Глава 26. Урок честности.

Тишина после слов Ронарта оказалась громче любого взрыва. Она заложила уши, впитала в себя весь звук мира, оставив лишь оглушительный звон пустоты. Эйвен мёртв. Смерть пахла не кровью и пеплом, как я думала. Она пахла этой самой тишиной, что повисла в холодном воздухе коридора и теперь просачивалась в меня, вымораживая всё изнутри ледяной, тяжёлой волной онемения. Я стояла, не чувствуя под собой пола, видя не дерзкого Кайро и не уставшего Ронарта, а улыбку Эйвена, его дурную шутку про мою стойку в бою. Образ был ясным, как наяву, но он уже был частью этого нового, беззвучного мира. Мира, в котором на одного хорошего человека стало меньше. Где-то далеко, будто сквозь толщу воды, Ронарт что-то говорил Кайро, его голос звучал приглушённо и бессвязно. - ...трибунал за самовольство, ясно? - его суровый тон, на этот раз обращённый к солдату, стал первым якорем, который начал вытаскивать меня из оцепенения. Парень что-то буркнул в ответ, бросив на меня последний, уже лишённый всякой дерзости взгляд, и зашагал прочь. Его шаги отдавались эхом, которое быстро растворилось в всепоглощающей тишине. - А ты, - Ронарт повернулся ко мне, и его рука легла мне на плечо тяжело, твёрдо. В его глазах читалась не жалость, а суровая практичность. - С тобой всё в порядке? Нужно к цирюльнику? Я заставила себя сделать первый глубокий вдох. Воздух обжёг лёгкие, но вернул связь с телом. Я не плакала. Слёзы казались слишком незначительной, почти оскорбительной реакцией. Вместо них внутри поднялось что-то иное. Острое, колючее, требующее действия. - Нет. Нет... Всё в порядке, - голос прозвучал хрипло, но твёрже, чем я ожидала. Этот кивок, это движение стали первым шагом назад, из оцепенения в реальность, холодную, жёсткую и требующую продолжать жить. - Где Айрик? Ронарт кивнул, понимающе сжав губы. - На плацу. Проверяет новых рекрутов. Провожу. Это было именно то, что мне было нужно сейчас. Не время для скорби, а время для движения. Любого движения. Я выпрямилась, ощущая, как холод камня сквозь тонкую подошву сапога напоминает о себе, а из дальнего конца коридора доносится настойчивый ритм молота по наковальне. Мир не остановился. И мне нельзя было останавливаться. Ронарт шёл рядом, не пытаясь заговорить. Его молчаливое присутствие было единственной формой поддержки, которую он мог предложить, и, возможно, единственной, которую я была способна принять сейчас. Каждый наш шаг по каменным плитам отдавался в висках навязчивым эхом: мёртв, мёртв, мёртв. Я цеплялась за этот ритм, как утопающий за соломинку, лишь бы не слышать другого. Той оглушительной тишины, что осталась позади. Мы вышли на плац. Резкий ветер ударил в лицо, заставив вздрогнуть и на мгновение очистив сознание. Он принёс с собой запах песка, пота и металла - запах цитадели, запах войны, которая не останавливалась ни на секунду из-за смерти одного человека. В центре плаца, окружённый кольцом новобранцев в ещё не обтрепавшихся мундирах, стоял Айрик. Его мощная фигура, застывшая в строгой позе инструктора, казалась незыблемой скалой. Он что-то объяснял, его голос, низкий и властный, рубил воздух, как клинок. Я замерла на краю плаца, наблюдая, как он демонстрирует боевую стойку, движение отточенное, смертоносное и прекрасное в своей эффективности. ...дурную шутку про мою стойку в бою... В горле встал ком. Эйвен смеялся бы сейчас, увидев эту идеальную картинку, и обязательно нашёл бы в ней изъян. Какой-нибудь смешной, нелепый изъян. - Подожди здесь, - бросил Ронарт и тяжёлой походкой направился к командиру. Я стояла и следила за Айриком. Его голос, отдающий команды, рубил воздух, как клинок. Каждое его движение было выверено, смертельно и прекрасно в своей абсолютной эффективности. Солнце блестело на его латах, освещая мощные плечи, и на мгновение я позволила себе просто смотреть. Восхищаться им. Этой негнущейся волей, этой способностью быть скалой, о которую разбивался любой хаос. Его взгляд нашел меня через всё пространство плаца, и на его лице застыла тень недовольства. Я встретила его суровые глаза спокойным, почти вызывающим взглядом, и мои пальцы медленно, с подчеркнутой небрежностью, провели по бархатистой ткани ворота плаща. Этот жест был красноречивее любых слов: он ясно давал понять, что запереть меня в четырех стенах было наивной и тщетной затеей. Айрик проследил за удаляющейся спиной Ронарта, и его губы сжались в тонкую, белую от напряжения полоску. На мгновение в воздухе повисла тишина, густая и звенящая, будто он взвешивал, стоит ли сейчас устроить мне выговор. Но бремя генерала перевесило личное раздражение. С почти ощутимым усилием воли он развернулся обратно к строю новобранцев, и его голос, низкий и властный, вновь зазвучал, отдавая команды. Война не собиралась ждать, и уроки для солдат были куда важнее, чем уроки поведения для меня. Мимоходом брошенное недовольство Айрика не могло заглушить душераздирающую боль, бушевавшую у меня внутри. Это было все равно что