизнь – ее ответственность. Очень часто малышка плачет. Плачет так, что кажется еще секунда – и Деви останется без слуха навсегда. Этот крик разрывает всю ее на мелкие части. Каждый раз, когда он раздается, женское тело невольно вздрагивает и покрывается мурашками. Прошла ровно неделя с момента рождения дитя. Деви кажется, что прошла вечность. Время близится к ночи. Дивия сидит на кровати, опустив голову вниз, слушая пронзительный вопль малышки. Так продолжается весь день. Наступает ночь, а малышка все еще надрывает голосовые связки, словно стремясь сказать им что-то. Сегодня она вопит настолько громко и пронзительно, что разрывает перепонки всех вокруг. Кристиан ходит по комнате, пытаясь укачать ее. Когда Тиан проходит мимо нее, Дивия поднимается. Она принимает дитя из его рук, предпринимая попытку успокоить ее. Спустя некоторое время ей это удаётся. Успокоившись, девочка начинает мирно сопеть. Наконец и они укладываются в постель. Деви закутывается в одеяло, стараясь по быстрее заснуть до того момента, как девочка проснется вновь. Наступает утро. Уже во всю светит солнце, заливая светом помещение. Открыв глаза, Деви оглядывает комнату. Ее муж, склонившись над кроваткой, беспокойно трогает ребенка. Поднявшись с постели Деви, она смотрит на Кристиана. Всю ночь они проспали, и ни разу беспокойно спящая малышка не проснулась. Обычно она просыпается за ночь несколько раз и начинает плакать, прося есть. И даже если она спала всю ночь, сейчас, когда наступило утро, она должна была уже проснуться. Деви соскакивает с кровати, в несколько шагов оказываясь рядом с Кристианом. – Она не дышит.., – Кристиан оборачивается к жене, потупив взгляд в сторону. Мысли спутываются, образуясь в комок. На глазах девушки застывают слезы. Нет, она не привязалась к малышке. И кажется совсем недавно мечтала избавится от обузы. Но ведь это живой ребёнок. И он погиб из за неё. Она делает шаг вперед, и падает в объятия Кристиана. Уже через секунду она ощущает приятные поглаживания по голове. – Тише, тише. Все хорошо, – Тиан продолжает гладить ее голову. В глубине рубашки раздается всхлип. – Шансы на жизнь ребенка были малы. Мы сделали все что могли. – Это из-за меня, – говорит Деви протяжно всхлипывает. – Нет, нет, это не из-за тебя. Всё хорошая, моя радость, все хорошо. Такие дети редко живут долго. Сказанные мужчиной слова режут по ушам. Услышанное от мужчины не сразу доходит до девушки. Мысль будто пробегает мимо, оставляя после себя след. Девушка медленно поднимает голову: – Неужели это и был твой план? – резким движением девушка разрывает объятия, оставляя между ними дистанцию. – Заставить меня родить, заведомо зная, что ребенок не выживет? По щеке Деви бежит одинокая слеза. Она сжимает губы в тонкую нить. Все отходит на второй план. Кристиан удивленно поднимает брови и разводит руками. – Какой план, Деви? – Ты отлично все знаешь, Кристиан, – девушка нарочно выделяет его имя. – Деви, ты просто устала. Давай мы успокоимся и спокойно поговорим. – А я все думала – зачем тебе этот ребенок? Чужое дитя, индийской крови? – Дивия глубоко вдыхает. Подняв голову вверх, она всматривается в глаза Кристиана – Ты выдвинул мне условия: брак и сохранение в секрете того, что я ношу ребенка от господина Рая. Тиан сводит руки обратно, словно выставляя преграду. Выпадка Деви ему не понятна. – Ты сама не особо хотела этого ребенка. А теперь что? Резко полюбила его? – с презрением выплевывает Кристиан. – И если тогда я и не понимала, зачем тебе ребенок. Это ведь сплошная морока, – словно находясь в трансе продолжает Деви – Но сейчас мне все понятно. Пока я ношу ребенка, мне некуда сбегать. Я привязываюсь. Становлюсь послушной и ручной, ведь я заперта в клетке. – Заперта в клетке? – перебивает мужчина. Он открыто усмехается, – У тебя всегда была свобода. – А потом... Я просто не смогу уйти. Меня не принимают здесь, и теперь уже не примут в Индии. Я закрыта среди двух миров, – красные глаза девушки переполняются слезами. Одна слезинка медленно бежит по щеке, очерчивая мокрую дорожку. Кристиан делает шаг, протягивая руки для объятий. – Ты просто устала. Давай ты отдохнешь, и