Глава 12. Принцип домино.

Пока летели обратно в Токио, я ожидала от Такеды любой подлянки. Что нас попытаются обнулить прямо во время перелета из Парижа. Возьмут в плен по прибытии, запрут в подвале и будут пытать несколько дней самыми изощрёнными способами, пока не станем посговорчивее. Но ничего не произошло. Мы просто приехали в свою квартиру и пару дней отдыхали от приключений в Париже. Кажется, Такеда из числа тех людей, кто считает, что месть блюдо, которое подают холодным. И припомнит наше самоуправство в тот день и час, когда от нас с Джонни вреда будет больше, чем пользы. Не раньше. С одной стороны, это было неплохо, можно ненадолго расслабиться и сосредоточиться на моём плане, а с другой полный отстой. Ощущение опасности, когда не знаешь в какой момент временный союзник вонзит тебе нож в спину, действовало угнетающе, заставляя ждать расплаты. Примерно через три дня после нашего возвращения, Такеда позвонил и выдал очередной заказ. На сей раз не устранение важной фигуры из совета директоров, а диверсия. Нам предстояло проникнуть в защищённое здание промышленного комплекса "Арасаки", добраться до центра управления и устроить взрыв. Положение осложнялось тем, что здание располагалось под водой, отлично охранялось. Нам никто не предоставил никаких чертежей или подсказок, а сама вода содержала все известные токсины, не каждый гидрокостюм справится. Чтобы хоть немного представить себе с чем мы столкнемся, пришлось купить парочку подводных дронов, скачать программу создания трехмерных чертежей на основе видеозаписей и арендовав катер ехать непосредственно к месту диверсии и постараться не попасться на глаза дрейфующим неподалеку кораблям корпорации. Пока я возилась с дронами и программами, Джонни при помощи оптики рассматривал корабли, помечая всё, что покажется интересным и важным для дальнейшего изучения. День выдался солнечный, в самый раз для отдыха на пляже и прогулки на яхте, но мы здесь были с другой целью. Хотя по нашему виду не скажешь. В какой-то момент стало настолько жарко, что пришлось раздеться почти догола, чтобы не свариться в собственном соку. Закончив с разведкой, Джонни вытащил из портативного холодильника пару ледяного пива, заглянул в монитор поверх моего плеча на уже созданную трёхмерную карту с указанием расстояния до поверхности и недовольно произнес: — Ебануться. Такеда по ходу издевается. Я как подумаю насколько там темно и глубоко, у меня сразу возникает непреодолимое желание попросить политического, блядь, убежища в Союзе, благо посольство через два квартала от нашей квартиры. Я открыла пиво, сделала ощутимый глоток, только что не застонав от удовольствия. Ледяной напиток на жаре это то, что рипер прописал: — Ты не говорил, что у тебя батофобия. — Это нихера не повод для гордости, чтобы о ней рассказывать направо-налево. — Джонни прикурил сигарету, хлебнул пива и устроился на носу катера, приняв расслабленную позу, словно собирался позагорать: — Да и вообще как ты себе представляешь такой разговор? Привет, я Джонни Сильверхенд... — Мудак, психопат, социопат, террорист, эгоист и кибер панк в худшем смысле этого слова. Инфантил, нарцисс, а ещё до дрожи в коленках боюсь глубины. — И еле сдерживаюсь от желания скинуть тебя за борт, чтобы впредь выбирала выражения. Я издевательски рассмеялась, знаю же, что ничего он мне не сделает, а наезжает просто потому, что скучно сидеть молча: — То есть, когда ты мне устраиваешь прожарку, это типа нормально? — Мне можно. Я старше и умнее. — Что, дедуля, когда нехрен сказать, начинаешь бравировать своей столетней выдержкой? Думаешь, что с годами стал лучше, как хорошее вино, но по факту похож скорее на уксус. — Именно поэтому ты раздеваешь меня взглядом, балбесина. — Иронично поведя бровью, усмехнулся мой напарник. Вот чёрт, всё-таки заметил, что я нет-нет, да отрываюсь от монитора ноутбука и поглядываю в его сторону. — Ты меня недооцениваешь. Я уже тебя мысленно трахнула во всех возможных позах и курю на балконе. — Прелестно. Подробности будут? — Нет. Теряйся в догадках. — Хм. Интрига. Водрузив на нос очки - авиаторы Джонни развалился полулёжа, делая вид, что наслаждается прогулкой и подставив лицо ветру. Не знай я своего рокера как облупленного, подумала бы, что так и есть. Но на самом деле Джонни не просто курит и пьет пиво, глядя в небо. Он думает. Но вот о чём именно: о диверсии или