Часть 2

Глава 2.

  Весь четвёртый курс они встречались по ночам на Астрономической башне и говорили.Обо всём.О семье.О друзьях.О детстве. О всём том, что нельзя было рассказать кому-то, но можно было рассказать друг другу. И здесь, в вышине над землёй, где так высоко, что они находились практически среди звёзд, они проводили время вдвоём. Здесь, где они могли не притворяться врагами. Именно это они и делали днём, когда находились в кабинетах, в Большом зале или на квиддичном поле. Они договорились об этом спустя неделю после того вечера на башне. Это было необходимостью. Гарри, Рон, Джинни стали подозревать, что с Малфоем что-то не так, что он ни слова не говорит в сторону Гермионы, и они сделали вывод, что он замышляет что-то. — Он ни дня не может прожить, чтобы из его рта не вылетело хоть одно мерзкое грязное слово в нашу сторону. А тут — вот так, ничего. Надо за ним последить, — говорил Рон, когда они с Гарри играли в шахматы в гостиной. — Ты накручиваешь себя, Рон. По мне, так он такой же, — соврала Гермиона, но больше ничего другого сказать не могла, потому что очень не хотела обзывать или обсуждать его с друзьями. — Нет, Гермиона, Рон прав. Он слишком спокоен в последнюю неделю. Его папочка слишком часто стал ошиваться в стенах школы. И я думаю, что такое его поведение скоро скажется на тебе. Может, он думает, что ты не можешь быть лучше него в учёбе, и его отец обивает пороги поэтому. И когда у него появится возможность, он начнёт оскорблять и бросаться угрозами с удвоенной силой. Раньше он и мимо пройти не мог — и не задеть тебя. Хотя его дружки не упускают такой возможности. Все, кроме него, — поддерживал Гарри. — Да?! — фальшивое удивление Гермионы. — Я даже как-то не заметила. И вообще, я никогда не обращала внимания на его оскорбления и вам не советую. Займитесь лучше уже делом. Гарри, ты вообще-то должен разбираться с яйцом. А ты вместо этого сидишь и играешь в это варварство, — сменила тему Гермиона, захлопнула книгу, встала с кресла и собиралась уйти. — Будь осторожна и осмотрительна, — шепнула ей Джинни, встала вслед за ней, и они вместе направились в свою спальню. — Я слышала, что Дафна Гринграсс хотела испортить тебе зелье, но Малфой сказал, чтобы она не высовывалась. Это странно, ты не считаешь? — Где это ты слышала? — спросила Гермиона, открывая дверь в спальню и пропуская вперёд Джинни. — Даже я, которая была на том уроке, не слышала этого, — соврала она. Хотя прекрасно слышала и даже поймала его тёплую улыбку, когда он посмотрел в её сторону, и ответила ему такой же. — Мне рассказала Лаванда. Она слышала, как он потом отчитал её за то, что она слишком много на себя берёт. Гермиона на это только закатила глаза. А ровно в полночь, когда пришла в башню, то рассказала об этом разговоре Драко, пока они сидели на созданном Гермионой диванчике в обнимку. Драко выводил на её плече своим пальцем узоры, а она прижалась щекой к его груди. — И что ты предлагаешь? По-твоему, я должен был позволить Дафне испортить то, над чем ты так старалась весь урок? Снейп и без того тебя не очень жалует, ему только дай повод, — говорил Драко своим нежным и бархатным голосом. Чуть позже Гермиона всё-таки заставила его почитать этим голосом ей стихи из магловской литературы. Хотя он долго сопротивлялся, но не мог не дать ей того, чего она так хочет. — Нет. Не знаю. Но они всё же не привыкли, что мы стали относиться друг к другу иначе. Разве тебе не задают вопросов по поводу того, что ты не обзываешь меня или Гарри? Или Рона? — Я не делаю этого, потому что не хочу оскорблять свою девушку. А Поттер с Уизли — лишь дополнение, чтобы она не расстраивалась, — сказал он и поцеловал её в макушку, которая пахла зелёным яблоком и мятой. Самый лучший запах на свете. — Но твои друзья