завтра мы все уладим, – примирительная улыбка красуется на губах мужчины. Его руки обхватывают плечи Деви. Руки мужчины отлетают в сторону. Девушка грубо отталкивает его, и отходит на несколько шагов. – Мой ребенок лежит мертвый, что ты хочешь уладить? – голос срывается на крик, слезы текут по щекам ручьем. – Мы столько промучились. Я столько промучилась и ради чего это все было? – Ради того, что ты моя любимая жена, – Кристиан делает шаг вперед, стремясь коснуться ее рукой. – Я не хочу тебя потерять. – Прекрати. Свести все в шутку не получится, – Деви кусает губу. Взгляд невольно падает на кроватку, где лежит бездыханное тело ребенка. Ее ребенка. И не только ее. ** По истечении года ** Мягкая теплая трава ласкает ступни, ветер щекочет щеки, солнце целует в макушку. – Деви, не убегай далеко. Мне не управиться с двумя сразу, – кричит Кристиан в след девушке, держа в правой руке узды от белоснежного коня с прямой светлой гривой, которую украшают голубые атласные ленты, и светлыми небесными глазами, а в левой коня, подобному ночи, чья грива вьется на кончиках, а глаза сродни лазуриту. Деви голыми ступнями бежит по полю, усыпанному мелкими желтоватыми цветами, ветер шумит в ушах, а на лице образовывается улыбка. Она вдыхает воздух полной груди, кружась по влажной от расы земли. Ее ноги промокают, к ним прилипает грязь, но ее это не тревожит. Солнце напекает головы, заставляя периодами прятаться за кронами больших деревьев. Чувства свободы и счастья наполняют грудь и, кажется, им нет предела. Звонкий заливистый смех несется над полем. Бабочки кружат около волос Деви. Аромат цветения распространяется на одежды. Вот она, свобода, прямо в ее руках. Всё вокруг зеленое, цветущее, благоухающее. Хочется остаться в этом мгновении. Темные низкие леса, огибающие поле, шелестят в такт ветру. Деви наслаждается всем: ненавязчивым пением птиц, шелестом листьев, стуком копыт об землю, ржанием лошадей, запахом цветения и просто этим днём. Кристиан догоняет Деви, передавая ей узды от темного коня. Девушка поглаживает вьющую гриву, вспоминая о своем коне – Деймосе. Судьба распорядилась так, что Деви не может перевести Деймоса сюда, в Англию. Поэтому она оставила его у Камала, еще когда только выходила замуж за Кристиана. Навеивает тоска. Она не знает что с ним. Здоров ли он, решителен ли и резв как раньше? Деви надеется, что Камал, не смотря на их разлад и текущие обстоятельства, позаботился о нем. Деви давно получала письма от господина Рая, но ни одно она так и не решилась открыть. Конную прогулку Кристиан запланировал еще несколько месяцев назад. Ждал появления хорошей теплой погоды и когда Деви отойдёт от давних событий. Вспомнив первую встречу с Деви, Кристиан постарался найти схожего коня, чтобы хоть немного смягчить тоску по дому у девушки. Он и вправду нашел похожего. Только глаза и белое пятно на задней ноге коня выдавало его за другого. Конь, Драгомир, сразу ластился к женской ладони, когда Деви только его увидела. Его глаза смотрели так жалостно и с такой преданностью, что в последние дни Деви пропадала в конюшне. Она старалась привыкнуть к Драгомиру, изучала его привычки, что ему нравится, а что нет. Драгомир сближался постепенно, его словно тянуло к Деви, к ее шепоту и теплой ладошке. За время проведенное вместе они привязались, привыкли к друг другу. Забрав обувь из сумки и надев их, она оглядывается. – На перегонки? – взбираясь на коня, спрашивает Деви, улыбаясь. Впервые за несколько лет она вновь надела на себя одежду для конных прогулок. Наконец-то она не ощущает тяжесть английских платьев, тесноту от утягивающего корсета и духоту от объема одежды. – Тот, кто первый загадывает желание другому? – ухмыляется Деви, пока мужчина забирается на своего коня. – Идёт. – Вон то дерево видишь? – То, что с цветущей кроной? – Да, а начнем от сюда. Подведя коня к старту, Деви напрягается, кончики пальцев колит от возбуждения. Ветер усиливается, а солнце прячется за облаками, словно и ожидали этот волнующий момент. Азарт бежит по венам, будоража. Прочувствовать победу всем своим нутром. Воодушевление растекается по телу, вызывая легкую