о сексе со мной, вопрос на миллион. Куда бы не завела его мысль, я очень скоро об этом узнаю, никаких тайн друг от друга у нас давно уже нет. Длилась благословенная тишина недолго. Джонни потянулся и глядя на меня поверх очков, лениво попросил: — Будь другом, сгоняй за сигаретами. Не, ну это уже наглость. Нашел, блин, девочку на побегушках. Я закурила, не отрываясь от своего занятия, давая понять, что с места не тронусь: — А ты не охренел, милый? Я вообще-то работаю, а ты бездельничаешь. Сходи сам и захвати мне пивка с лаймом. Джонни нехотя поднялся, прошел мимо меня на корму катера, закурил, прихватил пару пива себе и мне, встал рядом и опустил крышку ноутбука на клавиатуру, нарушив весь процесс работы с дронами. — Эй, ты что творишь? — Удивлённо спросила я, глядя на него снизу вверх: — Мы не отдыхать сюда приехали, у нас есть дела. — Бла, бла, бла, ебать "Арасаку". Бла, бла, бла, блядь, взрывать подводный комплекс. — Очень похоже изобразив интонацию, с которой я сама произносила подобные слова в прошлом, Джонни хлебнул пива и вернулся на свое место: — Знаешь, что я думаю, Ви? — Просвети меня, учитель. — А не пошёл бы Такеда нахуй? У нас был уговор, что он поможет найти твоего бешеного ронина. Как по мне, мы сполна рассчитались за информацию. Если ему нужен саботаж в этом подводном муравейнике, пусть сам туда и ныряет, желательно без снаряжения и со всей своей командой. Но что-то мне подсказывает, что он этого не сделает. Там понтов больше. — Мы ведь уже начали. — Тебе жаль бросать дело на полпути или денег, которые мы заплатили за дроны? — Не начинай. Мне жаль времени, которое мы потратили на поездку к чёрту на рога и бесполезный осмотр окрестностей. Джонни хитро улыбнулся: — Не такой уж бесполезный. Взгляни вокруг. Милое же местечко. Прекрасная погода и лучшая компания, которую только можно себе представить. Сейчас отплывём туда, где почище, можно искупаться и будет вообще заебись. — Может, ты и прав. Ну хотя бы стало понятно, почему собираясь на вылазку, я взяла с собой кучу нетраннерских приблуд: дронов, ноутбук и запасные батареи к ним, а мой напарник блок сигарет и ящик бухла в портативном холодильнике. Уж не знаю планировалось ли так изначально, или под воздействием природных красот Джонни решил забить хрен на изначальную идею, но чем больше я его слушала, тем сильнее хотелось согласиться. — Разумеется, я прав. Расслабься уже, Ви. Сядь, выпей пива и посмотри вокруг. Почувствуй, блин, что жизнь прекрасна. Я сдалась. Надела очки, сняла шорты, потому что в плотной джинсе всё равно жарко, и взяв пива села рядом с ним. Джонни активировал автопилот, благо он отзывался на голос, назвал координаты недалеко от чуть ли не единственного оборудованного пляжа, где не так опасно заходить в воду, и наш катер плавно двинулся в заданном направлении. В пути почти не разговаривали, сосредоточившись на приеме солнечных ванн и накачиваясь пивом. А прибыв к тому месту, куда собирались, я не смогла больше ждать и убедившись, что здесь действительно "почище" нырнула прямо с борта. Прохладная вода только что не зашипела от соприкосновения с разгоряченной кожей, смывая жар, пот и усталость. Как заново родилась. Славное ощущение. Вволю наплававшись, я забралась обратно на катер. Запас пива в холодильнике давно кончился и мы с Джонни перешли на более серьёзные напитки. Он подал мне стакан бурбона, далеко не первый за вечер, и занял стратегически лайтовое положение, а я ещё некоторое время стояла посреди палубы, потягивая свой напиток и дожидаясь пока обсохну, прежде чем одеться. Конечно, современные купальники практически не намокают, но вот человеческая кожа таким похвастаться не может. Как бы я ни любила хром и разные улучшения, пока что не готова становиться фарфоровой, пластиковой или силиконовой куклой. Надо было на всякий случай прихватить полотенце, терпеть не могу, когда одежда липнет к влажному телу, но я не догадалась, потому что в принципе не планировала отдыхать на пляжике. Налив себе и мне по очередному стакану, Джонни закурил и усмехнулся: — Если ты пытаешься заслонить меня от солнца у тебя не выходит, не тот масштаб. А если стараешься впечатлить, зря тратишь время. Я хлебнула бурбона, чувствуя, что начинает пробирать на голодный желудок после ящика пива и недовольно поджала губы: — Я пытаюсь немного обсохнуть. Тебе не приходило в голову, что ты не при