Глава 4. Падение логова.

Лошади резко остановились. Кто-то сдёрнул меня вниз так внезапно, что ноги подкосились. Я едва не упала, земля подо мной казалась чужой, как будто меня вышвырнули из одного мира в другой. Передо мной зиял тёмный провал пещеры, прикрытый старыми шкурами и переплетением ветвей. Запахи сырости, крови и дыма били в нос. Разбойники раздвинули завесу. Меня втолкнули внутрь. Первое, что я почувствовала - тепло. Потом запах. Жареного мяса, дыма, пота. И глаза. Десятки глаз в полумраке. Детские. Женские. Старческие. Не просто разбойники - целое поселение, скрытое внутри горы. - Привезли гостью, - проговорил вожак, срывая с лица маску. И я на мгновение замерла. Его лицо оказалось красивым, по-настоящему. Высокие скулы, ровный нос, резкие, чёткие черты. Тёмные глаза с насмешкой и тенью жестокости. Он выглядел... почти идеально. Но по-человечески. Я видела другого возле двери. Он казался прекрасным до нереальности, как будто создан из света и тьмы одновременно. И всё же сейчас передо мной стоял мужчина, чья красота была земной, ощутимой, живой. От этого становилось ещё страшнее. - Кто она? - раздался голос. Из толпы вышла старая женщина, морщинистая, как высохший лист. Её глаза светились подозрением и тревогой. - Добыча, - ответил вожак с лёгкой усмешкой. - Добыча? - Старуха фыркнула, обнажив щербатые зубы. - Ты приволок чужачку и называешь её добычей? Она подошла ко мне, грубо схватила за волосы и дёрнула голову назад, заставив вскрикнуть. - Смотрите, - прошипела она, показывая на мои руки. На коже царапины. Оставленные им, в том самом золотистом поле. Они все еще светились. Тонким, едва уловимым фиолетовым свечением. Толпа зашепталась. - Проклятая… - Или богиня… - Принесите нож! Моё сердце ударило в грудную клетку, как молот. Нож? Что они собираются делать? Проверить? Зарезать? Съесть?.. Один из разбойников вышел вперёд и воткнул лезвие в землю передо мной. Оно дрожало от удара, отражая отблески костра. - Коснись, - приказал вожак. Я не двигалась. - Если ты проклята - сталь почернеет. Если богиня - засияет. А если ни то, ни другое…, - он наклонился ближе. В его голосе звучало почти веселье - тогда ты никто. А с никем можно делать всё, что угодно. Мои пальцы дрожали. Время словно замедлилось. Толпа ждала. Решение было моим. Выбор прост. Правда или ложь. Жизнь или смерть. Я выдохнула и коснулась лезвия. Я не проклята. Я не богиня. Я просто заблудившаяся, попавшая в мир, где режут горло за пару серебряных монет. Лезвие было холодным под моими пальцами. Толпа затаила дыхание, но ничего не произошло. Сталь ни почернела, ни вспыхнула. Она осталась просто сталью. Вожак рассмеялся - громко, искренне, будто услышал лучшую шутку в своей жизни. - Никто! - провозгласил он, разводя руками. - Ни проклятие, ни божественная кровь. Старуха фыркнула, разочарованно махнула рукой и отошла. - Значит, можно делить. Сердце упало. Делить? Я посмотрела на вожака. Его улыбка стала шире. - Ты стоишь не меньше мешка золотых, девочка. - Он наклонился ко мне, так близко, что я почувствовала запах дыма и мяты на его дыхании. - Но пока что ты здесь - ты наша. Я не ответила. Что можно сказать на это? Он выпрямился и повернулся к своим людям. - Кто хочет её первым? - Громко сказал Вожак, отчего сердце мое замерло. Где-то в глубине пещеры засмеялись. Я закрыла глаза. Они собирались...