Глава 17. Хватит лжи.

Чем дальше мы отходили от Платаса, тем сильнее ныли ноги, предательски подкашиваясь на каждом шагу. Путь предстоял не просто долгий - чертовски нудный, монотонный, выматывающий душу куда сильнее, чем тело. Без лошадей, без даже намёка на привычный комфорт, мы брели через колючие заросли, каменистые подъёмы и сырые низины, будто сама земля пыталась нас задержать. Лаура шла впереди, уверенно выбирая тропы, известные лишь ей одной. Взгляд то и дело возвращался к её плечу - целому, гладкому, будто не было ни раны, ни крови, ни ужаса того клинка. Как ни старалась, не могла заставить себя принять эту реальность: вот она, богиня во плоти, её тело творит невозможное, заживая за часы то, что у смертного затягивалось бы неделями. Это пугало. Отдаляло. Мы почти не разговаривали. Лишь изредка я задавала вопросы - больше чтобы заглушить гнетущую тишину, чем из истинного любопытства. - Значит, теперь за мной охотятся не только боги, но и люди? - бросила я как-то раз, ловя на себе тяжёлый взгляд Айрика. Он шёл рядом, молчаливый, как скала, но на этот раз откликнулся, не глядя: - Теперь и Король тоже. Эти слова повисли в воздухе, густые и неотвратимые. Что-то внутри оборвалось, ушло в пустоту. Всё тело вдруг стало ватным, ноги на мгновение перестали слушаться, и я едва не споткнулась о корень, выпирающий из земли. Больше я не задавала вопросов. Мы шли дальше, а внутри меня медленно оседала тяжёлая, серая усталость - не от пути, а от осознания: бежать теперь было некуда. Охота началась по-настоящему. Бог, Серые... А теперь ещё и Король. Каждый из них будто хотел урвать кусок от моей силы, от моей сути. Я не знала, сколько ещё смогу держать себя в руках, пока не разломаюсь, как те сосуды из старых текстов. Путь был тяжёл. Ветви хлестали по лицу, а земля под ногами норовила увести в сторону. Даже боли в бёдрах, те самые, что появлялись, если я долго сидела в седле, теперь казались приятным воспоминанием. Лаура шагала, не оборачиваясь. Она вела нас к какому-то знакомому - контакт из старой жизни, сказала она, но не объяснила подробностей. С Айриком мы больше не поднимали тему - любви, привязанности, того, что он сказал в архивах. Но я ловила его взгляды. Нерешительные, осторожные. Будто он боялся, что одно неверное слово и я прогоню его навсегда. Он ведь тогда сказал: "Я буду защищать тебя всегда, пока ты не скажешь - уходи." Я хотела, чтобы он ушёл, и одновременно не хотела. Я не могла объяснить себе это. Мы были командой. Мы уже пережили многое. Я больше не видела в нём просто убийцу, который когда-то хотел продать меня за мешок монет. Он человек с тяжёлой судьбой. Главнокомандующий с израненным сердцем. Но чем ближе он становился - тем сильнее мне хотелось закрыться. Я старалась впустить его - весь этот путь. И всё же... Я не могла поверить, что он чувствует что-то большее. И даже если да - разве можно это назвать романом? Может, это просто дорога, просто момент, просто приключение? И смогу ли я отпустить его, как друга, когда настанет день возвращения домой? Ответов не было. И чем больше я думала, тем больше растворялась в сомнении. Когда солнце, изможденное долгой дорогой, стало утопать в багровых волнах горизонта, мы наконец добрались до деревни. Вернее, до того, что от нее осталось. Домишки жались друг к другу, покосившиеся и серые, словно старались стать незаметными, раствориться в сгущающихся сумерках. Из-за темных прорезей ставней на нас смотрели глаза - полные немого ужаса, усталости и смирения. Казалось, сама земля здесь впитала в себя отчаяние. Нас впустил старик с лицом, испещренным морщинами, как высохшее русло реки. Он не задавал вопросов - здесь, видимо, уже отвыкли от них. Молча, лишь кивком, указал на лестницу, ведущую наверх. Комната была маленькой, заставленной тенями. Две узкие кровати, застеленные грубыми, выцветшими от времени покрывалами, пахли пылью, прошлым и чужой жизнью. Лаура, как всегда, не осталась. Она никогда не ночевала с нами, если нам выделяли отдельное помещение. Возможно, из чувства такта, даруя нам иллюзию уединения. А может, в этом был скрытый ритуал - богиня не может делить кров со смертными на равных. Перед тем как уйти, она легким движением продемонстрировала плечо - то самое, что еще утром было разрублено почти пополам. Теперь на гладкой коже не осталось и следа - лишь бледный, едва заметный шрам, словно от давней царапины. Я лишь покачала головой, не в силах скрыть горьковатого восхищения. Еще одна магия этого мира - боги заживают куда быстрее, чем мы успеваем забыть их раны. И снова мы остались одни. Айрик и я. В тихой комнате, где воздух был густым от молчания и всего непроизнесенного между нами. За окном плакал ветер, а в доме внизу затихли последние звуки. Оставались только мы двое, эта комната и тяжесть прожитого дня, легшая между нами невидимой стеной. Мы не разговаривали. Он снял свой ремень с мечом и начал точить лезвие у окна. Я села у кровати, вытянув ноги, и принялась перебирать обугленный лист, находя в нём всё новые незнакомые символы. Моего языка. Моего мира. Воздух в комнате был плотный, будто каждый из нас держал в себе слова, которые не решался сказать. Но молчание было спокойным. Мирным. Может быть - даже немного уютным. Меня всё ещё тянуло к нему. Не по-дружески. Не по-боевому. Так, как тянет в шторм, когда хочется просто подойти, обнять, расплакаться в его груди, рассказать всё. О боли. О страхах. О том, что я не просила быть сосудом, не хотела ни разрушения, ни всепоглощения. Я просто гуляла. Но чем дольше мы сидели, тем