Глава 5. Богиня забытых троп

Холод вползал под тонкую ткань, словно змея под кожу. Моя футболка, уже грязная и местами порванная, почти не спасала от ветра, обдувающего нас с горных склонов. Куртка осталась... где? У того мужика, что нашел ее в повозке? Или может она уже в той реальности, где по вечерам можно было просто налить себе чаю и завернуться в одеяло, а не ехать на одной лошади с мужчиной, способным убивать одним движением и смеяться, когда земля рушится под ногами. - Куда мы идём? - вырвалось у меня сквозь зубы. Я старалась не дрожать, но тело само себя выдавало. Он не сразу ответил. Только щёлкнул языком и с лёгкой злобой потянул поводья, направляя лошадь влево, в более узкий проход между еловыми стенами склона. - К той, кто умеет отличать правду от лжи, - буркнул наконец, ни разу не назвав ни имени, ни места. - Как... многословно, - хрипло отозвалась я, но сил уколоть в ответ почти не осталось. Он не рассмеялся. Даже не выдохнул. Только чуть сильнее сжал бедрами бок лошади, и та ускорила шаг, заставив меня вжаться в седло. Его колени с двух сторон, его грудь, где-то за моей спиной, близко, слишком близко. Я чувствовала каждый его вдох. Даже сквозь ткань, даже сквозь страх. Он был горячий. Живой. Сильный. Угрожающий. И всё моё тело, казалось, знало это лучше разума. От каждого его движения я напрягалась, потому что это был не кто-то. Это был он. Убийца. Вожак. Тот, кто хотел, чтобы меня передали из рук в руки, как старую чашу. Я стиснула зубы, стараясь не оборачиваться. Не забывай, кто он. Не забывай, что он сделал. Но часть меня всё равно слышала - он удержал меня, когда я почти упала. Не дал свалиться. Спас? Или просто не хотел терять свою находку? Смешно. Даже ребёнок в этом мире, по его словам, сильнее меня. Объезжает лошадей, держит клинок... А я? Я - ничего. Безоружная. Глупая. Потерянная. Я даже не знаю, что я. Безместная - Тебе холодно, - вдруг сказал он ровно. Не вопрос, а факт. Констатация. Я промолчала. Что с того? Куртки ты мне не дашь. Одеял тоже не предложишь. - Заметно, - добавил он через миг, как будто моё молчание его раздражало. - Зубами щёлкаешь, как перепуганный хорек. - Лучше быть хорьком, чем мясом, - вырвалось у меня. Он дернулся - я почувствовала, как плечи у него напряглись. Потом фыркнул: - Не мясо. Ты... загадка. - Очень поэтично. - Нет. Я ненавижу загадки, - отрезал он. - И если ты думаешь, что можешь сбежать ещё раз... - Я не думаю, - перебила я, голос сорвался. - Я просто хочу понять, что со мной происходит и куда ты меня везешь. - И ты узнаешь. Скоро, - и в его голосе прозвучало что-то странное. Не злость. Не насмешка. Что-то тревожное. Как будто он и сам не до конца верил в то, что говорил. Мы ехали молча. Лишь ветер выл между скал, и лошадь, казалось, чувствовала напряжение обоих всадников. Она переступала нервно, словно в любой момент могла взбрыкнуть и сбросить нас в овраг. Я не знала, сколько прошло времени. Только чувствовала: чем дальше мы уходим от лагеря, тем глубже я проваливаюсь в чужой мир, в чужую реальность, в свою новую роль - безместной. Без имени. Без защиты. Без корней. И всё же, где-то внутри, под этой пеленой страха, усталости и холода, росло странное, тёмное пламя. Оно не грело. Оно жгло. И шептало: ты не сломалась. Ещё нет. Мне больше не хотелось шутить. Ни слова, ни взгляда, ни даже внутреннего сарказма. Всё казалось... изнуряющим. Холод вцепился в кости, будто ждал момента, чтобы начать грызть изнутри. Промёрзшие плечи ныли, пальцы давно онемели, и я уже не чувствовала, держусь ли за гриву, или просто тяну вниз собственный вес. Бедра болели так, что каждое движение лошади отзывалось в позвоночнике колючей болью. Я не знала, можно ли вообще так долго сидеть в седле без последствий - возможно, кожа натрётся до крови. Или уже натёрлась. Я боялась проверять. Голод тоже подбирался медленно, но основательно. Он не кричал - просто напоминал о себе лёгким подташниванием и пустотой под рёбрами. Было ощущение, что внутри меня только воздух и страх. Светать начало медленно. Сначала в темноте растворился чернильный купол над головой - стал серым, будто подранным. Потом стали видны очертания сосен, обрывов, каменных уступов. Туман лежал в низинах, как пролитое молоко, затопившее долины. Всё было незнакомым, чужим, как будто я ехала по чьей-то забытой памяти, не по реальному миру. Я подняла взгляд, чтобы найти хоть что-то знакомое, хоть одно