Часть 3

Григорий с Аксиньей подкрались к Астаховскомму курению и заглянули в окошко, видя достаточно счастливую картину. Но смотреть на это вовсе не было желания. Хоть бы свечку затушили, звери. Парочка переглянулась меж собой, говоря лишь взглядом "Ничего удивительного". Будто бы они другого ничего и не ожидали от энтих двоих. Пусть и не примечали измены в своих партнерах. Хотя Степан гулящий был, будь здоров. —Пойдем к твоим... Скажем про энто. Не любо буде же...— прошептала Аксинья, не желая боле смотреть на это зрелище ни секунды. На самом деле, сейчас ей даже около своего куреня стоять не хотелось. —А что, мужа ревнуешь? — Гришка улыбнулся даже слишком бойко. Он-то понимал, что родные узнают, Натальин след в курене простынет. Какая-то радость была в душе, мозг немного затуманен. —Дурак... Его... Энтого ревность... Да грех... — с обидой прогутарила Ксюша, получая обнимашки. Григорий понял, что зря это сказал. —Прости, прости! Не знаю, что и гутарю, дурак эдакий. Не дуйся, Ксюш. Заживем с тобой... — Григорий чмокнул свою любимую в щеку. Аксинья тут же разобиделась, вновь преданно моргая на своего любимого. Не могла обижаться на него. —Пойдем... Скажем моим.— победно и полюбовно протянул Григорий, беря Аксинью за руку. Та его лишь одернула. Она была немного умнее. И понимала, что надо выждать момент. —Обождем. До утра они никуда не денутся. А там я зайду в курень, поскандалю трошки. А ты иди к своим, иди. Будто ночью вернулся, а жены и нет... Поутру проснешься, будто бы от криков, ну и своих сюда. Понял? —А... Ты где будешь? —У Дона посижу. До утра не так много... Ничего, позоревать ещё успею. —Нет, так не пойдет. Не оставлю тебя, Аксинья. Куда ж. Я зоревать, а ты... А ты не спи всю ночь. Ну уж нет. К тому же, холодню дюже одной сидеть. — Гриша обнял казачку за плечо и они вместе тихо побрели к Дону, отсидеться там. Аксинья была так рада, что Григорий не оставил её. Даже не помышлял об этом... Готова была она его расцеловать. Но нарушать эту добрую и ласковую тишину не хотелось. Было так спокойно и хорошо. Так и сидели они, в обнимку, около воды, смотря на гладь, покрытую тонким слоем льда. Девушка даже успела приснуть. Тихо сидела и посапывала на плече Григория. А тот не спал. И чуть только свет, тихо позвал Ксюшу и она почти сразу ответила. Григорий пробрался в дом и лег, как бы все время так и был. В курене стояла тишина, так видно, не разбудил никого. Ксюша же зашла в курень и закатила такой скандал. На него выбежали не только соседи — Мелеховы, но и другие. Даже Мишка Кошевых откуда-то прибег посмотреть. Даже с шашкой. Аксинья чуть ли не за волосы вытащила Наталью из куреня, полуголую, прямо на мороз. Стала ее срамить. А Степан оделся и напал на жену. Она получила один сильный удар в спину, а затем Григорий накинулся на Астахова, защищать Ксюшу. Петро вступился за Гришку, Мишка тоже. Втроем повалили Степана на землю и скрутили руки. Аксинья расплакалась, как бы очень натурально, пусть это была лишь игра. Григорий стал ее успокаивать. А Наталья, до сих пор пьяная, стала на них орать. И вот тогда-то получила от Василисы Ильиничны. Вот от кого... А от Натальи не ожидала измены своему сыну. Да, паскудник он, однако даже Аксинье не изменял. Да и она ему тоже. И прекрасно это знали. Но Наталья! Старушка оставила Наталью так, влепив ей пощечину, а вот несчастную обманутую жену пригласила прийти в себя в их курене. Аксинья приняла предложение и Мелеховская чета без Натальи, зато с Аксиньей, спустя час обсуждали эту ситуацию в тесном, можно сказать, семейном кругу. За столом сидели Пантелей