Часть 3

Глава 3.

  После случившегося Гермиона поднималась на астрономическую башню каждый вечер, но не находила его там. Оставалось неделя до каникул и она не находила себе места, потому что не знала что с ним. Где сейчас и как? Гермиона такое ему наговорила и ненавидела себя за то, что последние слова были сказаны ею в гневе. А она хотела бы сказать как любит его.    С Роном тоже вышло не очень хорошо. Ей пришлось применить обливейт. Но онапообещала себе, чтобы больше такого не повториться. И всё же — какая же она дура. Она хотела бежать. В Малфой-Мэнор. Хотела постучать в чёрные двери, встать перед Люциусом на колени, если понадобится. Хотела закричать: «Накажите меня, только верните его». Потому что ему не нужны причины. Потому что отец способен сломать без объяснений. Потому что Драко — один. И от этого всё нутро Гермионы сжималось до судороги. Она плакала. Каждую ночь. На башне — открыто, на ветру. В душе — долго и беззвучно. В своей кровати — уткнувшись в подушку, заглушая каждый всхлип. Она была в ловушке тишины, в клетке собственного выбора. И если бы могла — отдала бы всё, чтобы повернуть время назад. Чтобы не отпускать. Чтобы не кричать. Чтобы просто сказать: «Останься. Я с тобой. Всегда».    Но вот уже в последнюю ночь перед отбытием домой она в последний раз поднялась на башню, но там она его не увидела. Там был Дамблдор.  Он стоял и смотрел вдаль разглядывая в ночи и тумане, то что не видно другим. И Гермиона уже собиралась повернуть назад, как тихий голос директора Дамблдора остановил её. - Не уходите, мисс Грейнджер. Останьтесь. - Гермиона вздрогнула. Голос, тёплый и уверенный, прозвучал из полумрака. Она замерла на ступеньках и неуверенно сделала несколько шагов назад. Перед ней стоял профессор Дамблдор — спокойный, собранный, как будто знал, что она здесь окажется. -  Понимаю, - с лёгкой улыбкой начал он. - Я не тот, кого вы надеялись здесь увидеть. Простите за разочарование. - Он повернулся к ней, глядя снизу вверх с доброй усталостью в глазах. -  Но у меня есть для вас хорошие новости. Профессор Снейп уверил меня, что с мистером Малфоем всё в порядке. Вы можете быть спокойны. Сердце Гермионы чуть дрогнуло — но не от облегчения. Он жив. Но... не с ней. -  Хотя, должен признаться, — продолжил Дамблдор, - мистер Малфой был не особенно рад, что Снейп передал это. - Он смотрел на неё внимательно, но не требовательно. -  Не хочу показаться бестактным… но что же произошло? Кажется, совсем недавно вы были… неразлучны. Гермиона сглотнула. -  Но… откуда вы знаете? -  Ох, мисс Грейнджер, - директор вздохнул, с долей притворной усталости. - В этом замке у стен действительно есть уши. А у портретов — особенно. Им только дай повод посплетничать. У меня уже нет покоя от их болтовни: "Мисс Грейнджер на башне", "Мистер Малфой оставил записку", "Они поругались". И знаете, иногда они даже попадают в точку. Хоть и несут чепуху девять раз из десяти. - Он прочистил горло и снова стал серьёзен. -   А теперь - правда. Что же изменилось? Гермиона почувствовала, как внутри всё обрушилось. Но она выпрямилась. Он заслуживал честности. И он уж точно не осудит ее за выбор. — Драко… он хотел увезти меня. Спрятать. Далеко. А я… я не смогла. Я отказалась. Мы поссорились. - Её голос дрогнул. - Я сказала… ужасные вещи. В гневе. Назвала его трусом. Дамблдор ничего не сказал сразу. Лишь покачался на пятках, сложив руки за спиной, а потом тихо улыбнулся. -  Прекрасное время - молодость. Время безрассудств, горящих сердец и горячих слов. Поверьте, я сам совершал поступки, о которых сожалею по сей день. - Он замолчал, словно на миг провалился в воспоминания. А потом мягко, почти ласково.  - Почему вы не захотели уйти, мисс Грейнджер? — Потому что я не прячусь, — твёрдо сказала Гермиона. — Мне не от чего. Пока что. Я останусь здесь, с Гарри. И если придёт время сражаться — я буду сражаться. - Она подняла глаза. -  Даже если ради этого мне придётся отказаться от Драко. Я… я должна думать не только о нас. Он вернулся, профессор. Волан-де-Морт. И всё изменится. Нам нельзя быть вместе. Пока он жив. И если хотим, то надо бороться. Дамблдор кивнул, с печальной одобрительной грустью. - Возможно, вы правы. Но… знаете, иногда судьба улыбается тем, кто осмелился бороться не только за мир, но и за любовь. Он уже собирался уйти, но она окликнула: -  Профессор... - Он обернулся.