дерево, хоть одну птицу, но даже птиц не было. Только этот мир - сырой, холодный, и он. За моей спиной. Мы не говорили долго. Потом он снова заговорил, неожиданно. - Ты всё ещё думаешь, что это сон? Я сначала не ответила. Просто моргнула, разглядывая кривую сосну, будто она могла дать мне ответ лучше, чем он. Откуда он знал? - Не знаю, - наконец сказала я. - Если и сон, то очень дурацкий. Он хмыкнул. Без веселья. Без живости. Так, будто просто отметил, что я ещё могу говорить. - А я вот давно не сплю, - бросил он. - Ни во сне, ни наяву. Всё одно. Я посмотрела через плечо, но он не встретил мой взгляд. Смотрел в сторону. На что-то далёкое. Или в никуда. - Хочешь поговорить об этом? - спросила я, и сама себе удивилась. Зачем я это спросила? Мне было тяжело. Мне было страшно. Он же... - Нет, - отрезал он. Резко, но как-то устало. - Тебе это не поможет. А мне - тем более. Я отвернулась. Понятно. Ни к чему, как и всё в этот день. Или ночь. Или утро. Мы ехали ещё, может, час. Может, два. Пространство больше не поддавалось счёту. Лишь приглушённый стук копыт по влажной тропе, редкий шорох ветра и нарастающий свет - всё это складывалось в нечто чуждое, почти жуткое. Я вдруг поняла, что не помню, когда в последний раз видела горизонт. Всё было вертикалью: деревья, скалы, тени. Замкнутость. Когда солнце всё же пробилось сквозь облака, стало видно больше. Скалы расступились, и впереди открылась долина - вытянутая, поросшая серебристыми травами. Деревья были другие: меньше, кривее, будто изломаны бурей. Всё в этом ландшафте выглядело так, будто не принадлежало самому себе. Как и я. Я пыталась найти в этом хоть что-то красивое - луч солнца, игру тумана, но даже свет здесь казался уставшим. Он не рассеивал тьму, а просто делал её серее. А потом тишина. Даже лошадь шла тише. Вожак тоже молчал. Но в его молчании было что-то иное. Тяжёлое. Он, кажется, забыл, что я здесь. Или просто не хотел вспоминать. Я чувствовала его дыхание - теперь оно было чуть резче, чаще. Он будто боролся с чем-то внутри. Размышлял? Или жалел? Он выглядел усталым. Не физически, как будто душа его давно споткнулась и ползёт по инерции. Мне даже стало... не то чтобы жаль. Но близко к тому. Может, он и правда не может ничего изменить. Этот мир так устроен. Эти люди. Их правда. Их грязь. Их страх. И даже их долг. А я? Куда я движусь? Впереди дорога, но она не ведёт домой. Потому что дома больше нет. Только эта лошадь. Этот холод. Этот человек. И я - потерянная. Мне все еще казалось, что даже если дом и есть, то он где-то очень далеко, за гранью этого мира, потому что в моем мире - это все нереально. Такого не существует, а если и существовало, то очень давно, в то время, когда я еще не родилась. Я могла изучать такое только в учебниках по истории, но теперь я буквально вижу это своими глазами. Человек сзади меня, называет меня Безместной, будто сам понимает, что таких как я - здесь не существует. Я слишком странная и слишком не вписываюсь в эти реалии. Но мне хочется знать. Знать не только почему я здесь, но и самые обыкновенные вещи - кто он? Куда везет? Кто были эти люди? Что за Руден? - А как тебя зовут? - резко спросила я, не выдержав. Он не сразу ответил. Будто не услышал. Или сделал вид. - Я серьёзно, - повторила я, сильнее вцепившись в гриву лошади, - я не могу всё время думать о тебе как о "том убийце с ножом и лошадью". - Можешь просто звать меня "кто угодно, только не трогай". - Очень мило, - фыркнула я. - Почти как имя. - Почти, - согласился он мрачно. - Но, боюсь, тебе всё равно ни к чему знать настоящее. Это не сделает твою жизнь ни проще, ни дольше. Я повернула голову, взглянув на него в упор. Он долго молчал, потом, будто сдался. - Айрик. Слово будто разрезало воздух. Короткое. Резкое. Как и он. - Просто Айрик? - переспросила я. - Или Неблагонадёжный. Или Гадкий. Или "Этот, с которым ты всё ещё жива". Выбирай. Я бы усмехнулась, если бы не дрожала от холода так, что зубы постукивали. Айрик что-то буркнул себе под нос и, не глядя на меня, скинул с себя плащ и накинул мне на плечи. Ткань была грубой, пахла дымом, кожей, металлом и чем-то ещё... неуловимо его. Я затаила дыхание, но не спорила. Он даже не посмотрел в мою сторону, просто сделал это и продолжил вести лошадь. Впереди долина раскрывалась всё шире, словно зев бездонного существа. Туман начал рассеиваться, открывая полуразрушенные строения, высокую осоку, ржавые колья