дрожь. Появляется дикое желание выиграть. Деви крепко ухватывается за поводья. Она выиграет Кристиана. Слышится счет сбоку: – Раз… – Два… – Три! Топот копыт разносится над поляной. И два коня бросаются в гонку. Ветер шумит в ушах, оглушает. Женские пальца впиваются в поводья, напрягаются. Оба коня идут вровень. Кристиан смеется, смотря на Деви, улыбается, и около его щек появляются милые ямочки. Деви невольно засматривается и упускает момент, когда тот разгоняется, и его конь бежит впереди. Деви тянет поводья, и конь устремляется вперед, вновь ровняясь. Деви показывает острый язык, коржа рожицу, и скачет вперед, не давая времени Кристиану на ответ. Кристиан сзади окликает ее, но Деви не оборачивается, стремясь к цели. Еще немного и она будет у дерева. И тогда она загадает желание Кристиану. Уже у финала Кристиан догоняет Деви, сверкая улыбкой. Это уже начинало злить. Только она отрывается, как он ее нагоняет. – Что у тебя за желание, что ты так стараешься? – кричит Кристиан, глядя вперед. – Узнаешь, как только останешься в проигравших. Деви уверена, что он усмехнулся, хоть из-за ветра и не слышно. Драгомир ускоряется сильнее. Финал в двух шагах. И конь проскакивает дерево, Деви оборачивается и видит рядом Кристиана. – Кто был первым? – спрашивает Деви. – Объявляй желание, – заявляет Кристиан, а в глазах игривые искры сверкают. Эйфория от победы разгоняется по телу током. Деви наслаждается вкусом победы, хотя и не уверена, что с Кристином они пришли не одновременно. А вот о желании Деви и не подумала. Всё, что могла бы попросить Деви, у нее уже есть. Кристиан ежедневно дарит роскошные наряды английского и иногда индийского кроя, повара балуют различными пряными вкусностями, а конная прогулка, которую она могла попросить, сейчас. – А ты? – не найдя, что попросить, спрашивает она. – Что бы ты попросил? Кристиан спускается с белого коня, поглаживает по носу за отличный бег. – Догонишь меня? Деви изумляется. Они только что участвовали в скачках на перегонки, где суть похожа. Кристиан протягивает яблоко, которое он достал из кожаной сумки, своему коню. Тот сначала принюхался, изучая что дает ему Кристиан, а потом начинает громко чавкать, и яблочный сок стекает по руке Кристиана. – Догонялки на конях? – конь Деви топчется на месте, ходя около мужчины. – Нет, – Кристиан потягивает целое яблоко Деви, – Обычные догонялки. Как в детстве. Деви берет в руки красное наливное яблочко, протирает его об одежду, прежде чем дать Драгомиру. – Тогда я считаю до трёх? – неуверенно спрашивает девушка, ожидая, что желание Кристиана – просто шутка, но тот убирает остатки яблока в сумку и опускает поводья своего коня, зная, что он далеко не уйдет. Кристиан махает рукой, как бы прощаясь, и бежит в противоположном направлении от Деви, где был старт. Деви быстро соображает, что оказывается это не шутки, и намеревается догнать Кристиана. Она быстро слазит с Драгомира, опуская яблоко, которое она держала в руке, на землю, чтобы конь его доел. И пускается в погоню за удирающем мужем, не начиная счет, который уже давно прошел. На бегу перевязывает шнурком волосы, потому что те лезут в глаза, мешая обзору. Кристиан бежит быстро, энергично. Длинные ноги несомненно ему помогают, да и упорные тренировки даром не проходят. Быть может, Деви ищет оправдания, но, чтобы догнать Кристиана нужно приложить много усилий. Она бежит, помогая себе руками. Одежда успевает прилипнуть к телу. Кристиан, отбежав достаточное расстояние, оборачивается, чтобы бежать задом вперед. – Не устала? – весело кричит он. – Если да, то ты подождешь меня? – проказничает в ответ Деви, жмурясь от слепящего солнца. Солнце падает на женские волосы, и они начинают будто бы сверкать и переливаться. Глаза становится ярче и можно увидеть переливы цветов около ее зрачков. Как голубой цвет мягко переходит в нежный небесный оттенок. – Жене отказать не могу, – Кристиан пожимает плечами и раскидывает руки, словно для теплых объятий. Деви подбегает, счастливо улыбаясь. Пот стекает по ее лбу из-за палящего солнца. Она протягивает руку, чтобы его загалить, но Кристиан делает шаг назад, хитро щурясь. Деви вновь