быстрее уют переходил в громкую, звенящую тревогу. Она пульсировала где-то в ушах, как будто тишина сама орала мне: скажи хоть что-нибудь! Я уткнулась взглядом в обугленный лист. Каждая строка - загадка, каждое слово - тень чего-то большего. И в этой концентрации на бессмысленных знаках я не заметила, как Айрик подошел и сел рядом. На мою кровать. Спокойно. Будто так и должно было быть. Я почувствовала, как всё моё лицо вспыхнуло, как бы я ни старалась выглядеть отстранённой исследовательницей древностей. Моё лицо, конечно, решило сдать меня с потрохами. - Ты выглядишь так, будто сейчас взорвёшься, - пробормотал он, глядя куда-то вглубь комнаты. - Или это ты силу сдерживаешь? Я фыркнула, пряча улыбку. - Не льсти себе. Просто ты слишком близко. Это аллергия на маскулинность, наверное. Он повернул ко мне лицо и прищурился. - Надо же, интересно, как у тебя ещё всё лицо не отекло - я ведь с тобой почти с самого начала. - Думаешь, почему я всё время такая злая? Айрик на мгновение задумался, его глаза сузились в искреннем недоумении. - Знаешь, я думал, что когда люди злые, они делают что-нибудь, - он развёл руками, словно демонстрируя полное отсутствие доказательств. - Ломают мебель. Проклинают врагов. Поджигают амбары. А ты... - он сделал паузу, внимательно изучая мое лицо, - ты просто ходишь и шутишь. Если это твоя версия злости, то я, честно говоря, даже не представляю, как ты выглядишь, когда действительно сердишься. Наверное, начинаешь рассказывать ещё больше плохих шуток? Мы оба улыбнулись. Но совсем чуть-чуть. Потом - снова тишина. Такая, в которой каждое дыхание слышно, и сердце как будто бьётся у обоих в унисон. Он не касался меня. Просто сидел рядом. Слишком рядом. Я чувствовала тепло от его плеча, от его бедра. И почему-то не хотела, чтобы он отходил. Но и не могла решиться сама подвинуться ближе. Оба мы сидели, как два идиота, не решаясь сделать шаг, но втайне надеясь, что второй его сделает. Он тихо вздохнул. - Мы ведь оба знаем, что это плохая идея, - сказал он. - Всё, что между нами. Это может только всё усложнить. - Усложнить? - я фыркнула. - Я только что узнала, что могу быть всепоглощающим разрушением и за мной охотятся боги и король. Усложнить, говоришь? - Ну ладно. Тогда в списке твоих проблем я, по крайней мере, не на первом месте. - Где-то между "элитные гвардейцы" и "нужда в горячем душе", - поддакнула я. Он тихо рассмеялся. Этот смех был тёплым. Таким человечески простым. Мы снова замолчали, но теперь - уже не в неловкости, а будто в перемирии, в принятии, что пока всё - как есть. Никто не двинулся. Никто не тронул. Но всё уже изменилось. Айрик нарушил тишину первым. Голос его звучал чуть глуше, хрипловато, будто он пробирался сквозь что-то тяжёлое, как через железную завесу - свою. - Да, - сказал он. - Это всё может усложнить. Но... я не хочу бросать тебя. Не хочу отдавать. Не хочу отходить даже на шаг. Я повернулась к нему всем телом. Лицо его было так близко, что мне показалось, если я выдохну чуть сильнее, то коснусь губами его щеки. Он смотрел прямо в глаза. Без намёков, без флирта, просто прямо. И в этот взгляд будто вместилось всё, что он пытался скрыть от нас обоих. Я вдруг вспомнила тот поцелуй, когда он был пьян, а я - ещё глупее, и как тогда не поняла, насколько много в нём было боли. Айрик заговорил снова - и слова вспарывали меня изнутри: - Я не святой, - голос его был низким, будто подземный гул. - Не герой. Я был орудием. Делал то, что приказывали. Убивал. Часто - без вопросов, без мыслей. Просто потому, что так надо. - он смотрел куда-то мимо меня, в прошлое, которое я могла лишь угадывать. - И я предал своего Короля. Не из благородных побуждений. Просто сломался. Не смог больше быть тем, кем он хотел меня видеть. Его взгляд упал на мою руку, всё ещё сжимавшую обгоревший лист. Она дрожала. - Я не собирался тебя спасать. Не строил планов, как увезу тебя куда-то подальше, в безопасное место. Клянусь, я не хотел быть для тебя ничем большим. - Он покачал головой, и в его глазах читалось почти недоумение. - Но ты... ты будто нарочно ищешь во мне те части, что я сам давно похоронил. Ты не убежала, когда я был для тебя лишь тюремщиком. Не бросила, когда я готов был остаться и прикрыть ваш отход. Ты назвала нас командой. - Он замолкает, и тишина между нами становится густой, значимой. - Чёрт возьми, откуда ты такая? - А как иначе? - прошептала я. - Иначе? - он усмехнулся, но в звуке не было веселья. - Уйти. Сбежать при первой же возможности. Спрятаться так, чтобы я никогда не нашёл. Но ты остаёшься. Ты, мать её, остаёшься рядом с тем, кто может в любой миг перерезать тебе горло. Мои пальцы сами потянулись к рукояти кинжала у бедра - его кинжала, который он мне отдал. - Ты же доверился мне, когда отдал его, - тихо сказала я. - Разве я не могу ответить тебе тем же? - Именно это меня и пугает, - его голос стал глуше. Он снова смотрел куда-то в пустоту за моей спиной. - Я верю, что ты из другого мира, лишь потому, что таких, как ты, я ещё не встречал. Даже в самых дальних землях нет таких... наивных душ. Слишком наивных для этого места. - он перевёл на меня тяжёлый, тёмный взгляд. - И теперь, когда на кону стоит твоё возвращение, я буду оберегать тебя. До самого конца. Пока мы не найдём способ отправить тебя домой. В горле у меня встал ком - плотный, болезненный, из всей накопившейся тоски, страха и потерь. - Если нам отведено лишь это время, - произнёс он, и его слова прозвучали как клятва, высеченная в камне, - я не потрачу его впустую. Ни секунды. Он наклонился