делить меня? Нет нет, ну это же не правда, ну это же просто шутка. Надо сейчас же ее заканчивать. Я сглотнула. Пальцы всё ещё покалывало от прикосновения к лезвию. Все смотрели на меня. Где-то в глубине зала зарычал смех. Я услышала, как кто-то пошевелился, кожаная куртка скрипнула, чьи-то шаги приблизились. Нет. Стоп. Нет. Я резко вскинула голову, подняла руки, как будто собиралась объявить концерт. - АХАХА! Ха… ха?.. - мой голос дрогнул. - Вы, конечно, молодцы, ребята! Просто… просто шик! - Я ткнула пальцем куда-то в сторону вожака. - Ты вообще...! Актёр! В этом… как его… театре у костра, да? Или ты из цирка? Никто не ответил. - Алекс…? - я обернулась, будто в любой момент из-за ближайшей колонны должен был выйти парень с камерой. - Алекс, выходи, хватит ржать, я попалась, да-да, молодец. Лучшая подстава года. Молчание. Я хихикнула. Один раз. Нервно. Как сумасшедшая. - Вы такие серьёзные, прям вжились! Я даже… поверила! Кто-то чихнул. Громко. И явно не от смеха. Я шагнула назад. Наткнулась на чью-то ногу и пошатнулась, быстро подняла руки. - Всё-всё! Спокойно! Сценарий-то кто писал? Очень... очень мрачно! Кто додумался до "пятидесяти голов скота"? Это же… перебор, ребят. Вожак медленно повернул голову. Его взгляд был… пустым. Не озадаченным. Не рассерженным. Просто пустым. Как бездна. И тут я поняла. Никто не собирался смеяться. Никто не собирался говорить: "Ага, попалась!" Они смотрели на меня так, будто я не просто с ума сошла - будто я говорила на языке, которого никто никогда не слышал. Старуха наклонила голову набок. - Она больная? - Или притворяется, - хмыкнул кто-то в глубине. - В любом случае, - тихо сказал вожак, - она больше не шутит. И все снова замолчали. Толпа начала сдвигаться. Сначала медленно, неохотно. Потом плотнее. Тяжёлые сапоги шуршали по земле. Кто-то хрустнул пальцами. Кто-то усмехнулся - глухо, будто предвкушая трапезу. Они шли ко мне. Я почувствовала, как от страха сжались мышцы на спине. Дыхание стало рваным. Казалось, даже воздух вокруг потяжелел - как густой, едкий туман, затягивающий горло. Руки тянулись не касаясь, но почти. Кто-то свистнул. Кто-то выругался. И весь этот липкий, животный интерес давил с такой силой, что хотелось просто исчезнуть. Я отступила назад. Ещё шаг и упрусь в стену. И тогда уже точно не уйду. Вожак стоял чуть поодаль. Его глаза были полны… нет, не жестокости. Равнодушия. Будто такие сцены он видит каждый день. Вот так, здесь же дети! Возьмут ли они меня и отнесут в более уединенное место? Или примутся разрывать на мне одежду прямо здесь? И в этот момент, на самой грани, во мне вспыхнул отчаянный, безумный план. Я резко вскинула руку, как торговка на рынке. - Постойте! - закричала я. - Постойте, идиоты! Толпа замерла. Вожак приподнял бровь. - Да? - Вы... вы чего творите? - я сглотнула. - Вы хотите продать меня, да? Обменять на скот? Деньги? Что там у вас по курсу? - Смотря за сколько пойдешь, - лениво отозвался кто-то сбоку. - Ага. Вот только вы не подумали об одном. - Я оглядела их, как могла дерзко, хотя внутри всё дрожало. - Если товар испорчен, кто за него заплатит? Наступила гробовая тишина. Кто-то кашлянул. Один из мужчин отступил назад, неуверенно. Даже старуха нахмурилась. Вожак прищурился. - Испорчен… говоришь? Я кивнула. Слишком резко. Почти сломав себе шею. - Конечно. Я... я не просто никто. Я с того света, вы сами это видели. Следы светятся! Это же, по-вашему, магия? Проклятие? Кто знает! Может, я заражена? Может, прикасаться ко мне - как пить гниль? Пауза. Я видела, как в их головах заработали шестерёнки. - И ты думаешь, - протянул вожак, - нам дадут меньше за… повреждённый товар? - Вообще ничего не дадут. Если вы ещё и коснётесь - могут сказать, что вы проклялись. Что трогали "метку леса". Хотите, чтобы вас изгнали? Чтобы вы больше никогда не продали ни одного заложника, потому что все будут считать, что вы с ума сошли и торгуете порчеными? Тишина. Снова. Даже дыхания почти не было слышно. Я оглядывала каждого и видела больше, чем нужно было. Среди этих дикарей правда были дети, совсем малютки, чуть постарше и совсем подростки. Были и старики, женщины, больные мужчины. Но им не было дело до меня, меня уже окружала стайка вояк, которые так и раздевали меня взглядом. Я невольно задумалась. Это...