Глава 13. Союзники и тренировки.

На следующее утро я проснулась неожиданно легко. Без головной боли, без ноющей тяжести в теле, как будто кто-то вытер всё ластиком и вставил свежую батарейку. В палатке никого не было. - Ну и слава богам, - пробормотала я себе под нос. Я спрятала волосы под капюшон своей новой одежды - грубоватого сукна, что Кеан принес мне словно извиняясь. Волосы давно уже расплелись, выбивались в разные стороны и только мешали, так что капюшон оказался кстати. Ткань была немного великовата, рукава спадали, а сам капюшон то и дело сползал на глаза, но жаловаться было глупо: это всё же было лучшее, что у меня было за последние дни. Вместе с ней он принес и крепкие кожаные штаны, ещё пахнущие дублением, и новые ботинки, в которых шагать теперь казалось почти роскошью после всех моих странствий. Я выскочила наружу. Утреннее солнце било в глаза, свежий воздух пах дымком, полынью и чьими-то жареными лепёшками. Я быстро заметила Лауру - она спорила с местным лекарем, размахивая руками, как будто могла на расстоянии зашить человеку рану одним указательным пальцем. Чуть дальше стоял Кеана, что пытался стрелять из лука. Больше он, правда, размахивал им, чем попадал в цель, и стрела то и дело падала раньше, чем долетала до мишени. И вот такого юнца выставили бороться против богов? Я только покачала головой. Уровень моей неприязни к Ларену взлетел ещё выше. Я покачала головой, но Айрика не нашла. Прошла чуть дальше, щурясь от света и начиная понемногу беспокоиться. И тут столкнулась с кем-то неловко, будто специально с утра меня хотели вывести из себя. - Ой! - я дёрнулась, когда кто-то бодро врезался мне в бок. - Вспомнишь лучик - вот тебе и солнышко, - раздался насмешливый, знакомый до скрипа в позвоночнике голос. Я резко повернулась и передо мной стоял Айрик. Свежий, довольный, с тем лицом человека, который выиграл миллион, но делает вид, что вообще-то это ерунда и он всегда так выигрывает. Он выглядел чертовски спокойно - волосы немного взъерошены, щетина подчёркивала линию челюсти, а в глазах... Вот что в глазах было невыносимо. Тепло. Уверенность. И что-то, от чего я моментально опустила голову. - Чёрт, - прошептала я себе. - Просто чёрт. - Ну? - Айрик склонился чуть ближе, и его голос стал мягче. - Как ты себя чувствуешь? Болит ли что-то ещё? Голова? Рука? Сердце?.. Он, кажется, сам едва не добавил это слово, но остановился и хитро прищурился. - Голодна ли ты? - А ты что, завтрак принёс? - ответила я вопросом на вопрос, стараясь сохранять самообладание, но голос всё равно дрогнул. - Или снова собираешься мне намекать, что ты "мягкий"? Он усмехнулся. - Не сегодня. Хотя... - он сделал вид, будто что-то тщательно прикидывает. - У меня в запасе есть ещё пара способов доказать мягкость. Хотела бы попробовать? - Айрик! - я зажмурилась и простонала, - ты просто ужасен. - Мне, видимо, ужасно нравится доводить тебя до смущения. Раньше не замечал за собой таких наклонностей, - сказал он с абсолютной невинностью. - Боюсь представить, какие у тебя вообще есть наклонности. Я сжала кулаки и резко повернулась, чтобы уйти, но он послушно пошёл рядом. - Значит, всё-таки чувствуешь себя лучше, раз у тебя снова отлично получается огрызаться, - произнёс он спокойно. - Спасибо, что заметил. И, клянусь, если бы не запах подгоревших лепёшек и возмущённый крик Лауры, я бы, возможно, всерьёз забыла, где нахожусь. В военном лагере по утру было шумно - стук оружия, выкрики тренировок, запахи пота, дыма и еды смешивались в какой-то солёный аромат настоящей боевой жизни. Всё вокруг дышало напряжением: воины чистили оружие, кто-то бинтовал руку, кто-то жевал мясо, сидя прямо на коряге, а у палаток спорили люди в чёрных плащах. Я и Айрик шли в сторону открытой столовой, сделанной из шатра без стен - просто навес, под которым стояли длинные деревянные столы. На скамьях сидели люди разного вида: мускулистые бойцы, угрюмые лучники, даже несколько женщин с перевязанными руками. У некоторых лица были скрыты - не все здесь выглядели как "благородные защитники". Я скользила глазами по лицам, ищущи взгляд Герцога Ларена - того самого, что держался холодно, но почему-то внушал мне ощущение власти и какой-то странной ненадежности. Но нигде его не было. Только всё те же суровые лица - кто-то смеялся, кто-то ел руками, кто-то сидел с каменным лицом, будто ждал удара. Я не знала, кто из них был сторонником Принца, а кто - просто наёмник. Я повернулась к Айрику - всё ещё не доверяя до конца, но желая знать больше. - Мы можем поговорить? - тихо спросила я. Он прищурился, и в его глазах тут же вспыхнул тот самый блеск. - Опять хочешь узнать, что именно я имел в виду под мягкостью? - НЕТ! - я замахала руками и чуть не стукнула локтем кого-то мимо проходящего. - Просто про Герцога. И планы. Мгновение - и Айрик стал другим. Словно выключился какой-то озорной рычажок. - Понял, - его голос стал спокойным, глубоким. - Пойдём. Мы двинулись вдоль длинных столов, и он уверенно выбрал место у дальней скамьи, подальше от центра, но не слишком уединённо. - Садись, - кивнул он. Я послушно опустилась на скамью, чувствуя, как в животе урчит. Айрик молча ушёл - скользнул куда-то за стойку, обменялся парой фраз с женщиной в чепце - поварихой, судя по взгляду, умеющей швырять половник как топор. Он вернулся и поставил передо мной глиняную чашку с какой-то серо-коричневой похлёбкой. Пахло... не ужасно. Но и не вдохновляюще. - Приятного, - сказал он, и на его лице мелькнула насмешка. - Я готова съесть даже грязь, если она горячая и не шевелится, - буркнула я, хватая ложку. Он сел напротив, положив руки на стол, глядя на меня. Я жевала, почти не чувствуя вкуса, просто наслаждаясь тем, что это еда, и она у меня есть. - Так... - начала я, сдерживая зевок. - Герцог Ларен. Что между вами? Айрик коротко хмыкнул. - Он дипломат. Холодный, расчетливый. Но держит лагерь в порядке. И он действительно служит светлой цели, хоть и не всегда по доброй воле. - А вчера? Вы обсуждали что-то о короле? - я поднесла ложку ко рту. - Мы обсуждали тебя, - ответил он так буднично, будто речь шла о погоде. Я поперхнулась и чуть не захлебнулась похлёбкой. - Меня?! - Ага. Он всё ещё понятия не имеет, кто ты, - Айрик усмехнулся уголком губ. - Мы здесь знатно задержались, и всё это время, пока ты лежала, он только и делал, что накручивал себя. Решил, что как только ты встанешь на ноги - разнесёшь