об этом не знают. — Значит, надо им рассказать. — Нет, Драко, — подпрыгнула Гермиона и дёрнулась в сторону, будто её ударило шокером. — Если ты расскажешь, что мы встречаемся, то всё... — она опустила голову. — Тебя будут ненавидеть, твой отец будет в бешенстве. Что ты таскаешься с какой-то грязно... Она не успела этого сказать, потому что Драко впился своими губами в её. После нескольких секунд оторвался и поднял на неё глаза, качая головой. — Не смей этого говорить. Для меня твоя кровь чище всех этих чистокровных индюков. И уж точно — она и твоя душа чище, чем у моего отца, — он гладил пальцами её щёки. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты разрушил свои отношения со своим отцом до конца, — она знала, что отец Драко слишком строг с ним и всегда не упускает возможности наказать его. — И я тем более не хочу, чтобы ты подвергся наказанию и унижениям от него. А так как он в совете, то до него дойдут слухи, если ты расскажешь. Так что прошу: давай днём, хотя бы раз или два, ты будешь произносить это слово в мою сторону и делать вид, что тебе доставляет это удовольствие. А ещё — посмеиваться над шутками своих друзей в нашу сторону. И перестанешь так открыто препятствовать пакостям слизеринцев. Гермиона говорила эти слова, а Драко было тяжело слышать, что она, в попытке защитить его от гнева отца и осуждения друзей, готова была терпеть унижения в свою сторону — пусть даже и фальшивые. Но всё же... как он мог говорить такие ужасные слова девушке, которую любит? Да и к тому же — это будет правильно. Так она защищает не только его, но и он её, потому что от неё отвернутся все, узнай они, с кем встречается Гермиона. А потеря друзей для неё станет болезненным ударом. И Драко об этом знал. — Я не смогу, Миона, — шептал Драко. — Ты не представляешь даже, что это доставляет мне боль, когда я даже думаю об этом. Что я должен обозвать тебя или оскорбить, а ты заставляешь меня делать это перед всеми. — Драко, это ведь не по-настоящему. Я ведь буду знать, что это не по-настоящему. И я не буду обижаться на тебя, — она взяла его лицо в руки и аккуратно пальчиком зачёсала назад упавшие на лоб волосы. От этих действий он прикрыл глаза — и это означало, что он сдаётся. — Один раз. И не больше. — Договорились. И ещё: перестань смотреть слишком открыто на меня. Делай это как можно реже. И не улыбайся, — Драко улыбнулся даже сейчас и прислонился лбом к её. — Ну уж нет. Это уже слишком, Миона. Я не могу не смотреть на тебя. Это, вообще-то, даёт мне заряд на весь день, чтобы продолжать учиться. Ты хоть и моя девушка, но я всё ещё хочу обогнать тебя в учёбе. И так я мотивирую себя, — засмеялся он, и Гермиона подхватила его смех и слегка ударила в плечо, а он театрально сделал вид, что убит. А после он сгрёб её в свои объятия — и они просидели так почти до рассвета. Так они стали менее подозрительными и отвели от себя посторонние взгляды и вопросы друзей. Они перестали думать, что Драко сник, а Рон и Гарри перестали говорить, что он что-то задумал. Но каждую ночь на Астрономической башне Драко зацеловывал Гермиону — и после каждого поцелуя просил прощения за свои фальшивые слова. Спустя несколько месяцев, за ночь до того, как должно было пройти испытание на Чёрном озере, Драко прождал её почти час на Астрономической башне, но она так и не пришла. И внутри него разгоралась паника и тревога. Он обошёл почти всю школу, два раза прошёлся по библиотеке, но и там её не нашёл. Хотя стук её каблуков в последний раз он слышал именно здесь. Даже поднялся в башню Гриффиндора и спросил у портрета, заходила или выходила она. Но эта пампушка на портрете сказала, что она вышла около семи вечера и не вернулась. Драко пытался отыскать Поттера или Уизли. Но и тут — ничего. Всю ночь он почти не