Глава 4

ГЛАВА 4

1941

      Теперь, когда ему не нужно было делать тайные покупки, у Баки не было причин ехать в Арлингтон на пятничном продуктовом грузовике, но он все равно поехал. У него была пригоршня мелочи, которую он не бросил к ногам любимого легкомысленного Адониса Америки, и была девушка, которая работала по выходным в аптеке Молокова и Содовом Фонтанчике, с которой он хотел встретиться. Линда. Лидия? Нет, определенно Линда. Лидия была дочерью сенатора из Вашингтона, с которой он познакомился на рождественской вечеринке, куда его привели Кроуфорды. Ее мать застукала их обнимающимися в кладовой и утащила Лидию за жемчуга на шее. Вскоре после этого Кроуфорды ушли, и Баки решил, что лучше не спрашивать командира, не нарушит ли он соглашение о неразглашении с правительством США и не даст ли Баки ее номер телефона.       Пятничная суета только начинала спадать, когда Баки подошел к магазину газировки. На столах валялись скомканные бумажные салфетки и пустые стаканы из-под солода, их внутренняя часть была покрыта желатиновыми кольцами полу растаявшего мороженого. Он надеялся, что приближающееся лето заставит завсегдатаев старшей школы уехать на выходные, уткнуться в учебники, готовясь к выпускным экзаменам, или отвлечься на подготовку к выпускному балу. Но компания хулиганистых старшеклассников из Арлингтонской средней школы хозяйничала в конце стойки, пуская пузыри в свои молочные коктейли и отпускал шутки, которые все они находили очень веселыми. Баки знал некоторых из них по своему жалкому семестру в школе, а остальных видел в городе достаточно часто, чтобы понять, что они не стоят того, чтобы из-за них заводиться, но он бы все равно заведется. Это не займет много времени.       За стойкой Баки заметил Линду, наливающую рутбир из крана с изогнутой горловиной. Ее пальцы оставили потеки на запотевшем стекле. Она подняла голову на звук колокольчика над дверью, и ее лицо просияло, когда она увидела его. Она слегка помахала ему, затем поманила пальцем в сторону стойки, приглашающе приподняв брови.       И она действительно была такой хорошенькой. Достаточно хорошенькой, чтобы не обращать внимания на толпу из Арлингтонской школы.       Баки помахал в ответ и выбрал табурет как можно ближе к ней, но как можно дальше от старшеклассников.       Линда поставила поднос с рутбиром в будку у окна, затем скользнула вдоль прилавка к Баки под предлогом протирания салфетниц.       – Привет, Баки.       – Привет.       На ее щеках появились ямочки. Где-то, между тем как убрать столик и вернуться к стойке, она расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки, и когда она наклонилась к столику с газировкой, чтобы взять пустой стакан, он зацепился за край ее кружевного лифчика.       – Ты пользуешься губной помадой или у тебя всегда такие красивые губы?       Она счастливо покраснела.       – Может немного. Мистер Молоков сказал, что я должна вытирать ее, когда стою за прилавком, но я не смогла бы все это вытереть без мыла.       – По какому случаю? – спросил Баки.       – Сегодня выступал эстрадный хор. Я сделала прическу специально для этого. – Она вскинула рукой прядь своих локонам. – Мне помогла мама.       – Выглядит симпатично.       – Она делает помаду для укладки из пчелиного воска — она добавила в нее столько воска, что я не знаю, как я ее смою. Вот, потрогай.       Баки поймал один из ее локонов и накрутил его на палец, когда она наклонилась вперед, опираясь локтями на стойку.       – Что пел хор?       – «Ты - Великий Старый Флаг».       – Очень патриотично.       Он чувствовал запах ее помады, вместе с нотой мяты в ее дыхании.       – Ну, в этом и была идея.       Он поднял пальцы к ее серьге - маленький золотой обруч с жемчужиной, свисающей с него, как мыльный пузырек.       – У вас много ассамблей об Америке?       – Время от времени.       Когда Линда потянулась за брошенной ложкой, ее пальцы коснулись его пальцев - и да, сегодня вечером они точно доберутся до второй базы в переулке за «Молоковым». А может, и до третьей, если Баки сделает правильный замах.       Затем кто-то из-за прилавка позвал:       – Эй, Барнс!       Линда выпрямилась так быстро, что Баки чуть не выдернул у нее сережку из уха. Она быстро застегнула блузку и повернулась к стойке, где расположилась компания из школы Арлингтон.       – Джонни, хочешь еще колы? – Отозвалась она, пытаясь встать между ним и Баки, насколько это было возможно с другой стороны прилавка.       Баки подумал, не притвориться ли ему, что он не услышал. Пусть Линда угостит их еще одной порцией солода с картошкой фри, и, может быть, они забудут о его присутствии. Если бы он позволил Джонни Рипли проникнуть себе под кожу, у него бы чесались руки еще несколько дней. Джонни, который громко поправил Баки в произношении «антиподы», когда его попросили прочитать вслух «Большие надежды» на их общем уроке английского, и сказал музыкальному руководителю, что Марша Перри пропустила свое выступление в «Пиратах Пензанса», потому что они с Баки целовались за зрительным залом во время репетиции. Джонни Рипли, который спросил учителя биологии, может ли он поменяться партнерами по лабораторной работе, потому что боялся, что Баки снизит его оценку.       – Барнс! –Джонни позвал снова. – Я с тобой разговариваю. Ты что, оглох или просто отупел?       Баки не повернулся к нему лицом, а просто развернулся на табурете, давая понять, что услышал. Он уперся локтями об стойку, впившись ногтями левой руки в правую ладонь, контролируя кипящий гнев внутри.       – Тебе что-нибудь нужно, Джонни?       Джонни ухмыльнулся, продемонстрировав кривые передние зубы. Он облокотился на стойку, одна девушка из их компании сидела на табурете позади него, положив подбородок ему на плечо. Остальные делали вид, что не слушают, но никого этим видом не обманывали. Их противный смех затих слишком быстро.       Джонни сунул конец соломинки между зубами.       – Насколько плохи дела армии, что твоему старику пришлось сегодня прийти в школу и произнести речь о том, что мы должны вступить в нее, как только закончим школу?       – Он не мой отец, – сказал Баки.       – Правда? – Джонни покрутил соломинку, его ухмылка стала шире. – У вас обоих такие же широко расставленные глаза и большие уши. Чем-то напоминает мне пещерного человека. Ты видишь сходство, не так ли? – Спросил он девушку позади него, и она хихикнула.       – Эй, – тихо сказала Линда, прижимая покрытую инеем бутылку Колы к голой руке Джонни. – Прекрати. Ты ведешь себя как хулиган.       Джонни благополучно пропустил предупреждение Линды мимо ушей. Он провел ногой по нижней стороне прилавка, оставляя следы на зеркальной поверхности.       – Командир выдернул меня из класса, – сказал он, наклонившись над стойкой, чтобы обратиться к Линде, но при этом убедившись, что Баки его слышит. – Меня и еще несколько лучших младшеклассников - десять человек с самым высоким средним баллом в классе. После собрания он и этот англичанин захотели поговорить с нами особо.       Почему, зная, что это приманка, не стало легче обойти ловушку? Всю свою жизнь Баки твердили, что нужно просто не обращать на них внимания, но это всегда было слишком похоже на уступку. Его отец читал ему лекции о сражениях и войнах, и о том, что иногда отказ от борьбы был самым храбрым поступком, который мог совершить мужчина, но Баки никогда в это не верил. Ему всегда приходилось обходить все ловушки. Подбирать каждую царапину. Прикасаться пальцами к горелке, хотя он знал, что она горячая.       Он повернулся к Джонни.       – Чего хотел от тебя Кроуфорд?       Джонни обмотал соломинку вокруг горлышка бутылки. Жемчужные капли воды стекали по рельефу стеклянной бутылки и падали на салфетку так, что она прилипала ко дну бутылки, когда он ее поднимал.       – Он набирал нас в какую-то специальную команду, которую собирает армия. Что-то более важное, чем просто бегать на учениях и копать ямы. Очевидно, для этого требуется высокий интеллект. Он говорил что-то о том, что сливки всегда поднимаются на вершину.       – Ты думаешь, солдаты тупые? – С вызовом спросил Баки.       – Думаешь, ты сможешь правильно написать «высокий интеллект»? – Сострил Джонни.       – Ладно, Джонни, прекрати. – Линда сердито шлепнула тряпкой между ними. – Я вышвырну тебя, если ты не заткнешься.       Другие старшеклассники больше не притворялись, что не слушают. Все они столпились за спиной Джонни, когда он повернулся на стуле, уставившись на Баки. Одна из девушек потянулась к своей подруги, приложила ладонь к ее уху и прошептала что-то, от чего они обе рассмеялись. Баки почувствовал, как его щеки заливает краска от вспыхнувшей смеси злости и смущения.       – Твой брат тоже был там, – Джонни обратился к Линде.       Линда опустила взгляд на свои руки, перебиравшие пальцами потертую ткань тряпки.       – Том не хочет идти в армию. Он собирается поступать в колледж. – Ответила она.       – Я тоже, – сказал Джонни. – Мы с Томом слишком ценны, чтобы превращаться в пушечное мясо.       – И ты думаешь, что другие мужчины не такие?       Баки стоял — он не помнил, как встал, но внезапно оказался на ногах. Он задел локтем один из стаканов с соломинками, и тот опрокинулся. Линда подхватила его как раз перед тем, как все рассыпалось.       – Я просто говорю, – сказал Джонни, бросив острый взгляд на сжатый кулак Баки, – есть люди определенного калибра, которых нельзя терять в окопах. Видимо, твой папаша тоже это знает, раз набрал нас в свою спецкоманду.       – И что ты им скажешь, когда твою задницу призовут в армию? – потребовал Баки. – «Сержант, произошла ошибка — я слишком особенный, чтобы быть здесь»?       – Я могу не регистрироваться, пока мне не исполнится двадцать один год, – сказал Джонни.       А затем пробормотал в горлышко своей бутылки что-то подозрительно похожее на «идиот».       – Джонни, – прикрикнула Линда. – Почему бы вам всем не присесть за столик? Я принесу вам напитки. Баки—       – Он может уйти, если хочет. – Джонни провел рукой по пробивающейся растительности у него над верхней губой. – Помочь тебе со сдачей, Барнс? Должно быть, в ботинках трудно сосчитать больше десяти.       Баки врезал ему.       Он не думал, что это был сильный удар. В лагере боксерская груша от этого не пошатнулась бы. Но когда его кулак попал Джонни в глаз, тот отлетел назад так, будто его со всей силы дернули за привязанный к нему трос. Одно из линз в очках раскололось, очки слетели и закатились под ближайший стол. Джонни отскочил от одного из табуретов, и три пустых стакана слетели со столешницы. Два из них разбились о линолеум, а третий забрызгала Линду пенистыми остатками солода.       Магазин содовой погрузился в звенящую тишину. Баки слышал, как мороженое стекает с зеркала за прилавком. Он разжал кулак, и костяшки пальцев болезненно запульсировали. Голова раскалывалась, ему было слишком жарко. Все уставились на него.       Баки не мог придумать, что делать, поэтому он наклонился и поднял очки Джонни.       – Вот.       Джонни уставился на него, застыв в шоке. Затем он поднял руку и коснулся рассеченной брови. Порез уже кровоточил.       – Простите.       – Простите?! – Зашипела за прилавком Линда, пытаясь стереть солод с лица рукой, но вместо этого размазала его, как солнцезащитный крем. – Какого черта, Баки?       Баки не был уверен, что когда-либо слышал, чтобы девушка ругалась. Это было куда тревожнее, чем истекающий кровью Джонни на полу.       Баки сунул ноющую руку в карман и уставился на свои ботинки.       – Мне пора идти.       Это прозвучало гораздо менее обыденно, чем у него в голове, но он все равно направился к двери. Потом он понял, что все еще держит в руках очки Джонни. Баки снова обернулся, как раз в тот момент, когда за прилавком появился мистер Молоков, пришедший на шум.       – Что здесь происходит?       И он попался. Он, не задумываясь, уронил очки, и линза, оставшаяся целой, выскочила из оправы, описала несколько изящных кругов вокруг своей оси на краях, а затем упала об пол, аккуратно расколовшись надвое.       