пол-лагеря. Я приподняла бровь. - Милое доверие. - Я сказал ему, что ты под моей защитой, - голос Айрика стал серьёзнее. - Что отвечаю за тебя. И что сюрпризов от тебя ждать не стоит. - Ах, ну конечно, - я отложила ложку. - Кто же ещё. Айрик слегка наклонился вперёд. Он помолчал, глядя куда-то в сторону, потом добавил тише, почти как наставление: - Ларен не доверяет никому. Кажется, даже мне. Сколько бы мы ни разговаривали с ним с Лаурой, толку мало: Лауру он и вовсе слушать не хочет. Поэтому тебе пока лучше не шататься по лагерю без надобности. Держись ближе к нам. По крайней мере, пока ты не окрепнешь окончательно... и мы не вернёмся к тренировкам. - Хорошо, поняла тебя, - я вздохнула и кивнула. - А Кеану можно доверять? - вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела его прикусить. - Кеан?.. - Айрик приподнял бровь, на лице промелькнуло знакомое весёлое выражение. - Твой новый друг, что ли? - Я не знаю! - зашипела я, скрестив руки. - Он как-то сам решил, что мы теперь друзья. Я тут ни при чём. Но парень вроде неплохой. Хотя я, конечно, не лучший знаток людских душ. Айрик чуть наклонил голову, и на его губах заиграла лёгкая усмешка. - Ну, я не против, если ты найдёшь друзей, - сказал он спокойно. - Иногда это может спасти жизнь. Иметь союзников в этом мире очень ценно. И, честно говоря, мне кажется, ты сама это прекрасно понимаешь, иначе зачем так упорно пытаешься залезть в души мои и Лауры? Я покраснела, не зная, что ответить, и лишь глухо пробормотала: - Не пыталась я... Я снова взялась за ложку, но в голове всё ещё бурлило: Лаура сказала, что мне здесь безопасно. Но безопасно только от того, что здесь Лаура и Айрик? - А что дальше? - спросила я, стараясь не встречаться с ним взглядом. - Какие у нас планы? Мы же не можем сидеть здесь вечно. Нам нужно в Платас. Айрик, как обычно, не спешил с ответом. Он никогда не говорил прямо - всегда обводными путями, будто нарочно подталкивал меня самой догадываться о недостающем. И от этого хотелось трясти его за плечи, лишь бы вытрясти хоть каплю конкретики. - Герцог надеется, что я останусь и приму командование, - сказал он наконец. Голос его прозвучал тихо, и взгляд скользнул мимо меня, за спину, будто он проверял, не слушает ли кто-то чужой. - Да, мы должны двигаться к Платасу. Но... - он помолчал, стиснув губы, - за последние дни весь юг заполонили охотники. Столкновения с ними теперь случаются куда чаще, чем с богами. И именно поэтому Ларен хочет, чтобы я остался здесь. Служил ему. Я резко подняла глаза и уставилась на него. Охотники настолько сильны, что даже люди Ларена не могут дать им отпор? Но больнее всего кольнула мысль о другом: Айрик сам готов остаться с Лареном? - Понятно...- голос мой прозвучал суше, чем я хотела. - Значит, мы задержимся здесь. На несколько дней? Или недель? В ответ тишина. Айрик медленно обвёл взглядом толпу у столов, у костров, у оружейных телег. Я видела, как он переходил с одного лица на другое, как будто высчитывал нечто в уме, составлял план. - Айрик, - я чуть наклонилась вперёд. - Ну? Он молчал. Я закатила глаза и громко выдохнула, чувствуя, как снова накатывает это знакомое раздражение. - Конечно. Опять ты всё знаешь, а я узнаю последней. Он продолжал что-то выискивать глазами, будто я была невидимкой. Ладно. - Отлично, - пробормотала я и отставила чашку с похлёбкой. - Спрошу у Кеана, раз уж он теперь мой друг. Я резко встала и уже собиралась уйти, когда всё же тронула его руку. Чтобы, хоть как-то, вернуть его на землю. Он тут же повернул ко мне голову. Бровь приподнялась с почти издевательской грацией. - Что? Уже касаешься меня? Не можешь устоять, да? - в голосе была такая самодовольная лёгкость, что кровь прилила к моим щекам. Я вспыхнула. - Ты задолбал, - вырвалось у меня. Голос сорвался чуть громче, чем я рассчитывала. - Это ничего не значит! И не надо меня испытывать каждый раз, когда я просто хочу нормального ответа! Он приподнял вторую бровь. Теперь обе были на месте - на его насмешливо удивлённом лице. Я почувствовала, как жар лезет до ушей, но уже не собиралась извиняться. - А если бы я просто споткнулась и схватилась за тебя, ты бы тоже это воспринял как признание в любви? - огрызнулась я. - Возможно, - медленно сказал он, прищуриваясь. - Но это был бы тёплый, романтичный жест. Я застонала и отвернулась. Пойду найду Кеана. Может, он хотя бы разговаривает без провокаций. Кеан нашёл меня сам, не вовремя и немного шумно. Я вовсе не шла к нему, а пыталась выследить Лауру, которая опять куда-то испарилась, как будто была не богиней, а профессиональной шпионкой. Ну серьёзно, такую внешность не спрячешь, а она умудрялась! Одна секунда - она у костра, другая - уже нет. Я обернулась, и тут - Кеан. - О, привет, подруга! - весело крикнул он, будто мы сто лет знакомы и я звала его на пикник. Я вздохнула, схватила его за руку и, не говоря ни слова, отвела в сторону, за одну из складских палаток, туда, где не было никого, кроме случайного мешка с луком и подозрительно пахнущей тряпки. - Эй, так резко, я аж подумал, что у нас свидание, - пробормотал он, когда я наконец его отпустила. - Замолчи, - я повернулась к нему. - Мне нужны ответы. И побыстрее. Он приподнял бровь, но, как ни странно, стал серьёзнее. Ну чуть-чуть. - Спрашивай, красавица, - сказал он, сделав неуклюжий жест, будто приглашает меня к допросу с пристрастием. - Для вас охотники довольно страшные противник? Откуда они вообще? Кеан почесал в затылке и усмехнулся: - Ну, вообще-то они пришли с севера. Да-да, я знаю, Платас - на юге, не смотри на меня так, - быстро добавил он, увидев мой скептический взгляд. - Но знаешь, у охотников своя логика. Они как вечно голодные волки. Начали продвигаться с севера в поисках пропитания, мест для лагерей, а теперь, считай, застряли на юге. Всё больше тянутся вниз, вгрызаются в местные земли. Я цокнула языком, уперев руки в бока. Охотники могли стать серьезной проблемой, если они стоят между лагерем и Платасом, куда нам так нужно было проникнуть. Если в библиотеках я смогу отыскать хотя гребанный кусок правды - как вернуться домой, я готова прорываться до последнего. Вопросов конечно было еще больше. Охотники жили стаями на севере и по пути сюда, мы больше не увидели ни одного. Но если они пробираются на юг, значит ли это - что здесь начинается какая-то заварушка. - Отлично. Опять они. Они что, как тараканы? Везде пролезут? Кеан пожал