подходит, почти касается ладонью мужского плеча, как тот отпрыгивает в сторону, словно опытная лягушка. Деви возмущается и резче подходит, но Кристиан снова улавливаем момент для отступления. Деви хмурится. Она резко приседает, намереваясь задеть его ногу, но тот, поняв, что она задумала, отступает на три шага назад. Поднявшись, Деви отряхается, грозно глядя на Кристиана. Засучивает рукава, словно сейчас возьмётся за трудную работу. Подойдя к Кристиану, старается быстро и резко задеть его. Тот уворачивается, будто предугадывая, в какую сторону направляется ладонь Деви. Тогда девушка идет напролом. Она накидывается на мужа всем телом, падая на него и хватается пальцами за рукава. Кристиан обхватывает ладонями ее талию, удивляется и теряет равновесии, падая на спину. И они валятся на землю. Деви шлепается на Кристиана, случайно засадив локтем по животу. Мужчина охает, запрокидывая голову и хватаясь за живот, но руки натыкаются на женскую макушку. Деви ойкает, приподнимаясь, вглядываясь в хмурое лицо мужчины. Когда боль утихает, Кристиан проводит ладонями по голове Деви, вглядываясь в ее светлые глаза. – Я тебя поймала, – почему-то шепчет Деви, сдувая прядь со своего лба. – Знаю, – шепчет в ответ и просовывает меж ее прядей желтый маленький душистый цветок, сорванный рядом. Деви незаметно для Кристиана просовывает руку ниже, к его груди, и, достигнув своей целей, начинает безжалостно щекотать, сидя на его ногах, что тот даже не может сбежать от сладкой муки. Мужчина заливается смехом, дергается, пытается остановить руки Деви, но Деви лишь сильнее усиливает напор. Кристиан, неожиданно для Деви, внезапно опускает руки на женскую талию и переворачивает девушку, прижимая к земле. Кристиан нависает над Деви, ловит ее руки и разводит в стороны. Его волосы спадают на лицо, щеки розовые от щекотки, а дыхание сбивчивое. Деви принимает попытку выбраться, но хватка Кристиана крепка. Тогда она пытается ударить его коленом, но тот прижимается к ней всем телом, делая ее бессильной. Кристиан наклоняется к ухо Деви, щекоча. – Поймал, – шепчет тот, блуждая по ее телу пальцами, находя ребра. Он отстраняется, щекоча ее тело и удерживая ее ноги своими бедрами. Волосы путаются в траве, цветы мнутся под тяжестью цветов, а вдалеке кони топчутся. – Кристиан, стой! – вырывается Деви, не выдерживая пытки. Кристиан останавливается. Смотрит в глаза Деви, где скопились слезы от смехи. Кристиан расплывается в улыбке, оставляя поцелуй на лбу девушки. Деви привыкла к этим приливам нежности от Кристиана, но сама так не делает. Но привыкла еще к многому другому за время их супружества. Привыкла к запаху темного кофе по утрам, к его занятности, испепеляющей сладкой нежности, к негромкому храпению, к его излишне ответственности и перфекционизму, к его высоким амбициям и целям. Деви не заметила, как интерес перерос в симпатию, а та в нечто иное. Нет, не в любовь. Это нечто странное, волнующее и увлекающее за собой, будто сильное течение волнующей реки. Это то, чем хочется обладать, иметь и не отпускать. То, что не хочется отдавать, словно самый дорогой жемчуг. Надо бы осыпать его яркими алыми поцелуями по всему телу, чтобы принадлежал только тебе, чтобы тепло его рук передавалось одной тебе, свет его глаз был виден лишь тебе, а сладкие уста были всегда на твоих. Это не похоже на игру. Сейчас же хотелось узнать о Кристиане многое, познать его границы, понять его логику действий и его самого. И это невольно вызывает некий странный мандраж. Но нежность и сладость заразна. Бывают дни, когда хочется просто тепла, уютна, теплых рук и ласковых слов. Совсем не хочется впиться до боли в его губы. Не хочется изводить Кристиана. Просто нужно, чтобы Кристиан был рядом. Привязанность, что он вызывает, пугает, настораживает. Он хороший стратег, быть может, эта ловушка, угодив в которую, ты уже не выберешься. Деви все еще не видит причин и поводов для того, чтобы Кристиан поступал так, как поступает сейчас. Почему он балует ее своей любовью, приручает, словно бродячую одинокую кошку? Кристиан перекатывается на правую сторону от Деви, указывая пальцем на небо, укрытое