пытаться остановить лесной пожар, подув на него. Я с силой проморгалась, стараясь отогнать накатившие мысли, и снова посмотрела на него. Мой взгляд задержался на новом мече у его пояса. Он был массивнее прежнего, с более широким клинком, и казалось, его тяжесть по-новому оттягивала портупею на бедре. Я подняла голову к небу, где по-прежнему висел матовый купол, и меня охватило острое сожаление. Выход из комнаты внезапно показался опрометчивой, плохо продуманной затеей. На этом открытом пространстве, под безучастным небом, я чувствовала себя беззащитнее, чем в ту самую минуту, когда мной овладел безрассудный порыв покинуть четыре стены. Внезапное тепло на моем плече заставило меня вздрогнуть. Я обернулась и встретилась взглядом с Кеаном. Ронарт стоял в двух шагах, внимательно наблюдая за нами. На лице Кеана играла его обычная, беззаботная улыбка, в которой не было ни тени случившейся трагедии. И этого простого, знакомого выражения оказалось достаточно, чтобы пробить ледяную корку скорби. Я бросилась к нему, обвив руками так крепко, словно он был единственной опорой в рушащемся мире. Прижавшись лицом к его плечу, я старалась подавить предательскую дрожь, бегущую по спине. - А мне таких почестей не полагается, - послышался позади притворно-обиженный голос Ронарта. Из моих грыз вырвался сдавленный смешок, но я не отпускала Кеана. Эта короткая, почти неуловимая улыбка стала первым проблеском чего-то живого и теплого, пробивающимся сквозь всепоглощающую тяжесть утраты. Мы отошли от шумного плаца, оставив за спиной ровный строй и властный голос Айрика. Тяжелое молчание повисло между нами, пока мы шли по пыльной дорожке, огибающей казармы. - Как? - наконец сорвалось у меня, и голос прозвучал хрипло. Я повернулась к Кеану, впиваясь в него взглядом. - Как это вообще произошло? Он же... Он же всегда был таким осторожным. Улыбка окончательно сползла с лица Кеана, сменившись мрачной маской. Он перевел взгляд на Ронарта, будто ища поддержки, но тот лишь молча кивнул, давая понять, что нужно говорить. - Это была быстрая вылазка, разведка у старых руин, - начал Кеан, его слова давались ему с трудом. - Всё было тихо. Мы уже собирались возвращаться... И из-за камня, с верхушки стены, появился он. Одинокий лучник. Он замолчал, сглотнув. - Кто? - прошептала я, и у меня похолодело внутри. - Скелет, - ответил Ронарт. Кеан лишь кивнул, не в силах вымолвить слово. - Но один? - не поверила я. - Эйвен бы справился с одним... Он сам был отличным лучником! - Он не справился, - грубо вмешался Ронарт, его голос был полон сдержанной ярости. - Стрела пришла оттуда, откуда её ждать не могли. Через узкую бойницу, с расстояния, на которое никто из наших лучников не рискнул бы даже целиться. Она прошла сквозь звено кольчуги на шее. Чистое попадание. Даже не крикнул. Просто рухнул. Я звонко вдохнула, и перед глазами поплыли темные пятна. Воспоминания обрывочные, чужие рассказы, вполголоса, у костра. - Лаура... Лаура говорила о них, - выдохнула я. - О скелетах-лучниках. Она говорила, что у них невероятная точность. Что их стрелы находят цель, как будто ведомые самой смертью. Что они поражают любую щель в доспехах... - Она не врала, - хмуро подтвердил Ронарт. - Видел сам. Один выстрел - одна смерть. Мы остановились, застыв в тяжёлом, гнетущем молчании. Шум лагеря, крики команд, звон металла, вдруг показался жалким и беспомощным на фоне той холодной, бездушной точности, что забрала жизнь Эйвена. - Значит, это была просто... неудача? Роковая случайность? - спросила я, и в голосе прозвучала отчаянная надежда, что хоть это можно было как-то предвидеть, избежать. Кеан потупил взгляд. Ронарт же посмотрел на меня прямо, его глаза были суровы. - Да, можно и так сказать. Я потупила взгляд, вглядываясь в потрескавшуюся землю под ногами. - Это не справедливо, - прошептала я, больше себе, чем им. - Почему именно Эйвен? Что он такого сделал, чтобы ему так не повезло... Кеан тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо, заставив вздрогнуть. - На его месте мог оказаться любой из нас, - сказал он тихо, но твердо. - Я шёл всего на два шага впереди. Стрела могла бы выбрать меня. Или Ронарта. Это... это просто случайность. Простая неудача. Мы того стрелка потом нашли. Но это уже ничего не изменит. Я сглотнула ком в горле и кивнула, всё так же не поднимая глаз. Слёзы капали на пыльную землю, оставляя тёмные точки. - Я знаю, - выдохнула я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. - Но я всё равно... я очень рада видеть вас обоих. Правда. Ронарт хрипло крякнул. - И мы тебя, птенчик. И мы тебя. Эйвен бы не хотел, чтобы мы тут скулили. Лучше расскажи, как у тебя дела-то? А то ты вся взъерошенная, будто в драке побывала. Я усмехнулась, растерянно проводя рукой по вискам. С чего бы даже начать? С момента моего последнего визита в лагерь мир перевернулся с ног на голову. - Ох, - выдохнула я. - Рассказать - не рассказать. Для таких историй нужно как минимум бочонок чего-нибудь