плечами: - Ну, если тараканы умеют стрелять из арбалета и жрать людей - тогда да, очень продвинутые тараканы. Я закрыла лицо ладонью. Он серьёзно? Я стояла, глядя на лагерь и переминаясь с ноги на ногу. Делать было совершенно нечего. Айрик стоял в шатре, плечи слегка напряжены, а взгляд сосредоточен на огромной карте, разложенной на столе. Вокруг него стояли люди в броне - серьезные, суровые мужчины, внимательно следящие за каждым своим шагом. Они изучали карту, обсуждали маршруты и позиции, но Айрик периодически отвлекался, посматривая в мою сторону. Он словно проверял, где я нахожусь, и убеждался, что мне ничего не угрожает. Лаура, оказывается, стояла на противоположной стороне шатра с теми же лекарями и, казалось, уже нашла с ними общий язык - кричать она перестала. Её взгляд несколько раз пересекался с моим: сначала она нахмурилась, но потом, как и Айрик, периодически поглядывала в мою сторону. Я ощущала себя ребенком в песочнице, где взрослые заняты своими делами, но украдкой следят за каждым твоим движением. Вокруг либо угрюмые воины, либо подозрительные типы с лицами, словно им задолжали жизнь. А рядом остался только Кеан. Веселый, болтливый, с вечно приподнятой бровью и ухмылкой, как будто шутка - его способ дышать. Я перевела взгляд на его лук, который болтался у него за спиной, и, сама не зная почему, спросила: - А ты учишься стрелять? Кеан словно ожил на месте, как будто я подарила ему второй день рождения. - Учусь? - он выставил грудь колесом. - Я - лучший стрелок во всём этом пыльном цирке! Смотри, - он вытащил лук с гордостью, будто показывал священный артефакт. - Это не просто лук. Это Лук Кеана, он даже пахнет победами! Я хихикнула. - Он пахнет потом и вчерашней похлёбкой. - И победами! - не унимался он. - Хочешь научиться? По-настоящему? Чтобы с одного выстрела и в глаз врагу или, скажем, в шапку Айрику - ну так, случайно? Я вздохнула, зная, что рискую, но внутри меня разгорался огонек веселья. - Давай. Умеешь ты, говоришь? Он вскинул бровь. - Лучник Кеан Тейвель, если быть точнее. Прошу в мой персональный тир, миледи, - и, сделав изящный поклон, повёл меня к небольшой открытой площадке у края лагеря. Там стояло несколько чучел, явно уже пострадавших от рук "лучников". Один без головы, другой с воткнутым в бедро ножом, третий выглядел так, будто в него плевались. - Это мои ученики, - важно сказал он. - Все трое. Никто не выжил. - Прекрасно, - пробормотала я. Он протянул мне лук. - Только не сломай. Он хрупкий, как моё чувство юмора, и драгоценный, как я сам. - Мне жаль его уже. Он поставил меня правильно - ну, почти правильно, потому что мои ноги всё время съезжали, а лук казался чертовски тяжёлым. Я натянула тетиву, дрожа от напряжения, пока Кеан не заговорил: - Эй! Расслабься. Лук любит мягкость. Как будто ты ведёшь танец, а не пытаешься прибить кого-то. - Ты сейчас серьёзно? - Никогда не был серьёзнее. Смотри: вдох... выдох... натяни, прицелься - и забудь обо всём. Представь, что это, например, главнокомандующий Айрик Стормхолл. - Я не хочу стрелять в Айрика, - буркнула я, прицеливаясь. Что у него за отношение такое к Айрику, будто он хотел его вздернуть. - Хорошо, тогда представь, что это я! Только постарайся промазать, ладно? Я выпустила стрелу. Та прошла мимо чучела и воткнулась прямиком в дерево за ним. - Неплохо! - с энтузиазмом воскликнул Кеан. - Особенно если ты хотела ранить дуб. А они, знаешь ли, мстительные. И пока он снова объяснял, как правильно держать локоть и отпускать тетиву, я украдкой улыбалась. Может, Кеан и был балбесом, но, чёрт возьми, с ним становилось легче дышать. Пока стрела за стрелой вонзалась в землю, траву, дерево - куда угодно, только не в цель - Кеан продолжал говорить. Он, похоже, не замечал моих промахов, или делал вид, что не замечает, увлечённый собственными рассказами и странным азартом. И хотя мне казалось, что половина его слов - шутки, за болтовнёй скрывались обрывки настоящих ответов. Так я узнала, что лагерь не был мёртвым местом: сюда по-прежнему стекались люди. Из Платаса, с окраин Восточной Кромки, из разрушенных деревень и полей, выжженных странной, нечеловеческой силой. Всё чаще приходили приверженцы правой силы - тех, кто всё ещё верил в Герцога Ларена. В изгнанника. В преданного короной, но не покорённого ею. Он отказался от трона - добровольно, если верить словам Кеана, - ради свободы. Ради людей. Его уважали или боялись. Иногда это было одно и то же. Кеан говорил, что король Равар не просто удерживает власть, он что-то узнал от Серых богов. Что-то, чего знать человеку нельзя. Он добыл знание, как получить силу богов, и теперь, по словам Кеана, в мире начинало шевелиться нечто куда большее и страшнее, чем война за трон. Тень, медленно стекающая по карте, чернила в венах живого мира. Кеан не был ни воином, ни пророком. Всего лишь мальчишка, сбежавший от кого-то - или к кому-то. Он сам признался, что вступил в ряды сопротивления не ради идеалов. Ему просто нужно было доказать, что он не пустое место. Хоть кому-то. Но самое важное я узнала от него не про себя и даже не про герцога. А про Айрика. Оказалось, Айрик покинул пост главнокомандующего после громкой битвы, что прогремела между королём и богом. Какой это был бог и каковы были цели сражения - оставалось загадкой. Армия короля была разгромлена, многие солдаты оказались дезертирами. Но самое страшное заключалось в том, что сокрушил её лишь один бог. Это означало одно: силы этого божества были безмерны, способные унести жизни тысяч людей. Айрик не считался дезертиром, но после грандиозного поражения, в котором он не смог привести свою армию к победе, исчез, и о нём долго никто не слышал. Поэтому неудивительно, что Кеан был поражён, когда увидел его здесь. Зато Айрик знал все планы Равара, все дворцовые интриги, замыслы и схемы. Он был рядом, когда король начал терять рассудок. Возможно, Айрик оставался верен королю долгие годы, но это безумие и грандиозное поражение заставили его оставить столицу и присягу - предательство самого короля. И вот теперь он здесь. Многие узнают его. Гвардейцы - как бывшие, так и нынешние - смотрят на него с уважением и с лёгкой издёвкой. Потому что он был клятвопреступником, человеком, который нарушил священные обещания. Предателем. Это слово словно эхом отозвалось в моей голове, напомнив о словах Ведьмы. Теперь они начали складываться в узор. Айрик нарушил клятву. Но я