ближе. Его взгляд метался между моими глазами и губами. Я не отшатнулась. И не могла. Я только смотрела на него. И в каждой его черте, в изломе бровей, в резком подбородке, в этом самом взгляде, видела что-то большее, чем просто союзника, или воина. Он опустился ещё ближе, его губы почти касались моих, а рука осторожно, словно спрашивая разрешения, коснулась моей щеки. Грубо. По-мужски. Но сдержанно, будто боялся, что развалюсь под его ладонью. Я не развернулась. Я не отвернулась. Я только прикрыла глаза, как будто всё тело знало, что вот - сейчас. И если бы мир рухнул в эту секунду, я бы хотя бы знала, что кто-то пообещал умереть за меня и не сбежал, когда пришло время остаться. - Не бойся, - прошептал он прямо мне в губы, и этот шёпот обжёг меня сильнее любого клинка. Его голос был хрипловатым, тёплым, и прежде чем я успела что-то ответить, он поцеловал меня. Не резко, не уверенно - он словно пробовал вкус, осторожно касаясь моих губ, будто боялся спугнуть этот момент, разрушить его неловким движением. Я судорожно выдохнула, ощущая, как листок с моего колена срывается и падает на пол, забытый. Я провела руками по его волосам, мягким, чуть спутанным, и притянула его ближе, крепче. Он отозвался сразу - прижал меня к себе, обвил руками за талию и вжался в меня всем телом, будто старался стать стеной между мной и этим миром, полным опасностей. Мы сливались в этом поцелуе - неуклюжем сначала, потом всё более настойчивом, глубоком, требовательном. В нём было всё, что мы не сказали, всё, что боялись признать, всё, что горело в груди, но не имело названия. Его ладони скользнули по моей спине, одна из них задержалась на шее, и я вздрогнула от его прикосновения - нежного, но будто испепеляющего. Его губы, сначала мягкие и медленные, теперь стали требовательнее, жарче, и я ответила с той же силой. Я впивалась в него, будто он был моим спасением, а он отвечал, как будто я - его. Айрик чуть отстранился, взгляд его метнулся к моим глазам, дыхание сбилось, губы горели. Он не говорил ни слова - не нужно было. Всё уже было сказано. Я знала, что он готов был положиться на меня. И в этом поцелуе, в этой тишине, где стучали только наши сердца, было больше, чем в любой клятве. Он снова прильнул к моим губам - теперь жарче, нетерпеливее, как будто в нём вдруг прорвались те чувства, что долго держались на цепи. Его ладони скользнули по моим бокам, и я почувствовала, как дыхание сбилось, грудь предательски сжалась, а сердце забилось с глухим эхом в ушах. Он мягко, но настойчиво уложил меня на спину, накрывая собой, и я не сопротивлялась - наоборот, я утонула в этом моменте, в нём, в его весе, в этом странном, но таком родном мужчине. Я простонала сквозь поцелуй - еле слышно, но он будто услышал это нутром. Моя спина сама изгибалась навстречу ему, как натянутая струна, и он окончательно взобрался на кровать, вжимаясь в меня, не оставляя между нами ни капли воздуха. Его рука скользила по моей спине - горячая, уверенная, сильная - и отпускалась всё ниже, к пояснице, будто проверяя, сколько свободы я готова ему дать. Но губы его не останавливались, он целовал меня снова и снова, будто боялся, что это может быть последний раз. Его дыхание было горячим, почти обжигающим, и я ловила его вместе с каждым касанием. Мои пальцы вновь нашли его волосы, я вцепилась в них, притягивая его ближе, будто и так между нами не было уже никаких границ. Он целовал меня, как будто знал мою душу, как будто выучил каждый изгиб моего тела по памяти, даже не раздевая. Горячо, жадно, и в то же время сдержанно, на грани. Будто он удерживал зверя внутри, того, что давно хотел быть рядом, но до этого вечера не смел. И всё вокруг исчезло - комната, миссия, бегство, страх. Остались только мы. Айрик и я. В этом моменте, где всё было позволено, потому что всё остальное уже не имело значения. Его ладонь сжала мою ягодицу - уверенно, властно, и от этого у меня всё внутри будто обмякло и одновременно вспыхнуло. Я уже не чувствовала ничего, кроме жара, что поднимался от живота к груди и расплывался по телу, будто лава. Мои бедра подались ему навстречу сами собой, и он будто понял, что я готова - не умом, телом. Айрик прикусил мою нижнюю губу, тяжело дыша, а его рука, будто с особым терпением, медленно скользнула по внутренней стороне бедра, дразня, изучая, и, наконец, достигла того места, где жар уже давно превратился в зов. Его пальцы нашли мою влажность сквозь ткань, и я тихо застонала, прикусив губу, стараясь не потерять голову от ощущений. Он продолжал ласкать - медленно, осторожно, но с каждым движением всё смелее, заставляя меня изгибаться, вжиматься в него, терять остатки контроля. Мои руки с жадностью скользнули под его рубашку, по мускулистой спине, пальцы впивались в него, будто он мог растаять, исчезнуть, если я отпущу. Он оторвался от моих губ, чтобы опуститься ниже, к шее, к ключице, к ложбинке между грудей. Я задохнулась, когда почувствовала, как его рот накрыл мою грудь через тонкую ткань - нежно, но с настойчивостью, словно он пил из меня силу. Я уже тонула в этом, растворялась. Всё тело было напряжено в одном ритме, в одном пульсе с его прикосновениями. Его дыхание смешивалось с моим, и каждый вздох становился предвестником большего... Стук в дверь был резким, слишком громким, и мы замерли, как пойманные на месте преступления. Он остался лежать надо мной, всё ещё касаясь, но замерший. Наши взгляды встретились, и на лице Айрика мелькнула смесь раздражения и сожаления. - Это Лаура, даю вам три секунды. Боги не умеют ждать! Я знаю, что вы там