Часть 2

—Ежели узнают, нам достанется... — прогудел Степан, видя как Наталья резко поднялась с пристани. —А я думала, что ты казак. А ты... рохля. — сказала та, собираясь уйти, но тут же почувствовала крепкую хватку за запястье. —Ладно. Выкладывай, что у тебя там.— вздохнул Астахов, впервые за долгое время видя улыбку Натальи. Но совсем не добрую, какую-то злую, неприятную. —Это не новость, что они у тебя в курене... Там мы их там застигнем и расправимся. — после этих слов Степан прищурился и недоверчиво глянул на девушку. —Гришка-то кубыть не слабый младенец, в драку кинется. Гляделками не моргнешь, как сама без башки останешься. А за Аксинью небось и меня порвет, гад. — сухо гутарил Степан. Он не боялся этого парня, однако понимал, что за свою казачку ушебет без разбору. Наталья нездорово совсем так засмеялась. И у нее в глазах блеснул какой-то недобрый, но живой огонек. Что-то в ее взгляде переменилось, и она стала почти что симпатичной. Степан приулыбнулся, хотя сам так и не понял – почему. —Повечерит он не простыми явствами. Отравлю. — улыбалась девушка, ясно себе это представляя. Она уже не первый день это мыслит. И уже успела достать что-то на подобие мышиной отравы, только более сильнодействующей. —А ты... Непростая девка. — усмехнулся Степан, кратко кивая. —Как же он мне надоел, паскуда... Муж, а ведь... Хуже некуда. — зло сказала девушка, но тут почти что забыла про это, взглянув на мужчину. — А ты-то.... На Аксинью злишься? —Злюсь...? А что с ней делать? Привязать ее как цуцика и пусть сидит? Хозяйка она справная, я не жалуюсь. Да больно уж имя посрамила, только об этом печусь.— они помолчали, а потом Степан продолжил, — только, я через пару дён уеду. Вернусь, кубыть через неделю. Дела военные. —Боюсь, столько ждать я не выдержу... Наталья вперла взгляд куда-то вперед, как бы раздумывая над этим. —Завтра после вечери уйдешь из дому. Скажешь, трошки к друзьям. Обождем, Мелехов как пить дать явится. Степан ничего не ответил, а Наталья встала, и, не оглядываясь ушла. Степан же ещё посидел. Сидел тихо, слушал. —Вот курва... — вырвалось у него от думок. Но сейчас не было понятно: то ли на Наталью так обозлился, то ли на жену. И ушел к дружкам своим в очко играть а между тем пили и Степан, будучи в алкогольном бреду, рассказал тайну. Друзья похихикали, не понимая значения слов особо, а вот жена одного из них, которая этим свиньям пьющим разве что обслугой была, вот она-то заволновалась. И когда все уснули поутру, убежала из дому, добралась вмиг до Астаховского куреня. Двери ей открыла сама Аксинья. —Ты чего? — с удивлением спросила хозяйка, видя страх в глазах ранней гостьи. Они зашли в курень и казачка поведела Аксинье о том, что слышала энтой ночью. —А не брехешь? — с подозрением спрашивала Аксинья. —Вот тебе крест. Аксиньюшка, дюже мне не люб твой Степан и к тебе уважения я не теряла, дела любовные они тонкие очень. Ты меня послушай. Ежели что, лучше уж ты Гришке своему скажи, ладно? Сзови его, не знаю, кубыть дело есть... Предупреди. Оно всё легше буде, если брёх. Аксинья решилась на веру и забеспокоилась всерьёз. —А... Можешь помочь? Пойди к Мелеховым, да ты Григория Пантелеича покличь, гутарь кубыть нужен. И передай, что только свет сойдет, пущай без вечери на Дон идёт. Сделаешь? —Сделаю. Всё лучше, ежели убить так вот... Боюсь я твоего Степана... —Да ты не бойся, девка. Чего тут... Он чужих не трогает... Ну ступай с Богом, спасибо милаха. Благодарна буду, ежели от беды убережешь. — полюбовно, но очень тихо произнесла Ксюша и отпустила гостью. Аксинья ушла ещё задолго до вечера. А точнее не ушла, а сбежала от мужа, который и не видел, как она вышла из куреня. Гришка же послушался и чуть солнце село, сидел на берегу, рядом с Аксиньей. Она пересказала всё, что знала, всё, что могла сказать. —Вот же сука... — ругнулся Григорий и вскочил с места. Аксинья поднялась вслед, зная его горячность. — Да я сейчас лично порву эту курву! — прорычал казак, но почти сразу успокоился, чувствуя, как Ксюша его крепко обнимает. —Не дело, не горячись. Горячий ты у меня дюже, а нам грех на душу тоже не дело брать... — Ксюша поцеловала его в щеку, мило улыбаясь. Григорий действительно стал спокойнее и даже ослаб дюже. —Да ладно меня! На тебя-то она чего... За тебя я ее не прощу. — твёрдо сказал Гриша, сжимая руки в кулаки. Казачка взяла его руки в свои, мягко улыбаясь, теперь точно понимая, что он так възелся не из-за себя даже... —Поцелуй меня, Гриш. — улыбалась она. Григорий тоже приулыбнулся и страстно поцеловал Ксюшу губы. Та ответила. Парень чуть ли не забыл, чего он так злился. —То есть...? — с отдышкой начал Григорий, — они нас... В твоем курене...? —Стал-быть так.. Ко мне уже нет смысла идтить. Но... Есть идея. — чуть тише произнесла казачка, подозрительно озираясь по сторонам. В это время Степан и Наталья сидели в астаховском курене, растерянно моргая друг на друга. —И где энти? Жена твоя где? — недовольно и даже как-то агрессивно расспрашивала Наталья. Степан пожал плечами и встал, потягиваясь и зевая. —Выпьешь? Дюже ты нервная. — гутарил Степан, между тем доставая два стакана и бутылочку спирту, которая всегда у него была. Разлил по стаканал и протянул Мелеховой. Та лишь кивнула, говоря спасибо, и тут же осушила половину, неприятно морщась. Казак усмехнулся и немного отпил. —А ты не умеешь растягивать удовольствие. —Фу... Горько, чёрт... — Наталья отставила стакан подальше, говоря о том, что она больше не собирается пить. Но девушке и этого хватило, чтобы в сознании что-то помутилось. Степан же продолжил тянуть из стакана горькую жидкость. —Когда я уходила, Григория тоже дома не было. Вот куда эти двое подевались? Никак милуются? — уже более спокойно рассуждала Мелехова, сидя подле Степана и разглядывая его гордый, красивый профиль. —Нехай у вас в курене... — спокойно выдохнул Степан, мягко улыбаясь. —А може и мы..? — Наталья приблизилась, оставляя между их губами ничтожное расстояние. Степан поддался соблазну и они поцеловались. Затем ещё и ещё, совсем забывая о том, что же они здесь ждали и чего хотели сделать.