не могла осудить его. В королевстве всё пошло наперекосяк, принц сам ушёл, столица трещала по швам, а король впустил что-то нечеловеческое в этот мир. Может, в бегстве Айрика было больше чести, чем в верности короне. А вот о себе я молчала. Кеан пытался выяснить, кто я, откуда, что за силы во мне шевелятся. Но я отвечала коротко, почти резко. Я и сама не знала. Не до конца. А верить первому встречному - даже если он улыбается, будто старый друг - я не могла. Не в этом мире. Не здесь, где каждый взгляд - потенциальный удар в спину, а каждая рука - скрытый нож. Кеан хоть и славный малый, с детским блеском в глазах и явными признаками пубертата, я не могла доверять ему полностью. Не могла, потому что Айрик продолжал бросать на меня свои внимательные взгляды, даже когда я находилась рядом с этим юнцом. Заводить друзей я, конечно, могла, но это вовсе не гарантия их верности. Верность нужно заслужить, а не просто заявить, что ты друг и учить меня стрелять из лука. Всё гораздо сложнее. Хотя очень хотелось. Хоть кому-то поверить. Хоть на мгновение. Но не сейчас. Стрелы продолжали с шорохом пробивать воздух, но цели всё ещё оставались нетронутыми. Я уже начинала ощущать досаду, когда к нам неспешно приблизился Ларен. Его походка - ровная, выверенная, с лёгким оттенком иронии - сразу выдала в нём человека привыкшего к власти. Герцог не спешил, будто позволял времени само раздвинуться перед ним. Взгляд - внимательный, при этом холодный. Не пронзающий, но скользящий, как нож по льду. Я тут же опустила лук. Кеан резко вытянулся, заложив руки за спину с таким видом, будто перед ним лично король - и, признаться, мне даже захотелось повторить его позу, будто так я тоже впишусь в эту игру. Я знала, что если кто и начнёт проявлять интерес, то это будет он. Ларен мне не нравился. Не то чтобы он был плохим принцем или я осуждала, как он управляет армией - просто вся эта королевская возня казалась мне чуждой и утомительной. Хотя, если уж говорить откровенно, мне определённо не нравилось, что юных парней отправляют на бойню, как Кеана, и вообще принимают в ряды бойцов. Сколько ещё таких юнцов здесь? Я не хотела с ним разговаривать и отвечать на вопросы, но всё же выпрямилась. Что ж, придётся снова вспоминать всё, что когда-то читала в книгах по этикету. Улыбка Герцога не несла в себе тепла. Она была вежливой, уважительной, но в этом уважении чувствовалась осторожность, и, возможно, расчет. Он не стал задавать вопросы сразу. Просто пригласил пройтись. Я передала лук Кеану, кивнула и пошла рядом, стараясь сохранять спокойствие. Но внутри всё сжималось. Я понимала: это не просто прогулка. Мы шли медленно, оставляя позади центр лагеря, двигаясь почти к самой границе. Всё казалось слишком выверенным. Мне приходилось напоминать себе, как держать осанку, как выбирать слова - хотя никакой придворной учтивости во мне, по сути, не было. Но я не хотела выглядеть уличной девчонкой, которую занесло случайностью в водоворот политики и магии. Когда Герцог наконец заговорил, я была уверена, что услышу знакомые, до зубовного скрежета надоевшие вопросы: "Кто ты? Откуда твои силы?" - но он начал иначе. Его интересовало, чем он может помочь, чтобы мы с Айриком попали в библиотеки. Я удивилась. Значит, он уже всё знал. Уже давно. И если даже не одобрял план, то явно не был противником. Я ответила, что понятия не имею, как мы туда попадём - не верилось, что королевские библиотеки откроются перед нами, как двери трактира. Я пыталась говорить сдержанно и уважительно, выбирая слова так, будто они были монетами, которые я трачу с опаской. Но всё равно ощущала себя не на своём месте. Высокородные - это другой мир, и я чувствовала каждую щель, каждый скол в своей роли. Мы шли всё дальше. Вокруг становилось тише, а солнце обжигало плечи, заставляя меня чувствовать себя не участницей важного разговора, а простым телом, мокрым от пота и напряжения. Ларен продолжал говорить ровно, всё тем же размеренным тоном. Он сказал, что Айрик может держать слово, но доверие - это не передаётся по цепочке. Особенно когда речь идёт о безопасности лагеря, людей, всего сопротивления. Я подняла руки, показывая: да, силы у меня есть, но я не знаю, как их контролировать. И это была правда. Я не врала. Я сама боялась себя. Герцог посмотрел на мои ладони. Затем - в глаза. И произнёс: - Неконтролируемая сила - залог хаоса. Даже если хаос выглядит испуганной девушкой с честными глазами. Я не знала, чем закончится эта прогулка. Но в этот момент я поняла: для Ларена я была чистой угрозой. Конечно, я была уверена, что Айрик поговорил с ним и доказал, что я безопасна, но сам факт того, что я даже не контролировала эту силу, делал меня ещё большей опасностью. Кто знает, когда в следующий раз меня прорвёт? Я украдкой оглянулась. Мы почти вышли из лагеря, и в этом ощущалась какая-то скрытая угроза. Я пыталась глазами найти Айрика или Лауру, но их нигде не было. Поэтому держала руки рядом с кинжалом - кто бы сейчас передо мной ни стоял, это не делало его человеком, достойным доверия. Уж точно. Герцог остановился резко. Почти как по команде, воздух вокруг будто сгустился, став плотнее, суше, тяжелее. Я инстинктивно тоже замерла, будто любое неосторожное движение могло нарушить невидимую границу. Он повернулся ко мне быстро, точно и с какой-то внутренней жесткостью. Его взгляд впился прямо в мои глаза - не гневно, не грубо, но слишком прямо, слишком по-королевски. По позвоночнику прошёлся холодный ток, словно кто-то провёл лезвием по коже. - Сила, которой ты обладаешь, - начал он ровным, выверенным голосом, но за этой ровностью чувствовалась суровость, - рано или поздно привлечёт других богов. Если уже не привлекла. А если о тебе узнают Серые, то и Равара ты заинтересуешь. Я ничего не ответила. Знала, что уже привлекла. Что за мной следят. Что они уже приходили. Инфинити, чьё имя нельзя произносить в голос даже в мыслях. И Херобрин - мрак, страх, гнев... Он тоже видел меня. И отпустил. Но я промолчала. Лаура была права: пока не выяснится, кто я, лучше не говорить ни слова лишнего. Герцог мог быть союзником, но его доверие было - как лезвие клинка. Он был не тот, кто прощает ошибки, даже если они сделаны от страха. - Если ты не богиня. И не проклятая, - продолжил он, не сводя с меня глаз. - Значит, ты - неизвестная переменная. А такие самые опасные. Найди ответ, кто ты, как можно скорее. Или ты станешь