не карты изучаете, - прозвучал её голос из-за двери, слишком бодрый для такой неловкой паузы. Я рассмеялась - тихо, почти беззвучно, всё ещё не в силах говорить. Он опустил лоб мне на грудь, выдохнул с досадой и прошептал: - Её я однажды придушу. Айрик неохотно поднялся, его рука всё ещё скользнула по моему бедру напоследок, как будто напоминание: это не конец, только пауза. Я едва сдержала стон и осталась лежать на кровати, пытаясь отдышаться, пытаясь совладать с собой. Пульс всё ещё колотил в висках, в груди и - ниже. Я сжала ноги, как будто это могло хоть на секунду унять пылающее влечение. Снаружи всё ещё раздавался громкий стук. Айрик, явно раздражённый, быстро поправил рубашку, пробурчал себе под нос нечто грозное и громко крикнул: - Да что тебе нужно, в конце концов?! - Во-первых, не ори на меня, человек, я богиня, - её голос стал чуть надменным, но с обиженной ноткой. - А во-вторых, я не знаю, чем вы там занимаетесь, и честно - знать не хочу, но здесь случилось кое-что, что касается Зак. Айрик обернулся ко мне и взглянул так, будто хотел проклясть всё сущее. Но всё же быстро подошёл к двери, одним движением распахнул её, выпуская поток прохладного воздуха. Его лицо было мрачным, взгляд - тяжёлым, дыхание ещё не успокоилось. Я поднялась с кровати, стараясь выглядеть хотя бы наполовину прилично, провела руками по волосам, пригладила рубашку, но даже собственные пальцы дрожали. Желание всё ещё билось во мне, как зверь, не получивший добычи. Я с трудом подавила порыв просто подбежать и стянуть с Айрика одежду прямо при Лауре. Его волосы всё ещё были растрёпаны, губы припухшие, и челюсть сжата. Он выглядел как грех, и я знала, что это всё моя вина. Или, быть может, его. Лаура стояла на пороге, скрестив руки на груди, глядя куда-то мимо нас. - Пойдемте. Я думаю, вы захотите взглянуть на то, кого я встретила. И в её голосе прозвучало нечто, от чего мурашки пробежали по спине. *** Мы стояли втроём напротив него - я, Айрик и Лаура - и в темноте ночи всё казалось будто оторванным от реальности. Только тусклый свет фонаря отбрасывал на землю длинные тени. В этом бледном свете фигура Инфинити, закутанная в белый плащ с косой в руке, казалась пришедшей из сна, из кошмара или древнего пророчества. Я крепче сжала рукояти своих кинжалов, пока холод металла не начал жечь ладони. Айрик, вставший впереди, двинулся на полшага ближе, и сталь его меча тоже блеснула во мраке. Но Лаура, чёрт бы её побрал, просто скрестила руки и закатила глаза, как будто мы напугались мыши, а не встретили одного из самых опасных богов. - Уберите своё оружие, - сказала она с ленивым раздражением, будто ей мешали спать. - Ты в своем уме? - бросил Айрик, не глядя на неё. Инфинити лишь усмехнулся, не губами, которых у него, по сути, не было, а всей своей черепной ухмылкой. Он шагнул вперёд, и звук косы, гремяще скользнувшей по земле, будто разрезал воздух. - Поздравляю, смертная, - заговорил он, обращаясь ко мне. Голос его был скрипучий, глубокий, будто гниющий колокол. - Ты выжила. До сих пор. Учитывая, сколько ловушек и богов ты оставила позади, это почти восхищает. Я почувствовала, как напрягся Айрик. Он перевёл на меня взгляд, приподняв бровь. Его лицо говорило: ты что-то скрыла от меня. Я нервно прикусила губу и отвела взгляд. Да, я не рассказала ему о первой встрече с Инфинити. Только Лаура знала. Только ей я тогда доверилась. И теперь вот он, стоящий перед нами, словно старый знакомый. - Что тебе нужно? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Инфинити будто пожал плечами, хотя движения плаща были почти иллюзорны. - Да ничего особенного. Просто хотел убедиться, что Херобрин ещё не добрался до вас. Он немного занят. Стычка с другими богами. Неудачное стечение обстоятельств для него. Удачное - для вас. Он говорил спокойно, почти лениво. Будто пришёл попить с нами чаю, а не сообщить, что смерть всё ещё на подходе. - Но не обольщайтесь, - продолжил он, череп поворотил слегка вбок, как у ворона. - Он придёт. И не только он. Вот это да, Серые боги. Наши тройняшки, оказывается тоже клюнули на тебя. - А ты? - я сделала шаг вперёд, кинжалы всё ещё в руках. - Ты ведь тоже один из них. Или ты просто любуешься процессом? Инфинити не ответил сразу. Он снова усмехнулся, будто этот разговор - театр, а мы актёры, не знающие своих реплик. - Я - бог войны, девочка. И я не один из них. Мне твоя сила не нужна, как мертвецу не нужен солнечный свет - она лишь мешает истинной игре. - Его голос прозвучал низко, словно скрежет гравия под ногами. - Я жду, когда всё начнётся по-настоящему. И когда начнётся, я буду смотреть, кто останется стоять последним. Он провёл рукой по лезвию своей косы, и металл отозвался тихим, зловещим звоном. Затем отбросил её за спину - не как жест примирения, а скорее как знак отсрочки. Не доброты. Лишь любопытства. - А теперь, живите ещё немного. Пока можете. Его череп, освещённый слабым светом фонаря, будто сиял беззвучным ехидством. Я снова подняла кинжалы, не до конца доверяя этому "миру", но он поднял руку в жесте, почти дружеском, почти человекоподобном. - Странно, - сказала я, глядя на него в глаза, точнее, в те пустоты, где они должны были быть. - Ты приходишь просто поговорить? Показаться? В чем смысл этого спектакля? Инфинити с ухмылкой фыркнул - настоящий, презрительный звук, который эхом разнёсся по тропе. - Ты думаешь, я из тех, кто шляется по ночам ради сплетен? - проговорил он с наигранной обидой, затем лениво махнул рукой. - Просто... Херобрин. Это не то чтобы ненависть. Мне бы просто хотелось, чтобы