вдоль тропы. Внезапно Айрик резко потянул поводья и сдавленно выругался. Лошадь остановилась, всхрапывая. Я не успела ничего сказать, он уже перехватил меня рукой, пригнув к себе, и другой зажал рот. Я дёрнулась, но быстро поняла - это не нападение. Это - защита. Он резко развернул лошадь и увёл её боком, почти бесшумно, в сторону кустов. Мы скрылись в тени низких деревьев и колючих зарослей. Айрик наклонился ко мне вплотную, пока я не почувствовала его дыхание у виска. Он всё ещё не отпускал моё лицо, пока я не замерла. - Тихо, - шепнул он почти беззвучно. Где-то вдали раздался лай. Не собачий - настоящий рёв. Голодный. Натренированный. Следом топот. Голоса. И треск сухих веток. - Они здесь! След свежий! - крикнул кто-то. Я прижалась к Айрику, замирая всем телом. Сквозь листву мелькнули силуэты. Трое. Нет - четверо. Один с арбалетом - древним, как из музея. Я когда-то видела такие в зале про Средневековье. Тогда это казалось игрой. Сейчас страшным, тяжёлым фактом. - След уходит к склону. Быстро! - Псы ведут влево. Дальше по ручью. - Если найдём - не брать. Сказали убить сразу. Голоса удалялись. Шаги стали тише. Только хруст кустов и собачий рёв, уносящийся дальше, в сторону склона. Мы стояли, не двигаясь. Молчали. Я чувствовала, как сердце Айрика билось у меня за спиной сильно, но равномерно. Как у воина. Когда стало окончательно ясно, что погони больше нет, он медленно убрал руку с моего лица. Я вдохнула резко, как после долгого задержанного дыхания. - Кто это?.. - прошептала я. - Охотники, - сказал он, глядя в сторону, - но если бы ты не сверзилась в мою реальность, проблем было бы меньше. Он не сказал это злобно. Просто констатировал. Как врач, у которого пациент умирает, но это уже не его вина. И снова повёл лошадь вперёд. Я поёжилась под его плащом, всё ещё не веря, что не умерла. Не сегодня. - Кто? - переспросила я, шепотом, будто могла спугнуть воздух. - Охотники за чем? Или за кем? Он снова повёл лошадь, не оборачиваясь. - Неважно. - Очень вдохновляющий ответ, - пробормотала я. - Почти как "доживи до утра и поймёшь". Он хмыкнул, но не уточнил. - Ты правда не знаешь, кто такие охотники? Я открыла рот, потом закрыла. - Я же сказала, я не из твоего мира. У нас охотники - это те, кто по лесам бегает в камуфляже и лис пугает. А эти с арбалетами, будто из "Властелина колец". Только без хоббитов. И ещё, кажется, у них не было мысли предложить нам чай с печеньками. Айрик не ответил. Только щёлкнул поводьями. Лошадь снова пошла, мягко, почти неслышно, но мои бёдра умоляли о перемирии. - А твои... - я запнулась, - ну, те, с кем ты был. Они пойдут за тобой? Из... этого логова? Я почти почувствовала, как он скривился за моей спиной. - Логова, - повторил он с усмешкой. - Ты так это называешь? - А как ещё? Там, где люди решают, кого "пустить по кругу", и хранят оружие на стенах. Не похоже на санаторий. Он снова замолчал. Долго. Слишком долго. Возможно он даже не понял, что я сказала про санаторий. - Они не пойдут, - наконец бросил он. - Не должны. - Очень обнадёживает. Он не среагировал. Только плечи чуть напряглись. - Я и сам давно хотел уйти, - сказал тихо, почти себе под нос. - Просто... повод понадобился. Я хотела спросить, "почему ты там вообще был?", "почему не ушёл раньше?" или даже "ты правда собирался отдать меня этим уродам?" Но замолчала. Он сам закрыл тему, словно хлопнул дверью. Бессмысленно было пытаться лезть дальше. Молчание снова опустилось между нами. - Прекрасно, - буркнула я, - значит, я причина твоего побега. Великолепно. Мне бы медаль, но вряд ли она в этом мире прилагается. - Только если хочешь получить её в спину, - усмехнулся он. - У нас здесь так принято. - Отлично, - я поджала губы. - На Земле мне хотя бы просто игнорили сторис. А тут - арбалеты. Прогресс. Он фыркнул. Но снова ничего не сказал. Лошадь шла, устало, шаг за шагом. Начало светать. Первые лучи рассекли туман, и долина, что ещё недавно казалась пастью чудовища, стала похожа на... старую, раненую землю. Костяки зданий, следы костров, чернота гарей. Птицы не пели. Даже ветер казался осторожным. Я укуталась сильнее в его плащ, будто могла спрятаться в нём от всего мира. Тепло не шло внутрь. Оно оставалось снаружи, как он сам. Айрик. Имя, которое я теперь знала. Но человека за ним - всё ещё нет. - Я больше не могу, - выдохнула я, сжав зубы от боли. - Серьёзно. Мне надо слезть. На пять минут. На одну. Хотя бы просто не