причиной войны, в которую никто ещё не готов вступить. Я молча кивнула. Чувствовала, как сердце стучит в горле, как будто всё тело сжалось в кулак. Всё, что он говорил, я и сама знала. Но услышать это от Герцога Ларена, человека, чьё имя всё ещё звучало в легендах Кромки, - было совсем другим. Странно, но в этой строгости сквозила забота, очень странная, холодная, как лёд в вине. Он повернулся было обратно, но замер на полпути. Говорил он уже немного мягче: - Айрик... Он всё ещё слишком благороден для этого мира. Он верит, что честь и вера могут спасти остатки того, что мы потеряли. Если ты рядом с ним - береги его. Не потому что он слаб. А потому что он - редкость. Мы теряем таких слишком быстро. Потом он отвёл взгляд в сторону, словно на миг задумался, и добавил с едва заметной тенью иронии: - Что до Лауры... Умная. Слишком умная, чтобы ей доверять. Если она рядом, значит, у неё есть свои причины. И не факт, что они совпадают с твоими. Он снова взглянул на меня прямо, с какой-то тяжёлой, но честной ясностью: - Учись различать союзников и игроков, - голос Ларена прозвучал мягко, но в нём таилась сталь. - Иногда это одно и то же. Но я всё же надеюсь, что ты достаточно умна, чтобы понять, кому можно доверять. Он задержал на мне долгий, испытующий взгляд, и только после этого продолжил: - Стормхолл уже сообщил тебе? Я повернулась к нему всем телом, стараясь сохранить ровный голос: - О чём, Ваше Высочество? Ларен чуть приподнял бровь, словно усмехаясь моей осторожности. - О его намерении идти до Платаса, - произнёс он, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. - Я не одобряю этого шага, но и удержать его не имею права. Его умение вести людей и его опыт - бесценны, и здесь он был бы незаменим. Но если Стормхолл решил проводить тебя к королевским библиотекам, значит, ты представляешь собой нечто большее, чем просто девушку. Скорее всего, редкий артефакт. Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть, а затем добавил холоднее: - Что до Лауры, то её мнение и намерения меня не занимают. Но я останусь на стороне своего главнокомандующего. А тебе дам только один совет, который, думаю, ты уже слышала раньше. Богам нельзя доверять. Никогда. И я надеюсь, ты воспримешь мои слова всерьёз. Мои плечи невольно опустились. Вновь - то самое мерзкое предупреждение о Лауре. Оно преследовало меня, как назойливая муха, и уже начинало выводить из себя. Да, я могла ошибаться в людях. Но Лауре я доверяла каждой жилкой, каждой трещинкой своей души. А вот Герцог вызывал лишь холодное раздражение. Ладони вспотели, и я незаметно протёрла их о ткань штанов - нервный жест, выдавший моё состояние. - Я поняла вас, Ваше Высочество, - выдавила я, стараясь сохранить спокойствие. - Я подумаю об этом. Ларен выпрямился, будто встряхнув с себя лишнюю тяжесть слов. Его взгляд скользнул поверх моей головы, но уже в следующее мгновение он вновь встретился со мной глазами. - Изакиль, - произнёс он моё имя так твёрдо, будто оно было клятвой. Я затаила дыхание. - Я прожил жизнь короткую по меркам богов, но долгую по меркам смертных. И в этой жизни видел слишком многое. Я научился различать людей, смотреть сквозь них, - его голос был ровен, как натянутая струна. - Ты потеряна. Я не виню тебя. Уверен, тебе пришлось пройти через боль, которой хватило бы на десятки судеб. Но теперь ты держишь в руках силу, способную заслонить солнце. И я вижу в этом не только дар, но и угрозу. Он сделал паузу, и я почти ощутила, как воздух между нами натянулся, как перед грозой. - Знай: грядёт нечто страшное, - продолжил он. - У нас уже есть король и бог, сошедший с ума. Последнее, чего жаждет этот мир, - это ещё одна безумная душа, рушащая горы одним касанием. Поэтому я отдам вам лучших коней. Я снабжу вас провизией. Не из милости - а для того, чтобы ты смогла понять, кто ты есть и что значит твоя сила. Ларен чуть наклонил голову, и его голос стал тише, но весомее: - Я надеюсь, Изакиль. Я очень надеюсь, что когда придёт время, ты выберешь правильную сторону. Он слегка коснулся моего плеча - и будто ток пробежал по коже. Я сдержалась, сохранив спокойное лицо, хотя внутри всё дрогнуло. Ларен кивнул едва заметно, так, что этот жест мог бы показаться случайным. - Прошу меня простить, - его голос прозвучал глухо, но твёрдо. - Мне нужно идти. Надеюсь, ты услышала меня. Он прошёл мимо, оставив меня одну посреди высокой сухой травы, в тишине, где слишком отчётливо билось моё сердце. Казалось, его слова и прикосновение оставили на мне печать. Не врага, не союзника. Метку - участника, от которого теперь тоже что-то зависит. Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри меня копошится тяжёлое понимание: эта встреча изменила что-то во мне. И больше всего я жаждала одного - узнать, кто я есть на самом деле. Пока не стало слишком поздно. *** Мы пробыли в лагере еще почти две недели. За это время многое стало обыденным: запах дыма костров, звон железа на утренних тренировках, вечные споры воинов за ужином. Но во мне росла нетерпеливость - в какой-то момент я просто встала и начала тренироваться. Айрик почти не участвовал в этом. Он был занят своими делами, словно нарочно держал дистанцию. И хотя я ловила себя на мысли о его возможном участии в нашем походе до Платаса, всё чаще во мне крепло другое ощущение: он исполнит свои замыслы и уйдёт дальше один. Сложно поверить, что бывший лорд-маршал снова встанет в военный строй. Ещё труднее - что он захочет остаться рядом с нами. Возможно, это было для него лишь способом скоротать время, занять руки, пока я снова не окрепну. Поэтому тренировки я начала с Кеаном. Айрик подключался только вечерами, а днём я училась стрелять из лука, параллельно не забрасывая травничество с Лаурой. Первое время стрела всё время упрямо уходила в сторону, но постепенно я стала попадать в цель. Всё равно лук оставался чужим, неудобным. Арбалет казался мне куда надёжнее, куда ближе - только никто не спешил вручать мне его. Приходилось довольствоваться луком Кеана. Кинжал я тоже стала держать увереннее. И теперь у меня был достойный соперник - малолетка Кеан, который хоть и был младше, но в плечах шире и выше меня. Айрик давал четкие указания, ставил, ругал, и всё же постепенно я привыкла к понажовщине с Кеаном. Каждый раз, после очередного падения, мы протягивали друг другу руки, и в этом было что-то настоящее - не соперничество, а рост. Кеан стал мне