Прокофьевич, Василиса Ильинична и Петро. Дуняшка слушала их с теплой печи, а Дарья сидела на лавке поодаль и пряла. Григорий сидел в обнимку с Аксиньей около печи, смотря на родителей. Молодные люди не стали скрывать, что они знали изначально. И вся история ещё более разозлила старшее поколение. Пантелей Прокофьевич совсем разошёлся. —Да я...! Да я! Такое приданное! А ишь, курва, энтакая! Со Степаном! При живом муже..! Сукина дочь! —Батя... — одернул его Григорий, видя, что Аксинье такой гутар не нравится. —Да ладно! Приползет — изобью как суку. — обычно на эти слова жена бы треснула его кулаком, чтоб знал, что несет, но сейчас лишь уверенно кинула беглый взгляд. —Такая вот в курене не нужна. К тому же, что удумала, паршивка...! Я примечала же, примечала... Всё так и есть. Домой её вернуть и шабаш. —Избить сукину дочь! —Да что ты заладил, избить, избить. Носа пущай не кажет, не тронем покудова. —Ну... Ладно, я пойду... — скромно сказала Аксинья, но Григорий ее одернул. Василиса Ильинична тоже удивленно взглянула на нее. —Да куда ж... Энти пьяные, а ты к ним? Оставайся подуда у нас, Аксинья. Отсидишься. — твердо сказала хозяйка, на что Ксюша улыбнулась и села место. Григорий тоже благодарно взглянул на мать, приобнимая девушку и прижимая к себе, как бы наверняка защищая от всех невзгод в мире. —Мишка Степана сторожит. С ним как? — спросил Петро, почёсывая затылок. —Пущай отпустит. Чего он сделает? — недовольно сказал Пантелей. И Петр без лишних слов, ушёл. —Не к добру... — прошептала Аксинья любимому, видя, как мягко он на неё глядит. —Не пужайся, Ксюшенька. Ничего не сделает он тебе. Я же с тобой. — ответил тот. Аксинья приулыбнулась, прикрывая глаза. —Дарья, сбирай на стол..! Настроение дурное, да что уж. Почивать будем. —Не стряпала покуда, маманя. — пренебрежительно шикнула Дарья, вставая со скамейки. —Давайте я помогу? Оно так легше всё буде. А то мне самой неловко. — улыбнулась Аксинья, тоже вставая. —Пущай поможет. Иначе от меня вы стряпни только к обеду и дождетесь. — лениво гутарила Дарья, сладко потягиваясь. Она явно хотела спать. —Неудобно, конечно, гостью... Но ты помоги, Аксинья. Всё сподручнее. — кивнула Василиса Ильинична, немного недоверчиво, но благодарно. Аксинья точно просияла, улыбнулась, кивнула и ушла с Дарьей. Впервые ее труд не пропадет даром. Не только для мужа и себя, но всё же для любимого. Гриша же вытолкал сестру с печи и сам улегся, решив немного позоревать. Дарья, Аксинья и Дуняша в итоге наготовили всего, под четким руководством Аксиньи. Она не зря была справной хозяйкой. И не поленилась командовать девчушками. Те недовольно, но подчинялись. И так всё было быстро готово. Бедный Гриша даже не успел опомниться, как сестрица начала его расталкивать. —Гришааа! Гришкааааа...! Вставай! Ку-ка-ре-ку! — кричала Дуняша, вызывая у всех смех. Брат отмахивался, но все же сестра достала и пришлось сесть к столу. Аксинья даже успела послушать комплименты по поводу своей хозяйственности. Она этим гордилась. Григорию самому как-то приятно стало и он лукаво улыбался. Когда Аксинья уже намеревалась уйти, Григорий вызвался ее проводить. И они вместе пошли в курень Аксиньи. Там уже было пусто. —Никого... Куда ж эти подевались... — немного беспокойно гутарила Ксюша, глядя на беспорядок, оставленный этой беспутной парочкой. —Кубыть, к Коршуновым ушли. Куды ж им ищо? — задумчиво сказал Григорий, не видя ещё курень Аксиньи в таком состоянии. Она же тут хозяйка, но было видно, что не хозяйничала. И тут из шкафа вылетает Наталья, с разъяреным взглядом. И кидается прямо на Аксинью с ножом в руке.