он наконец понял своё место. Смертный, который выскочил в боги? Одна большая заноза в заднице. Айрик тихо хмыкнул, явно соглашаясь, убирая меч в ножны. Лаура лишь закатила глаза. - Но что меня поражает больше, - продолжал Инфинити, чуть понизив голос и подойдя ближе, - так это Король Платаса. Ты знала, что он всё ближе к тому, чтобы встать рядом с нами? С богами? Этот тщеславный ублюдок думает, что сможет переписать законы этого мира. Это раздражает. Снова начались временна, когда люди начали возносить себя к богам. Он хмыкнул и галантно поклонился, словно актёр на сцене. - Поэтому я просто хочу помочь. Без лжи и прикрас. Я здесь, чтобы столкнуть всех - Херобрина, богов, короля и даже вашего принца, - он сделал лёгкое ударение на "вашего", - Ларена. Я вздохнула, ощущая, как этот мир снова затягивает меня в свою чёрную воронку. Он знал. Конечно, он знал. Все они знали. Инфинити перевёл взгляд на меня и внезапно его голос стал мягче, даже с оттенком признания: - Ты изменилась. Уже не та глупая девка, которая в слезах оказалась в этом мире. Ты сбежала от двух убийц, использовала зелье скорости и не забыла, как прятать секреты. Я застыла, внутренне похолодев. Рядом с Айриком Лаура резко повернула голову и уставилась на меня с таким выражением, будто сейчас врежет. - Ты что?! - прошипела она. - Ой... - неловко протянула я, стараясь изобразить невинность. - Ну, то есть, сбежала - это сильно сказано. Я гуляла. Быстро. Очень быстро. Айрик молча уставился на меня, будто впервые видит. - И ты не подумала рассказать нам? - Так зелье-то сработало, а про него, я все расскажу, честно! - пробормотала я, чувствуя, как уши краснеют. - И вообще, всё закончилось хорошо... почти. Инфинити, судя по приглушённому скрипучему смеху, просто наслаждался спектаклем. - Вот это я понимаю, тайны, интриги, предательства... - Он сделал жест в сторону Лауры. - Но знаешь, кого я обожаю больше всего? Он резко изменился - стал мягким, чуть ли не благородным. Его осанка выпрямилась, голос стал почти певучим. - Лаура, богиня язвительных замечаний и вечного недовольства. Ты как была огнём, так и осталась. Лаура на секунду застыла, прищурилась и лениво цокнула языком. - Оставь свои планы, череп на ножках. У меня нет ни времени, ни желания участвовать в ваших пафосных играх. Я только начала "высыпаться". А теперь ты лезешь с божественными войнами. - Ах, но я скучал, - вздохнул Инфинити. - Прямо до боли в черепе. - У тебя нет черепных нервов, - холодно отрезала она. - Вот потому и болит, - ответил он почти мечтательно. Я прикрыла лицо рукой, выдыхая. Боги. Мне предстоит не только выжить, но и объяснить Лауре, почему я гуляла по Платасу в одиночку, использовала зелье, сбежала, никому не сказала и - ах да! - видела Инфинити раньше, что придется объяснять уже Айрику. Кажется, эта ночь только начиналась. Инфинити ещё какое-то время не оставлял попыток флиртовать с Лаурой. Он придвинулся ближе, слегка склонил голову, будто собирался прошептать ей что-то личное, в его голосе скользили бархатные нотки: - Ты так прекрасна Лаура. Я не могу забыть запах твоих волос. Если бы ты только позволила мне... Лаура резко отступила назад, глаза вспыхнули холодом. - Проваливай, Инфинити. И если ещё раз появишься среди ночи, я лично заставлю тебя пожалеть, что ты вообще когда-то знал меня. Он приподнял плечи, будто удивлён, и на секунду даже выглядел по-настоящему обиженным. Его взгляд скользнул по ней медленно, будто пытаясь разглядеть в ней ту, какой она была раньше - не с этим земным лицом, а ту, что стояла с ним когда-то выше облаков. В нём сквозило сожаление. Именно в тот момент я поняла: между ними точно что-то было. Может, не любовь, но близость. Что-то сильное. И - по Лауриному лицу было видно - уже в прошлом. - Значит, ты пришёл просто поглядеть на меня? Рассказать то, что мы уже знаем, и... посеять раздор между нами? - спросила я, чувствуя, как холодная тревога сжимает горло. Его взгляд скользнул в сторону Лауры, и я едва заметно сощурилась, понимая, что дело не только во мне. - Мне просто нужен был повод, чтобы... - он сделал паузу, и в его бездонных глазах промелькнуло нечто, напоминающее усмешку. - Неважно. Не забывай, девочка, я - бог войны. И я могу создать войну даже между вами. Теперь наслаждайтесь остатком вечера. Вам о многом придётся поговорить. Больше он ничего не сказал. Не было ни вспышки, ни грома, ни клубов дыма. Он просто растворился в воздухе, словно его и не было. Лишь тонкое, едва уловимое мерцание повисло в пространстве, словно свет угасающей звезды. И где-то вдалеке, будто эхо из иного мира, прозвучал его ехидный, беззвучный смех. Я с облегчением выдохнула, осознавая, что Инфинити явился не для новой сделки и не для атаки. Его искреннее равнодушие к моей силе было почти осязаемым - словно мертвецу не нужен солнечный свет, ему не нужны были мои способности. Но это не значило, что богам можно доверять. Скорее, это ощущалось как краткое напоминание о том, о ком мы почти забыли. Будто он намеренно появился, чтобы встряхнуть память - мол, я ещё здесь, и моя роль в этой истории ещё не сыграна. - Какой-то странный у вас бог войны, - фыркнула я, пытаясь скрыть нарастающую нервозность под малой лёгкости. - Приходит, чтобы просто поболтать и нести какую-то полную чепуху. Мой смех прозвучал неестественно громко и сорвался на высокой ноте, когда я заметила, как Лаура смотрит на меня, плотно сдвинув брови. Её взгляд был тяжёлым, полным невысказанных вопросов, и внезапно стало ясно - вечер только начался, и разговор предстоял