крепкого, чтобы всё это как-то уложилось в голове. Ронарт ткнул меня в плечо тупым пальцем и указал подбородком в небо, на тот самый матовый, чуть мерцающий купол, что накрыл лагерь словно перевёрнутая чаша. - Это, например, с чего бы? Мы его давно приметили. Ещё тогда, когда вы с Лаурой подошли к воротам. Дымка эта... она от взгляда свыше скрывает, да? Нам так растолковали. Говорят, твоя подруга-богиня его и поставила. Он прищурился, и в его взгляде читался не столько вопрос, сколько констатация факта, в котором он уже разобрался. - Странно это, - продолжил он, почёсывая щетину. - В прошлый-то твой приезд ничего такого не было. Небось, опять какие-то тёмные делишки начались, раз от богов прятаться приходится? Или от кого вы там ещё прячетесь? Я фыркнула, кивая. В горле снова встал ком, но на этот раз не от слёз, а от необходимости солгать или умолчать. - Кое-что... да, изменилось, - с осторожностью произнесла я, избегая их прямых взглядов. - Мир стал сложнее. Опаснее. Я замолчала, смотря на дымку, за которой угадывалось блёклое солнце. Рассказать им всю правду? О том, что мы навлекли на себя? О том, от кого мы скрываемся на самом деле? Язык не поворачивался. Это была не просто тайна. Это был груз, который мог похоронить под собой любого, кто окажется рядом. - Лаура просто перестраховывается, - наконец выдохнула я, подбирая самые нейтральные слова. - Лучше быть под защитой, даже если кажется, что опасность миновала. Времена такие. Я встретилась взглядом с Кеаном, потом с Ронартом. В их глазах читалось понимание, но и лёгкая тень обиды. Они чувствовали, что я что-то недоговариваю. Но они были солдатами. Они знали, что бывают секреты, которые больно знать. - Ну, "перестраховывается" она знатно, - хмыкнул Ронарт, ломая напряжённость. - Лагерь как в молоке купается. Ничего, привыкнем. Лишь бы помогало. Кеан молча кивнул, и его молчаливая поддержка была мне дороже любых слов. Они не стали давить. И за это я была им безмерно благодарна. Правда подождёт. А может, и никогда не будет высказана вслух. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. - Я осталась здесь, потому что нам нужно изучить четыре тома из королевских библиотек, - начала я, подбирая слова. Ронарт тут же оживился, его глаза заблестели азартом охотника, учуявшего дичь. - Из королевских библиотек? - он присвистнул. - Вот это поворот! Так вы туда пробрались? Как? Гвардейцы короля - не подарок, мимо них просто так не проскользнёшь. Что за информация такая ценная, что ради неё рисковать головой? Я замялась, чувствуя, как краска заливает щёки. Я выбрала слова с особой тщательностью, ощущая вес каждого из них. - Я прибыла из очень далеких земель. Мне требовалась одна конкретная информация, настолько древняя, что о ней здесь, возможно, не вспоминали веками. - я позволила этим словам повиснуть в воздухе, намеренно опуская детали нашего проникновения в библиотеку. - Но теперь передо мной встала новая преграда. Я не могу прочитать эти книги. Язык этих текстов для меня непонятен. Ронарт нахмурился, его брови сдвинулись в выражении искреннего недоумения. - Как это не можешь? Ты говоришь на нашем языке бегло. Я бы сказал, безупречно. - Умение говорить - это одно искусство, а умение читать - совершенно иное, - ответила я, и в моем голосе прозвучала горькая нотка. - В моих краях используется другая система письма, кардинально отличная от вашей. Все эти символы для меня не более чем загадочные узоры на пергаменте. Мне приходится начинать обучение с самых основ, подобно ребенку. Я отвела взгляд к суровым стенам казарм, чувствуя тяжесть беспомощности. - Теперь мои дни будут проходить в занятиях с Лаурой. Она обучает меня грамоте. А по ночам... по ночам она погружается в изучение тех самых фолиантов. Но объемы огромны, а текст сложен и архаичен. Этот процесс может занять недели, если не месяцы. Я произнесла это последнее слово почти шёпотом, с внезапно накатившим ощущением безнадёжности. Мы добыли эти книги ценой невероятного риска, а теперь упёрлись в стену, которую мне предстояло разрушать долго и мучительно. Я выпрямилась, стараясь придать голосу уверенности. - Нет, я справлюсь. Просто нужно время. Освоить вашу письменность это сложно, когда в голове уже сидит совсем другая для того же языка. Гораздо проще было бы учить с нуля, если бы вы говорили на другом языке вовсе. Кеан усмехнулся, потирая подбородок: - Ну, чтение книг - занятие, скажу я тебе, нудное. Удачи тебе в этом. Но Ронарт вдруг оживился, его глаза загорелись неподдельным интересом. - А я могу помочь! - выпалил он так резко, что я вздрогнула. - С грамотой. Если, конечно, нужно. Я замялась. Как объяснить, что именно мы ищем, не раскрывая сути? Сказать Ронарту "мы ищем способ спасти мир от всеразрушающей силы" - значит, подписать ему приговор или как минимум навлечь на себя гнев Айрика за вовлечение подчинённого в опасные игры. Я покачала головой, тщательно подбирая слова. - Я не уверена. Речь идет о древних текстах, особых