другом. Большинство времени я проводила именно с ним. Но очень скоро слухи о том, что сам Айрик тренирует людей, сделали своё дело. К нам начали подключаться ещё желающие. И однажды на военном полигоне нас стояло уже пятеро. Помимо меня и Кеана были: Ронарт - чуть старше Кеана, с уверенной ухмылкой и руками, привыкшими держать меч. Дерзкий, но в меру, и часто отпускал шуточки, чтобы разрядить обстановку. Эйвен - долговязый, худощавый, ещё совсем юный. Он был хорош с луком, но явно не привык к настоящим схваткам. Однако упорство у него было, и немалое. Селина - единственная девушка помимо меня, лет на пару старше. Спокойная, сосредоточенная, в её движениях чувствовалась уверенность. Она не говорила лишнего, но наблюдала за всеми, будто выбирала, с кем ей стоит держаться ближе. Мы стали чем-то вроде маленькой группы. Каждый раз, когда Айрик выходил к нам, строил и гонял по кругу, я чувствовала, что становлюсь частью чего-то большего. И впервые в жизни - это ощущение мне нравилось. Лаура иногда приходила и наблюдала за нашими тренировками, но чаще это заканчивалось тем, что она брала нас под своё крыло, латая и замазывая свежие синяки. Её мази были сродни чуду: кости заживали быстрее, чем я могла себе представить, синяки исчезали уже на следующий день, а мелкие царапины затягивались буквально за несколько часов. Изначально ребята относились к ней с недоверием. Даже я заметила, как Селина с подозрением щурилась, а Ронарт предпочитал "терпеть боль, как воин". Первым решился Кеан, когда Лаура протянула ему свои склянки и настояла, чтобы он дал ей обработать свежий синяк. После того, как на следующий день от синяка не осталось и следа, остальные начали приглядываться внимательнее. Со временем они стали позволять ей помогать - пусть и неохотно, но уважение к ней росло. Видя, как доверяю ей я и Кеан, они постепенно меняли своё мнение. А я... я начинала чувствовать собственное тело так, словно оно стало новым. Быстрее, выносливее, собраннее. Я уже знала, как падать, как вставать, как держать удар. И хоть на вид мои результаты ещё не казались чем-то особенным, каждый день я ощущала мышцы, будто натянутые струны, и это чувство силы, растущее во мне, опьяняло. Иногда, после особенно удачного удара или точного попадания в цель, я ловила себя на мысли: я почти непобедима. Но чем сильнее я ощущала себя непобедимой, тем острее росло желание двигаться дальше. Мысли о дороге, о том, что впереди ждёт нечто большее, чем просто удары на тренировочном полигоне, жгли меня изнутри. Охотников оттеснили до самой северной границы - и в этом заслуга Айрика была слишком велика, чтобы её не замечать. Я гордилась им. Чисто по-дружески, но каждый раз, когда Кеан пересказывал, как тот вёл людей, как ставил их в строй и будто видел исход ещё до начала схватки, я не могла удержаться от изумлённого вздоха. Вести войско так - этому не научат ни книги, ни простые наставления. Это было что-то врождённое. Теперь дорога стала чище, безопаснее. И я сама - сильнее. Поэтому после каждой тренировки я всё чаще настаивала: пора идти. Мне нравилось здесь - правда. Новые лица, новые друзья, ребята моего возраста, такие же отчаянные и жаждущие силы. От их смеха и споров становилось легче дышать. Но в глубине души я понимала: это временно. Ответственность, упавшая на мои плечи, давила слишком тяжело, чтобы я могла позволить себе долго сидеть на месте. И в конце концов Лаура и Айрик согласились. Богиня ещё раз осмотрела мои кости - те самые, что когда-то были переломаны, - и, коснувшись моих рук, утвердительно кивнула: - Можем выдвигаться. И это "можем" прозвучало для меня как начало новой главы. Солнце уже клонилось к закату, лениво растекаясь золотом по выжженной траве, когда мы наконец двинулись в путь. Воздух был сухим, но тёплым - один из тех дней, когда кажется, что даже небо затаило дыхание, наблюдая, как что-то важное начинает разворачиваться. Мне выделили отдельную лошадь - светло-гнедую кобылу с тёмной гривой и проницательным взглядом. За все эти дни я не только привыкла к мечу и луке, но и начала чувствовать себя увереннее в седле. Первое время лошадь слушалась меня неохотно, будто проверяя, достойна ли я держать поводья. Каждый рывок отдавался в теле, каждый скачок сбивал дыхание, и я злилась, что не могу держать себя так же легко, как Айрик или даже Кеан. Но с каждой новой попыткой я понимала, что между мной и животным рождается связь. Теперь я уже знала, как правильно сжимать коленями, когда ослаблять повод, а когда, наоборот, чуть натянуть. Руки перестали дрожать, спина держалась ровно, и лошадь слушалась меня куда охотнее. В какой-то момент я даже поймала себя на том, что улыбаюсь, чувствуя, как ветер рвёт косу и в грудь врывается свобода. Впереди ждал путь, а теперь я знала, что смогу выдержать его не только пешком. Лошадь была не из робких. Стоило мне чуть дёрнуть поводья, как она нетерпеливо переступала ногами, будто подсказывала: не бойся, просто доверься мне. Кеан всё ещё топтался рядом, будто не решаясь отпустить. Он, как всегда, тараторил, что-то рассказывал про лошадей, про то, как однажды чуть не упал в реку вместе с седлом, и про то, как его чуть не укусила собственная кошка, когда он перепутал зелья и вылил ей на лапу каплю укрепляющего состава. Я смеялась. По-настоящему. И в этот момент мне стало ясно: я буду скучать по нему. Его болтовня раздражала, но она напоминала о доме, о чём-то простом и человечном в этом странном, пыльном, волшебном аду. Он вручил мне ещё один кинжал - меньше первого, тоньше, с чуть изогнутым лезвием. Сказал, что "вдруг пригодится, если снова вляпаешься в беду, а ты вляпаешься". Я смеялась, он улыбался, но глаза у него были печальные. Как у человека, который знает: в следующий раз может не быть. - Встретимся? - спросил он почти шёпотом, потупив взгляд. Я кивнула. - Конечно. Ты же неугомонный. Сам найдёшь меня, даже если я спрячусь под камнем. Он слабо рассмеялся. - Под камнем? Ха! Я тебя из-под горы вытащу, если надо. Будь осторожна, Заки... Айрик вернулся мрачнее, чем уходил. Его шаги были тяжёлыми, плечи напряжены, как перед бурей. Он молча взял поводья своей лошади и коротко кивнул мне - поехали. Что он услышал от Герцога, я пока не знала, но это точно не обнадёживало. Его взгляд был острым, тревожным, как у зверя, чующий запах беды. Лаура, напротив, казалась собранной, деловой, почти отрешённой. Она не из тех, кто