чём и мир не вращается вокруг твоей задницы? — Хм. Нет. Какая свежая мысль. В этом он весь. Чтобы ни происходило вокруг, обязательно найдет повод упомянуть себя любимого. Но замечание насчет вида моей фигуры в купальнике всё же звучало оскорбительно. Я привыкла, что вызываю несколько иную реакцию и не смогла это просто так проглотить. А может, уже напилась и меня понесло: — Обдумай на досуге. И спасибо за комплимент. Так приятно было услышать, что ты не впечатлен, мудила. — Блядь, Ви. Ты сейчас серьёзно? Решила со мной поругаться на пустом месте? Или это говорит ящик пива и бурбон в твоей крови? — Согласись, это было грубо. Перебор даже для тебя. Если хотел меня задеть, получилось. Джонни закурил и глядя на меня, ответил на удивление спокойно: — Что ты хочешь от меня услышать? Что чертовски хороша, горяча как ад, а у меня есть глаза и я использую их по назначению? Поэтому тебе не нужно даже стараться, чтобы меня впечатлить. Это бессмысленно. А после Парижа мне и так приходится прилагать немалые усилия, чтобы не попытаться затащить тебя в постель. Вот, услышала. Легче стало? — Не то чтобы. Скорее вызвало ещё больше вопросов. — Поражённая до глубины души внезапным откровением, столь не свойственным Джонни, привыкшему прятать свои мысли за маской сарказма и цинизма, рассеянно пробормотала я. — Хрена ли, поздно запирать конюшню, когда лошадь убежала. Спрашивай. Допив бурбон одним глотком, я оделась, села рядом с напарником и спросила прямо: — Что тебя останавливает? Боишься отказа? Херня, ты для этого слишком самоуверен. Или не хочешь портить нашу дружбу? Похоже, игнорировать взаимное притяжение и избегать прямого разговора о природе наших желаний было не лучшей идеей. Алкоголь сработал как сыворотка правды и нерешенный вопрос всплыл на поверхность в самый неожиданный момент. Наверное, мне хотелось услышать что-то другое, расставить точки над "и", но в последний момент Джонни, что называется, дал заднюю и свёл весь наш разговор к привычному сарказму: — Что меня останавливает? Ты пьяна, Валери. А я пьян и под кайфом. Абсолютно ни на что не способен. Утром тебе будет неловко, а мне останется только застрелиться от позора. — Ну пиздец, Джонни, я серьёзно спрашивала. — Тем не менее улыбнулась я и решив, что действительно не место и не время выяснять отношения, закурила и сменила тему, уводя разговор в другое, более нейтральное русло: — А хорошо же, чёрт возьми. Неплохая прогулка получилась. Джонни одобрительно кивнул: — Как давно тебе случалось просто провести день на пляже? Никуда не бежать, никого не ловить, ни с кем не сражаться и не разрабатывать сложные схемы? Я задумалась на несколько секунд: — Наверное, ещё в университете. Да, точно. На втором курсе. Мы тогда сдали экзамены и рванули на Гавайи на целых две недели. — Серьёзно? Прямо как нормальные люди? Группа студентиков уходит в отрыв на каникулах? — Джонни потянулся за очередной бутылкой, на сей раз текилы, потому что бурбон кончился тоже: — Сняли один на всех номер в задрипанном отеле и пару недель гудели, упиваясь дешёвой текилой, закидываясь дурью и беспорядочно совокупляясь все со всеми? Я отрицательно помотала головой. Как, блин, скучно я жила в студенческие годы: — Ещё смешнее. С бывшим и его друзьями, такими же мажорами, отдыхали на папочкиной вилле с бассейном. — Полагаю, ничем хорошим не кончилось? — Ага. Он мне изменил со своей "подругой детства" пока я болталась по магазинам в поисках соблазнительного бельишка для первой ночи. — Мда. В номинации мудак года твой бывший точно бы занял второе место, потому что мудак. И что ты сделала? Явно же не заплакала и убежала. — Мой бэушный, кажется, в тот же день попал в больницу с переломом челюсти, а его подружку арестовали за торговлю наркотиками и выперли из университета сразу после каникул. Даже папашины связи не помогли. Неприятная история. — Сладкая месть обидчикам. — Это не месть. Скорее мой вариант справедливости. — Я выпила свою порцию текилы, закурила и выдержала драматичную паузу: — Видишь ли, мин херц, я так никогда и не встроилась в новые реалии. Для уличных банд и соседей по мегабашне я была надменной корпораткой, а для толстосумов нищей обитательницей трущоб. Никто из них не считал меня равной себе. В какой-то момент я окончательно перестала понимать кто я и бросила попытки завести друзей и среди одних и среди других. — Ты пошла на работу