символах. Не думаю, что Лаура одобрит твое участие в этом. Ронарт отмахнулся широким жестом, словно отбрасывая мои сомнения прочь. - Пустяки! С детских лет я проводил дни в городских библиотеках. Читал старинные свитки, изучал карты. Разбираюсь в шрифтах не хуже придворного писца. Если богиня не желает моего присутствия, я могу заниматься с тобой. Научу тебя нашей письменности. - Он хитро прищурился, и в его глазах вспыхнула искра азарта. - Конечно, при условии что Стормхолл освободит меня от боевых тренировок и разрешит помогать тебе. Самовольничать в этом лагере - себе дороже. Мгновенно поняв его скрытый посыл, я едва сдержала улыбку. Он надеялся, что я стану его посредником. Уговорю Айрика официально освободить его от плацдарма под благовидным предлогом. Взамен он получал спокойную работу в тишине, а я - столь необходимого помощника. Хитро продуманный обмен, несомненно выгодный в первую очередь ему самому. Я не удержалась от колкости. - Так выходит, боевой дух в тебе поутих? Предпочитаешь отлынивать от тренировок? Ронарт фыркнул, но в его глазах плясали веселые искорки. - Мне куда приятнее заниматься со способной ученицей, чем лупить по лицу очередного салагу, который и меч-то держать как следует не умеет. Уж поверь, от моих уроков толку будет куда больше. Кивнув Ронарту, я позволила легкой улыбке тронуть свои губы. - Договорились. Я обговорю это с Айриком. Твоя помощь мне и правда не помешает. Если сумеешь объяснить все эти замысловатые шрифты и письмена, буду искренне благодарна. Кеан громко цокнул языком, смотря на Ронарта с преувеличенным возмущением. Его комичная гримаса вызвала у меня смех, и я дружески хлопнула его по плечу. - Надо же, - проворчал он, надув щеки, - видимо, занимаешь особое положение у Стормхолла, раз так уверенно обещаешь отбить у нас этого бездельника. Его слова задели за живое. Вопрос о наших с Айриком отношениях повис в воздухе - неопределенных, сложных, до конца не понятых даже мной. Что мы друг для друга? Его недавнее признание и обещание защиты согревали душу, словно тщательно оберегаемый секрет. - Просто я искусный переговорщик, - парировала я, подмигнув Кеану с напускной дерзостью. Он надулся еще сильнее, словно речной окунь, выброшенный на берег. Ронарт с притворной суровостью шлепнул его по плечу. - Хватит дуться. Раз уж так ревнуешь, может, и тебя к грамоте пристроить? - в его ворчании сквозила добродушная насмешка, а глаза светились весельем. Мы продолжили идти, и на душе стало чуточку легче. Среди этой боли и неразберихи появился маленький лучик - надежда на помощь и понимание. И пусть путь предстоял долгий, но теперь я знала, что иду по нему не одна. Внезапно знакомый голос окликнул меня, и по спине пробежали мурашки. Я обернулась и увидела Айрика. Солнце уже уступило место вечерним сумеркам, и лагерь тонул в призрачном свете магических сфер, напоминавших гигантские светящиеся грибы. В этом таинственном освещении он выглядел одновременно опасным и притягательным. Его темная кожаная броня сидела безупречно, но теперь закатанные рукава обнажали мощные предплечья, играющие мышцами в мерцающем свете фонарей. Его поза была расслабленной, что лишь подчеркивало скрытую силу и делало его невероятно сексуальным. Дыхание застряло в горле, а между ног пробежала горячая волна. Сердце учащенно забилось под пристальным взглядом его ореховых глаз, заставлявших меня таять изнутри. Он смотрел на меня слегка прищуренным взглядом, все еще не одобряя мою самовольную вылазку, но, похоже, уже смирившись с ней. В его руках лежал небольшой сверток из плотного пергамента. Я лишь успела заметить изящные ремни, скреплявшие свиток, когда Айрик протянул его мне. - Принес тебе карту, - его низкий голос заставил мурашки пробежать по коже. - Все еще хочешь разобраться в маршрутах Эверлейна? Я мельком взглянула на Ронарта и Кеана. Они мгновенно преобразились. Спины выпрямились, лица стали собранными и серьезными перед лицом генерала. Мне самопроизвольно захотелось последовать их примеру, но я лишь кивнула им, стараясь сохранить подобие достоинства. - До встречи, - бросила я на прощание. Мои спутники отдали короткое воинское приветствие и быстро удалились, оставив нас одних в наступающих сумерках. Сделав шаг навстречу Айрику, я почувствовала легкое головокружение от его близости. Его непринужденная поза и неформальный вид казались здесь, в таинственной ночной тишине, удивительно интимными. Прогулка по лагерю рядом с Айриком оказалась испытанием на прочность. Каждый встречный взгляд буквально прожигал нас насквозь, а тихий шепот, следовавший по пятам, заставлял непроизвольно сжиматься. Воины отдавали генералу честь - жест, отличавшийся от принятого в моем мире, но столь же наполненный глубоким уважением. Практически каждый, кто смотрел на Айрика, тут же переводил взгляд на меня, и в этих взглядах читалось нескрываемое любопытство и множество невысказанных вопросов. Хотя Айрик появился в лагере вместе со мной, я сомневалась, что