Глава 7. Начало обучения.

Я не умолкала. Словно прорвало. Рассказывала всё, что знала - про землю, на которой родилась, про наш мир. Про то, как люди могут жить в многоэтажках и даже не знать имён соседей, но в то же время быть на связи с другим концом планеты. Про еду из пластика, бессонницу под мерцание экрана, про города, где никогда не гаснут фонари, и шум, который никогда не замолкает. Про музыку в наушниках, электричество под пальцами, утро с кофе и боль в груди от новостей. Я чувствовала, как Айрик за моей спиной напрягался всё сильнее. Его дыхание становилось глубже, будто каждое моё слово резало ему по нервам. Казалось, я раздражала его больше всех на свете. Но он не перебивал. Не обрывал, слушал. Внимательно. Иногда Лаура неожиданно переводила разговор на меня, и это всегда выбивало из равновесия. Она спрашивала не прямо, не из любопытства - её вопросы звучали как тонкие упрёки. Не в духе обычного "а чем ты занималась? где работала?", а скорее так, будто она пыталась понять, почему в мире, полном чудес и технологий, перед ней оказалась я - обычная девушка, в прошлом не державшая в руках ни власти, ни меча. Она слушала внимательно, но в её взгляде таилась насмешка: у тебя там - технологии, целые города из стекла и металла, машины, что летят по небу, а ты... ты даже государством не управляла. И откуда у такой, как ты, могла взяться сила? Я отвечала, хотя каждый раз чувствовала, что слова мои обесцениваются в этой тишине между нами. Я рассказывала о своей прошлой жизни урывками, словно вытаскивая из памяти старые, выцветшие фотографии. В моём мире я подрабатывала помощником в IT-подразделении - помогала с переводами, разбиралась в письмах и инструкциях. Это было связано с учёбой: я проходила практику, ведь училась на лингвистическом факультете. Языки давались мне легко, слова ложились в память сами собой, и, возможно, там, в моём мире, я могла бы этим гордиться. Но здесь, в этом мире, всё, что я знала, было лишним. Зачем им испанский или французский, если их реальность не пересекалась с моей даже в самых диких легендах? Я чувствовала себя человеком, который принёс горсть красивых, но бесполезных камней на поле битвы, где ценились только сталь и сила. И чем больше я говорила, тем тяжелее становилось внутри. Мои воспоминания, вместо того чтобы согревать, опускали в холодную воду. Я вспоминала шум улиц, экраны, свет рекламных огней - всё, что казалось тогда будничным и неважным. А теперь это было как далёкая сказка, в которую никто здесь не поверил бы. И, наверное, я сама переставала в неё верить. Я рассказывала ей о доме, в котором выросла, - о своих двух бессячих сестрах, вечно спорящих из-за пустяков, о маме, которая умела сварить суп из ничего, и о моём отчиме, тихом и нетребовательном человеке, который не пытался заменить мне отца, но всегда держал дом в порядке. Лаура слушала, и казалось, что в её взгляде скользила тень интереса - или, может быть, она просто примеряла мои слова к своей, совсем иной реальности. Но когда она спросила про моего настоящего отца, я замялась. Не потому что хотела скрыть - просто в горле встал ком. Мой отец погиб на войне. Не сказать, что он был примером для подражания или что я сильно по нему скучала... но сама тема смерти всегда отзывалась в груди чем-то острым, словно кто-то невидимый сжал сердце. Говорить об этом было трудно. Я отмахнулась от её вопросов, бросая короткие, обрезанные фразы, и почти сразу же перевела разговор в другое русло. Я заговорила о том, что тоже увлекалась травами. Конечно, в этом мире большинство растений мне были непонятны, но я уже поняла, что суть та же, что и дома: листья, корни, запахи, которые можно смешивать, сушить, заваривать. Когда Лаура перебирала свои мешочки и колбы, варила густые отвары или крошила что-то в кипяток, я ловила себя на странном чувстве, будто часть меня помнит это ремесло. Я даже похвасталась, что умею водить машину. "Такую, что домчит нас до Платаса за два часа", - сказала я с улыбкой. В моём мире это не считалось чем-то особенным: металл, двигатель, педали, руль... но дороги там были опасны по-своему. Лаура скривила губы в своей характерной усмешке. - В вашем безопасном мире, - подчеркнула она, - тоже, значит, не всё так гладко. Я только кивнула. Не стала вдаваться в подробности, не стала рассказывать о том, что у нас тоже есть свои чудовища - просто они носят не клыки и когти, а костюмы и улыбки. Пусть думает, что мой мир - красивая сказка, где самое страшное, что может случиться, - это поломка машины на трассе. Лаура же время от времени посмеивалась. Иногда кивала, а иногда задавала наивные вопросы и от этого становилось легче. Казалось, будто я не так уж и одна в этом чёртовом мире, где мертвецы встают из земли, а боги уходят на войну. Так, понемногу, сквозь мою болтовню, сквозь насмешки, взгляды и тишину, я начала выуживать из них хоть крохи информации. Лаура не всегда отвечала прямо, но я ловила обрывки и выстраивала картину. Война богов началась более восьмидесяти лет назад. И продолжается до сих пор. Но это не была обычная война. Не армия на армию, не поле брани и флаги. Это было что-то древнее, разрушительное, чуждое пониманию людей. Когда боги сходились в битве, земля трещала под ними, и ничто живое не выживало. От мест их сражений оставались только руины. Разломанные деревья, обрушенные горы, выжженные долины. Никакие люди, даже самые смелые, не могли вмешаться. И что хуже - зачинщиком этой войны был