в "Арасаку", чтобы найти своё место в мире? — С плохо скрываемым презрением, спросил Джонни и невозможно было понять осуждает он меня за выбор именно его главного врага или за мою корпоратскую сущность в принципе. — Я пошла в "Арасаку", чтобы вырваться из Хейвуда. Они единственные в Найт Сити давали гранты талантливым подросткам на учебу и дальнейшую карьеру. Впрочем, эта их программа просуществовала недолго. Год или два. — Ясен хер. Они не хотят хорошо образованных людей, способных к критическому мышлению. Они хотят покорных работников с промытыми мозгами. Людей, которые достаточно умны, чтобы управлять сложной техникой, но достаточно тупы, чтобы не понимать как их выебала система. Я одного не могу понять, Валери. Ты вроде умная девочка, диплом с отличием. Как ты могла годами работать на этих блядей и верить в их сказки? — Меня ослепил банковский счёт с четырьмя нулями. В свою защиту скажу, что образование отстой, по жизни мне ни разу не пригодились все эти знания, а мой диплом годится только, чтобы быть подставкой под кошачью миску. Кстати, о моем коте. Куда он в итоге делся? — Переехал в Глен к маме Уэллс. Конечно, она думала, что это ты просишь присмотреть за питомцем. — Отличное решение. Бак будет в надежных руках, а маме Уэллс не так одиноко и есть о ком заботиться. — О чем вообще ты думала, когда назвала кота Бакэнеко? — Надо было назвать "Скорость", чтобы ты его никогда не бросил. — Пьяно хихикая, ответила я. — Очень смешно. Собирайся, поехали отсюда. Хорошего понемногу, завтра снова очередной сложный день. Мы собрали свои вещи, спустились с катера на причал и пока тащились к ожидающему "Порше", я спросила между делом, хотя, если честно, всегда было интересно: — Слушай, Джонни, у меня вопрос. Только не смейся. — Постараюсь. Жги. — Вот рекламные плакаты и слоганы кибернетических рук пиздят, что все тактильные ощущения как у живой плоти или правда? Вообще есть разница? — Нашла о чем спросить, балбесина. Теряйся в догадках. Поскольку мы решили, что не будем исполнять новое поручение мафии, о чём им знать совершенно необязательно, появилась куча свободного времени, которое требовалось чем-нибудь занять. И мы с Джонни просто болтались по городу без особой цели. В частности днём съездили на презентацию новой коллекции мотоциклов корпорации "Яйба". Было неимоверно скучно. Еда дрянь, напитки только безалкогольные, музыка отстой, а сами мотоциклы настолько уродские, что только заоблачная цена и искусственно раздутая элитарность могли оправдать этот блевотный дизайн. Как по мне, их мотоциклы в целом сильно переоценены, "Арч" круче по всем параметрам. Что, бесспорно, удалось корпорации "Яйба" отлично, так это спорткары линейки "Сэмимару", но благодаря тому , что руководство и создатель машины разошлись во взглядах, она так и осталась единственной моделью, выпущенной ограниченным числом. В свое время у меня была такая. Досталась по случаю. И это была любовь с первой поездки. Весь мой автопарк не годился в подмётки моей "Сэми". Смешно, но я действительно скучала по своей машине. И сколько бы ни пыталась найти аналогичный спорткар в продаже, те счастливчики, кому удалось урвать это сокровище, не спешили с ними расставаться. Или заламывали такой ценник, что проще уж купить "Рэйфилд", сделанный по спецзаказу. Мои пространные размышления о машинах прервало пришедшее сообщение от Такеды с указанием места и времени, где я сегодня смогу застать Такэмуру, если потороплюсь. Так что пришлось изменить свои планы на день и срочно ехать к ресторану в центре города, надеясь, что наш союзник хотя бы не соврал. Повезло ещё, что я не выложила ноутбук и после вчерашней прогулки он так и валялся в багажнике вместе с другой электроникой. — Просто охуеть. До чего же Такеда хитрожопый сукин сын. — Джонни закурил, не отрывая взгляд от дороги: — Вся его хваленая помощь в итоге сводилась только к тому, чтобы проследить за твоим приятелем и выяснить где он изволит обедать. Тебе не кажется, что с такой непосильной задачей мы бы и сами справились? — Может быть. Но скорее всего, потратили бы впустую кучу времени, пытаясь узнать где вообще Такэмура обитает и нихрена ничего не нашли. Сильно сомневаюсь, что начальник охраны самой Ханако так уж часто покидает резиденцию её высочества без крайней нужды. — Я запустила программу создания оттиска поведения, убедилась, что ноутбук её вполне