многие понимали истинную причину, по которой генерал лично сопровождал именно меня. Заметив мое смущение, Айрик неожиданно переплел свои пальцы с моими. От этого простого и такого интимного жеста по моим щекам разлился горячий румянец. Я посмотрела в его спокойные ореховые глаза и увидела в них такую абсолютную уверенность, что мне тут же захотелось выпрямиться и поднять подбородок. Что я и сделала. Наш жест привлек еще больше внимания, но теперь это меня не задевало. Его большой палец медленно, почти лениво проводил по тыльной стороне моей ладони, и от этого простого прикосновения я таяла, забывая обо всем на свете. Когда мы наконец вошли в комнату и дверь закрылась, оградив нас от любопытных глаз, Айрик первым делом развернул меня к себе. Его сильные руки сомкнулись на моей спине, прижимая так близко, что я ощущала каждый мускул его тела, а затем его губы нашли мои. В этот миг весь мир перестал существовать. Я вцепилась в его волосы. Чёрт возьми, они такие мягкие и до боли родные. Его язык ласкал мои губы, а я отвечала ему лёгким, игривым покусыванием. Его руки, сильные и уверенные, бродили по моему телу, зажимая бёдра, скользя по талии, и от каждого такого прикосновения по коже бежали яркие, жгучие мурашки. Он отстранился, его дыхание было неровным. Ладонь Айрика мягко скользнула по моим волосам, отводя непослушные пряди, но в его глазах читалась обеспокоенность. - Сегодня ты уже успела пережить галлюцинации, занималась с Лаурой, а теперь еще и встретилась с друзьями. Тебе нужен отдых, а не новые впечатления. - Что же, видимо, в перерывах между службой мне придется учиться восстанавливать силы, - ответила я с легкой насмешкой. - Отличные перспективы. - На это было бы время, - его голос прозвучал настойчиво, хотя уголки губ дрогнули. - Свободные минуты нужно использовать для восстановления, а не для дополнительных нагрузок. - Сил у меня достаточно, - возразила я, чувствуя, как знакомое тепло разливается по груди. - И потом, миру я нужна храброй воительницей, а не затравленной птицей в клетке. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, и я утонула в ореховой глубине его глаз. - Мне не важно, что нужно миру. Мне важнее видеть тебя здоровой. Просто потому, что ты нужна мне именно такой - живой, сильной и стоящей рядом со мной. Не как солдат, а как та, чье дыхание я хочу чувствовать на своем плече каждое утро. - В таком случае, - прошептала я, прижимаясь к его ладони, - ради тебя я постараюсь быть разумной. Наши губы вновь встретились, и сквозь поцелуй я ощутила его улыбку. Эти редкие мгновения уединения стали для нас дороже любого золота. Еще сладостнее была сама мысль, что у нас теперь есть комната, где нас никто не потревожит. Я слегка отстранилась, чувствуя, как его поцелуи перемещаются на шею, и с ясным пониманием, что дело не ограничится нежностями. - А я думала, ты собирался показать мне карту, - выдохнула я, играя с ним. Он прищурился, в его глазах вспыхнула смесь досады и развлечения. С тяжёлым, преувеличенно-театральным вздохом он отпустил меня и направился к столу, где развернул тот самый пергамент. - Карта, да, - пробормотал он, но в его тоне слышалась насмешка. - Изучай. Я подошла к нему, наклонилась над столом, опершись руками о столешницу. Передо мной раскрылась невероятно детализированная карта. Я уже видела подобные в логове Айрика в горе, тогда, когда он был для меня лишь холодным убийцей. А теперь он снова прижался ко мне, обвив рукой мою талию, и его подбородок почти упирался в мое плечо, пока я скользила взглядом по знакомым символам, уже начинавшим обретать смысл. Самый большой участок карты занимали две исполинские горы, между которыми был вырисован огромный, неприступный замок. - Платас, - тихо прошептала я, с легкостью узнавая очертания столицы Эверлейна. Айрик молча кивнул, его дыхание горячими волнами касалось моей шеи. Вокруг главного города, словно каменная россыпь, теснились укрепленные поселения поменьше, а на самых окраинах карты ютились крошечные деревушки. Я скользнула пальцем по шероховатому пергаменту, ощущая подушечкой рельеф чернильных линий, что очерчивали границы королевства - этого нового, столь опасного пристанища, что стало мне домом. Карта была не такой уж и большой, и я была уверена, что существуют куда более масштабные. Границы Эверлейна были выведены чёткими, уверенными линиями, а за ними змеились чужие, незнакомые символы - названия других земель, которые мои глаза пока не могли прочесть. Я скользнула взглядом по пергаменту. Вся местность была изрезана горами, большая её часть - точно. Вспоминая наши странствия, я понимала, что так оно и было: мы постоянно петляли меж каменных исполинов, и даже сейчас лагерь зажат в горной долине. - Айрик, - тихо позвала я, - где мы впервые встретились? Он нахмурился, его палец медленно пополз по карте, мимо Платаса, через хребты и ущелья, и остановился на самой кромке эверлейнских земель, почти на границе с ничейной территорией. Там не