раскрывает эмоции. Но я заметила, как она проверила каждую сумку, аккуратно переложила флаконы, пересчитала что-то про себя. Видимо, она знала, что впереди нас ждёт не просто путь. Она готовилась. К чему-то конкретному. Когда копыта наших лошадей ударили по утоптанной дороге, я всё ещё слышала за спиной смех и крики ребят. Они были шумными, живыми, такими настоящими, что мне нестерпимо хотелось обернуться ещё раз. Но я знала: если сделаю это снова, то захочу остаться. Кеан... он стоял так, будто врос в землю. Его вытянутая шея, глаза, которые следили за мной до последнего, - всё это резануло по сердцу острее, чем прощальные слова. Я чувствовала, что он не из тех, кто легко отпускает. И, наверное, я тоже не из таких. Ронарт и Эйвен галдели что-то наперебой, крича вслед пожелания и глупые советы, как будто их слова могли защитить меня лучше любого щита. Селина же, как и всегда, была собой - короткое махание рукой, лёгкая усмешка, и резкий шлепок по затылку Кеану, чтобы тот не казался слишком сентиментальным. Я засмеялась, но в смехе моём звенела тоска. Смех был последним, что я подарила им в ответ. А потом дорога увела меня вперёд, и лица растворились в пыли и расстоянии. Я ехала дальше с чувством, будто оставила позади не просто друзей, а кусочек себя. И всё же внутри теплилась надежда, такая же упрямая и жгучая, как костёр в холодную ночь: мы ещё встретимся. Мы должны. Я не одна. Я тоже могу их спасти. Мы уезжали в никуда - на юг, за пределы того, что я знала. Лишь смутный след, затаённая угроза, доверие между тремя разными людьми. И где-то - правда о том, кто я такая. Но пока - только ветер в лицо и странное чувство, что всё только начинается. Когда лагерь окончательно скрылся за холмами и только шум копыт напоминал о настоящем, мы выехали на широкую поляну, залитую мягким светом клонящегося к закату солнца. Воздух был наполнен золотом, опавшими листьями и тишиной. И вдруг - резкий контраст. Там, впереди, на границе поля, где земля едва начинала подниматься, белело. Сначала я подумала, что это туман или может пепел, но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось: это был снег. Настоящий, белоснежный, слепящий. И не просто пятна - целая полоса земли, будто облитая зимой. Я ахнула, с трудом удержав лошадь, и осадила её, чтобы лучше рассмотреть. Передо мной открывался невозможный пейзаж: на одном участке - ещё осень, рыжая, живая, пахнущая листвой, а в двух шагах - мир снега, сверкающего в лучах заходящего солнца, как алмазы. Я повернулась - Айрик ехал спокойно, как будто не видел ничего странного. Лаура тоже не проявляла ни удивления, ни тревоги, только ловко поправила сумку и перекинула плащ на другое плечо, сосредоточенная на дороге. Им это было привычно. А я будто врезалась в иллюзию. - Что...? - начала я, но сама не знала, что спросить. Мир, в котором ты жил всю жизнь, имел правила. А этот - просто разрывал их на клочки. Я натянула капюшон, готовясь к холоду. Внутри всё сжалось, как перед шагом в ледяную воду. Я чувствовала, как лошадь вступает в белоснежную полосу, слышала, как хрустит под копытами снег, как он покрывает траву абсолютно ровной, гладкой коркой, как будто вырезанной ножом по реальности. Но холода не было. Совсем. Воздух остался таким же тёплым. Лёгкий жар солнца продолжал касаться кожи, как будто зима была иллюзией, только визуальной границей, но не физической. Я оглянулась: всего в нескольких сотнях метров позади нас всё ещё была осень. Листья дрожали на ветру, тёплые оттенки, звук жужжания последних насекомых. А здесь - тишина, белизна и снег, но без холода, без дыхания зимы. Меня почти бросило в дрожь не от мороза, а от абсурда происходящего. Так не бывает. Так не должно быть. Но здесь было именно так. - Добро пожаловать, - вдруг негромко сказал Айрик, - в Зимний Обрыв. Лаура прибавила шаг. - Не спеши задавать вопросы, Зак. Это место не любит праздного любопытства. Я крепче вцепилась в поводья, уставившись на снежный лес впереди. Зимний Обрыв. Я видела горы с заснеженными вершинами, знала их суровую красоту, но эта дорога, петляющая посредине, будто сама земля решила одеться в холодный туман и лед - была чем-то новым, необычным и несомненно чужим. И почему, чёрт побери, мне казалось, что это только начало чего-то странного и очень важного? Мы действительно шли на юг, я подслушала, как Айрик обсуждал маршрут с Лаурой, и он упомянул "южные горы" и что-то про "старую дорогу вдоль потока". Южнее - значит, теплее, так ведь? Но, видимо, не в этом чертовом мире. Потому что Зимний Обрыв - эта гигантская, блестящая, сверкающая белая нарезка прямо посреди осени - длился ещё пару километров, а потом, безо всякого предупреждения, просто закончился. Никакой растяжки, никакой "переходной зоны", как будто кто-то на небесах промахнулся кисточкой и залил зиму не туда. - Это вообще нормально? - пробормотала я вслух, оглядываясь на резкую границу. Лаура ехала чуть впереди, но, услышав мой голос, обернулась через плечо: - Абсолютно. Тут вон одна деревня целиком в грозе застряла - уже четвёртый год молнии бьют по одной и той же башне. У них там даже фестиваль обугленных дров появился. Весело, говорят. Я поперхнулась смехом, представив себе праздничную ярмарку с поджаренными соснами и конкурсом "Кто продержится дольше на металлическом флагштоке". - А в другой деревне, - продолжила Лаура, как бы между делом, - осень уже двести лет. Люди рождаются осенью, умирают осенью, и всю жизнь ходят с тыквами и хрустят листьями. Один парень к нам пришёл - думал, что яблоки круглый год растут. Чуть в обморок не упал от шока. - Да не может быть! - я уже расхохоталась, чуть не выронив поводья. - Это ж как жить в бесконечном хэллоуине! - Хэллоуин? - она явно не понимала значение этого слова. - Ну, зато у них экономика стабильна. - Лаура подмигнула. - Пироги, свечи и каштаны - без инфляции. Я буквально плакала от смеха, пока лошадь фыркала и виляла ушами от моих всхлипов. - В моём мире, - выговорила я, отдышавшись, - такого точно не было. У нас осень - это максимум три месяца нытья, холодных носков и гриппа. И всё. Лаура пожала плечами: - Звучит скучно. Здесь хотя бы сезоны устраивают перформанс. И на том моменте мы обе снова рассмеялись, на этот раз уже искренне, до слёз. Потому что, видимо, в этом мире смеяться - единственный способ не сойти с ума от всего остального. Айрик, конечно, не смеялся вместе с нами. Но я, краем