потянет и нет нужды ехать домой к компьютеру, закурила и добавила: — Но тенденция не радует. Слишком дохуя Такеда требует взамен на жалкие крохи информации. — А я говорил, что заключать с ним союз плохая идея. Вот бы ты меня ещё слушала хотя бы иногда. — Ну вчера же послушала. Узнала много интересного. — Не подлизывайся. — Джонни бросил за окно окурок и взглянул на меня в зеркало заднего вида: — Готова встретиться лицом к лицу с бешеным ронином? — Вполне. — И как оно? Уже ощутила лёгкое головокружение, учащенный пульс и приятное тепло внизу живота? — Заткнись. — Возможно, в этот раз всё сложится удачно. После обеда вы уединитесь в приват-комнате ресторана и, наконец, отбросите условности и лишнюю одежду. — Останови машину. Мне срочно нужно проблеваться. Твой рассказ от этого только выиграет. — Ну а что, это даже поэтично. Пожалуй, напишу рок-балладу. Два одиноких волка, которых тянет друг к другу, несмотря на непреодолимые разногласия. Стареющий токийский Ромео и буйная Джульетта из Хейвуда. — В такие моменты, Джонни, я очень жалею, что не могу тебя отпиздить. Неизвестно, сколько ещё пакостей мог бы сказать Джонни, но на мое счастье дорога кончилась и мы приехали к ресторану. Босс мафии не солгал, Такэмура действительно был здесь. Обедал за одним из столиков на веранде в тени раскидистого дерева. Я вышла из машины и обдумывая с чего начать разговор со старым знакомым, пошла на встречу, ради которой пришлось исполнять приказы Якудза. Увлеченный своими мыслями, Такэмура пока не заметил моего приближения, зато я отлично его видела и не могла не отметить, что по сравнению с тем жалким состоянием в котором он пребывал в Найт Сити, сейчас буквально сиял как новенький энни. Костюм от хорошего портного, обновленные корпоративные импланты. — Хрена себе, как похорошел Такэмура при Ханако. Кажется, начинаю понимать, что ты в нём нашла. — Насмешливо сказал голос Джонни в моем радиопорте. Я мысленно послала его куда подальше и сев за столик напротив заслуженного телохранителя, сняла очки и поздоровалась: — Добрый день, Горо. Не помешаю? Он поднял на меня недобрый взгляд и стараясь не терять самообладание, холодно произнес: — Ви. У тебя всё-таки хватило наглости явиться сюда после того, что ты устроила сначала в Найт Сити, а затем и в Париже. — Хватило. — Я закурила и активировала сканер, терпеливо ожидая пока программа сделает свое дело: — У меня была цель, я её достигла. И извиняться за то, что выжила, я не буду. — Тебе предлагали помощь, в обмен на услугу, но ты сама отказалась. Я откинулась на спинку стула и ухмыльнулась: — Прожить полгода с половиной мозга. В гробу я видала такую помощь. — Не сильно тебе помогло уничтожение "Микоши". Насколько я знаю, последние два года ты была мертва. — Такэмура отложил в сторону прибор, видимо, я испортила ему аппетит: — Кто и зачем тебя вернул из-за Чёрного заслона? — В душе не ебу. — Это невозможно. При вселении в новое тело, энграмма сохраняет память обо всём, что с ней происходило. Ты прекрасно знаешь как вернулась, но лжёшь. Это у тебя хорошо получается. — Глядя на меня как биолог на лабораторную крысу, заявил Такэмура. — Я об этом как-то не думала. Главное, что я жива. — Вижу, что с нашей последней встречи, ты нисколько не поумнела. Всё так же сеешь хаос и разрушения, не задумываясь о последствиях. — А вы всё так же прячете голову в песок и склоняетесь перед силой хозяина. — Мелкой воровке без грамма чести никогда этого не понять. — Понеслась. Опять Такэмура завёл свою заезженную пластинку про честь и достоинство в служении идеалам. И я бы даже оценила эту щенячью преданность, если бы не одно но. Он выбрал не ту сторону. Я ответила насмешливо: — Куда мне понимать как можно закрывать глаза на происходящее вокруг. Добровольно участвовать в той хуйне, которую "Арасака" устраивает по всему миру ради своих жалких амбиций. И уж тем более, мне не понять как можно это оправдывать. Такэмура смерил меня взглядом, лицо его ничего не выражало. Блин, это не человек, это грёбаный зомби, такой же как все в Токио. И ужас в том, что каждый человек в этом ресторане послушная марионетка корпоратов, потому что их лишили права выбора, а он по своей воле. Горо даже в голову не приходит усомниться в оправданности действий семейки, которой он служит. Он продолжил медленно и с достоинством: — Ви, ты не ведаешь, что творишь. Подобно этому своему