не бог. Херобрин. Имя это прозвучало тихо, будто невзначай, но стоило Лауре его произнести, как я заметила, как её глаза резко вспыхнули. Она посмотрела на меня с тем выражением, которое у людей бывает, когда они встречают знакомое лицо в незнакомом месте. Как будто я знала этого Херобрина. Я не знала. Или, по крайней мере, думала, что не знала. Айрик скрипнул зубами, когда имя прозвучало среди нас. Этот звук, сухой и короткий, словно камень о камень, резанул тишину сильнее, чем топот копыт. Я сразу поняла: у них у всех есть история с этим Херобрином. Но ещё больше поражало то, что он вовсе не бог, как я услышала в словах Лауры. Как война богов могла начаться с того, кто "не бог"? Я пыталась представить себе этот абсурд: выходит какой-то человек - или кто он там? - и говорит: "Пойду, пожалуй, сражаться с великими существами". И те, небожители, будто только этого и ждали, отвечают: "Да, давай, будем бить друг другу рожи". Нелепо. Но почему-то эта нелепость застревала в груди, как камень, и не отпускала. Может, Херобрин и правда обладал силой? Такой же, как моя? Я ведь тоже не богиня, но сила во мне есть, и мир слишком упорно напоминает мне об этом. Но если так - значит, он был кем-то вроде меня? И именно поэтому его имя так тревожит их? Я взглянула на Лауру и в её глазах горел странный свет - холодный, как лунное отражение на воде. Она смотрела прямо на меня. Не на Айрика, не на тропу впереди, а именно на меня. Так смотрят не просто с любопытством, а с ожиданием. Будто я должна что-то вспомнить. Будто имя Херобрина должно было отозваться во мне колоколом, расколоть сон и открыть память. Но во мне не шевельнулось ничего. Я не знала этого имени. Я не знала этого существа. И всё же от взгляда Лауры становилось не по себе. Если она уверена, что я должна помнить - значит ли это, что я действительно встречала его раньше? Это казалось невозможным. Ведь все, кого я встречала в этом мире, либо мертвы, либо едут со мной в Платас. Я почти хотела спросить, но слова застряли в горле. Айрик глухо произнёс: - Не произноси его имени без нужды. Но больше ничего сказать Лаура не успела. Потому что тропа резко оборвалась. И перед нами возник туннель. Огромный. Пугающий. Чернее ночи. Вход в него зиял как пасть древнего чудовища и было непонятно, заканчивается ли он вообще когда-нибудь. Словно сама земля разверзлась, чтобы проглотить нас. Лаура не сказала ни слова. Просто резко, почти грациозно, спрыгнула с лошади и, подхватив импровизированные поводья, то ли из верёвки, то ли из каких-то плетёных лоз, уверенно направилась внутрь чернеющего зева туннеля. Айрик, как по команде, тоже спешился. В его движениях не было той лёгкости, что была у Лауры. Он двигался как человек, которому это всё уже осточертело, но который всё равно идёт, потому что иначе никак. Он шагнул следом. Я оглядела туннель, потом лошадь. Она посмотрела на меня, как будто говорила: "Ты первая, я за тобой." - Ну, поехали, - пробормотала я и тоже спешилась. Подхватила повод и пошла за ними, стараясь не выглядеть слишком испуганной. Хотя внутри меня уже поселилась та самая особая дрожь, когда ты чувствуешь, что вот-вот и что-то произойдёт. Перед самым входом в пещеру Лаура вдруг остановилась, обернулась и окинула нас с Айриком внимательным взглядом. В её глазах спокойствие, как у хирурга перед первым надрезом. Айрик тяжело, выразительно вздохнул. Прямо так, чтобы я услышала: - Ну вот, опять. Я хмыкнула, но ничего не сказала. Лучше не надо. -Куда она ведёт? - спросила я, не в силах сдержать любопытства, глядя в беспросветную тьму пещеры. - Через гору, - ответила Лаура спокойно. - Это кратчайший путь к Платасу. Если пойдём в обход, потеряем ещё день. Я сглотнула. Прогулка в полной темноте сквозь гору звучала так себе. Даже с огоньком доверия к этой парочке. - Это... безопасно? Лаура замолчала. Слишком надолго. Айрик наоборот, буркнул нечто нечленораздельное, отдалённо напоминающее: - Пещера с криперами. - С чем? - начала я, но тут же наткнулась на холодный взгляд Лауры. - Тихо. - отрезала она. - Рот заткнуть. Идём. Я даже не успела обидеться, как она подняла ладонь и в темноте возникло светящееся пламя. Небольшой шарик, размером с яблоко, но яркий и ровный, как фонарик в детской сказке. Он засиял над её ладонью, будто привязанный к воздуху невидимой нитью, и мягко поплыл вперёд, освещая нам путь. Я не выдержала и уставилась на неё, как на фокусницу. Серьёзно, это было как в фильмах: магия, магия! Прямо передо мной! - Да ты из "Гарри Поттера", что ли, - прошептала я, но, конечно же, никто не понял. Мы вошли. Вели лошадей тихо. Очень тихо. Пещера встретила нас глухой, влажной тишиной, и этот тусклый, но уверенный свет Лауры был единственным, что защищал от полного, бесконечного мрака. Тишина в пещере была глухой, не той, к которой привыкаешь ночью или в лесу, а тяжёлой, вязкой, будто звук здесь был вытянут и задушен чем-то древним и недоброжелательным. Даже шаги наших лошадей не издавали обычного цокота, они казались утонувшими в этом мраке, как будто сама пещера глотала каждый звук, не оставляя ни эха, ни следа. Свет от огонька Лауры отбрасывал зыбкие тени на стены. Скальные выступы напоминали зубы, острые, изогнутые, как будто сама гора смотрела на нас изнутри и не была особенно рада визиту. Своды уходили высоко, но порой сужались до такой степени, что лошадям приходилось пригибать головы. Капли воды падали с потолка где-то вдалеке, с эхом, похожим на далёкое