-  Как я могу связаться с ним? Хоть как-то… Мне нужно объяснить. Он… он не должен думать, что я его бросила. Дамблдор посмотрел на неё долго. Глубоко. Почти с жалостью. - Не думаю, что это хорошая идея, мисс Грейнджер. - Он сделал паузу. -  Перед ним стоит выбор. Тяжёлый. Ваше вмешательство сейчас… может не помочь. - Он коснулся её плеча с доброй силой и тихо добавил: - Иногда лучшее, что мы можем сделать для тех, кого любим — это не мешать им пройти их путь. Даже если он далёк от нас. Он ушёл. Лёгкой походкой. Без лишних слов. А Гермиона стояла одна, под каменными сводами. Но в груди больше не было пустоты. Теперь в ней было решение. Она останется. Она будет сражаться. И она будет жить ради того дня, когда тьма рассеется, и они снова смогут смотреть друг другу в глаза — без страха. Без границ. И может быть… сказать всё то, что не успели.    После каникул Гермиона вместе с Роном и Гарри прибыла в Хогвартс - на пятый курс, новый учебный год, новые надежды и страхи. Волнение будто переполняло её изнутри: дух захватывало от мысли, что она наконец увидит Драко. Но лето пролетело, как будто бы его и не было - ни одного письма, ни одного знака. Ни одной весточки. День за днём она вглядывалась в окно, ловила каждый звук, каждое шуршание крыльев, ожидая, что сейчас - вот прямо сейчас - влетит сова с письмом. Но тишина. «Он в порядке?.. Он жив?..» - эти мысли будто жгли её изнутри. Она представляла его лицо, усталое, возможно, с тенью боли в глазах. А его мать? Что за выбор он сделал, который так тяжело висел над ними? Несколько раз она садилась писать ему письмо. Но едва начав, слова застревали в горле, а слёзы лились на бумагу, размывая чернила. В такие моменты ей казалось, что отправлять его - слишком опасно. Если письмо попадёт в чужие руки… что тогда? Идея, что она может стать причиной его наказания - или ещё хуже -  его гибели, терзала её мысли. Так проходили дни. Потом недели. И вот, наконец, наступил первый день учёбы. Гермиона с друзьями села в поезд, сердце билось сильнее обычного. Она старалась не показывать, но все внутри неё кричало: «Где он? Почему его нет?» Она искала его взгляд среди пассажиров вагона, но Драко не было. Они зашли в поезд одними из первых, и все лица на перроне уже растворились в памяти. Она пыталась убедить себя, что всё ещё впереди. Что он где-то рядом. И что скоро они увидятся. Но страх не отпускал. И сердце сжималось от неизвестности.    Они вошли в Большой зал и Гермиона машинально повернула голову в сторону слизеринского стола. Увидела белую макушку, и с облегчение выдохнула и прикрыла глаза.. Он жив. Он здесь. Но когда он поднял на неё взгляд, то всю радость выкачали. Под глазами тёмные круги. Взгляд холодный и злой. И когда он увидел её,  челюсть Драко сжалась и он быстро отвернулся словно ему даже смотреть было противно. Гермиона почувствовала, как сердце сжимается, словно кто-то сжал её грудь в ледяных руках. Взгляд Драко, полный отвращения и презрения, пронзил её насквозь, оставив болезненный ожог внутри. Её губы дрогнули, но сказать что-то не смогла — слова застряли в горле, сдавленные болью и страхом. Казалось, что она стала для него чужой, будто между ними пролегла непреодолимая пропасть. В голове прокручивались воспоминания — теплые моменты, слова, обещания, а теперь — эта холодная стена безразличия и враждебности. Вот так просто отвернулся. Он не простил её за те слова. Не простил, что она не согласилась уехать. - Эй , Гермиона ты идешь? - позвал ее Гарри. - Да да. - оторвав взгляд и перевела на друга, Гермиона прошла к столу гриффиндора.   Когда вещи были распакованы, и все уже легли спать, Гермиона убедилась в этом и пошла по направлению астрономической башни. Поднявшись она остановилась в проходе и увидела спину Драко, который смотрел на звезды запрокинув голову.   - Драко. - позвала его Гермиона. Но он не обернулся.  Когда он услышал ее голос, который произнёс его имя, его дёрнуло и он уже хотел сорваться подхватить и обнять её. И держать ее так крепко, что на этот раз она точно не сбежит. Но в голове снова всплывал его план. Он должен быть как можно дальше, чтобы не ставить на ней еще одну мишень.    