норма? За всю свою жизнь, я никогда не видела настолько отчаянных людей, но которые, кажется, прекрасно уживаются в этих условиях. Это же просто буквально вырезанный небольшой замок в скале, который явно изначально принадлежал не им. Люди здесь " привыкшие ", видевшие смерти настолько много раз, что за всю свою жизнь, я столько насекомых не убивала. А сейчас я здесь, среди них, совсем " иная ". Но если этот мир настолько безумен, будет ли плохо, если я добавлю щепотку своего мрака? Вожак молча смотрел на меня. Потом... он усмехнулся. Широко. По-настоящему. И развёл руками. - Ну… ты умеешь торговаться, никто. - он повернулся к толпе. - Уведите её. Пусть пока посидит внизу. Одной. Мы решим, что с ней делать. Мужчины начали расходиться, словно волны, обтекая меня. Ни один не дотронулся. Но взгляды тяжёлые, колючие - всё ещё жгли спину. Меня схватили под локоть. Сурово. Молча. Повели вдоль стены, через рваные шторки, вниз по тёмному узкому ходу. Пахло камнем. Влажной пылью. Старой кровью. Но меня не тронули. Я выиграла. В этот раз. Меня вели молча. Один впереди, второй чуть сзади, словно несли между собой бесценную, но взрывоопасную вещь. Коридор вился, как змея - влажный, узкий, с грубыми стенами, поросшими мхом и копотью. Камни местами были гладкими, будто отполированы десятками лет прикосновений, а в других - острыми, рваными, как раны. Из потолка местами свисали цепи, с которых капала вода. Где-то далеко слышался гул, ровный, низкий, как дыхание спящего великана. Внезапно из тени выскользнула фигура. Молодой мужчина, с волосами, завязанными в небрежный узел, что-то резко прошептал моим конвоирующим. Один кивнул. Второй фыркнул. Мелькнули взгляды и всё. Меня повели не вниз. Поворот. Узкий проход. Ещё один. Теперь вверх. Дальше. Лестницы, высеченные прямо в скале, будто их торопливо долбили ножом. Стены становились суше, ровнее. Где-то замелькали выцветшие гобелены, полусгнившие шкуры. Кто-то когда-то пытался придать месту уют. Безуспешно. Наконец мы остановились у двери. Тяжёлой. Деревянной. Старой, но с коваными петлями. Явно ценная. Один из мужчин толкнул её плечом. - Внутрь. Я шагнула. Комната была просторной. И на удивление… обжитой. На полу лежал тёмный ковёр, потрёпанный, но всё ещё с узором. Вдоль стен - грубая мебель из чёрного дерева: письменный стол, кресло, два сундука, покрытых мехом. В углу - жаровня с углями, от которой тянуло жаром и запахом палёных трав. И тишина. За спиной щелчок. Меня заперли. Я стояла посреди комнаты, не шевелясь. Запястья саднили. Верёвка натёрла их так, что кожа покрылась красными пятнами, будто туда вонзились мелкие иглы. Я присела, опёрлась локтями на колени и тяжело выдохнула. - Ну круто. Пять звёзд. Огляделась. Стены украшены оружием - пара мечей, кинжал с зазубренным лезвием, даже… глефа? Кто вообще держит глефу у себя в спальне? На столе полупустой бокал и грубо вырезанная фигурка в форме волка. Она стояла прямо на карте. Да, на карте. Огромной. Свернутой и зажатой двумя камнями. Что-то в этом всём было... слишком личным. Я встала, разминая плечи, и подошла к карте и в этот момент дверь открылась. - Ну, здравствуй, никто. - Сказал вожак. Он стоял в дверях, заполняя собой весь проём. Тот самый мужчина. Волосы чуть