сидеть. - Я чувствовала, как ноги немеют, а бёдра горят тупой, мучительной болью. Казалось, будто между ног у меня вставлен раскалённый лом. Каждое покачивание лошади отдавалось в позвоночнике. Я пыталась удержаться, держаться, не ныла... Но всё. - Айрик, - повторила я чуть громче, - если ты сейчас не дашь мне сойти, я клянусь, я просто... свалюсь. - И упадёшь лицом в камни, - процедил он сзади, зло. - Прекрасный выбор. Я закусила губу. Он не останавливался. - Я серьёзно, - сказала я, почти срываясь. - Я больше не могу. Мне больно. Я голодна. Я устала. Мне холодно. Я... - О, теперь ты решила жаловаться? - перебил он резко. - А ты думала, будет как в сказке? Драконы, песни, волшебные пирожки? Он резко натянул поводья, и лошадь чуть не встала на дыбы. Я вскрикнула, вцепившись в гриву. - Заткнись и держись, - рыкнул он. - Или я тебя сейчас свяжу, как мешок, и прицеплю к седлу. Будешь идти рядом босиком, по камням. Хочешь? Моя гортань сжалась. Я сглотнула. Голос куда-то испарился. Он продолжил уже тише, но всё ещё с этой отточенной яростью, как натянутый лук: - Ты не в положении ныть. Ни физически, ни... - он усмехнулся, - ни морально. И если я ещё раз услышу, как ты жалуешься, я тебе просто шею сверну. Чтобы не мешала. Моё сердце застучало громче, чем копыта. Я сжалась, стараясь стать меньше. Превратиться в камень. В корку хлеба. Во что угодно, только не в себя. Лошадь снова тронулась, ровным, вымеренным шагом. Пыль тянулась сзади. Я не проронила больше ни слова. Только крепче вцепилась в гриву, стискивая зубы, и постаралась не думать о том, где я, кто я, и что этот человек сзади однажды, совсем недавно, без капли сомнения мог позволить бросить меня на растерзание. Теперь же он спасает. Ведёт. Толкает вперёд. Но разве палач не может взять пленника за руку, только чтобы отвести его к другому топору? *** Сквозь поросшие мхом скалы, где серые валуны громоздились друг на друга, как исполинские кости забытых великанов, открылась щель. Лишь чуть заметная, как трещина в коре дерева. Если бы не Айрик, я бы и не подумала, что там может быть проход. Лошадь проскользнула внутрь, и я, сжавшись от сквозняка и запаха сырого камня, протиснулась вместе с ней. Мы вышли в тишину. - Это... - выдохнула я, но не закончила. Внизу, в расщелине между скалами, почти в самом сердце каменных стен, раскинулась деревня. Настолько скрытая от мира, что казалась не просто утаённой, будто забытая даже ветром. Домики были низкие, будто вросшие в землю. Скошенные крыши покрыты сухими листьями, трава на крышах пробивалась, как на старых холмах. Дым лениво полз над трубами. Где-то слышался тихий звон, где-то собачий лай, будто в подземелье. Люди сновали между домами в одежде тусклых оттенков, неяркой, будто специально подобранной, чтобы не выделяться на фоне скал. Я смотрела, затаив дыхание. - Она была спрятана, - пробормотала я, почти не осознавая, что говорю вслух. - Специально. Айрик не ответил. Он просто спрыгнул с лошади с таким видом, будто был здесь сто раз. Он не обернулся, но я поняла: мне нужно слезать. Осторожно, мучительно, я сползла вниз, цепляясь за стремена. Ноги затекли так, что я чуть не повалилась на землю. Айрик уже шел вперед. Он направился к женщине, которая складывала дрова у одного из домов. Седовласая, с грубым лицом, руками, что могли бы выломать дверь, и при этом с внимательным, холодным взглядом. - Где она? - спросил он. Женщина смерила его взглядом, потом меня. Её брови едва заметно дрогнули. - У себя, как всегда. Айрик кивнул и пошёл дальше, не дожидаясь. Я последовала за ним, словно привязанная. Рядом с ним, я ощущала себя не то узником, не то тенью. Дом, к которому мы подошли, был не похож на остальные. Чище, светлее. Доски были отполированы ветром, у дверей висели связки сушёных трав и корней - лаванда, чабрец, мята, какие-то неведомые цветы, пахнущие медом и горечью. У окна болталась веточка сушёного красного перца, как оберег. А по ступеням ползли узоры из жёлтых камней. Я знала. Ещё не войдя, я знала - здесь живёт травница. Та, кто говорит с растениями, знает вкус лихорадки и шепчет над кровью. И, может быть, та, кто может сказать, что же я за тварь такая, если не богиня и не проклятая. Айрик остановился у двери. Обернулся через плечо. - Никаких глупостей, ясно? Я кивнула. Хотя сама едва сдерживалась, чтобы не развернуться и не сбежать обратно к этим скалам. Только знала: с этим миром шутки плохи. Он