дыхание. Мы шли медленно. Лошади чувствовали опасность. Их уши дёргались, дыхание становилось учащённым. Даже Айрик больше не ворчал, только хмуро шагал за Лаурой, крепко держа рукоятку меча. Я шла последней. Сердце стучало в ушах, как барабан, и я ловила себя на том, что задерживаю дыхание слишком часто. Но тут я услышала шипение. Звук раздался неожиданно. Будто кто-то поджёг длинный фитиль. Сухой шипящий треск, будто жар проскользил по металлу. Громко. Стремительно. Как будто сейчас что-то взорвётся. Все замерли. Я почувствовала, как холодный пот скатывается по позвоночнику. Мои пальцы судорожно сжали поводья. Я даже не смела обернуться - страх был такой липкий, что, казалось, если я пошевелюсь, меня заметят. Лаура подняла руку, жестом велела стоять. Огонёк замер, повис в воздухе, слегка дрожа, как будто и он испугался. И снова шипение, только уже ближе. И тогда, в глубине туннеля, прямо в направлении, куда мы шли, я увидела. Сначала только силуэт. Что-то зелёное, едва заметное в тусклом свете. Слишком тонкое для человека. Слишком неподвижное. Словно стояла там и ждала. Это что? Зеленая палка? Оно стало ближе. Медленно, беззвучно, будто не касаясь земли. Свет Лауры, подвешенный в воздухе, коснулся зелёной кожи, и я... я увидела. Это было нечто. Живое. Гибкое. Бесшумное. Оно не шло - оно скользило, и в нём было что-то нереальное, будто его плоть была вырезана из чьего-то сна или кошмара. Его тело было узким, вытянутым, похожим на столб, без рук, без глаз, но с ртом, раскрытым, навсегда, как у того, кто захотел закричать, но не смог, и замер в этом звуке на века. Рот не шевелился, но оттуда исходил тот самый шипящий звук, словно фитиль уже тлел где-то в его глубине, и каждое лишнее движение могло обернуться взрывом. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, может, спросить, может, закричать, но в этот же миг жесткая рука вцепилась мне в лицо. Айрик. Он резко закрыл мне рот, и мы с ним опустились на корточки, как по команде, одновременно с Лаурой. Я чувствовала, как по его руке стекал мой страх. Он даже не смотрел на меня, только в темноту, только на это существо. Крипер прошёл мимо. Не издав ни шагов, ни хруста. Только шипение и тишина, которая снова вернулась, будто ничего не было. А я задрожала. Они реагируют на звук? Каждой клеткой. Каждой мышцей. Мои зубы стучали так, что Айрик отдёрнул руку, я чуть не прокусила ему пальцы. Когда шипение стихло, и Лаура снова медленно двинулась вперёд, я шагнула следом, но мои глаза были широко распахнуты, как у того, кто ещё не понял, выжил ли он. Если я думала, что меня нельзя ничем удивить - то, очевидно, я многого не знала о себе. Они шли дальше. А я... Я сломалась. Паника пришла, как лавина. Медленно, сдавливая грудь, а потом - резко. Я отступила назад, к шершавой, мокрой стене пещеры, и забилась в угол, как животное. Грудь сжалась. Воздуха не было. Казалось, пещера стала меньше, темнота глубже, а я совсем одна. Лаура обернулась. Увидела меня. Подошла без слов и присела рядом. Она коснулась моего плеча и рука ее была такой ласковой и теплой, но мне было все равно. В голове как ураганом рвались мысли и одна сменялась другой. Если я не соберусь...они уйдут. Оставят. И я умру тут, одна. Это было страшнее криперов. Остаться одной. Как что-то забытое и ненужное. Я начала судорожно дышать, всхлипывая. Я уже не видела Лауры перед собой, только чистейшая паника, будто я вот прямо сейчас умру от разрыва сердца. Никакой контроль. Тело больше не слушалось, только сбивчивое дыхание, которое я никак не могла привести в норму. Хотелось драть на себе одежду, упасть на пол. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного и от этого становилось еще страшнее, что я умру вот так просто. Меня даже не убили, мое тело справилось само. Но тут, жёсткие пальцы схватили моё лицо. Сильно. До боли. Я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной Айрик. Глаза цвета ореха, сердитые, на грани ярости. Он наклонился к самому моему лицу и произнёс сквозь зубы, словно каждое слово клинок: - Заткнись и двигайся. Если ты сейчас не встанешь - мы все умрём. Я моргнула, глотая рыдания и кивнула. Раз. Медленно. Он отпустил, и я встала. Руки всё ещё дрожали. Но мы двинулись дальше. Точнее, собирались двинуться. Только шаг и лошади взревели. Громко, внезапно, в панике. Со всех сторон начало подниматься шипение. Будто все это время эти монстры окружали нас в тишине. Со всех углов, со всех теней и это было настолько близко, что пещера будто ожила. Мы не теряли ни секунды. Лаура схватила меня за руку, крепко, почти больно. Они оба одновременно ударили лошадей по бокам, те взбрыкнули и рванулись вперёд в темноту, исчезая в горле пещеры. Паника не успела ухватить меня, не было на неё времени. Лаура уже тянула меня за собой, и я побежала, как могла, сбивая дыхание, не чувствуя ног, только слыша, как сзади усиливается это зловещее шипение. Оно было везде. Оно приближалось. Туннель вибрировал, с каждым нашим шагом всё громче, всё ближе. Камни под ногами скользили, стены сужались и расширялись, как будто сама пещера дышала. Свет от магического огонька дрожал на потолке, плясал на неровностях скал. Мы бежали, по ощущения будто вечность и я то и дело видела вокруг яркие свечения, всего на миг. Эти зеленые существа буквально раздувались, будто предупреждали, что вот-вот и взорвут нас. Догадаться о их взрывоопасности было дольно легко, но это и пугало. Ноги мои казались ватными, но сильные