влажные, рубашка расстёгнута на груди, плечи широкие, и, да - он был красив. Человечески красив. Уверенно, грубо, без излишней изящности, как вырезанный из дерева герой баллады. Но сейчас в его глазах не было ни улыбки, ни иронии. Только вопрос. Острый, как лезвие. Он захлопнул за собой дверь и, не сводя с меня взгляда, прошёл внутрь. Я молчала. Он склонился вперёд. - Я видел многих. Лжецов, ведьм, шаманов, даже полубога с раздутым самомнением и дырой в голове. Но ты не одна из них. Я видел, как ты испугалась. А потом… как врал каждый мускул на твоём лице. Я нервно дёрнула рукой и врезалась ею в стоящий бокал, расплескав остатки вина прямо на карту. - Ой, чёрт… это... оно уже было разлитое, клянусь, - пробормотала я, как ребёнок, пойманный на краже печенья. - Боги. - Айрик закрыл лицо рукой. - Я пытаюсь допросить тебя, а ты топишь мою карту. Прекрасно. Просто... великолепно. Может, ещё плюнешь в огонь? Он тоже давно не получал внимания. Я подняла руки. - Слушай, я вообще не хотела ничего топить, честно. Я просто... немного потерялась. В смысле - очень потерялась. В пространстве, во времени, в жизни, в твоём логове, и в твоём подозрительно уютном логове, если уж на то пошло! Он вздохнул. Протёр лоб рукой. - Сядь. И расскажи. Без вранья. Кто ты. Откуда. Что было с мечом. И почему старуха увидела "свет", хотя ты на деле обычная, испуганная... девчонка. Или не совсем обычная? Я посмотрела на него. Потом на свои руки, покрасневшие от верёвок. Он встал у двери, прислушался к тишине за ней, а затем подошёл ко мне. Медленно. Не угрожающе, но с той уверенностью, как будто у него под кожей пульсирует сама власть. - Покажи руки. Я не двинулась. Он вскинул бровь. - Или ты хочешь оставить себе этот модный аксессуар? Думаю, скоро верёвка начнёт врастать. Я неуверенно протянула запястья. Он вынул из-за пояса короткий нож. Тот, с костяной рукоятью, чуть изогнутый и, почему-то, очень острый на вид. Сердце прыгнуло в горло. - Тихо. - Он, к моему удивлению, работал аккуратно. Несколько быстрых движений и верёвка спала с моих запястий, как змея, уставшая от своего хозяина. Я потёрла кожу, покрасневшую от трения. Я взглянула на него с сомнением, всё ещё бросая короткие взгляды на массивный арсенал, украшавший стены комнаты. Мечи, топоры, что-то, похожее на алебарду… И всё в пределах лёгкой досягаемости. Он заметил мой взгляд, и в уголках его губ что-то дёрнулось. - Не бойся. Если бы хотел тебя убить, ты бы уже вон там валялась, - он махнул рукой в сторону шкуры у камина. - Или, ну... частью ковра стала бы. - Очаровательно, - пробормотала я. - Очень обнадёживает. Он скрестил руки на груди и прислонился к столу, наблюдая за мной так, будто решал, покупать ли странный товар, выставленный на витрину. - Так… - Я сжала пальцы, ощущая, как ноют свежие следы от верёвки. - Ты собираешься... делать со мной что-то? Он фыркнул, скосил взгляд на меня: - Не в этом смысле. Я не насильник. Не из тех, кто "разделить" приказывает. Мимолётная тень пробежала по его лицу, будто он вспомнил сцену у костра. Я кивнула. Стараясь дышать ровно. - Хорошо. Просто... хотелось бы знать, жива ли я пока. На будущее. - Пока - да. А дальше зависит от тебя, "никто". - Я... - Я сглотнула, - меня зовут не "никто". Я Изакиль. Вернее, меня зовут Зак в этом... мире. Я даже не знаю, где это. Я не отсюда. Я попала сюда через дверь. Он моргнул. Один раз. Потом второй. Нахмурился. - Через... дверь? - Ну да. Обычная деревянная дверь. Я была у себя - ну, в другом месте. В мире, где нет вот этого, - я обвела рукой оружие, мох, жаровню, потолок. - И я зашла в комнату. Дверь. Открыла. А потом - бах. И... костёр, люди, лезвие, крики. И вот я здесь. Он не сразу ответил. Он смотрел на меня, как смотрят на плохо рассказанный анекдот, который вроде бы должен быть смешным... но вызывает только странную тревогу. - Ты врёшь. - Голос стал ниже, глухой, как камень. - Нет. Зачем бы мне врать? - Затем, что лжёт каждый, кто хочет выжить. И ты лжёшь особенно плохо. - Я не лгу! - вспыхнула я. - Ты правда думаешь, что я бы выдумала такую... идиотскую версию?! Я бы хотя бы придумала что-то с магией! Или королевской кровью! А тут - дверь, "бах", и ты! Он подошёл ближе, медленно. Его тень упала на меня. В глазах не было гнева, пока, только оценивающий, подозрительный прищур. Он поднял подбородок. - Кто ты, на самом деле? - Я сказала тебе правду. Я обычная девушка, жила себе спокойно и тут. - Я вспомнила, как прямо передо мной зарезали двух людей и тошнота снова подкралась к горлу. Он молчал. Пять долгих, звенящих секунд. Потом резко развернулся, прошёлся к стене, облокотился об неё и тихо сказал: - Зак, говоришь... Я молчала. Руки дрожали от усталости, холода, страха. Он снова повернулся ко мне. - Тогда, Зак. До утра ты побудешь здесь. Одна. Завтра решим, что с тобой делать. - И ты уйдёшь? - А что, ты думала, мы ляжем у камина и будем болтать до рассвета? Он усмехнулся - устало, без насмешки. И вышел, оставив меня в комнате, в одиночестве. Щелчок замка прозвучал слишком громко. *** Оставаться здесь было нельзя. Каждая клеточка в теле, каждая жилка внутри будто натягивалась до предела. Комната слишком уютная, слишком тихая, как приют перед чем-то страшным. Словно место, куда прячут, чтобы потом забрать насовсем. Я прошлась вдоль стен - шкуреная дорожка, оружие на гвоздях, запах дыма и мха. В углу стол, на нём раскинута старая карта, чуть меньше, чем та, на которую я пролила вино, промокшая от, кажется, пролитого пива. Я попыталась что-то рассмотреть - линии, пятна, надписи, но ничего не поняла. Это не была та карта, где написано "ты здесь". Я не знала, где здесь. Потом я села на пол. Не на кровать на пол, спиной к тёплой стене, чтобы видеть вход. И дала себе обещание: Если появится хоть малейший шанс - я уйду. Брошу всё. Побегу. Неважно, будет ли больно, страшно или глупо, я не останусь. И шанс пришёл. Щелчок. Дверь отворилась, впуская тусклый свет и шаги. Вошёл мальчишка - подросток, но выше и шире меня. Лицо юное, но усталое, как будто он недоедал. В руках поднос с едой: жареное мясо, кусок хлеба, кружка с паром. Он молча поставил всё на край стола. Я ужасно хотела есть. Живот забурлил от вида еды, но я не сдвинулась с места. Вот он. Шанс. Пока дверь ещё открыта, я резко вскочила, хватая первое, что попалось со стены. Короткий, чуть кривой клинок. Металл был тяжёлым, рукоять скользнула в ладони. Я бросилась к двери. Парень не ожидал, он отшатнулся, поднос полетел на пол, горячее мясо размазалось по каменным плитам. Я выскочила в коридор, сердце грохотало, как набат. Но уже через шаг меня перехватили тот самый, широкоплечий, что стоял у костра. Он рванул меня назад, рука вцепилась в моё плечо. Я воткнула клинок в его ногу. Он закричал. На шум выбежали другие. Среди них он. Вожак. Он шёл быстро, целенаправленно. Лицо - как камень, напряжение - как у волка, почуявшего угрозу стае. Он даже не выкрикнул моё имя, просто шёл ко мне с выражением человека, которому сейчас придётся очень много решать. Я вывернулась из хватки и захлопнула дверь, снова оказавшись в его комнате. Закрыла её на щеколду - её трясло. Но здесь не было выхода. Окна - нет. Щелей - нет. Только каменные стены, потолок и одна единственная дверь, в которую уже начали долбиться. Я отступала