не оставит меня в живых, если я от него отвернусь. И этот дом был первым местом, где могла быть хоть крошечная надежда на ответ. Дверь распахнулась прежде, чем Айрик успел постучать. И будто из другого мира, в проёме появилась она. Весёлая, яркая, в какой-то нелепо-живой пёстрой юбке, босая, с растрёпанными каштановыми волосами, в которых застряли лепестки - настоящие, алые, как кровь. На ней была простая рубаха, затянутая на талии вышитым поясом, и она пахла не просто травами, а как-то... родно. Как летом. Как спасением. Я едва не ослепла от её красоты. Не той, что режет взгляд, как у холодных моделей с обложки, а как будто всё в ней было живое, свежее, как утро после грозы. Глаза светились - радостные, искристые, будто она давно нас ждала. - Ох! Айрик, не знала, что придешь. Но я почувствовала, что ко мне явится воин. Она остановилась, заметив меня. Момент и веселье в глазах сменилось чем-то более внимательным. Секунда - и взгляд скользнул по майке, по грязной повязке на лбу, по моим дрожащим коленям, по губам, которые я машинально облизывала от сухости. - Ой... - только и сказала она. Голос стал мягче. Её губы чуть приоткрылись, будто она хотела задать сразу тысячу вопросов, но удержалась. Потом, медленно, словно через силу, она посмотрела на Айрика. И косо. Очень косо. - Зачем ты притащил кого-то полумёртвого? - Голос звучал строго. Айрик только вздохнул и проворчал: - Не начинай, Лаура. - Не начинать?! - она всплеснула руками. - Она не ела, не пила! Посмотри на неё, у неё губы синие! Её с лошади сейчас снимать будут щипцами! Я зажала губы. Часть меня хотела расплакаться, честно. Часть - просто упасть где-нибудь на тёплый пол и исчезнуть. Лаура приблизилась ко мне быстро, но осторожно. Коснулась моей щеки. Её пальцы были тёплыми, пахли мёдом и чем-то, что щекотало в носу. - Тебя как звать, душечка? - спросила она, не отводя взгляда. Я попыталась открыть рот, но он словно пересох. Я хрипло выдавила: - И... Изакиль. - Прекрасно, - кивнула Лаура, - будешь звать меня Лаурой. Пойдём. У меня есть ванна. Есть еда. И кое-что, что поставит тебя на ноги. Она метнула на Айрика последний взгляд, тот, что мог бы свалить с ног буйвола. Он отвернулся, будто не при делах. - А ты... - кивнула она ему. - Жди здесь. И даже не думай лезть внутрь. Мне ещё дом от твоей мрачной ауры чистить. - Лаура... - начал он. - Шучу, проходи. - Она уже тащила меня внутрь. И пока я шагала, почти падая, за её лёгкой поступью, я подумала: Она - как-то... не от мира сего. Даже слишком прекрасна для простой деревенской травницы. А Айрик, кажется, это знал. И потому почти не смотрел ей в глаза. Стук сапог по деревянному полу, короткий порыв прохладного воздуха из-за двери и Айрик оказался в доме. - Мне нужно..., - начал он, но Лаура уже обернулась, подняв бровь. - Ц-с-с! Даже не думай портить мне воздух своим мрачным срочняком, - она резко повернулась ко мне. - Пошли. У меня есть ванна, и она не будет ждать, в отличие от тебя. Она подхватила меня под локоть и почти утащила в соседнюю комнату. Айрик что-то ещё пытался сказать, но Лаура, не оборачиваясь, метнула через плечо: - Поговорим, когда не будет пахнуть гарью, кровью и отсутствием мозгов, понятно? Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Комната была окутана паром. Светлые стены, низкий деревянный потолок, пахло сосной и сушёной лавандой. В центре стояла бадья с горячей водой, такой горячей, что над ней вился тёплый пар, тянущийся к потолку тонкой вуалью. Рядом - мягкое полотенце, расшитый халат, какие-то пузырьки и травы. Всё это выглядело не как спонтанный уют, а как подготовка. Будто кто-то ждал меня. Я застывшая стояла у порога. - Разденься, - скомандовала Лаура с улыбкой, будто сказала "сними ботинки". Я заморгала. - Чего? - Раздеться. Мы же обе девочки, правда? - она усмехнулась, совсем не в обидной манере. - У меня нет времени ждать, пока ты оттаешь. С тебя пыль дорог, страх и три слоя пота. Ванна готова, не обижайся - ты реально воняешь как убегающий из ада комок страха. Я вцепилась в край майки, застыв. - Я... я не... - Эй, - она наклонилась ближе, и её глаза вдруг стали тёплыми, серьёзными. - Всё в порядке. Ты в безопасности. Тут никто тебя не тронет. Только после этих слов я смогла разжать пальцы. Одежда будто прилипла ко мне, и когда я наконец опустилась в ванну, тело вздрогнуло от неожиданного блаженства. Горячая вода, не просто окутала, а впилась в кожу, будто целуя каждый дюйм. Плечи. Бёдра. Живот. Даже волосы, распадающиеся в воде, будто вздохнули. Я зажмурилась. И тут услышала - цок. Открыла глаза. Лаура стояла у костра в углу, держала в руках мою одежду на вытянутых руках, как нечто невыразимо грустное и безнадёжное. - Ну, это уже нельзя спасти, - пробормотала она себе под нос и...