дружку - рокеру. Вам кажется, что вы боретесь со злом, но в действительности вас обоих интересует не мифическое общее благо, а только ваше эго. Вы стремитесь стать легендами и разрушаете то, что на протяжении десятилетий создавали люди, гораздо умнее вас, не предлагая никакой альтернативы. Только анархию. — Ошибаетесь. Мы как раз сражаемся за то, чтобы жить стало лучше большинству людей, а не горстке напыщенных, надменных ублюдков, упивающихся властью и вседозволенностью. — Я потушила сигарету о каблук ботинка и сложила руки на груди: — Что, кроме горя, принесли корпорации миру? Нищету? Бесправие и угнетение рабочих? Тысячи бессмысленных смертей и миллионы искалеченных жизней в бесконечных войнах? — Ты судишь о мире со своей обывательской точки зрения. Не видишь картину в целом и более того, она тебя даже не волнует. Ни те сотни блестящих умов, которым корпорации дали работу, ни их достижения в науке, ни порядок, который смогли обеспечить. — Хлебнув зелёного чая с жасмином, наставительным тоном ответил мой собеседник. Мда. Кажется, даже традиционный керамический чайник, стоящий между нами на столе, куда более благодарный слушатель. Он хотя бы молчит. Я презрительно фыркнула: — Какова цена этого, так называемого, порядка? Да я хуй поверю, что вы не видите и не знаете, что ваш обожаемый Токио не более чем полигон для экспериментов над разумом и волей людей. — А тебе бы хотелось, чтобы здесь было так же как в НСША с вашей демократией? Такой же беспредел как в Найт Сити? Я с трудом удержалась от желания врезать ему. Я, конечно, всё понимаю. Когда жопа в тепле, о благополучии других не думаешь. Я была корпоратом, знаю, что творится в их голове. Но снимать ответственность с настоящих хозяев и перекладывать на марионеточное правительство Вольного города, это уже слишком даже для такого цепного пса как Такэмура. — О, да. Я помню, что в прошлом вы не упускали возможности высказаться какой ужасный, отвратительный город, где всё не так. Но вашего ума, острого, как меч самурая, превосходящего в разы глупую воровку, так и не хватило, чтобы понять очевидное. Всё то, за что вы ненавидите Найт Сити — это последствия действий тех, кого вы столь самозабвенно защищаете и боготворите. — Ви, лучше замолчи. Этот разговор никуда не ведёт. Тебе не удастся переманить меня на свою сторону, сколько ни произноси громких лозунгов. Я бы дал тебе возможность уйти, в благодарность за спасение моей жизни, но...— Такэмура отставил в сторону опустевшую пиалу, выдерживая драматичную паузу. — Ви, съёбывай оттуда сейчас же! Ну, живо! — Гневным полушёпотом сказал Джонни в мой радиопорт. Я не придала значения его словам и очень зря. Такэмура взглянул на меня как волк на ягненка: — Мы оба знаем, что ты явилась сюда не ради беседы. Ты хочешь использовать меня против тех, кому я предан. Я тебе не позволю. Дальше всё происходило быстро. Заслуженный телохранитель выдернул из-за пояса нож и бросился на меня, лихо перемахнув через стол. Я только и успела, что подскочить со стула и инстинктивно подставить руку, защищаясь от удара. Сталь ножа вошла в мое тело, прорезав кожу и мышцы практически до кости. Если бы не хром, установленный вместе с имплантом системы запуска снарядов, одним одноруким анархистом в нашей компании стало бы больше. Такэмура выдернул нож из моего тела и предпринял вторую попытку меня обнулить. Я не без труда увернулась от удара и даже смогла врезать ему в ответ, но только зря отбила руку и содрала кожу с костяшек пальцев. Несколько выпадов противника я успешно блокировала, пару секунд мы обменивались ударами, как два бойца из фильмов про кунг-фу, но силы были явно не равны. Мои атаки не приносили результата, с тем же успехом можно пытаться нокаутировать танк, а вот соперник пару раз меня достал, полоснув по разным частям тела так, что придется зашивать и останутся шрамы. Скорость у Такэмуры была просто какая-то нечеловеческая для его возраста, сканер то и дело сбивался, не успевая подключиться к его системе. Очередной удар самурая достиг цели, я отлетела на пару метров и рухнула на соседний стол, сшибая посуду и закуски. Нож вонзился в столешницу в миллиметре от моего лица, отхватив прядь волос. Мебель в ресторане явно не была рассчитана на такую нагрузку, стол сложился под нашим весом, я выскользнула и уйдя на безопасное расстояние в эффектном перекате, наконец, смогла