спал. Успокаивал себя: возможно, что она помогает Поттеру готовиться к испытанию, и поэтому не пришла. Но почему она ничего не написала ему? Или не сказала днём, когда он поймал её в коридоре и затащил в туалет Плаксы Миртл... Потому что он очень соскучился и уже не мог терпеть до вечера, чтобы обнять и поцеловать. Но и тогда — ничего такого она не сказала. Так он слонялся всю ночь по школе в её поисках и почти одним из первых пришёл на озеро, где уже были трибуны. И даже тогда, когда стали собираться все, он не увидел Гермиону. Но не было и Уизли. Был только Поттер. И когда директор объявил, что у чемпионов забрали самое драгоценное, он понял, что для Поттера украли Уизли. А для Крама… НЕТ. Это его драгоценность. Это она — его сокровенное. Она — его. Над поверхностью воды клубился лёгкий туман, словно озеро само пыталось скрыть то, что было отдано ему на хранение. В голове шумело. Не от ветра. От безмолвного крика внутри. Она — не могла быть там. Не могла быть игрой в чьих-то чужих испытаниях. Она — не часть турнира. Она — не приз. Не для Поттера. Не для Крама. Она — была создана для него. И это должен Драко опуститься на дно Чёрного озера и искать её. И плевать, что он не чемпион. Плевать, что никто не звал. Он пойдёт. Потому что никто, ни один идиотский Турнир, не имеет права держать её там — в темноте, на глубине, среди холодной тишины. И он уже сорвался с места, но тут же ощутил на своём плече руку, которая пригвоздила его к месту. — Не дёргайтесь, мистер Малфой, — прозвучал возле уха голос профессора Снейпа. — С вашей мисс Грейнджер ничего не случится. А вы тем самым выдадите и себя, и её. — Но откуда вы… — начал Драко, но уловил только ухмылку крёстного. — Мама, — догадался он. — Ваша мать попросила меня присматривать за вами, чем я и занимаюсь. Вы правильно делаете, что днём не выдаёте себя ничем. А сейчас будьте так добры — сядьте на место и радуйтесь вместе со всеми. Радоваться? Он в своем уме? Радоваться, когда она — там, под водой, в этой мерзкой, скользкой тишине? Радоваться, когда все вокруг хлопают, смеются, делают ставки на идиотское зрелище, даже не подозревая, что для кого-то это не игра? Что для кого-то — это целый мир, которого могут лишить? Драко медленно повернулся, глядя на того, кто осмелился говорить с ним таким тоном. Холодно. Ровно. Почти вежливо. Но глаза выдали всё. -  Если вы действительно присматриваете за мной, - тихо сказал он, - то, может, начнёте с того, чтобы не указывать мне, когда и чему радоваться. Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл прочь, прочь от трибун, от шумных голосов, от лиц, которым всё равно. Он знал, что она боится темноты. Знал, как дрожат у неё пальцы, когда становится слишком холодно. И он не собирался сидеть на месте, делая вид, будто всё в порядке.  И плевать на все. Она там одна. Совсем одна. - Не бойся, Миона. Я с тобой. Гермиона лежала на дне, прикрывая глаза. Вода давила на грудь, заполняя уши глухим звуком. Её мысли метались между страхом и надеждой. Она слышала голоса — отдалённые, неясные — но ни одного знакомого. Ни одного, кто бы пришёл за ней. - Не сдавайся, — повторяла она себе, стараясь удержать дыхание. - Кто-то придёт. Кто-то.. В темноте мелькнул слабый свет — как тонкий луч надежды. Она выдохнула и снова спрятала лицо в холодную воду. Луч ударил в закрытые глаза Гермионы и даже сквозь веки было больно. И через секунду ее талию обхватили самые надёжные руки. Самые тёплые. Эти касания она узнает из всех — нежные, но сильные, уверенные, как обещание, что она не одна. Её сердце застучало в такт с его дыханием, и в холодной воде, среди мрака и безмолвия, она впервые за долгое время позволила себе почувствовать — надежду. Он рядом. Он здесь. Он пришел за ней. И это было всё, что ей сейчас