было названия. Логично - логово разбойников не станут отмечать на официальных картах. - А деревня у Чёрного Брода? - спросила я следующее, чувствуя, как в горле снова застревает ком. Его палец двинулся вверх, почти по прямой, и остановился не так уж далеко от отмеченного логова. Крошечный значок домика, зажатый меж двух горных символов. Спрятанный, как и в реальности. Но всё же отмеченный. Было странно и немного жутко видеть весь наш путь, выложенный вот так, на пергаменте. Я мысленно провела линию от деревни у Чёрного Брода до Платаса. Расстояние оказалось огромным, куда больше, чем я представляла. Целое путешествие, полное потерь и страха, уместилось в ладони. Потом я попросила его найти на карте город, в таверне которого мы задержались. Его палец скользнул через Платас, остановившись на другом конце долины. Всё ещё далеко от столицы, но уже в более обжитых землях. Затем я попросила показать, где мы находимся сейчас. Он ткнул в точку почти у самого края карты, в глухом горном массиве. Я мысленно проложила зигзаг нашего пути, пытаясь представить, какую дорогу мы проделали, пока я была без сознания. И тогда моё сердце сжалось ледяным комом. - Айрик, - голос мой прозвучал холодно и остро, как отточенная сталь. - А где Руден? Я мгновенно почувствовала, как его рука на моей талии замерла. Его дыхание словно оборвалось. Руден. Место, где всё могло закончится. Где за меня хотели получить головы скота крестьяне, а потом и он сам связал руки, чтобы продать. Он выпрямился во весь рост, и я развернулась к нему лицом. Его взгляд стал тяжёлым, настороженным. - Зачем тебе знать, где это место? - спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, но явная угроза. - Мне ужасно интересно, где он находится, - ответила я с притворной лёгкостью, хотя внутри всё застыло. - Чтобы понять, как долго пришлось бы идти от логова, - я ткнула пальцем в точку на карте, - до Рудена. Покажи. Я ждала, не отрывая от него взгляда. На самом деле, мне нужно было понять лишь одно: лежал ли Руден на пути от той таверны до лагеря Герцога. Был ли мой кошмар лишь кошмаром или закономерной остановкой на дороге, ведущей прямиком к моему старому покупателю. Айрик сощурился, его взгляд скользил по моему лицу, выискивая хоть малейшую трещину в моём спокойствии. Но я была холодна и непробиваема, как лёд. Я снова обернулась к карте, понимая, что он не торопится указывать роковое место. - Пока я была под дурманом, мне приснился очень странный сон, - начала я ровным, почти бесстрастным голосом. - Я сидела связанная по рукам и ногам в каменной комнате без окон. Ко мне пришёл... хозяин Рудена. Мы о чём-то говорили. Я позволила себе лёгкую, почти невесомую улыбку. - Но, видимо, это был всего лишь кошмар. Раз мы добрались сюда без происшествий, как ты и сказал. Значит, так оно и было. Просто дурные сны. Я чувствовала, как его тяжёлый взгляд буквально прожигает мне затылок. Но я продолжила, не оборачиваясь. - Знаешь, как я поняла, попав сюда впервые, что это не сон? Потому что во сне время не имеет значения. И место - тоже. В одну секунду ты в одном конце света, в другую - в другом. Всё меняется, всё слишком сумбурно. Поэтому я почти сразу осознала - я не сплю. Я сделала небольшую паузу, проводя пальцем по краю пергамента. - Различать галлюцинации я научилась позже. В башне Колдунчика передо мной возникали лица - и твое, и Лауры. Они плыли в туманной дымке, лишенные четких черт, но само их присутствие ощущалось с неоспоримой реальностью. Даже искаженные видения сохраняли крупицу правды. Я сделала полуоборот, взглянув на него из-под ресниц. - Лицо хозяина Рудена в тех снах тоже было размытым пятном, лишенным конкретики. Но оно существовало. Призрачное, пугающе нереальное, и все же бывшее частью той реальности. Воздух сгустился, став тяжелым и звенящим. Лишь наше дыхание нарушало эту гнетущую тишину. - Знаешь, Айрик, - мой голос прозвучал тихо, но с стальной ясностью, - не стоит строить отношения на лжи. Это худшее начало, какое только можно представить. Я видела, как его взгляд потяжелел, в них заплясали опасные искры. Но я не отводила глаз. Не он должен был злиться сейчас. Злиться должна была я. За то, что они оба - и он, и Лаура - решили, что лучший выход - солгать. Утаить, что на нас напали. Возможно, ради моего "ментального здоровья", чтобы я не тревожилась. Но какой смысл был в этой лжи? Айрик тяжело вдохнул, сделав шаг вперёд. Его палец грубо ткнул в точку на карте. Чуть в стороне от того пути, что я выстроила в голове, но всё же на маршруте между таверной и лагерем. Я мысленно проложила зигзаг нашего пути и мой взгляд упал на развилку дорог неподалёку от того места, где его палец только что был. Сердце сжалось ледяным комом. Если мы шли именно так... то мы не могли не пройти через... Я расширила глаза. Моя догадка оказалась верной. Мы действительно столкнулись с хозяином Рудена. Я нахмурилась, чувствуя, как его взгляд продолжает прожигать меня насквозь, и резко отстранилась. - Расскажи, что случилось, - потребовала я, и мой голос зазвучал жёстко, без права на отступление. Уголок его рта дёрнулся в кривой, невесёлой ухмылке. - Ты и сама всё прекрасно поняла. Достаточно умная, даже в бессознательном состоянии. Горькая, ядовитая волна гнева подкатила к горлу. - Это не ответ! - мои слова прозвучали резко, как удар хлыста. - Ложь - это самое хреновое, что вы могли придумать! Вы решили, что я такая хрупкая, что разобьюсь от правды? Или что я не заслуживаю её знать? Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь бежит по рукам. - Со мной случилось это всё! Со мной! И я имею право знать, через что я прошла! Кто мне угрожал! Кто мог... - голос сорвался, но я с силой выдохнула, заставляя себя продолжать. - Вы не имели права решать это за меня! Ни ты, ни Лаура! Айрик тяжело оперся о стол, скрестив на груди мускулистые руки. Его поза выдавала напряжение, но голос звучал ровно и бесстрастно, словно он докладывал о рядовой разведывательной операции. - Руден - черная дыра на карте Эверлейна. Ничем не примечательный городок, превратившийся в центр черного рынка, где можно найти всё, что способен вообразить человеческий разум. Особенно процветают там два ремесла - работорговля и проституция. Место, от одного описания которого сводит желудок. Он сделал паузу, давая мне осмыслить сказанное, прежде чем продолжить. - Хозяин Рудена известен одним: он подчинил себе магию. Без последствий, без отката. Ни тело, ни разум не несут урона от его силы. Но он словно паук, плетет свою паутину лишь в стенах города-крепости. Никогда не покидает своих владений. В моей голове вдруг всплыло имя. - Советник Морвен... - прошептала я почти неосознанно. - Дядя Ларена и Равара. Тот, что пропал. Айрик резко повернул голову ко мне, одна его бровь поползла вверх в немом удивлении. - Хорошая у тебя память на имена. И на то, что я тебе вообще говорил, - в его голосе прозвучала лёгкая, усталая усмешка. - Да. По слухам, Морвен умел то же самое. Он отвёл взгляд в окно, в ночь за стеклом, и его мысли унеслись куда-то далеко. Когда он снова заговорил, его слова повисли в воздухе тяжёлым, неоспоримым приговором. - Хозяин Рудена и есть Морвен. Мне будто рассказали самую дикую сплетню, от которой глаза полезли на лоб. Семья Равара не просто распалась - она провалилась в какую-то адскую бездну, став чудовищным порождением кошмаров. Брат сбежал и превратился в революционера, воюющего с собственной кровью. Родной дядя исчез, чтобы создать собственный преступный синдикат, самое гнилое место в королевстве. Я бы уже не удивилась, если бы его жена или дочь оказались кем-то ещё более ужасным. И виной всему - сам король Равар, чьё безумие и тирания обрекли его род на такую участь. Я заметно ахнула, когда Айрик продолжил. Его голос был лишён эмоций, будто он читал сводку с поля боя. - Как и Ларена, Морвена я тоже хорошо знал. Служил и королю, и ему. После его исчезновения в королевстве мало что изменилось. Кроме того, что безумие Равара стало ещё глубже. Он сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым, почти физически ощутимым. - Но главная сила Морвена - не в нём самом. А в его мародёрах. Я замерла, предчувствуя нечто ужасное. - Обычные люди, - продолжил Айрик, и его слова падали, как камни. - Окружённые его магией. Они потеряли цвет кожи, стали бледными, как смерть. Они не чувствуют боли. Не знают страха или жалости. У них нет эмоций. Нет собственных мыслей. Это куклы. Его личная армия. И остановить их можно только одним способом. Полным уничтожением самого Морвена. Мои глаза забегали по карте, не в силах вымолвить ни слова. Я водила пальцем по линиям дорог, пытаясь представить тот роковой путь, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе предательств и скрытых угроз. Айрик продолжал, его голос был низким и монотонным, будто он зачитывал смертный приговор. - По пути мы столкнулись с его мародёрами. Они окружили нас и перенаправили в Руден. Сопротивляться было бессмысленно. Их было слишком много. Риск был велик. Особенно в твоём состоянии. Он сделал паузу, и в воздухе повисло тяжёлое молчание. - Тебя сразу же отвели к Морвену, - голос Айрика на мгновение дрогнул, выдав сдерживаемую ярость. - Я едва не потерял контроль. Но нам удалось договориться. И он отпустил нас. Вдруг Айрик выпрямился и стремительно закрыл расстояние между нами. Его пальцы обхватили моё запястье. Не больно, но твёрдо, не позволяя отстраниться. Я продолжала смотреть куда-то в сторону, на стену, на карту, куда угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом. Внутри всё кипело от бессильного гнева. Я была просто вещью, разменной монетой, беспомощным грузом. - Я не хотел лгать, - его голос прозвучал прямо у моего уха, тише, но оттого еще весомее. - Но и оправдываться за содеянное не намерен. Его пальцы мягко, но неумолимо приподняли мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В ореховых глазах не было и тени оправданий. Лишь суровая, неумолимая