руки Лауры так и тянули меня. Айрик бежал где-то сзади, будто страховал меня от падения, которое было почти реально, потому что ноги сбивались об камни. Яркий огонек Лауры двигался с нами в такт, в то время как вокруг все еще освещались тысячи криперов, готовые взорваться если мы задержимся хоть на секунду. И вдруг, среди этой тьмы появился настоящий свет. Не тёплый отблеск магии, а настоящий дневной свет, сырой, будто после дождя. Он был впереди. И мы все это поняли одновременно - выход. Свобода. Но вместе со светом - они. Их было не двое или трое, а десятки и звуки нашего бега и сбитого дыхания, а так же ржание лошадей где-то впереди - привлекали их еще больше. Со всех сторон. Безглазые. Уродливо вытянутые, как нечто, выдернутое из сна и забывшее, как должно выглядеть. Их рты были открыты, как дыры. Они не дышали. Они слушали. Реагировали на малейший звук. Скакуны, оставленные без всадников, заржали где-то вдалеке, и в тот же миг, новая волна шипения. Уже не одно, а много. Со всех сторон. Мы не теряли времени. Лаура сжала мою руку сильнее и мы ускорили темп, но я не успевала. Бежали, как могли. Не разбирая дороги. Не чувствуя ног. За нами уже не просто звук, за нами смерть. И мы её слышали. И вот - выход. Совсем рядом. Солнце, воздух, мир. Но мы уже бежали сквозь полчища. Криперы со всех сторон. Я видела их десятки. Они шевелились, шипели, вздрагивали. Я оглянулась и увидела Айрика. Он не успевал. Он отставал. И мне захотелось закричать, взмолиться, чтобы он только не остался там. Пожалуйста, пожалуйста выживи! Но в следующую секунду он рванулся, стиснув зубы, и ворвался в свет. Вместе с нами. Лаура не замедлилась ни на миг. Ее длинные пальцы скользнули по рубашке вниз к бедрам и она вырвала нож с пояса. Один точный удар - нож вспорол глотку ближайшему монстру, тот тут же сжался, завибрировал и взорвался, как бомба, как гром в закрытом пространстве. Обрушились камни. Взрыв сокрушил проход. Мы буквально были в считаных сантиметрах от полного обрыва камней на наши головы и я тут же вспоминала одного из мужиков Айрика, которого при попытке поймать меня на той скале - адски придавило камнем и кровь брызнула в пропасть. Я вскрикнула, адреналин забил в уши, когда через слезы я прорывалась к свету. Волной взрыва нас отнесло к выходу, а за этим снова послышался грохот и звуки падающих валунов. Остальные криперы остались по ту сторону. Видимо от взрыва одного чудовища - пошла целая волна, которая слышалась уже за огромными камнями, упавшие на единственный выход из этого тоннеля. Мы вылетели из пещеры, и все трое просто упали на траву. Лаура отпустила меня в полете, и я с грохотом собственных костей, покатилась по зеленой траве. Когда же я все-таки остановилась, утрамбовав собой целую тропинку, я с жадностью глотнула кислорода. Я лежала, распластанная, глотая воздух, будто заново училась дышать. Земля подо мной была мягкая. Не камень. Не смерть. А жизнь. Спина горела, будто ее облили кислотой, но почти сразу же стихла, заменяясь просто теплом. Я повернула голову. Лаура рядом, грязная, но живая. Айрик сидел, согнувшись, тяжело дыша. Он выжил. Мы все выжили. И я почувствовала, как по мне прокатилась волна облегчения. Я смотрела на Айрика, и впервые поняла, что не хочу, чтобы он умирал. Не потому, что он часть команды. А потому что... он просто должен быть жив. Почему? Я не знала. Но я улыбнулась. Совсем чуть-чуть. И просто смотрела, как он дышит. Я с трудом села, потом поднялась на ноги покачиваясь, будто после кораблекрушения. Волосы в беспорядке, руки дрожат, сердце всё ещё колотится как сумасшедшее. На коленях грязь и кровь, не моя, надеюсь. Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. И внезапно рассмеялась. Громко, так, что эхо разлетелось по холмам. Я оглянулась назад - на закрытую валунами пещеру, за которой продолжались взрывы - и посмеялась еще громче. Утирая слезы на щеке от смеха, я рукой проверила спину - все было на месте, даже рубашка не подгорела. - Мы ахуеная команда! - выпалила я и развела руки, будто на сцене. Лаура вскинула бровь, они с Айриком переглянулись, оценивая всю ситуацию. Айрик просто посмотрел на меня как на человека, который ударился головой, но пока не угрожает обществу. - Что? - я пожала плечами, всё ещё смеясь. - Ну а что? Никто не считал нас командой? Ну, теперь считайте. После такого, я должна пойти в казино. Я пиздец везучая. - Боги, - пробормотал Айрик, вставая. - Безместная ещё и говорить может после этого. - Я не просто говорю. Я говорю как лидер команды, между прочим. - Кто тебя назначил? - Лаура уже улыбалась, стряхивая с себя пыль. - Эмоциональное лидерство, - гордо пояснила я. - Только что было вручено самой собой. В сложных боевых условиях. Мы встали на мягкую траву, и впервые за долгое время я чувствовала не тревогу, не страх, не оцепенение. А радость. Глупую, усталую, полубезумную радость. Я была жива. Мы были живы. Но, конечно, долго наслаждаться этой мыслью не пришлось. - Где лошади? - вслух спросила Лаура. Все трое одновременно обернулись. - Блин. Лошади, отпущенные в панику, не убежали далеко, но разбрелись по склону, лениво щипали траву, словно не произошло ничего особенного, словно мы не спасались от ходячих адских бомб, словно мы просто вышли на прогулку. - Ну... - я вздохнула. - Пошли ловить транспорт. Я шла вниз по склону, чувствуя, как ноги будто налились свинцом. Спина ломила, дыхание было ещё прерывистым. Хотелось лечь прямо тут и зарастить себя