————————

      Когда Кроуфорд подошел к магазинчику содовой, Баки ждал его в кладовой, куда Молоков отправил его дожидаться родителей или полиции, кто бы ни появился первым. В голове Баки вскипела остроумная реплика о том, что родители вряд ли придут за ним, но весь адреналин уже выветрился, оставив его выжатым, как мокрое белье. Он ждал, зажатый между банками с приправами, прижимая к окровавленным костяшкам жирное кухонное полотенце, пока силуэт Кроуфорда не появился в дверном проеме.       – Пошли, – это было все, что сказал Кроуфорд, прежде чем исчезнуть, оставив Баки ковылять за ним, его ботинки прилипали к грязному полу.       Кроуфорд уже сидел за рулем своего Кадиллака, стоявшего на стоянке за магазином содовой, когда Баки рухнул на пассажирское сиденье. Уличные фонари над головой перегорели, и в вечерних сумерках ветровое стекло казалось смазанным маслом. Как только Баки закрыл за собой дверь, Кроуфорд нажал на рычаг переключения передач. Фары залили кабину желтым светом, голова Баки откинулась назад, как только Кроуфорд вдавил педаль газа в пол, и машина выскочила на дорогу.       Кроуфорд ничего не сказал за всю обратную дорогу до лагеря Лихай. Он все еще был в форме, поэтому Баки не удивился, когда командир небрежно припарковал Кадиллак рядом с офисным зданием базы. Внутри все еще горел единственный огонек. Когда Кроуфорд заглушил двигатель, Баки увидел, как к окну подошла фигура – темный силуэт, похожий на чернильное пятно на белой бумаге. Кто бы это ни был, он остался на месте, наблюдая, как Кроуфорд топает по ступенькам и входит внутрь, а Баки молча следует за ним.       На кухне для персонала Кроуфорд копался в холодильнике, пока не нашел пакет замороженного гороха. Он швырнул пакет Баки, который тихо опустился на отодвинутый стул.       – Приложи это к своей руке, – резко сказал он. – Если завтра еще будет болеть, сходи к врачу.       – Я не поранился, – ворчал Баки, несмотря на то что он прижал кулак к холодному пакету. – Я не настолько глуп.       Кроуфорд остановился в дверях кухни и несколько долгих мгновений устало массировал лоб, прежде чем снова наброситься на Баки.       – Ты настолько глуп, что меня вызвали с важной встречи, потому что я должен был заплатить за ущерб, нанесенный моим ребенком—       – Я не твой ребенок, – пробормотал Баки, уставившись на тонкий порез на большом пальце от очков Джонни Рипли.       – Если я оплачиваю твои проступки, то ты мой ребенок.       Баки закатил глаза.       – Ты такой драматичный.       – Я не тот, кто не смог держать себя в руках из-за какой-то колкости о том, что ты бросил школу! – Прорычал Кроуфорд, ударив кулаком в стену.       Баки подпрыгнул от неожиданности. Он и раньше видел Кроуфорда взбешенным, но не настолько. И не на него.       – Если тебя так легко вывести из себя, то всю твою жизнь к тебе будут приставать придурки вроде этого типа Рипли, потому что это всего лишь забава - тыкать пальцем в кусачую собаку.       – Он назвал меня тупицей. – Парировал Баки, выпятив подбородок.       – Многие так скажут, - отрезал Кроуфорд. – Расставь свои приоритеты.       Пакет на костяшках Баки медленно превращался в пудинг, пока горох размораживался.       – Я расставил свои приоритеты.       – Значит, ты расставил слишком много, – поправил Кроуфорд. – Сбавь их.       – Ты бы предпочел, чтобы на тебя работал такой хулиган, как он, а не я? – Возразил Баки.       Кроуфорд возмущенно скрестил руки на груди.       – Извините?       – Я слышал, ты сегодня был в старшей школе и вербовал его для какого-то специального проекта.       – Это не—       – Значит, дело не в том, что ты не хочешь, чтобы несовершеннолетние парни записывались в армию, ты просто не хочешь, чтобы я записывался.       Кроуфорд с мрачным видом потер переносицу.       – Не заводи это прямо сейчас, Баки.       – Ты знаешь, я был бы отличным солдатом! – Баки повысил голос - отчасти от страсти, отчасти от адреналина, все еще плескавшегося внутри и оставлял после себя отчаянное смущение, из-за которого он звучал как ребенок. – Лучший, что у тебя есть. Я быстро учусь. Я усердно работаю. Я хочу бороться. Половина ребят, которые покидают этот лагерь, предпочли бы оказаться где-нибудь в другом месте, но я бы сейчас был во Франции. Завтра первый корабль, и я был бы на нем, если бы ты мне позволил!       – Баки—       – Если бы ты не боялся, что со мной что-то случится или ты потеряешь меня, как потерял моего отца, может быть, ты бы это понял. Что бы ты ни хотел, чтобы эти тупицы сделали для тебя, клянусь, я могу сделать это в десять раз лучше, быстрее и умнее. Только потому, что у меня нет пятибалльного среднего балла и никто не выстраивается в очередь, чтобы взять меня в свою команду по дебатам—       – Эй, успокойся, ладно? Переведи дух. – Кроуфорд выдвинул стул из-под маленького столика и сел напротив Баки.       Их колени стукнулись, когда Кроуфорд подался вперед. Баки отвернулся, пытаясь отдышаться, но вместо этого глотал воздух, словно комната стремительно наполнялась водой. Он чувствовал, как сдавливает грудь, и не хотел плакать, но чем сильнее он старался сдерживаться, тем горячее и острее становились слезы, собирающиеся в уголках его глаз. Баки не хотел чувствовать себя таким хрупким и скрученным, его кожа была такой тонкой, что каждое лезвие проскальзывало между ребрами.       – Дай-ка посмотреть на твою руку. – Кроуфорд забрал все еще холодный пакет замороженного гороха у Баки и швырнул его в раковину.       Он промахнулся и вместо этого пакет ударился о стойку с мокрым шлепком. Баки уставился в потолок, борясь со жгучими слезами, а Кроуфорд провел большим пальцем между каждыми его ушибленными костяшками пальцев.       Баки шмыгнул носом, втянув комок соплей в горло, затем вытер нос плечом.       – Я в порядке.       – Я знаю, – ответил Кроуфорд, но не прекратил свой осмотр.       Они оба знали, что Кроуфорд на самом деле ничего не проверял, просто давал Баки достаточно времени, чтобы взять себя в руки.       – Правда. – Баки выдернул свою руку из руки Кроуфорда и зажал ее под второй рукой.       Рана все еще мучительно ныла, он был уверен, что Кроуфорд видит это. Как будто рана в мультфильме, красная и пульсирующая. Колени его брюк были мокрыми от впитавшейся в них холодной влаги пакета.       – Перестань суетиться. – Проворчал Баки.       Кроуфорд поднял руки.       – Хорошо, пусть Марси позаботится об этом завтра утром.       – Не говори об этом миссис Кроуфорд. Пожалуйста. Никому не говори.       Кроуфорд снова посмотрел на ушибленные костяшки пальцев Баки, затем вздохнул.       – Ты мой должник.       – Я знаю.       – Я имею в виду буквально. Тебе придется заплатить за очки того парня.       – Жаль, что я на мели.       – Это так?       – Это была тяжелая неделя. Я потерял работу—       Кроуфорд фыркнул.       – Твоя работа.       – И меня вынудили отдать все свои сбережения какому-то идиоту в синих колготках.       – Вынудили - это преувеличение. Как и колготки, если подумать.       – Тогда как бы вы их назвали?       Кроуфорд на мгновение задумался.       – Аэродинамические боевые...       Кроуфорд замолчал, неопределенно махнув рукой, и Баки закончил за него:       – Колбасные оболочки?       – Ладно, хватит об этом. Бедного капитана даже нет здесь, чтобы защищать его модный выбор. – Командир встал со стула, хрустнув коленками. – Давай отвезем тебя домой.       Он повернулся к выходу, но остановился, и Баки поднял голову. В дверях кухни стоял мужчина, костяшки его пальцев были прижаты к раме, словно он собирался постучать, но вместо этого подслушивал. У него были редеющие волосы и толстые очки, на линзах которых виднелись отпечатки пальцев. Из-за них его глаза казались вдвое больше, чем на самом деле.       Баки показалось, что он услышал, как Кроуфорд выругался себе под нос. Взгляд Баки метался между командиром и мужчиной в дверях, пытаясь вспомнить, видел ли он этого незнакомца в лагере раньше.       – Извините, что заставил вас ждать. – Кроуфорд взял Баки за руку и, стянув его со стула, потащил к двери. – Я как раз заканчиваю.       Мужчина легко отмахнулся от извинений.       – Не берите в голову. Это тот молодой человек, который потребовал от вас внести за него залог?       У мужчины был английский акцент, шикарный, как у Лесли Говарда, и такой мягкий голос, что Баки и представить себе не мог, чтобы он когда-либо повышал его — у него просто не хватило бы легких.       – Это и есть тот самый девиант. – Кроуфорд хлопнул Баки по плечу и повернулся так, чтобы оказаться между ним и незнакомцем, словно пытаясь загородить Баки от его взгляда. – К счастью, до полицейского участка они так и не добрались. Позвольте, я отвезу его домой—       Баки закатил глаза.       – Тут всего миля, я могу дойти—       – Давай я тебя отвезу, – твердо сказал Кроуфорд.       Его хватка на плече усилилась, и Баки подумал, не мешает ли ему Кроуфорд встретиться с англичанином, или наоборот. И что именно он пытался скрыть.       Англичанин обвел Кроуфорда взглядом, совиные глаза следом устремились на Баки. Его широкие радужки были того же черепахового цвета, что и оправа его очков.       – Вообще-то, Командор, я закончил просматривать стенограммы, пока вас не было, и я не уверен, что мы нашли то, что искали.       – Можем ли мы обсудить это... – начал Кроуфорд, но мужчина перебил его, обратившись к Баки.       – Мистер Барнс, не так ли?       – Джеймс Барнс, – подтвердил Баки, а затем добавил просто потому, что знал, что это разозлит Кроуфорда, – сэр.       – Я уверен, что вы очень устали после ночи, полной преступлений, но можно вас на пару слов? – Мужчина положил шляпу на стол, затем указал на стул, который только что освободил Баки. – Боюсь, это не может ждать — сегодня вечером я улетаю обратно в Лондон.       – Конечно, у меня есть минутка. – Баки почти сел, но Кроуфорд ловко схватил его за воротник и потащил обратно к двери.       – О, нет. Ни в коем случае. – Твердо ответил Кроуфорд.       Англичанин расстегнул пиджак и сел за стол, скрестив ноги.       – Это просто беседа, Командор.       – Я сказал нет. – Кроуфорд уселся в конце стола, уперся в него ладонями и уставился на англичанина сверху вниз. – Только не он.       Англичанин сложил руки на коленях, едва взглянув на Кроуфорда.       – Он идеально подходит под профиль.       – Какой профиль? – Спросил Баки.       Кроуфорд проигнорировал его.       – Баки в этом не участвует.       – Не участвую в чем?       – Он вне игры.       – Какой игры?       Не глядя, Кроуфорд протянул руку и зажал Баки рот. Баки хотел было укусить его за палец, но сдержался.       – Я говорю вам, он не лучшая партия. Его чуть не арестовали сегодня вечером. Его должны были арестовать.       Англичанин моргнул, будто все так и должно было быть.       – Именно.       Баки вывернулся из-под руки Кроуфорда и рухнул на стул напротив англичанина.       – Я хочу услышать, что он скажет.       Англичанин склонил голову.       – Командор?       Кроуфорд сердито посмотрел на них обоих, скрестив руки на груди. Англичанин улыбнулся.       – Блестяще.       Он снял очки и протер их концом галстука, прежде чем водрузить их обратно на нос и внимательно осмотреть Баки с головы до ног. Баки выпрямился, все еще не уверенный, для какого костюма с него снимают мерку, но уверенный, что ему понравится покрой хотя бы потому, что Кроуфорд, казалось, был решительно против этого.       – Мистер Барнс, – сказал англичанин. – Меня зовут мистер Вчера.       – Нет, это не правда, – сказал Баки.       Мистер Вчера удовлетворенно ухмыльнулся.       – Верно подмечено.       Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал маленькую записную книжку с огрызком карандаша, свисавшим с переплета на красной ленточке. Он облизал палец и открыл чистую страницу, готовый записывать.       – Несколько вопросов, прежде чем мы начнем беседу. Вы закончили среднюю школу?       Баки почувствовал, как у него опустились плечи. Первый страйк.       – Пока нет, сэр.       – Так ты сейчас учишься? – Когда Баки не ответил, мистер Вчера спросил прямо: – Ты учишься в школе?       – Смотря что вы подразумеваете под школой, – ответил Баки.       Стоящий позади мистера Вчера Кроуфорд прижал кулак ко лбу.       – Посещаете ли вы в настоящее время среднюю школу, чтобы получить аттестат о среднем образовании? – Кончик карандаша мистера Вчера завис над страницей его блокнота. – Это вопрос типа «да» или «нет».       – Необязательно.       – Были смягчающие обстоятельства, – вмешался Кроуфорд, его взгляд метнулся к окровавленным костяшкам пальцев Баки, как будто он опасался, что он может сорваться и врезать этому шикарному англичанину, как тому тупице в магазинчике содовой. – Его родители умерли несколько лет назад, а сестра отправилась в школу-интернат.       Мистер Вчера проигнорировал Кроуфорда, не сводя пристального взгляда с Баки.       – Да или нет, мистер Барнс.       – Нет. – Под столом Баки вдавил пятку правой ноги в голень левой. – Я не в школе.       Мистер Вчера сделал небольшую пометку в своем блокноте.       – Значит, твоя сестра ходит в школу, а тебе пришлось остаться здесь?       – Мне не пришлось, – сказал Баки, вцепившись в подлокотники своего стула, как будто это было откидное сиденье самолета. – Но у нас не было денег на учебу для нас обоих, а Бекс — Ребекка — моя сестра. Она всегда была лучшей ученицей.       – Вы оба могли бы посещать государственную школу в Арлингтоне, не так ли?       – Но она получает стипендию, если мы можем оплачивать проживание и питание.       Он ненавидел, что спорит. Он ненавидел, что приходится снова отстаивать свой выбор бросить школу — однажды он уже разбил чьи-то очки из-за того же вопроса. Он устал от того, что с ним обращались так, словно он слишком молод, чтобы принимать самостоятельные решения. И если бы этот англичанин встретил его сестру, он бы сразу понял у кого из них больше мозгов. Ребекка была ходячей энциклопедией и носила с собой книги так, как большинство девушек носят сумочки.       – Я уже знал, чего хочу. Для этого совсем не обязательно учиться в модной школе.       – И чего же вы хотите, мистер Барнс? – Спросил мистер Вчера.       – Я хочу быть солдатом, – сказал Баки. – Расти здесь казалось лучшим местом для этого.       Он ждал, что мистер Вчера встанет, наденет шляпу, поблагодарит Баки за уделенное ему время и объяснит, что ищет человека, способного хотя бы к математике восьмого класса. Но вместо этого он сделал еще одну пометку в своем блокноте.       – Вы говорите на каких-нибудь других языках?       Баки старался не пялиться на блокнот. Англичанин написал недостаточно, чтобы это стало словом — может, он что-то подсчитывал? И было ли отсутствие у Баки образования правильным ответом или просто не было препятствующим фактором?       – Русский и немецкий, – сказал Баки.       Мистер Вчера с удивлением поднял глаза со своего блокнота. Кроуфорд, который до этого прижимался лицом к стенке холодильника, тоже поднял на него глаза.       – Где, черт возьми, ты выучил немецкий? – Недоверчиво спросил Кроуфорд.       – У меня тот же вопрос, – сказал мистер Вчера, махнув карандашом в сторону Кроуфорда. – Но касается русского.       – Семья моей мамы была русской, – сказал Баки. – Моя бабушка эмигрировала оттуда, чтобы жить с нами. Моя мама учила нас с Бекс русскому языку, когда мы были детьми, чтобы мы могли разговаривать с ней. – Он не произносил его уже много лет и всегда с трудом писал, но сейчас, похоже, было не время упоминать об этом. – А один из водителей грузовика-доставщика - швейцарец, – Он обернулся к Кроуфорду. – Он учил меня немецкому.       – Может еще французский? – спросил мистер Вчера.       – Я уверен, что смогу научиться, – ответил Баки, – и я знаю, что это вопрос «да или нет», – добавил он.       Мистер Вчера усмехнулся, делая еще одну пометку в своем блокноте.       – У вас есть работа с этим водителем-доставщиком, который учит вас немецкому языку?       – Баки сам создавал рабочие места на базе, – Сказал Кроуфорд. – Продавал солдатам пин-ап картинки.       Грифель карандаша мистера Вчера обломался на бумаге.       – Ну, не только пин-ап, – быстро поправил Баки, но сразу же понял, что это была ошибка.       Ни один из других пороков, которым он помогал потакать, не заставил бы его выглядеть более достойно. Он бросил взгляд на Кроуфорда — зачем он вообще заговорил об этом?       – Выпивка, конфеты, лосьон после бритья и кондей –– все то, что они не могут достать на базе.       – Все то, что им запрещено иметь на базе. – Кроуфорд достал из куртки носовой платок и вытер лицо.       – Это поднимает их боевой дух, – возразил Баки.       Он сможет представить это как праведность, если понадобится. Он сможет сказать пять приятных слов о Капитане Америке, если на него очень сильно надавят.       Мистер Вчера уставился в свой блокнот, как будто не был уверен, что писать или даже как писать теперь, когда он сломал карандаш. У Баки екнуло сердце. На что бы его ни проверяли, он подозревал, что контрабанда на базу армии США будет дисквалифицирующим фактором.       Кроуфорд, похоже, был с ним согласен, потому что уже снова потянулся к руке Баки, чтобы вытащить его из-за стола и вышвырнуть в ночь, подальше от этого странного англичанина и замка, к которому он искал ключ. Но мистер Вчера поднял руку, чтобы остановить его. Кроуфорд крепко обхватил рукой спинку кресла Баки.       – Как вам удалось доставить эти предметы в лагерь и к солдатам незамеченным командирами? – спросил мистер Вчера.       – Я... – Баки взглянул на Кроуфорда.       Если бы он солгал, командир исправил бы запись. Тогда он был бы контрабандистом и лжецом.       – Я разработал систему в лагерной библиотеке.       Баки надеялся, что сможет оставить все как есть, но мистер Вчера приподнял кустистую бровь. Она едва проникала за широкую оправу его очков. Баки удрученно вздохнул.       – У всех парней была личная книга, и они оставляли мне деньги на той странице, которая соответствовала тому, что они хотели, чтобы я для них купил. Потом они клали книги на стеллаж, чтобы я знал, что их нужно собирать, и я ставил их обратно на полку, когда получал то, что они хотели.       Мистер Вчера склонил голову набок.       – Интересно.       Неужели? В отчаянии подумал Баки. Или это измена? Может быть, не полноценная измена, но легкая. Как минимум, пособничество и подстрекательство. Может ли это быть расценено как военная диверсия? Должен ли он упомянуть о мотоцикле? Он планировал ездить на нем нелегально, но это могло бы пролить необходимый свет на тайный характер его деятельности.       – Как долго вы занимались этим бизнесом? – спросил мистер Вчера.       Баки практически ощущал на своем затылке испепеляющий взгляд Кроуфорда. В любую минуту его волосы могли вспыхнуть как солома.       – В следующем месяце будет год.       – Боже милостивый, Бак, – пробормотал Кроуфорд себе под нос, и Баки понял, что Кроуфорд думал, что это предприятие только начиналось, когда его накрыли.       – Целый год вы скрывались от обнаружения? – удивленно спросил мистер Вчера. – Прямо под носом у вашего командира?       Баки взглянул на Кроуфорда.       – Да, и нос довольно большой.       Мистер Вчера пролистал блокнот в обратном порядке, затем завязал ленточку посередине и обернул ее вокруг карандаша.       – Николас, вы меня разочаровываете.       Кроуфорд стиснул челюсть.       – Не думаю, что прошел год, скорее всего, это началось—       – Не в этом, – прервал его мистер Вчера. – Я уверен, что в ваших священных залах происходят гораздо более серьезные нарушения военного кодекса Соединенных Штатов. Нет, я разочарован тем, что вы скрывали от меня этого исключительного молодого человека. Он именно то, что мы ищем.       Кроуфорд прижал пальцы к векам. Казалось, он никак не мог решить, хочет ли драться или уступить, и привалился спиной к стойке.       – Я знаю. – Сказал он.       – Честно говоря, он идеален, – сказал мистер Вчера.       Кроуфорд снова вытер лоб.       – Я знаю.       Баки переводил взгляд с одного мужчины на другого. Он уперся локтем в колено, чтобы не дать нервному подергиванию ноги сотрясти весь стол.       – О чем вы говорите? В чем я идеален?       Мистер Вчера сунул блокнот обратно во внутренний карман своего пиджака.       – Мистер Барнс. Я из Британского Управления Специальных Операций. Знаете ли вы о характере нашей работы?       Сохраняй спокойствие, напомнил себе Баки, хотя его сердце бешено колотилось от волнения.       – Это шпионы и все такое, да?       – В двух словах, – ответил мистер Вчера. – Наша цель - проведение шпионских, диверсионных и разведывательных миссий в Европе, а также оказание помощи группам сопротивления на оккупированных территориях. Основываясь на наших разведданных, мы считаем, что эта война не будет короткой. Вероятно, мы будем ощущать последствия в течение десятилетий. И в ожидании этого мы начали готовить новое поколение специальных агентов. Те, кто закончат войну, которую мы начали. Поэтому Управление готовит молодых оперативников для проникновения в университеты и школы на оккупированных территориях, проживания и учебы под вымышленным именем, а также сбора и передачи нам политической информации. Мы уже приняли в эту программу двух агентов в возрасте восемнадцати и двадцати лет соответственно, хотя они оба начали обучаться у нас, когда им было шестнадцать. Сколько вам лет, мистер Барнс?       – Шестнадцать, - вставил Кроуфорд. – Ему шестнадцать.       – Семнадцать через месяц, – возразил Баки.       Кроуфорд метнул в него гневный взгляд.       – Мы работаем здесь с Государственным департаментом США в надежде привлечь к нашей программе нескольких американцев, – мистер Вчера продолжил. – Поскольку Соединенные Штаты еще не вступили в войну, американские студенты будут привлекать меньше внимания в городах, контролируемых Германией, чем британские. Ваш Командор Кроуфорд помогал нам в наших поисках.       Баки повернулся на стуле к Кроуфорду.       – Ты шпион? – Заявил он.       – Нет. Не совсем.       Кроуфорд потянул вниз свой воротник, словно он его душил. Если бы на нем был галстук, Баки был уверен, что он бы его ослабил.       – Я был... на жалованье у Госдепартамента. Когда у нас появляются хорошие люди, подающие большие надежды, я обращаю на это внимание — вот и все. Для этой работы они хотели нанять кого-нибудь поближе к Округу Колумбия, но не в самом городе, и именно так это попало ко мне на стол.       – Ты никогда мне не говорил! – Возмутился Баки.       – Это, скорее, противоречит сути дела, – непринужденно заметил мистер Вчера.       Баки уставился на Кроуфорда, разинув рот.       – Ты все это время был шпионом—       – Я не шпион, – сказал Кроуфорд. – Я возглавляю американское подразделение тайной операции, в которой участвуют вооруженные силы Соединенных Штатов.       – Похоже на шпиона, – пробормотал Баки.       – Мы можем продолжить? – Прервал их мистер Вчера, вернувшись к Баки. – Нам еще многое предстоит обсудить, и у меня нет времени на то, чтобы вы увязали в технических деталях.       Баки одними губами произнес Кроуфорду восхищенное: «Шпион!», затем показал ему большой палец, прежде чем снова повернуться к мистеру Вчера. Кроуфорд закатил глаза.       – Мистер Барнс, – сказал мистер Вчера. – Если это проект, в котором вам было бы интересно присоединиться—       – Да, – сказал Баки.       Мистер Вчера вскинул палец.       – Дай мне закончить.       – Извините. – Не очень виновато произнес Баки, сунув руки под бедра на стуле. – Но да. Я все равно наверняка скажу «да».       – Вас отправят в Лондон, – продолжал мистер Вчера. – Затем вас доставят в охраняемое учреждение, где от шести месяцев до года обучат методам шпионажа, языкам и так далее. В вашем случае, возможно, восемнадцать месяцев — нам нужно будет записать вас в несколько классов средней школы, чтобы подтянуть вас в учебе. И посмотреть, на каком уровне находятся ваши языки. В конце этого периода вас оценят по практике.       Баки, который кивал на протяжении всей речи, выпалил:       – Отлично. Да. Безусловно.       – Я еще не закончил. – Мистер Вчера смахнул со стола большим пальцем растаявшую горошину, выпавшую из замороженной упаковки. – Прежде чем мы продолжим, мне нужно знать, что вы понимаете риск, связанный с этой работой. Не все кандидаты получают работу на местах. Некоторые уходят. Некоторые считаются непригодными через несколько месяцев. Некоторые доходят до конца своего обучения, прежде чем их увольняют.       Баки стиснул зубы, чтобы удержаться от того, чтобы не перебить мистера Вчера. Он бы сделал это — он бы сделал все, что угодно. Он отдал бы им годы своей жизни. Он бы прекрасно говорил по-немецки. Он бы говорил по-немецки задом наперед. Он бы сам переплыл океан до самого Лондона.       – И если вы работаете в полевых условиях, то эта работа, мягко говоря, опасна. – Мистер Вчера снял очки и снова протер их, на этот раз отворотом пиджака. – Я говорю вам это, потому что знаю, что если я этого не сделаю, то сделает ваш командир: большинство наших тайных агентов во Франции работают на местах не более двух недель. Работа без связи сильно отличается от того, чем бы вы занимались в армии. Как только вас внедрят, назад пути не будет. Если вы раскроете себя или попадете в плен, британское правительство будет отрицать какую-либо связь с вами. Мы не сможем отправить вам помощь. Соединенные Штаты тоже этого не сделают. Вас научат выдерживать допросы. Мы ожидаем, что вам пригодится этот навык. Ожидается, что вы умрете за правое дело. Вы не можете приступать к этой работе, не понимая прекрасно этого факта. Здесь нет никаких исключений. Как только вы выйдете на поле, вы останетесь одни.       Баки тяжело сглотнул. Его первоначальный энтузиазм начал сдуваться, как проколотый воздушный шарик.       – Я понимаю.       – Не понимаете, – отрывисто сказал мистер Вчера. – Вы не можете. Никто не может, пока не понесет в кармане таблетку цианида и не задумается о ее применении. Я говорю это не для того, чтобы отпугнуть вас от работы, а для того, чтобы убедиться, что вы осознаете серьезность своего выбора. Все не так, как в фильмах и приключенческих романах. И это не похоже на те военные игры, в которые вы играли в детстве на заднем дворе и которые заканчивались, когда вас звали ужинать.       – Я не боюсь, – сказал Баки.       – Мы это исправим. – Мистер Вчера взял свою шляпу и снял пальто со спинки стула. – Я предлагаю вам немного времени, чтобы все обдумать. Возможно, обсудить все с командиром. Это не маленькое решение, и его не следует принимать легкомысленно или по наитию. – Он достал из серебряного футляра карточку и передал ее через стол Баки. – Это номер моего рабочего телефона, если он вам когда-нибудь понадобится. Спросите у секретаря о погоде на острове Уайт, и вас соединят со мной.       На карточке не было ни имени, ни адреса, только номер телефона из слишком большого количества цифр, написанный рельефным темно-синим шрифтом.       – Есть вопросы, мистер Барнс? – Спросил мистер Вчера.       Баки оторвал взгляд от карточки.       – У меня будет пистолет?       – Ладно, на один вечер хватит, – внезапно прервал его Кроуфорд. – Я думаю, ваша машина здесь, сэр.       Мистер Вчера встал, застегивая пиджак.       – Очень хорошо. Всегда рад, Командор. – Он протянул Кроуфорду руку, а затем сказал: – Я не думаю, что вам нужно будет продолжать общаться с теми мальчиками из средней школы.       Кроуфорд нахмурился.       – Вы уверены?       – Вполне. Я полагаю, мы нашли нужного человека. – Мистер Вчера повернулся к Баки. – Подумайте о моем предложении, мистер Барнс.       – Да, обязательно. – Несмотря на мрачное предупреждение, он знал, что ему не придется этого делать.       Он подписал бы все, что даст ему мистер Вчера, прямо здесь и сейчас. Все его тело гудело, бездействующий мотор внутри него внезапно заработал.       Как только мистер Вчера ушел, Кроуфорд набросился на Баки.       – Безусловно нет!       – Безусловно, да! – Баки вскочил на ноги, держа карточку над головой. – Это именно то, что я хочу сделать.       – Ты можешь подождать еще несколько лет, прежде чем сделаешь это.       – К тому времени будет слишком поздно.       Кроуфорд скрестил руки на груди.       – Слишком поздно для чего?       – Присоединиться к этой миссии!       – Это не миссия, – поправил его Кроуфорд. – Это опасная, непроверенная программа подготовки для работы под прикрытием.       Баки повертел карточку между пальцами, как фокусник.       – Что бы ты сделал, будь ты в моем возрасте, если бы тебе дали такой шанс? Реальный шанс сделать что-то важное? – Он знал, что это его единственный козырь, и действовал осторожно. – Мой отец рассказывал мне истории о том, каким ты был в молодости. Он сказал, что ты помог ему соврать в бланки для зачисления в армию, чтобы вы могли пойти вместе, пока не станете достаточно взрослыми.       Кроуфорд выглядел невозмутимым.       – Это не значит, что он хотел бы, чтобы вы поступили так же.       – Но он бы понял! Сказал Баки. – И я думаю, ты тоже. Ты же знаешь, как меня сводит с ума то, что я сижу здесь и ничего не делаю.       – Подожди, пока тебе не исполнится восемнадцать, – ответил Кроуфорд. – Тогда, по крайней мере, я не несу юридической ответственности за твои импульсивные решения.       – Значит, ты предпочитаешь, чтобы я ждал, пока меня призовут в армию, чтобы использовать в качестве пушечного мяса?       – Не будет никакого призыва—       – Будет, – осек Баки. – США собираются ввязаться в это дело надолго, и ты, должно быть, тоже думаете, что так и будет, если помогаешь найти рекрутов для этого долгосрочного проекта. Ты не сможешь прятать меня от этого вечно. Это не «Все делают свое дело, кроме сына моего лучшего друга, который мог бы стать потрясающим агентом под прикрытием на тренировке, но я слишком боюсь выпускать его из виду». Ты знаешь, я бы отлично справился с этой работой. Удерживать меня от этого было, откровенно говоря, непатриотично.       Они стояли лицом друг к другу. Кроуфорд все еще был на несколько дюймов выше Баки, но за последний год разрыв между ними сократился. Если бы его отец был жив, Баки был бы выше его. Его отец, который из них двоих всегда первым бросался в беду, в то время как Кроуфорд прикрывал его с фланга, всю дорогу ворча, но никогда не отступая. Они оба помнили его таким, и Баки был уверен, что Кроуфорд удерживает его только потому, что видит в глазах Баки тот же самый блеск.       Кроуфорд протер глаза рукой и тяжело вздохнул.       – Ты, – сказал он, покачав головой, – настоящая заноза в шее, ты знаешь об этом?       Баки отдал честь.       – Учился у лучших.       – Это не значит, что я говорю «да».       – Ты не говоришь «нет» тоже.       – Это «Мы продолжим этот разговор». Не спорь. – Кроуфорд поднял руку. – Это лучшее, что ты можешь от меня сейчас услышать. Ты и так заставил меня сегодня достаточно пережить. – Он игриво подтолкнул Баки, обнял его за шею и взъерошил ему волосы. – Твой отец гордился бы тобой.       Баки пихнул его в ответ, нанося Кроуфорду замедленный удар, который командир поймал ладонью.       – Похоже, тебе придется гордиться мной.