бросила её в огонь. - Эй! - я вскрикнула, машинально потянувшись к ней, вода зашлёпала по краям ванны. - Поздно, - Лаура уже повернулась ко мне. - Прости. Но поверь, та ткань не спасла бы тебя даже от дождя, не то что от прошлого. И всё. Просто так. Последняя вещь, что соединяла меня с домом, с моим миром сгорела. Я смотрела, как клочок ткани догорает, как искры уносятся вверх и мне снова захотелось плакать. Сильно. Но Лаура уже исчезла за дверью, и пока я собирала себя в тёплую воду, в голову приходили только обрывки мыслей о том, как всё необратимо. Черт, я правда только что потеряла последнее, что напоминало о моем доме и, возможно, о моем мире. Но она сделала это так легко и непринужденно. Разве она даже не задумалась о том, что это за одежда? Почему она выглядит не так как их? Она даже в карманы не заглянула, хотя даже там ничего полезного не было. Я не чувствовала свой телефон в карманах с тех пор, как попала сюда, так что скорее всего я обронила его еще тогда, возле двери, когда меня резко втянули. Иначе я бы давно уже сделала бы звонок или хотя бы удостоверилась, что связь есть. Через пару минут она вернулась с лёгким хлопком поставила рядом свёрток. - Вот. Всё моё - но тебе подойдёт. Не могу позволить тебе шататься тут, как облезлой кошке, - она прищурилась. - А ты хорошенькая, я уже вижу. Даже после всего этого. Я ничего не ответила. Просто кивнула. Я правда хорошо выгляжу, никогда это не скрывала, за исключением нескольких лишних килограмм, которые я как раз хотела скинуть. Но сейчас, глядя на свой живот, я понимаю, что он сильно втянулся из-за пережитого стресса и отсутствием, собственно, еды. Светлые волосы мои, потемнели от крови и пыли. Я хорошенькая, но в таким условиях - я просто грязный котенок без дома. Она протянула мне маленькую чашку. Внутри - что-то золотисто-зелёное, пахнущее мятой и ещё чем-то цветочным. - Выпей. Травы. Особые. У меня с ними контракт. Я слабо усмехнулась - впервые по-настоящему за всё это время. Но выпила и боль ушла. Как будто и не было её. Холод, ломота, тяжесть в груди, боль в бедре и плечах - всё распалось, как сон. Я откинулась на край ванны, голова запрокинулась, и впервые за все эти дни - я дышала. *** Вода обволакивала, убаюкивала, уносила с собой всё: пыль дороги, страх, обиду, слабость. Я лежала, не двигаясь, едва дыша, как будто если шумну хоть чуть сильнее, то нарушу волшебство этой минуты. Я не задавала вопросов. Не пыталась понять, где я, кто они, что будет дальше. Я просто позволила себе быть. Наверное, впервые с того момента, как... ну, как всё пошло под откос. В комнате потрескивал огонь, Лаура тихо напевала себе под нос что-то очень старое - на языке, который я точно не знала, но почему-то почти понимала. Дверь распахнулась, словно её вышибли ногой. Я дёрнулась, резко села, вода плеснулась через край, прикрывая грудь руками, будто это вообще хоть как-то спасёт от... Айрика. - Ты с ума сошёл?! - взвизгнула Лаура. - ВЫЙДИ! - У нас нет времени на твои купания и благовония! - рявкнул Айрик, глядя мимо меня, но всё равно слишком нагло. Я съёжилась, ощущая себя беспомощной. - ВОН! - Лаура ткнула в него пальцем с таким драматизмом, что я почти ожидала молнию. - У тебя что, инстинкт самосохранения сломался?! - У меня нет сто лет жизни, если ты понимаешь, что это такое! - отрезал он. - А ещё, может, ты заметишь, что с ней что-то не так! - ВОН!!! - Да пошла ты, Лаура! - Иди! - Она снова тыкнула пальцем, и этот раз был убедительнее. Воздух вокруг нее дрогнул. Айрик рявкнул что-то себе под нос, хлопнул дверью и ушёл. Я чуть слышно вздохнула с облегчением, будто меня действительно чуть не съели. Лаура шумно выдохнула и бросила взгляд на меня. - Мужики. Всё портят. Даже пар. Одежда, которую она мне принесла, была гораздо проще, чем я ожидала от женщины, похожей на ожившее совершенство. Рубаха старая, но крепкая, исписанная странными символами, будто чужая кожа с чужими историями. Кожаные штаны - мягкие, подогнанные почти идеально. Ботинки крепкие, потертые, как у путника, знающего, куда он идёт. - Не благодарите. Всё