мхом. Но я была счастлива. Глубоко, до самой грудины. Жива. Всё ещё жива. И не одна. *** Мы снова были в седле. Лошади, к счастью, не ушли слишком далеко, и вскоре мы снова двигались по тропе, уходящей вглубь леса. После пещеры даже плотная зелень вокруг казалась чем-то родным, безопасным. Хотелось вдохнуть полной грудью, но стыд сжимал меня изнутри сильнее любых когтей. Я всё ещё сидела на одной лошади с Айриком, и после долгих колебаний развернулась к нему в пол-оборота. Пульс от волнения снова пошёл вверх, но я выдохнула. - Спасибо, - тихо сказала я. - За то, что не бросил. И что привёл в чувство. Он ничего не ответил сразу. Просто кивнул коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы я знала: услышал. Я заметила, как впереди Лаура чуть обернулась, бросив взгляд в нашу сторону. Неожиданно стало неловко, будто она уловила весь мой внутренний монолог. - И тебе тоже спасибо, - бросила я ей, чуть громче. - Что не ушла, когда я... ну, начала разваливаться прямо посреди пути. Лаура фыркнула, даже не оборачиваясь полностью. - С такой выдержкой тебе точно не быть лидером команды. Я прищурилась. - Это сейчас был пассивно-агрессивный комментарий? - Это был активно-объективный факт, - бросила она через плечо. Я фыркнула, уткнувшись спиной к Айрику, но улыбнулась. Пускай я была далека от идеала, но меня не бросили. А значит всё было не зря. Мы шли долго. Лес тянулся непрерывной стеной, лишь изредка сменяя оттенки, от глубокого хвойного зелёного до светлого, почти золотистого. Пространство вокруг казалось зыбким, как будто сама реальность подрагивала, то ли от усталости, то ли от магии этого странного мира. И вот наконец деревья начали редеть, и между ними сверкнуло отражение света. Я подняла голову и ахнула. Перед нами раскинулась широкая река, серебристая и гладкая, как стекло. Берега обрамляли высокие травы, а позади неё - соединялись сразу несколько лесов. Один был густым, почти чернильным, другой - лёгким и воздушным, как будто собран из берёз и сияющих листв. Третий напоминал джунгли, заползающие вверх по скалам. Природа здесь выглядела как сотканная вручную картина, невероятно живая, насыщенная, и совершенно волшебная. Я невольно выдохнула: - Как же красиво. Мы остановились. Лошади с облегчением зашагали к воде и начали пить, фыркая и стряхивая капли с морд. Мы все втроем спешились и мои бедра снова поблагодарили меня за пятиминутный перерыв. Айрик без слов опустился на корточки у берега и плеснул в лицо ледяную воду. Лаура стояла чуть поодаль, задумчиво глядя на ту точку, где сливались леса. В её взгляде было что-то далёкое, как будто она в этот момент видела совсем другой мир, не этот. Я подошла ближе к нашей лошади, провела ладонью по её шее, уже с меньшей опаской, чем раньше. Она вскинула уши, но не дёрнулась. Кажется, я ей нравилась. Или, по крайней мере, не раздражала. Это уже прогресс. И тут у меня появилась мысль. Или даже мечта. А может, они научат меня ездить? Ну хотя бы просто взбираться на неё так же легко, как это делают они. Я с любопытством посмотрела на Лауру и Айрика. Они двигались с грацией, слаженно, будто срослись с седлом. В отличие от меня, вечной неуклюжей пришелицы, которая, кажется, каждый раз садится на лошадь, будто покоряет гору. Может быть однажды... В этом мире и так много опасностей, терпеть с обучением точно нельзя. - Айрик, - вдруг сказала я, все еще стоя возле лошади. Он как раз допивал воду из фляги и вскинул бровь. - Чего? - Научи меня... ну, садиться на лошадь. Нормально. По-человечески. А то я каждый раз лезу на неё как пьяный краб, и каждый раз умираю на ней. Он уставился на меня так, будто я попросила научить меня стрелять из катапульты вверх ногами. Потом фыркнул, будто раздумывал, стоит ли вообще тратить на меня своё время. Но всё же сказал: - Ладно. Попробуй. Сейчас покажу. Лаура, уже привязавшая свою лошадь к низкой ветке, повернулась к нам, приподняв бровь. Я заметила, как уголки её губ поползли вверх. Она явно предвкушала шоу. Айрик подошёл к лошади, показал, куда ставить ногу, где держаться, куда тянуться. Всё казалось простым. На словах. - Ну, давай, - сказал он, отступая в сторону. - Покажи, как ты, по-твоему, это делаешь. Я поставила ногу в импровизированное стремя, попыталась подтянуться и тут же завалилась назад, нелепо соскользнув, ударившись копчиком о землю. - Еб твою! - я схватилась за пятую точку, на которую явно нападали невидимые кинжалы. Лаура не выдержала и прыснула со своего места, прикрывая рот рукой. - Ты держалась за само седло, как будто хотела его вырвать, - заметил Айрик, иронично склонив голову. Его тон стал таким насмешливым, отчего по лицу прошелся жар. - Это не веревка, ее не надо тянуть к себе, Безместная. - Я заметила, - пробурчала я, поднимаясь, отряхивая траву со штанов и гордо делая вид, что всё под контролем. Я скользнула острым взглядом по нему, намекая, что это прозвище мне никак не подходит, но он лишь лукаво улыбнулся, будто наслаждался моим возмущением. Вторая попытка была ещё хуже. В этот раз я с размаху перекинула ногу, но каким-то образом умудрилась закрутиться и сползти вниз с другой стороны, снова шмякнувшись на землю, теперь уже на бок. Лошадь фыркнула и посмотрела на меня, как на шутку дня. - Это что, акробатика нового века? - хмыкнул Айрик, протягивая мне руку. - Или ты пытаешься победить лошадь своим телом? - Я делаю так, чтобы она пожалела меня и пустила без сопротивления, - с достоинством ответила