долгий. Айрик резко повернулся ко мне. Его меч уже был убран, но это не делало его менее опасным, теперь передо мной стоял не влюблённый парень с тёплым взглядом, а воин. Суровый, хмурый, требующий ответов. Он скрестил руки на груди. Лаура в точности повторила его движение, будто они синхронно договорились меня прессовать. Я застыла на месте, чувствуя себя как мышь перед двумя котами. Мои плечи сжались, я внутренне скукожилась. И, честно говоря, в этот момент мне хотелось использовать зелье ещё раз и просто испариться. Я бросила на Лауру взгляд, полный мольбы, почти шепча глазами: Ты же сказала ему не говорить, это была твоя идея! Но та тоже взглянула на Айрика. И виновато, хоть и на долю секунды, улыбнулась, будто признавая, что да, это правда. Но в следующую секунду её взгляд стал ледяным: мол, да, моя идея, но это ты всё провалила. Айрик не кричал. Он просто смотрел. И это было куда страшнее. Магия вечера - его тёплые руки, его поцелуи, то, как его губы прорывались ко мне, как он держал меня, будто я его дыхание - всё это испарилось. Остался только строгий Айрик. Ровный, холодный, даже немного разочарованный. Лаура рядом уже не просто злилась - она, кажется, всерьёз пересматривала своё решение вообще доверять мне зелья. Я опустила глаза, но затем, совсем тихо, почти неслышно, всё-таки сказала: - Я просто не хотела, чтобы вы волновались. Лаура цокнула. - Угу. Особенно когда ты одна, посреди Платаса, под действием зелья и с двумя убийцами на хвосте. Айрик не произнёс ни слова. Но это молчание давило на меня куда сильнее. Теперь - мне предстояло объясняться. *** Я рассказала всё. Не утаила ни детали. Айрику - о первой встрече с Инфинити, о его странной одержимости мной, о той ночи, когда я разговаривала на счет этого с Лаурой. Сначала он слушал молча. Только плечи были напряжены, и глаза, будто два лезвия. Но когда я упомянула имя Херобрина, его тело словно сжалось от ярости. Я могу поклясться, что увидела, как от его кожи поднимается лёгкий пар, тонкой струйкой поднимающийся от шеи к волосам. Как будто в нём закипала какая-то древняя злость, которую он долгие годы держал глубоко внутри. Разговор вскоре перерос в спор. Не яростный - глухой, сдержанный, но наполненный тяжестью. Я пыталась объяснить, что действовала по обстоятельствам. Он - что я должна была рассказать ему. И только позже я поняла, почему его это так задело. Оказалось, именно Херобрин был причиной, по которой Айрик покинул королевство. Тогда, когда он ещё был маршалом. Это имя - словно заноза в его сердце, старая, но всё ещё живая. Инфинити он тоже знал. В их времена тот ещё был объектом поклонения. Не безумный призрак войны, каким он кажется сейчас, а настоящий бог битвы, которому молились солдаты перед сражением. Имя, вес которого было больше, чем просто звук. Ирония в том, что когда-то они оба были легендами. А теперь - лишь тени прошлого, сталкивающиеся снова, но уже по другую сторону войны. Лаура всё это время хранила спокойствие. Лишь кивала, будто что-то складывала у себя в голове и подтверждала мои слова о богах. Айрик и ее не обделил строгим взглядом и та резко отворачивалась, хмурясь, будто она вовсе в этом не виновата. А потом резко сказала, что если Херобрин сейчас отвлечён, у нас есть время. Её старый знакомый может знать способ вернуть меня назад, и мы не должны упустить шанс. Это и стало нашим решением. Когда мы вернулись в комнату, я будто вновь ощутила вечер - всё то, что было между мной и Айриком, всё то, что почти произошло. Я ждала, что он подойдёт, что мы хотя бы заговорим об этом. Может, он обнимет меня, может - поцелует. Но он лишь рухнул на дальнюю кровать, всем своим видом показывая, что он не в настроении. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто отвернулся. Я раздражённо бухнулась на свою кровать, скомкав одеяло. Вот и доверяй людям. Вот и скрывай что-то ради их же блага. Ложь, как и ожидалось, никогда не приводит ни к чему хорошему. А особенно, когда она отнимает ещё и возможность заняться сексом. *** Ранним утром, когда небо только начало обретать нежно-серебристый оттенок, я уже стояла на ногах. Воздух был холодным, свежим, как вдох перед прыжком в бездну. На нас не было ни плащей, ни тяжелых курток - ничего, что могло бы стеснить движение. Только боевые ножны, плотно прижатые к моим бедрам, и меч на спине у Айрика, его привычный спутник. Мы стояли друг напротив друга, выпрямленные, будто два бойца на арене, хотя рядом не было ни зрителей, ни границ. Только раннее утро, редкие птичьи крики в ветвях и дыхание, поднимающееся в виде пара. Это была не просто тренировка - это был своеобразный способ поговорить без слов. За плечами у меня не так много официальных уроков, но и не так мало смертельных ситуаций. Мой путь был из тех, что сам обучает, сам наказывает. Я уже знала, что могу использовать свою скорость - я мелкая, проворная, и Айрик сам говорил, что это моя сила. Один из моих любимых приёмов - нырнуть под его корпус и ударить в ляжку, вынуждая его опуститься на колени. И сейчас я вновь пошла по привычному пути. Резкий шаг вперёд, движение вниз, и вдруг, прежде чем я успела даже коснуться земли, он схватил меня за руку и с лёгкостью, почти с усмешкой, перебросил через бедро в сторону. Я приземлилась в траву, недовольно фыркнув и на мгновение задержав взгляд в небе, словно оно могло подсказать, что делать дальше. Ага. Значит, этот трюк больше не работает. Значит, пора придумывать новые. Мы еще не говорили о том, что случилось ночью. Ни о чувствах, ни о том, что означал этот поцелуй, ни