облаками. – О, это облако похоже на Манаша. – Не, это точно крокодил, – спорит Деви, показывая, где крокодила хвост. Так, уставшие и немного вымотанные, они отдыхают, рассматривая облака и говоря о чем-то неважном. Мягкая трава их гостеприимно обвивает их ноги, гладит и обнимает. – Ты не сказала своё желание, – напоминает Кристиан. – Хочу съездить в Индию. * – Госпожа, вам письмо, – проходит в комнату служанка с бледной кожей, протягивая бумажный конверт. – От кого на этот раз? – Деви сидит спиной к служанке, разбирая роскошные наряды, что принесли минутой ранее. – Всё от того же, госпожа, – голос служанки тихий, кроткий. Она подходит к госпоже ближе. – От господина Рая. – Поняла, можешь идти, – Деви забирает письмо из ее рук, кладя возле себя. Встав с завала одежды, Деви отодвигает ящик, где хранятся все письма, полученные от Камала. И ни одно непрочтённое. Дверь отворяется, и в комнату проходит Кристиан, зевая. – Снова от него? – Кристиан замечает Деви, убирающую очередное письмо в ящик. Деви кивает головой, вновь принимаясь за работу. Кристиан накупил новых нарядов, сшитых по новым меркам Деви. После прошлой беременности она набрала веса, но, признаться, ее лишь это украсило. Руки и бедра утратили прошлую худобу. И появились небольшие миленькие щечки, которым умиляется Кристиан. Деви долгое время не разбирала одежду, так и накопилось много. Хотела попросить слуг помочь, но позже решила сделать это сама. Перекладывает одежду по сезонам и тканям, чтобы ей потом было удобнее. – Напиши ему ответ, – облокачивается на косяк двери. Кристиан никогда не говорил что-либо насчет писем Камала. Иногда даже сам заносил их Деви. Письма от господина Рая приходят больше года. И ни на одно Камал не получил ответ. Письма дали почву для слухов, первое время Деви беспокоилась насчет них. Отказывалась принимать письма, некоторые и вовсе разрывала. Сейчас уже привыкла. – Зачем? – недоумевает девушка. Кристиан должен был приревновать, прервать отправку писем, запретить Деви видеть их, и настрого запретить открывать и читать, а не вот это. Быть может, это неправильно. Но хотелось видеть его жгучую ревность, ощущать его контроль и видеть опасный огонь в глазах. – Ты говорила, что переживаешь о Деймосе, – садится на кровать Кристиан, снимая очки и потирая горбинку. Видимо, до прихода сидел за бумагами. – Прочти письма, вдруг он что-то писал о нем. И, если надумаешь, напишешь ответ. Может, он успокоиться. Он зевает, потягивается и направляется к выходу. – Не боишься, что после того, как прочту, поменяю мнение? – бросает в след Кристиану. – О чем ты? – оборачивается. – Может, я захочу сбежать вместе с ним? Кристиан фыркает: – Ты могла сбежать и два года назад. И год назад. Во время беременности или после, – он проходит в проем, – но ни разу так и не сделала попытку. Деви молчит и даже перестает разбирать вещи, а Кристиан молча закрывает дверь, удаляясь в кабинет. И если бы только Деви знала, как страх и сомнения сковали Кристиана, и как темные думы поселились в голове, словно сами демоны обосновались, ужились у него, как у себя дома. Деви, закончив с платьями, открывает ящик с письмами. Их накопилась около тридцати, и это только часть – другие безжалостно разорваны, сожжены и выброшены. Деви тянется ко дну, вытаскивая письмо из серой бумаги. На конверте полустертая печать семьи Рай – отважный леопард. Ниже подписано: Госпоже Де Клер от господина Рая. «Госпоже Де Клер» написано кривым, дрожащим почерком, будто рука тряслась. Просмотрев остальные, она не нашла похожего «дрожания» в почерке. Деви решается открыть письмо. Нужно же проверить, есть ли там новости о Деймосе? Это ее лучший друг, защитник и ей просто необходимо хотя бы проверить. А в случае, если ничего не найдет, то уже в Индии лично проверит. Она буквально разрывает склеенное письмо, немного рвет, но это не мешает прочесть кривые, скачущие строки: «Тобой я был заворожён. Игрой твоею был польщен. Твоим прощанием унижен, Отвергнут, брошен, оскорблен. И пьяным будучи тобою, Твоею рукой я нежно тронут. И вспоминаю снова вдруг, Тот милый танец наших губ. И крик, как шепот в темноте Терзает мой покой