С каждым мгновением эта внутренняя борьба разрывала его на части: часть души жаждала быть с ней, а другая — заставляла убегать, защищая её даже от себя самого. В груди кололо так остро, что казалось, вот-вот вырвется наружу, слёзы горечи и безысходности. Он глядел на неё, и в каждом вздохе слышалась молитва: «Прости меня… прости за всё, что я должен сделать, чтобы ты была в безопасности. Даже если это значит потерять тебя навсегда.» - Драко, я... хотела извиниться за те слова... -  Драко повернулся и перебил ее. Драко почувствовал, как внутри всё сжимается от боли и противоречий. Он знал, что она не хотела ранить его, что её слова — лишь вспышка гнева и отчаяния. Но это было не главное. Главным было то, что сейчас от него требовали холодной решимости. Он думал о том, как отец и его люди наблюдают за каждым его шагом, как они готовы использовать любую слабость, чтобы сломать его. И если кто-то узнает о Гермионе - о том, что она самая большая его уязвимость - они не пощадят ни её, ни его. Они будут использовать её, чтобы выжать из него всё, заставить подчиниться. Он не мог допустить этого. Снейп сказал, что так будет лучше. Для неё. Для её безопасности. Для их общего блага. Он должен был сделать этот выбор - пусть он и стоил ему самого дорогого. Сквозь грохот в душе, через ломоту сердца, он произнёс слова, которые никогда не хотел говорить: - Мне не нужны твои извинения, грязнокровка. Внутри него разрывался голос, кричавший: «Будь я проклят » Но наружу вышла лишь холодная стена отрешённости и презрения, чтобы защитить её. Слова, как холодные ножи, впивались в душу Гермионы, заставляя сердце замирать и разбиваться на осколки. Она стояла, словно парализованная, не в силах поверить, что этот человек, которого она так любила, может произносить такие слова с такой яростью и отвращением. Казалось, вся их история - лишь призрак, сон, из которого она только что пробудилась. -  Драко? - её голос едва дрожал, но она сделала шаг вперед, пытаясь приблизиться, найти в его взгляде хоть каплю прежнего тепла. Но он словно не слышал её. Старался. Чтобы не маска не треснула перед ней и он не выдал себя, что сейчас он обманывает ее. Сжав кулаки, чтобы сдержать бурю эмоций, он оттолкнул её одним холодным приказом: -  Держись от меня подальше. - Внутри его разрывалась боль, но наружу вырывались только слова резкости и отвращения: -  Мне противна ты и твой голос. Не произноси этим мерзким голосом моё имя. И вообще забудь его. Такие, как ты, не достойны говорить со мной. Но скоро всё закончится, и тогда вы, все мерзкие грязнокровки, исчезнете. Он слышал, как в её груди замедлялось сердце, как будто оно готовилось остановиться. Но у него самого сердце давно замерло - без неё оно не бьётся. Он слышал, как её тело дрожит от его слов, видел, как на глазах у неё наворачивались слёзы. И снова, будь он проклят, пусть лучше сгорит в адском огне, чем будет видеть её вот такой - разбитой, одинокой, беззащитной. Как же ему хотелось сорваться, броситься к ней, схватить за плечи и крепко обнять, не отпуская никогда. Он видел, как она оседает на пол, прижимая руку к груди - туда, где должно было биться её сердце. Вернее, туда, где от сердца остались лишь осколки. Внутри всё разрывалось, но наружу выходили лишь слова, которые ранили её. И это было его самой страшной болью. -  Нет... - прошептала Гермиона, голос сорвался в рыданиях. - Ты не имеешь права так со мной обращаться! Ты... ты же знаешь, что я люблю тебя. Безумно, до последнего вздоха... Ты мне нужен, больше, чем кто-либо на свете! - слова рвались из её груди, боль и отчаяние лились вместе со слезами, которые срывались на её щеки. -  Как ты можешь так говорить? Как? Разве у нас когда-то было что-то, что можно было выбросить, как мусор? Драко взглянул на неё с таким холодом и презрением, что казалось, он хочет выпить всю её боль, превратить её в яд и выплеснуть обратно. - Ты любишь меня? - прошипел он, голос резкий, как лезвие. - Грязнокровка, которая ползает у моих ног и думает, что это любовь? Ты думаешь, ты достойна меня? - его глаза сверкнули злобой. - Всё между нами - это ошибка, мерзкий сон, который я хочу забыть как страшный кошмар. Ты - слабая, жалкая тряпка, которую я вынужден был терпеть, пока не понял, что держать тебя рядом - значит обрекать себя на падение. Ты никогда не была моей, и никогда не будешь. Он сделал шаг назад, голос его стал холоднее стали: - Запомни, грязнокровка, ты - лишь грязь под моими ногтями. И если у тебя ещё остались иллюзии - разбей их сейчас, пока я не раздавил их навсегда. И с этими словами он отвернулся и ушёл, оставив Гермиону одну в ледяном мраке, её сердце разбитым в тысячу осколков и разлитым по полу ядом предательства. И Драко умирал вместе с ней.