о взгляде, от которого тогда захватило дух. Да и не хотелось, если быть честной. Впереди - только путь, куда-то, где ждали ответы, опасности и, возможно, ещё больше непредсказуемого. Лаура всегда идет впереди, всегда зная, куда ведёт нас эта тропа. А я знаю, чего хочу прямо сейчас: набить шишек, разбить пару локтей, выучить ещё с десяток приёмов и, наконец, почувствовать в руках уверенность, а не страх. Я честна перед собой, в том замке, если бы не Айрик и Лаура, я бы не справилась ни с одним из гвардейцев. Просто кусок чужого мяса в чужом мире. Ни навыков, ни опыта, ни даже понимания, как драться по-настоящему. И это невыносимо жгло изнутри. Я крепче сжала рукоять оружия, почувствовала, как пальцы немного вспотели от напряжения. Затем - рывок вперёд. Я кинулась на Айрика, стараясь вложить в движение всё, чему успела научиться, каждый неотточенный жест. Но всё снова вышло не так - ловкое движение, и мой клинок с лязгом выбился из руки. Он снова победил. Но теперь он дрался сдержанно, без прежней ярости, будто проверяя, будто больше обучая, чем противостоя. Может, из-за того, что между нами теперь было больше, чем просто союз. Может, потому что ему не хотелось меня ранить. Но мне - хотелось. Нет, не смерти и боли, а действия. Мне нравилось чувствовать, как тело ноет от усталости, как кожа покрывается синяками, как отшибаю локти и учусь подниматься снова. Нравилось чувствовать себя живой, нужной, развивающейся. Я хотела стать такой, которая может встать одна, взять меч и не испугаться. Иногда я даже думала, что когда всё закончится, если закончится, я вернусь домой и обязательно запишусь в секцию бокса или карате. Или на фехтование. Или, чёрт возьми, на всё сразу. Потому что драться - это не только про силу. Это про уважение к себе. И я больше не хотела быть той, кого всё время спасают. Когда мы наконец перешли от беспощадных бросков к более спокойной части - теории и отработке ударов на нём, я поняла, что что-то не так. Айрик изменился. Он стал... мягче. Не такой, как раньше. Как будто держал меня за хрустальную вазу с глазами. Он подставлял руку так, чтобы я легко попадала, замедлял движения, будто боялся меня задеть. А когда я промахивалась - просто улыбался, как учитель в первом классе: "Ну ничего, молодец, стараешься". Я сжала челюсть, уставилась на него и резко опустила кинжал остриём вниз, словно пыталась пронзить землю, а не своё терпение. - Ты что, теперь будешь тренировать меня, как принцессу на балу?! - возмутилась я. - Или боишься, что я снова на тебя упаду и мы случайно поцелуемся? Айрик усмехнулся, но ничего не ответил, только снова протянул руку для следующего приёма, словно подыгрывая. И это ещё больше бесило. Я сделала выпад, слишком резко, и споткнулась, он тут же подхватил меня за талию, прижал к себе, и с таким видом, как будто это часть плана: "Вот видишь, опять упала - ну обними меня уже, чего уж там." - Айрик, - сквозь зубы процедила я, чувствуя, как моё лицо вспыхивает. - Если ты ещё раз так ласково подставишься под удар, я... я... проткну тебя кинжалом. Со злостью! Он рассмеялся тихо, как будто ему это даже понравилось. - Обещаешь? - Не искушай меня, командир, - фыркнула я, - в следующий раз я тебя точно повалю. И не вздумай снова ловить, как какую-то фарфоровую идиотку! Айрик чуть наклонился ко мне, его голос стал низким, с хрипотцой: - Но ты милая фарфоровая идиотка. Я швырнула в него перчаткой. В глазах сверкнуло небо, кинжал блеснул в руке, и мы снова вернулись к тренировке - теперь чуть более всерьёз, но уже с новой игрой между нами. - Хреновый из тебя учитель, - процедила я сквозь зубы, отплёвываясь от пыли. Айрик хмыкнул, небрежно крутанув меч в руке, и ответил с ленивой усмешкой: - Раз ты всё ещё жива, значит, не такой уж и хреновый. В этот момент я услышала, как скрипнула старая дверь, и обернулась. На крыльцо, лениво потягиваясь, вышла Лаура. Её волосы снова были собраны в небрежный пучок, пара прядей выскользнули и обрамляли лицо. Она выглядела сонной, но сосредоточенной. Несколько мгновений она просто наблюдала за нашей тренировкой, чуть прищурившись, будто оценивая стойки, движения, дыхание и мою беспомощную попытку пробить хоть один удар через оборону Айрика. Я снова рванулась вперёд и снова он отбил мою атаку с таким спокойствием, будто это была просто муха, севшая на плечо. Лаура тяжело вздохнула, как зритель, не выдержавший неловкого спектакля, и неторопливо сошла с крыльца. Подойдя ближе, она резко раздвинула нас с Айриком, встав между нами, как строгий мастер между двумя нерадивыми учениками. - Ты учишь её абсолютно неправильно, - бросила она Айрику. Он только приподнял бровь, но отступил в сторону, скрестив руки на груди, словно передав сцену ей. Я моргнула. Лаура стояла передо мной. Абсолютно безоружная. - Подожди, ты хочешь, чтобы я сражалась с тобой? - удивление в моём голосе было неподдельным. - Я понимаю, с человеком ещё можно как-то, но с тобой? Ты же богиня! Лаура чуть прищурилась и ответила спокойно, почти отстранённо: - За тобой уже охотятся боги, - её голос стал жёстким. - И рано или поздно тебе придётся сразиться с одним из них. Или погибнуть. Я невольно перевела взгляд на её пустые руки. Ни меча, ни кинжала. Это что, шутка такая? Я выставила вперёд клинок, сжав рукоять крепче. И в следующее мгновение рванулась вперёд, на полном ходу, как меня учили. Но стоило мне сделать всего пару шагов, как вспышка светло-зелёной магии с глухим гулом врезалась в меня сбоку и отбросила на землю. Я глухо вскрикнула, ощущая, как бок мгновенно наливается