я, поднимаясь третий раз. - Это древняя стратегия моего мира. - Угу, вижу. Очень рабочая. На третий раз Айрик просто подошёл, встал за мной, и пока я делала попытку номер семьдесят три, взял и поднял меня как мешок картошки, просто вкинул в седло одним рывком. Я завизжала, вскрикнула, и вдруг поняла, что сижу. На лошади. Сама! Ну почти сама, но большую часть сделала Я! - Это был творческий процесс, - выдавила я, тяжело дыша, чувствуя, как ноет всё тело. Айрик стоял с каменным лицом. - Просто не падай больше, ладно? Мне ещё твои кости собирать неохота. Лаура хлопнула в ладоши. - Великолепно. У нас в отряде теперь акробат. Осталось только цирк найти. - А я не знала, что у вас тоже есть цирк, - буркнула я, но всё равно не могла не улыбнуться. Пусть и синяки, и гордость в клочьях, но я сидела. На лошади. Сама. Хоть что-то начинало получаться. Айрик молча уселся позади меня. Его движения были быстрыми и точными, как всегда, но в них по-прежнему не было ничего человеческого. Просто хладнокровный убийца с глазами цвета ореховой коры, с прямой спиной и молчанием, в котором пряталась целая пропасть. Он не сказал ни слова. Я не просила. Мы просто поехали дальше и это было почти уютно. В своей холодной, странной тишине. Я даже не думала просить у него поводья, уж точно он бы отмахнулся или фыркнул, как всегда. Но нет. Он сам - сам! - вложил мне их в руки. Уверенно, без лишних слов, только взгляд вбок, короткий, изучающий. И вдруг, разжал пальцы, оставив мне веревки. - Попробуй, - коротко сказал он, все с той же насмешкой. Мир вокруг будто исчез. Я сидела, затаив дыхание, как будто держала в руках судьбу всей нашей троицы. Пальцы дрожали, сердце билось слишком быстро. Я потянула поводья чуть вбок и ничего не произошло. - М-м... - протянула я, пытаясь двигать ими хоть как-то. Лошадь остановилась. Резко. - Ты ей сказала: "Всё, хватит, я сдаюсь", - сухо прокомментировал Айрик. - Она послушалась. - А что мне надо было сказать? - нервно прошептала я, как будто лошадь могла обидеться. - Не сказать. Показать. Мягко, но чётко. Я попробовала снова. Чуть потянула, слишком сильно. Лошадь заартачилась, фыркнула и сделала резкий шаг вбок, я чуть не вылетела из седла. Айрик автоматически подхватил меня за талию, не сказав ни слова. - У тебя координация, как у хлебного мякиша, - заметил он, но в голосе проскользнуло что-то похожее на... развлечение? - Спасибо, я стараюсь, - ответила я, выравниваясь. - Научусь и устрою турне по деревням. "Слепая всадница. Только сегодня! Билет - морковка!" Айрик не ответил, но по тому, как чуть дёрнулись его плечи, я поняла - он почти усмехнулся. Учёба продолжилась. Каждое движение, как борьба с драконом. Поводья тянулись не туда, лошадь поворачивала наперекор, мои руки были деревянными, ноги сводило, а Айрик то поправлял, то молча удерживал, чтобы я снова не улетела в кусты. Но я была в полном восторге. Я, беспомощная гостья из другого мира, впервые управляла чем-то живым. И пусть этот кто-то был упрямым, пыльным, с фыркающим носом и собственным мнением - это всё равно было волшебство. Как так получилось, что я могу управлять машиной, огромной железной шуткой, а простым существом без сцепления - нет? Ну нет, хотя это было логично. Это как, если бы я могла управлять самолетом, а не поездом. Это две разные вещи. *** Ночь вновь застала нас в пути. Лес, сгустившийся и тёмный, казался слишком безмолвным, ни шороха, ни треска, ни звука. Только редкие хлопки копыт по утоптанной тропе и дыхание лошадей. Амбар показался нам среди низкого перелеска, покосившийся, вросший в землю, но всё ещё целый. Без людей. Без огня. Без следов жизни. - Лучше стены, чем открытое поле, - тихо сказала Лаура. И никто не спорил. Мы прошли внутрь. Солома, старое дерево, пыль и запах сырости, но здесь не дуло. И сквозь щели не видно было ни одного мертвеца. На этот раз я помогла сама, без указаний. Даже знала что нужно делать. Мы с Лаурой собрали сухую траву у стены, ту самую, которую она назвала "искрой костра". Её легко поджигать и она быстро горит, давая шанс разгореться чему-то большему. Спичек тут, конечно, не было. И зажигалок тоже. Лаура объясняла всё тихо, как старшая сестра, которой не хватает терпения, но всё равно она объясняет. Я слушала. Очень внимательно. Впитывала каждое слово, каждый жест. Мне казалось, что память стала крепче, зрение острее. Мне хотелось быть полезной. Хотя бы в этом. Когда костёр затеплился, давая первый тусклый огонь, Лаура кивнула. - Уже лучше, - сказала она. Я сияла. Айрик сидел чуть поодаль, как и в прошлый раз. Оперся на стену, вытащил кинжал и точил его длинными, плавными движениями. Металл тихо скреб по камню, и каждый взмах звучал, как капля воды в тишине. Кинжал был красивый. В этом я не разбиралась, но он действительно был красивым - гладкий, темный, с инкрустацией по рукояти. Я украдкой посмотрела на Айрика, на его руки. Большие. Сильные. Но не грубые. В них была не тупая сила, а ловкость. Умение. Опыт. И я снова слишком долго смотрела. Он поднял глаза и мы встретились взглядами. Мои щёки вспыхнули, будто костёр мигом переселился в меня. Я тут же отвела взгляд, будто изучала кострище, и, чтобы как-то разрядить неловкость, тихо сказала: - Ты можешь научить меня драться? Айрик поднял бровь, не прекращая точить лезвие. - Я не учитель. - Но ты воин, - упрямо добавила я. - Или почти. Просто покажи пару приёмов. Что делать, если на меня кто-то нападёт. Я не умею пользоваться магией. А Лаура