из моих запасов. Хотела для церемонии жертвоприношения оставить, но... ладно уж. - Она подмигнула. Я не знала, была ли это шутка, и не рискнула уточнять. Она провела меня в основную комнату. Там уже сидел Айрик - мрачный, раздражённый, как обычно. Увидев меня, кивнул. Без слов. Без улыбки. Даже без проверки, жива ли я вообще. Она усадила меня за небольшой деревянный стол, рядом с Айриком и я поежилась от его строгого взгляда. Скамейка оказалась очень жесткой и мои бедра все еще ужасно ныли, поэтому уровень дискомфорта повысился в разы, но я хотя бы уже в чистой одежде и не воняю за километры, так что я и этому очень благодарна. - Вот тебе, голодная смерть, - Лаура поставила передо мной миску с чем-то горячим. Пар. Запах тушёного мяса, трав, чего-то печёного. Я сглотнула. Смотрела на еду. На Лауру. На Айрика. И снова на еду. И сдалась. Просто начала есть. С жадностью, шумно, без капли достоинства. Было вкусно, даже если бы она насыпала туда уголь с землёй, я бы не заметила. - Она ничего не помнит, - сказал Айрик, наконец. - В смысле "ничего"? - удивилась Лаура, потянувшись за какой-то склянкой. - Ты хочешь сказать, ты притащил в мой дом полураздетую девицу, которая, видимо, нихрена не понимает - что происходит и не проверил, что с ней не так?! - Я проверил, - процедил Айрик. - Она не богиня. Не демон. Не заклятая. - Ты проверил?! - переспросила она, и её голос вдруг стал таким... опасно певучим. - Ага. Молодец. А у меня в саду петух, он тоже проверяет. Всё подряд. По-своему. Я зависла с ложкой. - Извините, что? Лаура вздохнула, откинулась на спинку кресла и вдруг выдала, как будто между прочим. - Я богиня, милая. Богиня забытых троп. - ...угу. - Промычала я усмехнувшись. - Серьёзно. - Да-да, конечно, богиня. А я кентавр. Только без лошади. - Смешно, - сказала она и щёлкнула пальцами. Моя ложка подпрыгнула из миски и замерла в воздухе. Пар в комнате вдруг закрутился спиралью, в окне вспыхнул свет, и где-то в дальнем углу зашевелились сами травы, будто отреагировали на голос. Это все сделала Лаура. Это что за...магия? - ...ладно, - пробормотала я. - Возможно, не кентавр. Лаура ухмыльнулась. - Вот теперь мы с тобой нашли общий язык. - И вдруг её взгляд стал серьёзным. Она наклонилась ко мне, взяла мою руку. Я попыталась отдёрнуть, но она уже заметила. - Что это?.. Я тоже посмотрела. Порезы. Старые, неровные. Но они все еще светились. Тусклым фиолетовым, мягким, как дым. Айрик напрягся. Лаура ахнула. - Это непросто так, - прошептала она и коснулась моего запястья. - Сиди тихо. Я едва успела моргнуть, как её пальцы засияли мягким светом. Не обжигающим, а как лунный свет - прохладный, будто ласка. Боль ушла. Свет погас. Порезов больше не было. Я смотрела на неё, она смотрела на меня. Айрик хмурился. Я снова уставилась на свою руку. И прошептала: - Ну вот теперь я точно нифига не понимаю. Что, блять, происходит? - Я засмеялась тихо, панически. Лаура водила рукой над моей кожей, словно чувствовала нечто невидимое. Губы её были плотно сжаты, брови сведены. Воздух стал гуще, как перед грозой, но я не чувствовала страха. Лишь напряжение. Она нахмурилась и отступила, словно огорчённая. - Ничего, - наконец сказала она, с легкой досадой. - Я ничего не чувствую. Ни искры, ни проклятия, ни благословения. Ты как пустое зеркало. Ни одного отблеска. - Что это значит? - спросила я, сжимая руку, где недавно светились порезы. - Это значит, что ты... никто, - сказала она с непониманием. - Не в плохом смысле. Просто ты не зарегистрирована в мироздании. Не вписана. Даже смертные оставляют отпечатки, а у тебя - ничего. - Безместная, - мрачно подтвердил Айрик, как будто снова плюнул мне в душу. Я скрипнула зубами. Лаура метнула на него взгляд. - Ты сам это придумал? - Спросила Лаура. - А что, если это и есть её имя? - фыркнул он. Я хотела что-то ответить, но Лаура уже отвернулась, задумчиво потерев виски. Потом вздохнула. - Возможно, ответы есть в королевских библиотеках. В Старой и в Западной точно хранят списки душ, пророчества, отголоски древних предсказаний. Там ищут даже тех, кто пропал до рождения. Айрик тихо, едва заметно выругался, почти себе под нос. Я повернулась к нему и сказала холодно: - А может, ты просто надеялся, что я окажусь богиней и ты получишь за меня больше золота? Он медленно поднял на меня взгляд, в котором не было ни капли извинения. Но и опровержения тоже. Лаура засмеялась. - Божества не