тупой болью. Лаура всё так же стояла. Не шелохнулась. Лишь криво усмехнулась и прищурилась. Айрик, стоявший чуть в стороне, отступил ещё дальше, скрестив руки на груди, молча наблюдая. Я со стоном поднялась на ноги. Ноги гудели от боли, но я не собиралась сдаваться. К чёрту её божественность. К чёрту магию. Я снова бросилась вперёд и снова оказалась на земле. Теперь даже воздух вырвало из лёгких. - Ты невнимательна, - протянула Лаура, подходя ближе. - В борьбе с богами играет не секунды, а миллисекунды. Нужно видеть не только своего противника, но и всё, что происходит вокруг. Даже малейшее движение может нести за собой смертельный удар. Я с трудом села, держа себя за рёбра, и подняла взгляд. В её лице не было злости - только требовательная строгость. Я поняла: она не издевается. Она учит. Я вновь рванулась вперёд, но не прямо, а в сторону и попыталась сделать, как сказала Лаура. Замечать всё. И тут же... ветер, легкий порыв, и я увидела, как её пальцы дрогнули, совсем едва. Я резко нырнула влево - и светло-зелёная магия ударила мимо. Это был крошечный успех, но он взбодрил. По крайней мере, я осталась на ногах. Лаура кивнула, почти одобрительно. Айрик отозвался коротким "Вот", будто и сам этого ждал. - Видишь, - сказала она чуть мягче. - Магия - не всесильна. Она лишь инструмент. Главное разум. Ты должна думать, пока двигаешься. Сражайся не злостью, а вниманием. Я в первый раз почувствовала, что бой - это не просто удары и боль, это почти танец. Жестокий, быстрый, умный танец. И я была в самом его центре. Но тут же менял сразу ударил новый порыв магии и я рухнула в ноги. Я оглядела на Лауру, а она улыбнулась нежно, но чуть-чуть с высокомерием, как бы намекая: "Чтобы не расслаблялась." Я снова встала на ноги, тяжело, медленно, как будто каждая мышца внутри меня кричала от изнеможения. Но я стояла. Пусть и пошатываясь. Теперь я уже предчувствовала: сражение с богом - это не просто игра в стойки и выпады. Нужно было видеть всё. Не только то, что делает тело, но и то, что окружает, мельчайшие детали, едва заметные движения, вибрации воздуха, даже изменения в её дыхании. Всё. Это казалось невозможным. Но я ведь смогла увернуться один раз. Один единственный раз - и этого было достаточно, чтобы зажечь во мне странную, неуместную надежду. Значит, я смогу и снова. Но Лаура не дала мне "просто попробовать". Как только мои ступни уверенно коснулись земли - она атаковала. Без предупреждения. Без передышки. Она била непрерывно, без пауз, словно сама стихия, решившая стереть меня с лица земли. Светло-зелёная магия вспыхивала у неё в пальцах с такой скоростью, что я уже не понимала, где начало движения, а где его конец. Я пыталась реагировать, но моё тело не поспевало. Каждое мгновение - удар, рывок, падение, снова вверх. И снова вниз. Когда, наконец, её руки опустились, а сверкающий свет в глазах погас, я рухнула. Просто упала навзничь на спину, как перезрелый плод с дерева. Всё. Хватит. Я чувствовала, как мокрый от пота лоб остывает на ветру, и даже мысль шевелиться казалась преступлением. Лаура присела рядом, не сказать, что ласково - скорее по-деловому. Её лицо оставалось невозмутимым, будто я просто была одной из сотен учениц, которые проходили через её руки. Айрик всё так же стоял неподалёку, скрестив руки, с тем непроницаемым выражением, которое означало, что он явно что-то думает, но сказать не готов. Я тяжело села, почти выругалась от боли в боку, но поднялась. Сделала это и посмотрела прямо на Лауру: - А бога вообще... возможно убить? Она не ответила сразу. Только бросила на меня взгляд, в котором сверкнуло нечто опасное, почти как предупреждение. - Да ладно тебе, - я попыталась разрядить обстановку, - просто хочу знать, чтобы первым делом прикончить тебя. Айрик хмыкнул. Лаура - нет. Она не оценила юмора. Но, похоже, и не сочла его неуместным. Потому что вместо ответа просто молча достала мой кинжал из ножен. - Эй... - начала я, но не успела договорить. Она поставила левую руку на землю, сжала пальцы в кулак, и, не дрогнув, воткнула кинжал себе в руку с такой силой, что лезвие вышло с другой стороны. Я вскрикнула и дернулась к ней: - Ты совсем с ума сошла?! Лаура не издала ни звука. Просто вытащила кинжал - медленно, без гримасы боли - и повернула ко мне ладонь, показывая кровавую дыру в руке. Сквозную. Я тут же рванулась к ней, пытаясь прикрыть рану, уже вырывая из-за пояса ткань, чтобы перевязать, но она резко отдёрнула руку. И тогда я увидела, как это происходит. Кровь всё ещё капала, но ткань кожи уже начинала стягиваться, как будто время для неё двигалось быстрее. Края раны затягивались, внутри что-то светилось теплым, мерцающим светом и буквально на глазах отверстие исчезало, будто его никогда и не было. - Боги такие же смертные, как и вы, - наконец сказала она. - Просто наше тело лечит себя... очень быстро. И живем мы намного дольше. Я не могла оторвать взгляда от её руки. Это было одновременно ужасно и завораживающе. - Но если ты проткнёшь сердце или отрубишь голову, - продолжила Лаура, не глядя на меня, - бог становится трупом. Без вариантов. - Но… - Но, - перебила она, наконец встретившись со мной взглядом, - попробуй доберись до сердца бога, когда он сильнее, быстрее и видит на шаг вперёд. И учти: некоторые из нас не имеют ни сердца, ни головы. И прежде чем убить, тебе придётся понять, куда именно надо бить. У меня пересохло во рту. Я не знала, что сказать. Только крепче сжала рукоять своего кинжала. И, чёрт возьми, за все это время я наконец поняла, насколько все это круто выглядело.