глаза, заметила, как у него дёрнулся уголок губ - совсем чуть-чуть. Прям почти невидимо. Но я знала - этот каменный идол всё-таки услышал нашу ахинею и был на грани "внутреннего хихиканья". Мы остановились у небольшой речушки, как только пересекли границу этого снежного театра. Лошади с благодарным фырканьем потянулись к воде, но мы не спешивались - просто дали им передышку. Я обвела взглядом местность, уже почти привыкшая к местным климатическим шизам, когда Лаура вдруг появилась рядом, словно выросла из воздуха, с выражением лица, как будто собиралась дать мне по голове капустой. - Что? - спросила я, щурясь. Она указала подбородком в сторону Айрика, который стоял у воды, задумчиво бросая в неё камушки, как будто проверял, отражается ли там его хандра. - Ты и он, - тихо сказала Лаура, - там что-то началось, да? Я чуть не подавилась воздухом. - Что? Да ничего не началось! - я замахала руками так активно, что почти сбила с себя капюшон. - Ты вообще в своём уме? Он мне кто - попутчик по несчастью! Всё! У меня другие цели: выжить, вернуться домой, не умереть в каком-нибудь магическом костре! Лаура вскинула бровь, так профессионально, что я на секунду забыла, что она богиня - у неё был чисто мамин взгляд "ага, конечно, рассказывай ещё". - Он красивый, - произнесла она с нажимом. - И молчаливый. А молчаливые, они либо очень скучные, либо очень глубокие. Ты, похоже, нарылась на второго. Даже я бы не отказалась от вечернего чаепития в его шатре, если ты понимаешь, о чём я. - Лаура! - зашипела я, оглядываясь так резко, что чуть не вылетела из седла. - Ты богиня, прекрати говорить, как старшая подружка из средней школы! - Я разносторонняя личность, - гордо заявила она, понизив голос. - И я не слепая. У тебя вся физиономия вспыхивает, когда он говорит хоть слово. Даже "да" - и ты уже красная, как маковка. - Тссс!!! - я схватила её за руку и буквально затолкала слова обратно ей в рот, жестами. Айрик стоял всего в каких-то десяти шагах, и если он что-то услышал... если он... о, да пусть меня проклянут все локальные божества, если он хоть что-то слышал! - Я тебе клянусь, - прошипела я, - если он хоть на секунду подумает, что я в него влюблена, я прыгну в эту реку и не всплыву. Лаура прикусила губу, пытаясь не расхохотаться, и прошептала: - Ну, если что, вода тёплая. Хоть красиво утонешь. - Лаура! - Ладно-ладно, - сдалась она, отмахиваясь. - Но если вдруг он тоже утонет - ты его спасёшь? Я закрыла лицо ладонями и выдохнула сквозь пальцы. Романтика, говорите. Я просто хотела домой. Без чувств. Без всадников. Без богов. Без красивых, молчаливых, мучительно прекрасных мужчин. Можно? И почему-то сердце билось чуть чаще. Когда я в очередной раз шепнула Лауре: - Хватит. Просто хватит. Двигаемся дальше, о, великая богиня болтовни, - она всплеснула руками с таким оскорблённым видом, что я почти почувствовала себя виноватой. - Ты снова обращаешься ко мне без должного уважения, смертная, - протянула она с напускной обидой. - Я - богиня, между прочим! - Ага, ага, - фыркнула я, - богиня, которая ссорится с каждым лекарем и убивает за травы. - Это была жертва в мою честь, - невозмутимо парировала она и гордо тронула поводья. Мы тронулись дальше. И я подумала, что, может быть, на этом театр кончился. Но не тут-то было. Спустя пару минут мирной тишины, Лаура снова подала голос. Только теперь не мне, а Айрику: - Ты когда-нибудь встречал кого-то... ну, вот прям очень шумного, неловкого, вечно падающего и при этом симпатичного? Я дернулась в седле. Айрик приподнял бровь, не повернув головы. - С розовыми щеками, бешеными зелеными глазами и подозрительно знакомыми сапогами? - добавила она с театральным намёком, который был таким прозрачным, что моя лошадь, кажется, тоже всё поняла. - Лаура! - прошипела я, дергая поводья и понукаю лошадь. - О, боги, она мчится! - воскликнула Лаура, хлопнула пятками по бокам своего коня и пустилась в галоп, заливаясь смехом, как мелкая девчонка. Я, не раздумывая, рванула за ней, вся красная от стыда и возмущения. Лошади захрапели, листва полетела из-под копыт, и мы буквально гонялись друг за другом по поляне, визжа и смеясь, как будто нам по пять лет. - Ты ещё пожалеешь! - крикнула я ей вслед. - Только если у тебя получится меня догнать, влюблённая смертная! - донёсся её наглый голос. Где-то сзади раздался усталый, обречённый голос Айрика: - Вы же изведёте лошадей... - он закрыл лицо рукой, будто пытался отменить происходящее силой воли. - И мой рассудок. А Лаура тем временем вертела скакуном, чтобы закружить меня, и крикнула: - Ну признай, Айрик, весело же! Скучать с нами точно не придётся! Он что-то невнятно пробормотал про "испытание для терпеливых", но, как мне показалось, губы его всё же дрогнули в ту самую почти-улыбку. Может, даже ему было чуть-чуть весело. Совсем чуть-чуть. Только никому об этом не говорите. Когда Лаура всё-таки вырвалась вперёд и крикнула мне что-то вроде: - Учись, смертная, учись! А я, подпрыгивая в седле и судорожно вцепившись в поводья, пыталась не свалиться, - я поняла, что битва проиграна. Моя лошадь, кажется, тоже была не в восторге от всего происходящего, фыркала, вертела ушами и излучала энергетику: "Женщина, я рабочее животное, а не твоё такси для погони за богинями!" Я тяжело выдохнула, вцепившись в гриву, и, с досадой, признала поражение: - Ладно-ладно! Победа твоя, о верховная всадница дурных шуток! Лаура повернулась в седле и уже открыла рот, чтобы выдать ещё какую-нибудь остроту - я уже вскинула палец, чтобы крикнуть "НЕ СМЕЙ!", но в этот момент раздался голос Айрика, спокойный, ровный и, как ни странно, немного тёплый: - Добро пожаловать в Платас. Мы почти одновременно повернули головы. Впереди, прямо за небольшим изгибом дороги, открылся вид: лёгкий туман вился среди высоких деревьев, между которыми, будто всплывая из леса, вырастали серые каменные стены, поросшие виноградной лозой. Башни крепости возвышались над холмами, и свет от заходящего солнца окрасил их в медово-розовые тона. Всё стало как-то резко тише. Даже лошади перестали фыркать. Даже Лаура - Лаура! - притихла, оглядываясь на город, что казался вырезанным из сна. Я сглотнула, будто глядя на что-то значительное. Что-то, откуда всё может начаться или закончиться. - Платас, - повторил Айрик, не глядя на нас. - Столица Эверлейна. И, возможно, первое место, где мы наконец поймем кто ты. И это уже прозвучало совсем иначе.