назад. Назад... пока не прижалась к стене. Камень холодный, мокрый. Пути нет. Меня найдут, схватят, покарают или хуже. Я зажмурилась, прижавшись к грубой поверхности. И в один миг что-то… сместилось. Камень под руками стал мягче. Как будто исчез. И прежде чем я поняла, что происходит, я провалилась сквозь него. Провалилась в пустоту. Он успел открыть дверь. Увидел, как я исчезаю. Молчание. Он застыл. В глазах не ярость и не злость. Удивление. Настоящее. Глубокое. Он не знал, не понимал, что это было. А я не знала ещё больше. Ночь пахла мхом, лаем и смертью. Я вывалилась из стены, буквально вышвырнутая обратно в этот мир, на улицу. Каменная кладка пропала из-за спины, и я, теряя равновесие, упала на траву. Воздух был холодный, влажный. Где-то внизу шумел костёр, слышались крики. Я пожалела, что не взяла с собой ничего на плечи. О своей куртке я могла забыть. Меня видели. Без оглядки я рванула вверх, туда, где уже начинались серые склоны. Гора поднималась круто, склон был обрывистым, кое-где скользким от росы. Каждая мышца горела, в груди скакал жар. Беги! Только беги! Позади звуки шагов. Несколько голосов. Мужики. Они догоняли. Я вжалась в узкое расщелину между двумя валунами, прижалась к земле. Дыхание затаила. Мимо пробежали - один, второй, третий. Я узнала одного, тот, кому я вонзила нож в ногу. Хромал, но гнался. Дурак. Когда шаги затихли, я выбралась, оттрясаясь от пыли и колючек. И тут они меня заметили. - Она здесь! - Хватай! Я не думала и просто коснулась рукой скалы. Холодный камень под ладонью… и будто вскрикнул. Гора вздрогнула. С грохотом рухнул валун. Он обрушился на мужчину впереди меня с хрустом, как кость под сапогом. Кровь брызнула в темноту, крик оборвался. Остальные отшатнулись, но… Скала зажила собственной жизнью. Второй камень, третий - начали падать, как будто я разбудила её. Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Мужики не стали геройствовать. Они побежали вниз, но и там их догнала смерть. Один, потом второй. Камни не выбирали. Я это сделала?.. Я? Нет времени думать. Я рванула дальше вверх, только туда. Внизу хаос. Назад дороги не было. Гора разрушилась, как будто мир ломался в ответ на моё желание сбежать. С каждым шагом становилось труднее. Колени дрожали, руки тоже. Но я добралась почти до вершины. Склонилась, упираясь руками в колени, и попыталась поймать дыхание. - Ну и чёрт же тебя побери, - раздалось позади. Меня схватили. Хватка крепкая. Я почувствовала холодную сталь у горла и вздрогнула, за спиной стоял вожак. Я не имела даже крохотного понятия, как он добрался сюда, как прошел через разваливающуюся гору и добрался до меня. Его голос ледяной, дыхание сбивчивое, пальцы дрожали, но не от страха. Ему видимо трудно далось поднятие на гору в попытках догнать меня. - Ты, значит, не только в стены умеешь проваливаться… но и горы крошить. Удобно. - Сказал он, переводя дыхание, но руки его сжимали меня крепко. - Уберите нож, - прошептала я, хрипло. - пожалуйста. - Это была мольба. Чувство, что это моей последний вздох не покидало меня. - А ты не вернёшься в свою щель, а? Я её потом не найду, у меня, знаешь, нет встроенного компаса на Безместных девиц. - Я рванулась, он только сильнее прижал. - Безместная. Запомни. Теперь это имя официально. Раз ты такая… неприкаянная. На миг я задумалась о маме, о сестрах, о друзьях. О всех, кто был мне дорог в том далеком мире, откуда я пришла. Сомнений почти не осталось, это не просто переход от одного к другому, меня просто нагло затащили сюда и заставили проживать самые ужасные эмоции. А где-то там, меня, возможно, ждет мама и я уверенна, она место себе не находит в поисках меня. Я просто ушла из дома, и не вернулась. Как жаль, что они даже не подозревают, что стоит открыть ту злополучную дверь и они могли бы оказаться здесь. Нет, им сюда нельзя. Я не ждала помощи от своих родных. Каких-то стражей порядка - тоже. Я даже представить не могла, как на моем месте могла оказаться сестра или кто-то из моих друзей. Не могла даже задумать о том, что было бы, если бы они оказались со мной. Я бы врагу такой участи не желала...