нужно. Но тут она снова ощутила пустоту. Как будто всё хорошее, тёплое, надёжное вдруг растворилось. Его руки скользнули вниз, и прежде чем она успела что-то понять, пальцы сомкнулись на её локте — резко, сильно. Рывок. Лёгкий толчок — вверх, к свету. К жизни. Но это было не нежное спасение. Это было как приказ. Как необходимость. Как отчаяние. Гермиона не сопротивлялась. Не могла. Воды слишком много, сил - почти нет. Она просто позволила себе закрыть глаза. Позволила себе верить, что это он. Что эти руки не отпустят. Что он сам выталкивает её наверх, а не уходит обратно в глубину. Но сердце, упрямое и ранимое, знало: Он остался внизу.  Драко уже спустился к трибуне, и не снимая одежды, там где не было зрителей и посторонних, прыгнул в воду без каких либо заклинаний, лишь бы просто добраться до нее. Плыл он не так как остальные и приплыл раньше, кого либо из них и увидел, что четыре фигуры все еще находятся привязанными и за ними не прибыл из чемпион. И ускорившись Драко плыл  по направлению к знакомой фигуре не обращая внимания на то, что воздух в легких уже заканчивался и в груди начинало жечь. Жжение в груди стало невыносимым. Голова гудела. Но всё это было ничто, по сравнению с мыслью, что он может опоздать. Он протянул руку. Пальцы дотянулись до её запястья — холодного, но такого живого. Он сжал её руку. Крепко. Как будто этим мог сказать: «Я здесь. Я пришёл. Всё будет хорошо.» Он отплыл совсем немного вверх — держа её, чувствуя, как тепло её руки чуть сильнее отвечает на его прикосновение. Он уже почти поверил, что успел. Но не заметил. Сбоку, в мутной толще воды, мелькнула тень. Скользкая, быстрая, как змея. Слишком быстро. Вспышка. Тихая, глухая, но обжигающая. Заклинание. Удар — не в тело, в разум. Всё перед глазами померкло. Мир перевернулся. Словно кто-то рванул его назад, вглубь, в темноту. Он не понял, как выпустил её руку. Просто  пальцы соскользнули. Холодная вода. Пустота. Он её потерял. Не удержал. Не смог. Тьма сомкнулась, плотная, вязкая, как вина. Последнее, что он почувствовал — было не больно. Было пусто. Как будто внутри что-то оборвалось. И его тело стало подниматься наверх.  И дальше шепот знакомый, но очень злой : - Глупые. Глупые дети. Безумцы. Ради девчёнки, которой ничего не угрожала. Гермиона едва смогла вдохнуть, когда Виктор вытолкнул её на поверхность. Холодный воздух обжёг лёгкие, но свобода была сладкой. Она тут же метнулась взглядом к трибунам — надеялась увидеть Драко. Но его там не было. Сердце сжалось в комок страха. Он остался там, в темноте, на дне? Как мог он так рискнуть? Она чуть не закричала, но Виктор крепко схватил её за руку, удерживая от паники. И тогда она заметила фигуру, появившуюся из тени — Снейп, неспешно направляющийся к озеру. Сердце Гермионы сжалось еще сильнее. Что если он уже знает? Что если он видел всё? Что если теперь её тайна, её связь с Драко, раскрыта? Её дыхание сбилось, ладони вспотели. Вокруг звуки казались громче, в глазах стоял страх. И уже когда ее вытащили на помост и стали согревать чаем и чарами, то она увидела вдалеке знакомую фигуру, которая почти бежала, а за ним шел профессор. И все выглядело не совсем так как думала Гермиона.  Драко не  был обеспокоен тем что, сзади него идет Снейп. И Гермиона вроде успокоилась, но когда увидела его мокрую форму, бледное лицо и стучащие пальцы сильно испугалась. Он же заболеет. И он бледен. Он был там на дне. Совсем без подготовки и воздуха. Он же... он же. Но он жив. Когда в поле зрение попала Гермиона он резко остановился и выдохнул. Закрыл глаза. Не от усталости. Не от боли. От того, что не знал, как на неё смотреть. Он спас её. Но не до конца. Не один. Не герой. Она всплыла с Крамом. Он — вышел с Снейпом. И каждый их шаг, каждый взгляд теперь будто бы под лупой. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как она стоит там, в мокрой мантии, рядом с другим. Чтобы не дать себе сорваться и не подойти прямо сейчас, не при всех. Потому что он всё ещё ощущал, как её пальцы выскользнули из его рук. Он всё ещё чувствовал провал. Он не успел. Не удержал. А теперь должен стоять, смотреть, и молчать. Снейп подошёл ближе, не говоря ни слова, но, словно прочитав его мысли, тихо бросил: - У тебя ещё будет шанс. Но не здесь. И не сейчас. Драко кивнул. Без лишних слов. Он не имел права на эту встречу. Пока нет. Ночью в полночь , когда он слышал стук ее каблуков от самой башни гриффиндора, теперь он прислушивался к ним гораздо внимательнее, чтобы ее снова случайно никуда не заманили и не опустили на дно озера или не засунули еще куда. И вот стук каблуков уже слышался не только в его голове, но уже слышался и где-то поблизости. И когда они последний раз стукнули он обернулся и Гермиона быстро разбежавшись и улыбаясь прыгнула ему на шею,  а он закружил ее в воздухе. Прижимая ее к себе крепче он вдохнул знакомый запах волос и шептал: - Я так испугался за тебя. Вот ты недавно была у меня в объятьях и вот уже тебя нет. Я так боялся, что больше не увижу тебя. - закрыв глаза продолжал шептать Драко. - Прости. Прости. Прости. - шептала она также тихо в ответ и покрывала его лицо поцелуями. - Я не знала, чего хотел Дамблдор. Я здесь. И больше не уйду. Ты...- глаза защипали от слез. - Зачем, Драко? Ты мог погибнуть. - и все же слезы полились из глаз. - Ты не имел права! - уже завопила она и ударила его в грудь кулаком и пыталась вырваться из объятий. - Не имел...! - Ты же так боишься темноты. И я просто... просто не мог оставить тебя там. - опустив ее на землю сказал Драко. - Снейп хотел остановить меня но у него не вышло. - Снейп?  -  прошептала она, как будто это имя вызывало холодную волну по позвоночнику. Будто каждый слог приближал их к расплате.- И ты так спокойно об этом говоришь? Он же...он... - она уже начала задыхаться и уже хотела осесть на пол от беспокойства, что профессор выдаст их секрет и они понесут за это наказание. Вернее Драко понесёт суровое наказание физически. А от Гермионы отвернуться друзья, за то что она встречается с их врагом. Сейчас всё рухнет, — мелькнуло в голове. Он расскажет. Всё закончится. Их выгонят. Драко пострадает. Из-за неё. - Нет, милая. - Драко быстро подошел к ней и взял ее лицо к себе в руки и не дал сесть на пол. - Снейп он.... Он никому не скажет. Верь мне. Он пообещал моей матери. Все будет хорошо. И если вдруг что, он поможет нам. Обещаю. Все будет хорошо. Просто верь мне, - он вглядывался в ее карамельные глаза и видел там страх. Но этот страх как всегда был не за себя, она боялась за Драко. И на этих глазах уже начали наворачиваться слезы. Она шепнула одними губами: - Ты правда веришь? Ты уверен...? - Я верю в нас. - ответил он. - И ты тоже поверь. Гермиона поджала губы и закрыв глаза откуда скатились две слезинки и быстро закивала в согласии. - Верю. Я тебе верю Драко. Они всё ещё стояли близко дыхание смешивалось, слёзы не успели высохнуть, но уже не жгли. Гермиона прижималась лбом к его щеке, её руки дрожали на его груди. Драко медленно, очень осторожно, провёл пальцами по её скуле, будто не верил, что она настоящая. Как будто боялся, что одно неловкое движение — и всё исчезнет. -  Ты здесь, - прошептал он, еле слышно. - Ты моя. Гермиона подняла глаза. В них всё ещё оставалась тень страха, но больше — любовь. Чистая, сильная, обнажённая. Они смотрели друг на друга, как будто не виделись вечность. Как будто всё — замерло. Он наклонился чуть ближе, так, чтобы почувствовать её дыхание на своих губах. Их губы встретились — мягко, осторожно, будто впервые. Не было спешки, не было жадности. Был