активировать сканер и отослала первый попавшийся боевой скрипт прямо в систему Такэмуры. Он схватился за голову, бесстрастное лицо исказила гримаса боли. Так и глядя на меня, бывший союзник медленно опустился на колени, а затем повалился вниз лицом на залитый моей кровью и заляпанный едой и разнообразными соусами пол ресторана. Наше противостояние длилось никак не больше пары минут, но мне показалось, что гораздо дольше, пришлось выложиться на полную. Я с трудом отдышалась и, казалось, только сейчас поняла, что произошло. Стоя над телом Такэмуры и глядя на всё ещё искрящий имплант, вдыхая едкий аромат тлеющего пластика, я впервые в жизни пожалела о том, что сделала. Как бы ни были остры наши разногласия, как ни был противник опасен, я не хотела его убивать. Ни тогда, в Найт Сити, ни сейчас. Я всегда считала Такэмуру неплохим человеком и не воспринимала как врага. Он вызывал у меня что-то вроде симпатии и уважение на уровне "живи, но не становись на моём пути". Мне до последнего хотелось верить, что ещё не всё потеряно и есть шанс однажды перетянуть его на правильную сторону или убедить отойти от дел и присоединиться к кочевникам. Даже сегодня у меня была возможность использовать скрипт "Форматирование", который бы просто обездвижил телохранителя на время и дал мне шанс сбежать, но под действием адреналина, инстинкты порой работают быстрее мозга и я применила новейшую версию "Плавления синапсов". Куда более опасный софт, сжигающий импланты вместе с мозгами носителя. — Ви, ну нельзя же так болезненно реагировать на отказ пожилого мужчины. Понимать надо. В его годы может и инсульт ебануть.— Насмешливо сказал у меня над самым ухом голос рокера: — Всё, хана, отбегался. Я медленно, как в дурном сне, обернулась в его сторону: — Завали, Джонни. Просто, блядь, не начинай. Он презрительно усмехнулся: — Потом порыдаешь над бесславной гибелью своего рыцаря печального образа. Валим отсюда нахер, пока кто-нибудь не вызвал легавых. Джонни без особых усилий взвалил на плечо бездыханное тело Такэмуры и мы направились прочь из ресторана, к своей машине, припаркованной у входа. Способность соображать вернулась не сразу. Наблюдая как Джонни скинул в багажник тело, я сказала скорее самой себе чем ему: — Погоди. Камеры. Надо стереть запись. — Иди, только быстро, я тебя подожду. Я вернулась обратно. Подхватила с ближайшего стола белоснежную салфетку, благоухающую тончайшим ароматом изысканного парфюма и соорудила из нее нечто отдаленно напоминающее давящую повязку для своей пострадавшей руки. Что удивительно, ни один из посетителей и даже сотрудников не то что не вызвал полицию или армию корпорации, даже не поднял визга. Они, казалось, вообще не заметили, что средь бела дня, в самом центре города, в хорошем дорогом ресторане, двое посетителей устроили потасовку, после чего одного убили, а его тело забрали. Я беспрепятственно прошла в служебные помещения, нашла комнату охраны и взломав компьютер, удалила все записи камер наблюдения за последние три дня. Запущенный в систему демон должен был вычистить резервные копии и следы постороннего вмешательства. Возвращаясь к машине, я заметила, что уборщики старательно ликвидируют причиненный урон, а администратор ресторана извиняется перед посетителями за испорченный обед. Они не поняли, что случилось и им было решительно безразлично. — Не думал, что скажу такое, но у здешнего зомбиленда, определенно, есть ряд преимуществ.— Дождавшись, пока я сяду на боковое сидение, Джонни завел двигатель и бросил за окно недокуренную сигарету. Я откинулась на сидение, стараясь найти положение в котором не так болит изрезанное тело: — Скажи, что у нас получилось и всё было не зря. Мой напарник только что не сплюнул с досады: — Увы, не могу. Я резко обернулась в его сторону. Мне показалось, что я ослышалась: — В каком смысле? — Да в прямом. Сама посмотри. Я открыла ноутбук, зашла в программу и запустила тест созданной копии телохранителя Ханако. Файл был неполный, сильно побитый и записалось меньше половины. Я уже сталкивалась с подобным, когда сканировала Аврору Кассель. Девушка потеряла интерес к нашей беседе, "закрылась" и оттиск вышел неточным, но в новой версии Росс пофиксил эту особенность. Значит, тут что-то другое. Я поискала причину сбоя и довольно быстро нашла. Персональный чёрный лёд высших телохранителей "Арасаки" сработал как преграда. И