ну...вожаку бы пожелала. Он встал передо мной, и холод клинка всё ещё чувствовался у шеи, хоть он уже опустил руку. На его лице не было ни сочувствия, ни интереса. Только резкость черт, взгляд, от которого сжимается живот, и губы, крепко сжатые. Он смотрел так, будто перед ним грязная задача, а не человек. Я не могла двинуться. Он тоже молчал. Лишь на миг его глаза скользнули туда, откуда он пришёл - вниз, в сторону обрушившейся тропы. Он будто что-то взвешивал: стоит ли возвращаться за теми, кто, возможно, погиб… или не стоит. Ветер шевелил его волосы. На лбу у него была пыль, на щеке тонкий порез, запекшийся. Он обернулся ко мне. - Иди, - сказал он. Тон не терпел возражений. Я не двинулась. - Сейчас, - добавил он. Толчок в плечо. Я пошатнулась, ноги не удержали. Упала на камни и резко всхлипнула, не от боли, от неожиданности. Колени содрались в кровь, одежда и так изорвана. Он не протянул руки. Только кивнул вниз по узкой каменной тропе. - Шевелись. Я не знала, куда он ведёт. Я не знала, что он со мной сделает. Я знала только одно, оставаться здесь было нельзя. Моё тело дрожало. Голова пульсировала страхом. Но я встала. Потому что выбора не было. Потому что он был убийцей, и он пока не убил меня. Мы шли молча. Узкая тропа, обрыв с одной стороны, чёрная ночь с другой. Я оступилась, и едва не полетела вниз. Его рука резко схватила меня за ворот. - Осторожнее, Безместная, - процедил он. - Ты и так стоишь мне слишком дорого. Он отпустил меня и снова пошёл впереди. Я не спрашивала, куда мы идём. Он бы не ответил. Я чувствовала, что любое слово, как спичка в пороховой подвал. Наконец мы добрались до какой-то старой стоянки - загон, полузасыпанный песком, деревянные опоры, одна лошадь, фыркающая в темноте. Пахло навозом и железом. Всё было брошено, как будто давно не использовалось, но лошадь была накормлена и с тазом чистой воды. Он подошёл к ней, легко закинул на неё седло. - Садись, - сказал он, не глядя. Я замялась. - Я… я не умею. Он резко повернулся. - Садись. Или я привяжу тебя к седлу. - В его глазах горело раздражение, такое свойственное ему, что я даже на миг представила, как бы он выглядел, если бы постоянно не хмурился. Я сглотнула. Пошла к лошади, попыталась забраться - бесполезно. Поскользнулась, чуть не упала. - Боги, да что ты за... - он выругался себе под нос, подошёл и одним движением поднял меня, как мешок, усадив на спину животного. Я пискнула. Я никогда ранее не ездила на лошадях. О чем говорить, я даже близко к ним так не стояла. Меня пугал даже не размер животного, а то, как часто она поворачивала голову в мою сторону. Высота тоже оказалась очень пугающей. Я вцепилась в гриву, стараясь сохранить равновесие. Казалось, что вот-вот и она просто станет на дыбы, валя меня на землю. - Ну, королева, - буркнул он. - На лошадь тоже впервые села? Он сам сел позади меня. Его рука, обжигающе тёплая, потянулась за поводьями, и мы поехали. Я сидела как на иголках, чувствуя, как он дышит за моей спиной, как его клинок постукивает о бедро. Он молчал. Я молчала. Было только ночь, ветер, и одна мысль в голове: Я должна выжить. Я должна выбраться. Я должна вернуться домой.