порою…» Последние строки размазаны, видимо, письмо попало под дождь. Деви вскрывает письмо, лежащее на самом дне. Бумаге плотнее, а конверт цел, с яркой печатью и красивым почерком, который она помнит. «Я уже потерял счет времени, Деви. Это как бесконечный туннель, выход которого был закрыт. А я все еще в том туннеле и все еще ищу тот самый выход, а его нет. Это бессмысленно, глупо, но выбраться из этого невозможно. А может, мне просто не хватает сил. Или сам я наказываю себя и выбраться мог бы давно. Нет, не подумай, я живу хорошо: в злате, богатстве, при тех же тараканах в голове. Но внутри такой стоячий туман, трудно выбраться из него. Последние события все чаще напоминают о тебе. Это происходит обрывисто, резко и непонятно. Будто видение. Я вспомнил, как ты заплетала мои волосы в косы, пока мы были одни, как скармливала мне все свои печенья. Да, они были подгорелые. Но вкуснее и слаще я все еще не пробовал. Помню, как скакали наперегонки в дожди, чтобы никто не мог нас заметить. Я все еще помню вкус твоих губ в тот дождливый день. Рассеяно, но помню. Первые разы я смущался, словно вернулся на 20 лет назад. Был вновь подросток, заливающимся краской, от одного невинного чмока в щеку. Но я безумно рад, что так случилось. Я скучаю и надеюсь, что с тобой все хорошо. Недавно Амрита вышла замуж. Знаешь, на своей свадьбе Амрита так сияла и, кажется, я и не видел ее счастливее и радостнее за последнее время. Я знаю Раджа, и не знаю, как справится моя Амрита. Есть море переживаний, и я все еще ворчу, как старый дед, но нас уже нет. Я не жалею, как все получилось. Но жалею о том, что не поступил так, как бы поступил сейчас. Береги себя.» Слеза пропитывает бумагу, а руки сильнее сжимают тонкую бумагу. Деви откладывает письма, жалея, что вообще открыла их. Тишина наполняет комнату, а за окном полился маленький дождь. * Светлые лучи проникают в комнату, освещают лица спящего мужчины и девушки, склонившуюся над ним. Черные волосы спадают на полуобнаженное тело. Мужское сопение наполняет комнату. Деви вглядывается в спящее лицо Кристиана, подмечая маленькие детали в его лице: пышные ресницы, тонкую родинку, густые темные брови и тонкие светлые губы. Нежная рука очерчивает заостренный подбородок, переходит на теплую щеку, поглаживает ее. Женская рука проводит по теплому мужскому телу, дразня и будя. Она спускается ниже, к груди, очерчивает мышцы, а подушечка пальца аккуратно кружит около мужского соска. Кристиан поворачивается к Деви лицом, недовольно мыча и накрывая ее ладонь своей. Рука Деви вырывается из непрочных пут, вновь начиная блуждать по телу. Спускается к пупку, поглаживает и щекочет. Кристиан открывает сонные глаза, протирая их кулаками, как малыш. – Я устал, Деви, – шепчет тот, закрывая глаза вновь. – Я знаю, – звучит в ответ. Сладкие женские губы накрывают мужские. Аккуратно и нежно, как делает Кристиан. Деви старается повторить его ласковые движения. Теплые ладошки опираются на его грудь. Кристиан распахивает глаза, удивленно глядя на Деви. Всегда Деви целовала грубо, резко, с остервенеем. Сейчас же все наоборот. Поцелуй легкий, будто перо и нежный как шёлк. Одна мужская рука перебирается на талию, сжимает ее, а другая находит макушку. Деви отстраняется, старается перекатиться в сторону, обратно на кровать, но руки Кристиана не дают, крепко держат. Деви заламывает брови, косо взглянув на Кристиана. Тогда он отпускает ее, и Деви валится на кровать звездочкой. Воспользовавшись моментом, Кристиан нависает над Деви, его колени окружили женские ноги, а руки расположились над ее головой. Кристиан снова утягивает жену в жаркий поцелуй. Лепестки губ Деви сладкие и мягкие. Кристиан углубляет поцелуй, скользит языком. Зарывается руками в пышные волосы, легонько оттягивает. Проводит языком, дразнит и вновь углубляет с жадностью и страстью. Деви касается его лица ладонями, обнимает за шею. Отвечает на поцелуй, сталкивается языком об его язык. Играется. Поцелуй горячий, еще немного и он сожжет их двоих, оставляя болезненные ожоги, напоминающее об этом мгновении. Кристиан отстраняется, упирается лбом об лоб Деви, хватает воздух ртом, но