говорит, что она не пользуется грубой силой. Мне же... мне же хоть что-то надо уметь. Он отложил точильный камень, поводил пальцем по лезвию, проверяя остроту. Помолчал. Потом снова взглянул на меня. Долго. Так, что мне показалось, он разглядывает меня совсем не так, как раньше. - Завтра, - бросил он, наконец. - На рассвете. Покажу, если не забудешь проснуться. - Сама разбужу, - пообещала я. И правда, проснусь. Обязательно. Пусть хоть упаду от усталости, но проснусь. Потому что в этом новом мире с каждым шагом я понимала - или учусь, или умираю. И если Айрик даст мне хотя бы крошку своего умения, я схвачу её обеими руками. Огонь потрескивал, отблески пламени плясали на лицах и стенах старого амбара, рисуя на них странные тени - удлинённые, живые, почти пугающие. Лаура сидела на корточках у костра, подбрасывая в него тонкие веточки, словно просто игралась с пламенем. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах блестело что-то нечеловеческое, то ли древнее, то ли слишком уверенное. Я долго на неё смотрела. Я видела как Айрик прикрывал глаза, готовился ко сну или хотя бы делал вид, что спит, хотя это было не так. Он всегда все слышал и был напряжен. Лаура же, не выказывала никакого вида на усталость или сонливость, будто и вправду не спит. Я не выдержала: - Я не видела как ты вчера заснула и проснулась. Ты вообще спишь? Она чуть усмехнулась, не отрывая взгляда от огня. - Боги не спят. Я прищурилась, не совсем понимая, шутит ли она, но я догадывалась об этом. - А зачем тогда тебе ночлег? Лаура спокойно повернула ко мне голову. - Отдых мне не нужен. Не совсем. Ночлег скорее из соображений безопасности. По темноте ходить не стоит. Мертвецы менее слепы, чем ты думаешь. Я поёжилась. - То есть тебе не нужно спать? Совсем? - Я могу закрыть глаза, если станет скучно, - пожала плечами она. - Но я не теряю сознание, как вы. В этом есть свои плюсы. - Она кинула ещё одну веточку в огонь. - Я слышу, кто подходит. Чую, когда ты дышишь неровно. Знаю, где Айрик прячет второй нож. Я залипла. - Он прячет второй нож? Лаура кивнула. - Ага, в сапоге. Правый. Тупой, как ты, - в голосе звучал сарказм. Я закатила глаза, но не обиделась. - А ты всегда такая?.. - я замялась, подбирая слово. - Такая... ну, всезнающая? - Только когда кто-то задаёт слишком очевидные вопросы, - ответила она спокойно. - В остальное время я скромна, тиха и почти невидима. - Конечно, - хмыкнула я. - Ты же богиня. Она улыбнулась, той хищной улыбкой, которой, готовая поклясться, обладают только боги. - Хочешь, я тебе расскажу, как выглядела моя жизнь до войны? - До войны?? - У тебя слишком много свободных вопросов, - заметила Лаура, откидываясь на локти. - Я думала, ты будешь просто трястись у костра, как в прошлый раз. Прогресс. Я закусила губу, чтобы не засмеяться. - Ладно. Тогда скажи.., - я посмотрела в огонь, чувствуя, как он завораживает. - Кто ты была до? Она немного помолчала. Потом всё же ответила: - Я была жрицей. Самой сильной в своём храме. До того как нас сожгли вместе с городом. - Лаура говорила спокойно, как будто рассказывала о дожде, а не о смерти. - А потом, я вернулась к богам, но не совсем. Там мне не было места, от меня ждали слишком многое, но я не захотела учувствовать в этом безрассудстве, слишком много божественной крови было пролито... даже не богом, черт. Тишина повисла. Только огонь трещал и лошади фыркали где-то у стены. Лаура будто забыла, что вообще хотела сказать, взгляд ее уставился на огонь и нем, я могла поклясться, она видела свою прошлую жизнь. - Лаура?.. - тихо сказала я. - М-м? - Промычала она, даже не посмотрев на меня. Я поняла, что ниточка диалога порвалась. - А у нас... у нас будет шанс выжить? Дойти до Платаса? Я не сомневаюсь в вас, нет. Но мы многое пережили и мне кажется, что опасности на этом не закончатся. Мертвецы, охотники, криперы... что-то мне подсказывает, что это не полный список. Она посмотрела на меня пристально. Потом кивнула. - Шанс всегда есть. - Она немного наклонилась ближе, почти шепнула. - Но шансы любят не тех, кто плачет по ночам. А тех, кто встаёт и идёт дальше. Даже с дрожащими руками. Даже в одиночку. Я кивнула. Снова посмотрела на костёр. Огонь потрескивал, разбрасывая золотые искры в ночную темноту, и я смотрела на них так, будто в этих крошечных вспышках можно было найти ответы. У меня было странное, упрямое чувство, будто я провела в этом мире не недели, а годы. Я многое не знала, многое не понимала, оставалась чужой до самого нутра костей, но - как ни странно - именно здесь меня настигло спокойствие. Будто в какой-то момент я бессознательно согласилась с тем, что пути домой нет. Хотя нет. Я все ещё рвалась обратно. Скучала так, что грудь стягивало судорогой при каждом воспоминании. Мама, две сестры - где они сейчас? Что делают? Что думают? Уверена, что мама сходит с ума от боли, прокручивая снова и снова: её дочь вышла на улицу и не вернулась. Пропала. Навсегда. Полиция ищет, люди шепчутся, но никто не догадается, что искать меня нужно не там, среди улиц и домов, а в другом мире. В месте, о котором они даже не подозревают. И иногда я пыталась сама себе объяснить всё это безумием. Может, сон? Но слишком долгий и слишком настоящий сон. Я чувствовала каждую мелочь - усталость в мышцах, голод, боль от ран, запах дыма и пота. Сны так не работают. Может, наркотики? Да чёрт возьми, нет. Слишком затянувшийся "трип", слишком ясное сознание. Может, я сошла с ума? Но как так быстро можно