только этот момент. Чистый, живой, настоящий. Драко провёл рукой по её волосам, чувствуя, как каждый вдох в ней успокаивается, как страх уходит, растворяясь в их прикосновении. Она держала его за ворот мантии, будто боялась отпустить. Он целовал её, как если бы через этот поцелуй мог сказать всё, что не успел у воды, всё, что держал в себе с того момента, как подумал, что потерял её. Поцелуй был обещанием. О том, что несмотря ни на что — он будет рядом. Что теперь они вместе. Когда они отстранились, всё ещё не отпуская друг друга, Гермиона прошептала, касаясь его губ: - Спасибо, что нашёл меня. А он ответил, совсем тихо: -  Я бы прошёл сквозь всё озеро ещё раз… если бы знал, что в конце -  ты. Ничего кроме одного. Тогда Драко ещё не знал, что произойдёт дальше. Узнал лишь за час до конца третьего испытания, когда на трибунах уже было полно народа. А Гермиона сидела слишком далеко. Мать прибыла в школу совсем недавно и хотела забрать Драко домой, потому что так приказал отец. Но Драко стал упираться и говорить, что учебный год ещё не закончился и что он останется здесь. И пока он не увидится с Гермионой, то никуда не поедет. И Нарциссе ничего не оставалось, как рассказать сыну всю правду: что там, в конце лабиринта, совсем не кубок победителя, а портал. Это была ловушка. И что он вернулся. И, не дослушав мать, он рванул на трибуны и стал выискивать в толпе знакомую копну волос, которая сидела слишком далеко. И когда он уже добрался до неё, в этот момент перед трибунами разразился рёв мистера Диггори. Там, на траве, лежал Седрик. Мёртв. Рядом — Поттер. Гермиона вместе со всеми подскочила с трибуны и уже хотела бежать к другу, но в этой заварухе её схватили знакомые тёплые руки и потащили в обратном направлении. — Отпусти. Отпусти. Там Гарри! — кричала Гермиона и пыталась вырваться. Он держал её крепко, чтобы не дать сбежать. Если она не думает о себе, то он подумает о ней. Он затащил её куда-то под трибуны, где уже не было ни одной живой души, потому что все уже были вокруг Поттера. Драко видел, что он жив. Значит, Гермионе переживать не о чем. Он остановился, быстро развернулся и схватил крепко её за плечи. — Гермиона. Гермиона, послушай. — Нет, пусти. Там Гарри. Он мёртв. С ним что-то не так. Седрик. О боже... — она начала плакать. Горько. Что у Драко порвалось сердце. Он не выносил её слёз. Только не они. — Поттер жив, слышишь? Он жив. Послушай меня, милая. Он вернулся, — только и сказал он. И всё замерло. Она замерла, будто он говорил на другом языке, которого она не знает, и пыталась разобрать хоть слово. Её глаза расширились всё больше и больше. Зрачок заполонил весь её карамельный оттенок. — Ч... что? О чём ты говоришь? — прошептала она, надеясь на то, что он пошутил. Этого не может быть. Просто не может. — Он вернулся, — повторил он. — Как? — Я не знаю. Но я точно знаю, что вернулся. И я должен уйти. Мой отец хочет, чтобы я уехал сегодня. А я хочу, чтобы ты уехала из страны. На время. Моя мать согласилась спрятать тебя в одном из наших... — не договорил он. — Что? Нет, — Гермиона вырвалась от его хватки и толкнула в грудь. — Я не брошу их. Я не брошу Гарри. Я не могу. Я не буду прятаться. Я нужна Гарри, понимаешь? — Миона, ты нужна мне! — крикнул он. — А Поттер использует только твои мозги. И вдали отсюда ты будешь в безопасности, там, где тебя не смогут найти. Он не остановится, пока не истребит всех маглорожденных! — НЕТ! — крикнула она и сделала ещё один шаг от него. — Гарри — мой друг. Я не оставлю его. Я буду здесь. И если понадобится сражаться — я буду сражаться, даже если умру. — Нет, не надо, — зажмурился Драко. Эти слова били острым ножом прямо в сердце. Он не хотел. Не хотел видеть, как она может умереть. Как она могла сражаться... Она же такая