продаются. Они выбирают, кого убить сами. - Это не мешает кое-кому пытаться, - пробормотал Айрик, не глядя на неё. - Кстати, - Лаура повернулась ко мне. - Он говорил, ты применяла силу. Что-то, чего не мог бы сделать человек. - Я ничего не применяла, - я подняла руки, будто защищалась. - Это... это была случайность. Я не знаю, что это было. Это просто случилось. - Случайности не светятся фиолетовым, - тихо сказала Лаура, но в её голосе не было обвинения. Скорее живой интерес. Впервые с нашей встречи она по-настоящему посмотрела на меня. Словно не просто пыталась меня прочесть, а увидела что-то, чего не ожидала. Её глаза уже не были только весёлыми или насмешливыми. Теперь в них жила осторожность. Уважение. - Значит, мы начнём с нуля, - сказала она мягко, садясь напротив. - И я всё-таки хочу узнать, кто ты, девочка из ниоткуда. - Я тоже, - прошептала я. - Я тоже. *** Я рассказала Лауре всё с самого начала. Слова сначала давались тяжело, ком в горле мешал, но потом что-то раскрылось, и я заговорила. О доме. О тусклом свете лампы. О том, как всё в моей жизни текло как-то вяло, без остроты. И о том, как однажды всё изменилось. Как открылась дверь. Как я шагнула в другое. Как запах воздуха сменился на чужой, и земля стала другой, и звёзды, будто, ближе. Как я не понимала, что происходит, и всё шло через страх - только через него. И как я встретила Айрика. Не называя его по имени - просто "он". Как он схватил меня. Как я бежала, падала, снова бежала, и в конце концов оказалась здесь. Пока я говорила, Лаура аккуратно трогала мои волосы. Она разделяла пряди, вплетала их в косы, так бережно, как будто я была стеклянной. Её пальцы были тёплыми, уверенными. Я смущалась от этого спокойного, почти материнского жеста - не привыкла, чтобы со мной обращались так в этом месте. Без вопросов, без насмешек, просто... заботливо. Айрик сидел хмуро в углу, подперев подбородок рукой, но, несмотря на выражение лица, он слушал. Я ловила его взгляд несколько раз и каждый раз, встречаясь с ним глазами, в груди что-то ерошилось. Он был убийцей. Он тянул меня за собой, не спрашивая. Он говорил, что прирежет. Он, вероятно, это уже делал. И всё же, он не уходил. Сидел и слушал. Я рассказывала о себе, о своих страхах, о том, как все казалось ненастоящим и вдруг стало слишком настоящим. И пока я говорила, пока Лаура ласково, почти как старшая сестра, вплетала в мои волосы травяные ленточки, я вдруг поймала себя на мысли: в этом доме сейчас сидят убийца, бог и девчонка с улицы. И по какой-то странной, совершенно необъяснимой причине - именно эта девчонка оказалась центром их общего мира. Когда я закончила свой рассказ, в комнате повисла тишина - вязкая, настороженная. Лаура слегка покачала головой, будто пытаясь сложить воедино что-то несложимое. Но в глазах её вспыхнул такой живой, тёплый интерес, что я почувствовала, как внутри у меня тает что-то тяжёлое. Она всё ещё не знала, кто я такая, не понимала, о каких дверях я говорила - но, и это было почти волшебно, она верила мне. Больше, чем Айрику. И это, как ни странно, успокоило меня куда сильнее любой ванны и травяных отваров. Но стоило мне упомянуть белоглазого - того, кто пытался убить меня у самой первой двери, как всё резко изменилось. Лаура встрепенулась. Настоящая встревоженность пробежала по её лицу, будто кто-то невидимый дернул за ниточку. Глаза её сделались слишком живыми, как у зверя, учуявшего беду. Она резко перевела тему, с натянутой улыбкой бросив какую-то фразу, совсем не в тему, и я мгновенно поняла: она не хочет, чтобы Айрик знал. Не сейчас. Не здесь. Я кивнула ей едва заметно и прикусила язык. Айрик же, как всегда, смотрел с каменным лицом, явно не уловив ни интонаций, ни напряжения, разлившегося в воздухе. Его взгляд скользнул с неё на меня и обратно - он был внимателен, но не подозрителен. Пока что. Мы с Лаурой переглянулись. Был в этом взгляде союз - женский, молчаливый, обоюдно понимающий. Она знала, что я что-то почувствовала. Я знала, что она что-то скрывает. И мы обе признали это, не говоря ни слова. Но в следующее мгновение всё снова сорвалось. За дверью послышался шум - сначала шаги, потом - крики. Громкие, сердитые, с грохотом. Кто-то звал, кто-то спорил. Кто-то приближался. Лаура резко вскочила, как будто её тело знало звук лучше, чем разум. Подлетела к окну, заглянула за штору. И с тяжёлым вздохом, похожим на боль, сказала. - И сюда они пришли. Охотники.