потерять связь с реальностью? Какие ещё объяснения? Кроме одного, самого простого: да, мать твою, Изакиль, ты в другом мире. И в твоих руках - сила, которую ты не понимаешь, сила, способная рушить горы и, может быть, миры. И всё же, несмотря на страх, на тоску и отчаянное желание очнуться в своей постели, я уже дышала спокойнее. Будто где-то внутри смирилась. Приняла. Сидела у костра, рядом со мной - убийца с глазами, холодными, как сталь, и богиня, чьи пальцы оставляют в воздухе следы света. Богиня! Магия, боги, королевства, вечная борьба за тропы, о которых я раньше даже не мечтала услышать. Мне это должно нравиться? Это должно вдохновлять? А я... я смеялась про себя. Потому что, если подумать, как же абсурдно это всё выглядело. Я - самая обычная девчонка из мира, где машины едут по дорогам, а люди учат языки, чтобы переводить бумажки. И вот я сижу у костра, словно на страницах чужой легенды. Но если подумать, для них мой мир - тоже сказка. Я чувствовала, как моё тело будто само начинало перестраиваться под этот мир, под его ритм и суровые правила. Несмотря на то, что я всё ещё дико мечтала принять душ, встать под струи горячей воды, смыть с себя пыль, пот и липкость, а потом завалиться на что-то мягкое и утонуть в простынях, я словно уже смирилась. Не окончательно, нет, но в какой-то мере. Мой живот втянулся, бока впали, и тело стало другим. Я вспоминала, как в первые дни меня трясло: всё, что я видела - жестокость, кровь, чужие смерти - выбило аппетит. Я буквально не ела, и стресс прожигал меня изнутри, как кислота. Я ведь когда-то думала: "Надо заняться спортом. Не для того, чтобы похудеть, а чтобы быть здоровой, чтобы жить иначе". Заботиться о себе. Тогда это казалось важным, почти главным. А сейчас... сейчас мне явно следовало набрать несколько килограммов. Я чувствовала это. Моё лицо изменилось - щеки исчезли, пальцы, касаясь кожи, натыкались на острые скулы, которых раньше почти не было. И всё же тело привыкало. Бедра больше не сводило болью после долгих часов верхом, только тянуло, но терпимо. Волосы за это время приняли собственный упрямый изгиб - вечная коса, которую я ни разу не расплела, делала их волнистыми. Пряди выбивались и щекотали лицо, но я просто привычным движением убирала их за ухо. Под ногтями забилась грязь, рубаха вызывала брезгливое желание содрать её с себя и сжечь в костре - не первой свежести, пахнущая дорогой, конем и потом. Всё, чего мне хотелось, - почувствовать запах чистоты. Просто вдохнуть его и понять: да, я снова человек, а не странная бродяжка, попавшая в чужую легенду. Но стоило взглянуть на Лауру и во мне просыпалась немая зависть. Её лицо сияло чистотой, как будто на нём не задерживалась ни капля пыли. Чёткие черты, гладкая кожа, будто не касавшаяся ни ветра, ни грязи дороги. И я ломала голову: это божественное? Или просто опыт, привычка, отточенные веками? Может, для неё это было так же естественно, как для меня - зачесать выбившуюся прядь. А я выглядела уставшей и потерянной. Но, странное дело, уже не чувствовала себя чужой в этой грязи. Я смотрела на Айрика, который уже откинулся к грубой деревянной стене амбара и прикрыл глаза. Он не спал - такие, как он, не знают сна в привычном смысле. Они лишь дремлют, позволив телу отдыхать, но слух их насторожен, словно у зверя в чаще. Малейший шорох и меч окажется в его руке. Я же, закутавшись в свой плащ, всё никак не могла оторвать взгляда от Айрика. Он был не похож на нас. Мы с Лаурой носили простые ткани - серые рубахи, местами истончённые, местами заплатанные, хоть и удобные для долгих переходов. На нём же лежал целый груз чужого прошлого - броня, словно собранная из разных судеб. Тёмная кольчуга, местами поблёскивающая в отблесках костра; поверх - кожаный доспех, пропитанный потом и кровью, исцарапанный, но крепкий. На плечах - латные пластины, не слишком тяжёлые, но достаточно, чтобы вызывать уважение. Всё это не казалось единым - броня будто собрана по кускам, но каждый элемент, словно по прихоти судьбы, идеально ложился на его фигуру, создавая образ воина, выковавшего себя самого. Волосы у него были тёмные, чуть длиннее, чем у солдата, которому положено соблюдать порядок. Их явно подрезали не ножницами, а клинком, грубо, с той решительностью, когда некогда заботиться о красоте. И всё же в этом было что-то притягательное - резкость линий подчёркивала силу лица. Но больше всего меня заворожила тонкая коса с левой стороны, перехваченная железным прутиком. Она выглядела чужой, как память о другой жизни, о руках, которые могли позволить себе прикоснуться к нему достаточно близко, чтобы заплести. Коса была красивой в своей простоте, и я ловила себя на мысли: если бы он позволил, я бы с радостью переплела эти пряди сама. Она слишком ему шла. Айрик был красивым. Красота его была не мягкой, не утончённой, а суровой, словно вырезанной резцом скульптора из камня. Он выглядел так, что я могла бы влюбиться. Но за каждой его чертой стояла тень: убийца, лишивший жизни многих. Эта мысль ядовито шептала в моей голове, когда сердце наивно пыталось искать в нём защитника. Он больше напоминал солдата, того, кто мог бы встать на твоём пути щитом. И всё же - слишком опасен, слишком холоден, слишком чужд. Костёр трещал, и свет его плясал по его лицу, по броне, по тонкой косе у виска. Я смотрела и не знала - кем он станет завтра: врагом, другом или тем, кто положит мою судьбу на весы вместе с сотнями других. Но теперь, я не дрожала.