хрупкая и такая беззащитная. — Гермиона, я тебя прошу, давай уедем. — Езжай. Раз так требует отец. Я останусь здесь, — твёрдо сказала она. — Я не буду в обиде. Ты должен ехать. Иначе тебя накажут. И миссис Малфой… Она... ты не можешь бросить её, Драко. Уходи. Ты должен быть там. Не беспокойся за меня. Дамблдор нас защитит, — тихим, хриплым голосом говорила она. Но её голос дрожал. Ей страшно. Конечно, ей было страшно. Но она боялась, как всегда, не за себя. Она боялась за Драко и за то, что его ждёт дома. — НЕТ! — зарычал он. И этот тон был не к добру. — Если ты добровольно не пойдёшь со мной, я силой увезу тебя, слышишь?! Я не дам этим ублюдкам пытать и убить тебя. Будет война, Миона. И я сделаю всё, чтобы ты была далеко от неё! — он схватил её за запястье и сжал его, поволок куда-то на выход из-под трибун. Гермиона не сдавалась. Она брыкалась и била свободной рукой его, чтобы он отпустил. — Отпусти меня, слышишь?! Я тебя ненавижу, я не пойду с тобой! Я буду здесь! Ты меня не заставишь! Ты чёртов трус, не я! Отпусти, ублюдок! Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу! Ты просто трус! Отпусти, ты мелкий хорёк!.. — в сердцах кричала Гермиона. И когда он уже вытащил её из-под трибуны, перед ним возник Рон. — Что ты делаешь?! — взревел Рон, встав перед ними как стена. Гермиона замерла в движении, едва не выронив равновесие. Драко остановился, как будто ударился об бетон. Он всё ещё держал её за запястье, но теперь медленно ослабил хватку. — Отойди, Уизли, — процедил он, взгляд налился сталью. — Это не твоё дело. — А вот и моё, — яростно выпалил Рон, сжимая кулаки. Его уши пылали. — Ты силой тащишь её куда-то, а она кричит, что ненавидит тебя. Мне этого достаточно! — Рон... — хрипло прошептала Гермиона, не в силах поднять глаза. Лицо всё ещё было мокрым от слёз. — Не вмешивайся… пожалуйста... — Не вмешиваться?! — взорвался Рон. — Да он чуть не уволок тебя насильно! Он угрожает! Это Малфой, Гермиона! Ты забыла, кто он?! — Нет! — резко сказала она. — Я помню. Но ты не знаешь… ты ничего не знаешь, Рон! Драко повернулся к ней, и на мгновение всё в нём дрогнуло. Его дыхание стало резким, плечи вздымались от напряжения. — Ты называла меня трусом, — прошептал он. — Но я сейчас стою перед тобой, несмотря на всё. Несмотря на отца. На имя, которое я ношу. Несмотря на всё, чему меня учили. Я стою, чёрт возьми, перед тобой. Не ради себя — ради тебя. Он сделал шаг назад. Его голос стал тише, но в нём звучало что-то болезненно честное. — Я бы умер за тебя. Но ты... ты выбираешь смерть ради Поттера. Гермиона отвернулась. В груди жгло. А Рон уже не кричал. Он молча смотрел на них обоих, как будто мир начал рушиться прямо у него на глазах. — Ты не понимаешь, — продолжал Драко. — Эта война началась. Он вернулся. И ты станешь мишенью. Потому что ты — одна из самых умных. Потому что ты — его друг. Потому что ты... маглорожденная. И если узнают, что ты — моя... — он замолчал и покачал головой. Он сделал последний шаг к ней. Говорил уже шёпотом: — Если я тебя потеряю — всё остальное не имеет смысла. Гермиона дрожала. Руки опущены, губы прикусаны до боли. Она не знала, что говорить. В груди — только боль. В голове — крик. — Ты должен уйти, — сказала она наконец. — Ради себя. Ради своей матери. Ради нас. Но я останусь. Это мой выбор. Драко кивнул, словно соглашаясь. Но глаза у него были красными от сдержанных слёз. Он отпустил её запястье окончательно. — Тогда... — хрипло выдохнул он, — если не можешь уйти со мной… Он посмотрел в её глаза. Последний раз. — …живи. Просто живи. Он развернулся и исчез в вечернем тумане, оставляя после себя тишину, которая была громче всех криков. Рон стоял рядом, не проронив ни слова. А Гермиона — всё ещё смотрела ему вслед, как будто от этого зависело всё.