хотя не защитил от моих ледоколов, всё же сильно замедлил процесс сканирования. Никакие инструменты программы не помогли дотянуть оттиск поведения Такэмуры до приемлемого уровня качества. Всё, что у нас было — это правдоподобная копия его внешности. Идеальная, до мельчайших изменений мимики, но абсолютно бесполезная без эмуляции голоса и манеры поведения. — Ебаный тебя в рот! — Я захлопнула ноутбук с такой силой, что чуть было не расколола пополам и гневно отшвырнула на приборную панель машины. Даже не знаю, смеяться или плакать. Мы проделали такой длинный путь, чтобы достать программу. Такэмура чуть не порезал меня на ремни ради... Ничего. Битого, неполного файла, который годится разве что для костюмированной вечеринки на Хэллоуин, но никак не для проникновения внутрь корпорации. Сам телохранитель мёртв и толку от него ноль. Его исчезновение заметят в лучшем случае через пару часов, а в худшем уже заметили и за нами начнет охоту вся армия "Арасаки". Но самое мерзкое, что весь мой продуманный и просчитанный на пять шагов вперёд план полетел к чертям. Я такой идиоткой себя чувствовала последний раз, когда просрала налёт на "Компэки Плаза" и очухалась на свалке по уши в дерьме, в прямом и переносном смысле. Закурив сигарету и от избытка чувств врезав по приборной панели, хотя машина была вообще не при чем, я спросила мрачно: — Куда мы вообще, нахуй, едем?! Джонни отозвался равнодушно: — Ви, не срывайся на мне. Я то тут при чём? — Я спросила, куда мы едем. — К риперу. Надо заняться твоими ранами. — Да хрен бы с ними. Заживёт. — Я сделала пару затяжек, несколько успокоилась: — Ладно, поехали куда-нибудь, где потише. Надо глянуть, может смогу что-нибудь вытащить из системы или с трекера. Хоть какую-то зацепку. — Я, конечно, говорил, что непрочь выпотрошить твоего ронина, но не думал, что это буквально. Мы приехали в одну из подпольных клиник Якудза, где нам уж точно никто бы не помешал осуществить задуманное. Пока врач меня штопал и извлекал останки поврежденного импланта, не подлежащего ремонту, Джонни с невозмутимым видом колдовал над телом убитого телохранителя, выискивая злополучный GPS-трекер и напевая под нос одну из моих любимых его песен. С последнего, пока ещё не записанного альбома, которую почему-то он сам недолюбливал и редко исполнял на концертах: — Сияй своим светом в сумерках, мой друг, пока не угаснет всякая надежда. Пока не воссоединятся жизнь и смерть. Твоя песнь проведёт меня через это. Через мою юдоль боли. Я, конечно, догадывалась, что у моего напарника много талантов, но что он способен с лёгкостью разделывать трупы людей, не содрогаясь от отвращения, без садистского удовольствия и так ловко, словно пару лет работал хирургом, было для меня открытием. Где он, блин, этого нахватался? Уж явно не на улицах Найт Сити в перерывах между концертами "Самурая", пьяными дебошами и беспорядочным сексом. Видимо, в армии. И судя по его невозмутимости, делал он это не раз и не два за время службы, благодаря чему сохранял поразительное хладнокровие. Я отвела взгляд, чтобы ненароком не вырвало. То ли от лекарств, вколотых рипером, то ли от нервов, то ли от того, что увидела. — Бинго! — Бросив окровавленный, но нисколько не пострадавший трекер в металлический поддон к другим таким же имплантам, Джонни смыл с рук кровь, хлебнул текилы прямо из горла и закурив, присел на край стола возле компьютера: — Покойся с миром, ублюдок. Я поднялась с кресла, вроде стимуляторы подействовали и голова больше не кружилась, сгребла в кучу всё, что могло представлять хоть малейший интерес и подключив импланты и трекер к компьютеру, намереваясь изучить, страдальчески протянула: — Господи, Джонни. Ты меня пугаешь. Я догадывалась, что ты наглухо ебанутый, но чтобы настолько. — Уж извини, что я не страдаю по поводу безвременной кончины личного телохранителя главы семейки Арасака. Мне абсолютно насрать. Собаке собачья смерть. — Держи свой цинизм при себе. — С чего бы вдруг я должен это делать? Потому что ты рассмотрела в упоротом фанатике человека? Ви, я уже говорил, этот хер тебе не приятель. И если бы ты поступила иначе, это тебя бы сейчас кромсали в их резиденции. Подумай об этом на досуге. Джонни поставил бутылку на стол и вместе с ассистентом рипера, как раз закончившим упаковывать останки тела в черный пластиковый мешок, направился прочь. — Ты куда? — Избавлюсь от трупа.