это не скрывает его счастливую улыбку. Руки Деви плутают по лицу, терзают мочки ушей, щипают, зарываются в короткие волосы. – Возьми меня, – шепчет Деви в губы Кристиана. Кристиан приподнимается, думая, что он ослышался. Вглядывается в Деви, а та притягивает его вновь себе, к своим исцелованным губам. Кристиан приподнимается, утягивая за собой Деви – теперь Деви опиралась на локти. Возможно, только так, кожей об кожу, дыханием на дыхание, взглядом на взгляд, ей удастся забыть, те проклятые письма. Забудет всплывающее постоянно лицо господина Рая. Выкинет из головы скачущий и такой родной почерк. Может, если она возляжет с Кристианом, то все прикосновения Камала забудутся. Проклятые письма. Асуры попутали Деви, когда она решилась открыть их. Как одно письмо смогло поколебать ее двухгодовую выдержку? Она держала себя в руках, контролировала свои мысли, сохраняя их чистыми. Но теперь, стоило ей прочесть письма, как мысли запутались, потерялись. Это злит до слез в глазах. Деви, признаться, перечитывала вновь и вновь те два письма. Более открыть не решилась. Она боялась. Боялась, что сойдет с ума, что старые запертые чувства вихрем снесут ее. Разорвут ее контроль и накроют с головой, а она погрязнет в них, как в вязком болоте. Нужно просто забыться, верно? Нужно просто принять в себя мужа, чтобы вытеснить от туда своего наставника, что стал любовником, поддержкой и опорой. Деви хочется овладеть Кристианом полностью, всеми его чувствами, мыслями, запахами. Хотелось накрыть его своим телом, как покровом, словно снег мерзлую землю. Хочется отвлечься. Эта мимолетная жажда, но такая необходимая сейчас. Кристиан отстраняется, утыкается Деви в шею, ловит ее аромат, вдыхает запах ее тела. Он покрывает ее кожу поцелуями, еле касается губами, ощущает, как под его губами пульсирует и бьется венка. Деви вздыхает, опрокидывает голову, предоставляя шею во власть мужа. У ключиц Кристиан прикусывает кожу, жадно посасывает, словно пытаясь забрать все ее соки. Его руки нашарили ткани кружевных лямок ночного платья, припускает их, обнажая смуглую кожу. Показывается небольшая грудь с аккуратными сосками. После родов грудь у Деви увеличилась и стала чувствительнее. Рука Кристиана находит сосок, проводит по нему на пробу. Немного сжимает между пальцев, трет. Деви глухо стонет, прикрывая глаза. Легкая, но приятная боль пронзает грудь. Деви ложится обратно на кровать. Кристиан целует ниже, около ребер, переходя к животу. Он оставляет влажные дорожки на женском теле, скользит руками по коже. Деви не выдерживает, кладет руки на щеки Кристиана, привстает и тянет на его на себя, погружая его в мокрый, страстный поцелуй. Их языки сталкиваются, как волны в морях, сражаясь за первенство. Деви проводит подушечками пальцев по мышцам Кристиана, скользит от груди к пупку, опускается ниже, щекочет и дразнит Кристиана, разгоняя тем самым огонь. Внутри Деви возгорается возбуждение, хочется ещё и ещё. Кристиан отрывается от девушки, отползает назад, к животу. Садится возле ног Деви. Покрывает множеством поцелуев, такими, что Деви поджимает живот и сжимает простынку. Кристиан находит ноги Деви кладет на свои согнутые колени и стягивает кружевное белое белье с Деви. Та прикусила губу. Солнечный свет освещает ее тело, открывая обзор абсолютно на всё. Взгляд Кристиана пробегает взглядом по телу жены. И Деви невольно смущается, сводит колени и прикрывает руками грудь. Кристиан смотрит не так, как смотрел на нее Камал. Тот смотрел со страстью и жаром, взглядом оголодавшего зверя. Камалу всегда хотелось показаться, раскрыть себя, поддаться на его уловку. А муж ее смущал, он смотрел с неким восторгом, словно никогда не видел женщин. От этого хочется спрятаться, укрыться. Ей кажется, что взгляд Кристиана пронзительнее острых ножей, которые метает воин в поле. Это настораживает. Этот взгляд заставляет ежиться, смущаться, заливаясь краской и пряча свое нагое тело. Заметив сдвинутые ноги и прикрытую грудь, Кристиан невольно отводит взгляд. Между ними проскакивает волна смущения. Деви выгибается в спине, когда тот резко оглаживает большим пальцем по чувствительному месту. Она издает стон. Кристиану кажется, что это стон удовольствия. Он продолжает массирующие движения, постепенно вводя пальцы. Оттуда раздается хлюпающий звук, и Кристиан самодовольно улыбается. Деви ахнула не столь от удовольствия, сколько от неожиданности. Воспоминание врезается в голову, вытесняя все мысли. Как бы не были грубы те пальцы, в ее воспоминаниях, для нее они останутся самыми нежными. Насколько бы не были движения наставника резки, она знала, что он всегда вкладывал туда всю любовь и нежность. Деви сжимает руки в кулаки, оставляя на ладонях полосы. Она сосредотачивает взгляд на Кристиане. Мужчина опускается лицом вниз, утыкаясь в Деви. Он обводит чувствительное место языком, вызывая волну мурашек на теле девушки. Его язык обжигает ее, заставляя Деви стонать. Жар внизу тела передается Кристиану. Стоит ему войти в нее языком, он ощущает, насколько она возбуждена. От начала кровати раздается возбуждённый вздох. Дивия вжимается в кровать. Деви прогибает спину, подставляя всю себя Кристиану. Тот, не упуская возможности жадностью вжимается в нее. Он сжимает бедра девушки, оставляя следы. В последний раз очертив языком узор, он выходит, оставляя после себя прохладу. Кристиан стягивает с себя остальную часть одежды, открывая обзор на нижнюю часть тела. Взгляд девушки падает на естество мужчины. Возбужденный орган легко подрагивает, ожидая своего часа. Сравнение приходит невольно. В голове возникает день, когда она впервые увидела член Камала. Внушительных размеров орган напугал ее. Ей казалось, что невозможно получить удовольствие, когда в тебя входит что-то подобного размера. Орган Кристиана кажется маленьким Деви. Тем не менее, она издает стон удовольствия, когда член входит в нее. Кристиан двигается в ней. По началу медленно, степенно, распаляя желание и дразня ее. Постепенно темп растет. Кристиан дразнит ее, останавливаясь. Тогда Деви привстает, и Кристиан продолжает двигаться, позволяя им обоим потонуть в удовольствии. Голова Деви идет кругом. Кажется, что кровать, которая и так протяжно скрипит, скоро сломается. Стоны девушки тонут в хлопках, стоящих в комнате. Грудь Деви подпрыгивает, а с губ срываются стоны страсти. Кристиан ускоряет темп, и Деви обхватывает его торс ногами, а руки впиваются в плечи. Жар охватывает все тело. Кристиан перекатывается на бок, заставляя девушку повернуться. Оказавшись лицом к лицу, Кристиан жарко прикусывает губу Деви, обжигая ее. В отместку мужчины Деви царапает его спину, оставляя белые полосы. Рука мужчины блуждает по ее телу. Остановившись на груди, Кристиан резко сжимает ее. Его рука исследует ее дальше. Она опускается вниз, к чувствительному месту. Нащупав клитор, Кристиан обводит его пальцами. Их тела сливаются в один ритм. Хлюпающий звук разносится по комнате. Жар их тел образовывает единый огонь. Он горит, и с каждой минутой пламя его поднимается вверх. Кажется, ещё чуть-чуть и дом загорится, а вместе с ним и они. Они с жадностью вжимаются в друг друга, как голодные, одичавшие животные. С каждой секундой их ласки становятся безумнее. Кристиан переворачивается на спину, усаживая Деви на себя. Темп толчков увеличивается до безумия. Кристиан обхватывает затылок Деви, притягивая ее к себе. Они сливаются в страстном поцелуе. Языки сплетаются с друг другом в безумном танце. Деви, став хозяйкой положения, использует все преимущества. Она упирается ладонями в плечи Кристиана, вдавливая его в кровать. Резкий звук ягодиц, хлопающих о бедра мужчины, сливается со стонами девушки. Ее тело вспотело, разум затупел, оставляя лишь мысли о том безумстве страсти, происходившее с ней. Остаются лишь она с Кристианом. Чувствуя, что скоро кончит, Деви с большим усилием насаживается на член, стараясь выжать больше. Кристиан сбавляет темп, с большим усилием входя в нее. Все чувства сконцентрированы в моменте. Наконец Кристиан выходит из нее. Белая жидкость разливается по кровати. Дивия переворачивается на спину, тяжело дыша. Разум чист, и стоящая вокруг тишина приносит умиротворение. Кристиан поднимается с кровати. Она видит, что он одевается, но сил Деви хватает лишь на то, чтобы вновь провалиться в сон.