правда. - Нам пришлось вести с ним долгие переговоры. Он отпустил нас по одной причине: я рассказал, кто объявил на тебя охоту. Не сказать, чтобы это его напугало, но явно заставило задуматься. Он не знаком с богами лично, но потребовал говорить исключительно правду. Мы не лгали - мы умолчали. Хотя это слабое оправдание. Морвен из тех, кто сначала оценивает стоимость груза, а уж потом решает его судьбу. - Значит, ты дал ему понять, что моя смерть или пленение обернутся для него катастрофой. - Он правит из-за стен, Изакиль. Плохо представляет себе реальное положение дел. Но я уверен - ты его заинтересовала. Когда он поймет, кто ты на самом деле, непременно предъявит свои права. Мы тебя не спасли. Мы лишь выиграли время. Я прикрыла глаза и выдохнула долгим, сдавленным вздохом. Гнев всё ещё клокотал внутри, но его пламя начало угасать, сменяясь ледяной, трезвой решимостью. Я сжала его руку в наших переплетённых пальцах сильнее и наконец взглянула на него, пытаясь усмирить дрожь в голосе. - Не верю, что такое возможно. Магия не может существовать без отката - это фундаментальный закон. Лаура не могла ошибаться в таком. Я чувствовала, как реальность этого мира снова ускользает от меня, оставляя лишь горький привкус недоумения. Все здесь продолжало казаться чужим и необъяснимым. Айрик медленно покачал головой, делая шаг назад, чтобы дать мне пространство. - Откат есть, просто он действует не на него. Он перенаправляет всю грязь магии в землю под ногами, оставляя себе лишь чистую силу. Я не специалист в этих тонкостях, но суть ты уловила. - его взгляд стал тверже. - Если хочешь обвинять во лжи не только меня, но и Лауру - спроси у нее. Она объяснит это лучше. - Нам нужно договориться, - прошептала я, чувствуя, как гнев сжимает горло. - Договориться никогда больше не лгать друг другу. Какой бы ужасной ни была правда, мы должны говорить её вслух. С Лаурой я разберусь отдельно, но ты... - голос дрогнул, но я продолжила, - ты стал слишком дорог мне. И я умоляю тебя о честности. Айрик медленно кивнул, и в его взгляде появилась непривычная мягкость, но не нежность. - Ты права, - его слова прозвучали тихо, но весомо. - Скрывать правду от тебя оказалось труднее, чем я предполагал. - Он сделал шаг вперед. - Я не допущу этой ошибки снова. Его руки потянулись ко мне, но я отпрянула, боль обмана все еще жгла грудь. - В принципе, догадаться было нетрудно, - пробормотала я, отводя взгляд. - Я доверилась вам, а вы, видимо, не собирались отвечать мне тем же. - Я доверю тебе свою жизнь без колебаний. Но ты должна понять наши мотивы. Дело не только в твоем спокойствии, хотя и это важно. За тобой уже охотятся слишком многие, и Морвен потребовал молчания. Мы молчали не из-за недоверия, а потому что... - он замолчал на мгновение, - потому что я люблю тебя. Ты помнишь, в каком состоянии была после пробуждения. Такая правда разбила бы тебя окончательно. - Вы вообще планировали сказать мне? - голос сорвался на шепот. - Конечно. Когда ты придешь в себя и сможешь принять это без разрушительных последствий. Но сейчас... - он внимательно посмотрел на меня, - сейчас ты готова разорвать все вокруг. И я не уверен, где сейчас ты, а где твоя боль. Его слова пронзили меня острой стыдливостью. Противоречивые чувства накатили новой волной, оставляя горькое осознание его правоты. Как бы я ни пыталась злиться, любовь к Айрику трепетала во мне все сильнее, сжимаясь горячим узлом под сердцем. Когда я попыталась освободиться от его рук, обхвативших мою талию, он не отпустил меня. Перед его упрямой нежностью я была бессильна, как мокрая бумага, готовая расползаться от малейшего прикосновения. Сдавшись окончательно и ощутив давно знакомую потребность в его тепле, я прильнула к широкой груди, обхватив торс руками. Глаза были закрыты, на лбу осталась легкая морщинка недовольства, но все сознание заполнил родной запах с новой ноткой кожи доспехов. Его ладонь медленно скользнула по волосам, а губы коснулись лба. От этого нежного прикосновения по спине пробежали мурашки, и я вжалась в него сильнее, с трудом сдерживая рождающуюся улыбку. - Я все еще злюсь. И причина вовсе не в тумане в голове. - Продолжай. От этого ты становишься только желаннее. Но если когда-нибудь решишь, что я недостоин твоего доверия... достань свой кинжал, и я сам вырежу для тебя свое сердце. Я отпрянула, закинув голову, чтобы встретиться взглядом с его темными ореховыми глазами. На его губах играла легкая улыбка, но взгляд был серьезным, будто он действительно предоставлял мне такой выбор. - Звучит романтично, но на деле это ужасающе. Все мужчины в средневековье были такими странными? - В средневековье? Это ты про наше время сейчас? - Одна из его бровей поползла вверх. - Можно сказать и так. Я просто провела параллель. По нашим меркам, ты очень древний мужчина из глубины истории. Хотя, конечно, в вашем мире много отличий от моего. У нас скелеты мирно лежат в гробах, а не ходят с луками. Я приподняла бровь, и на моих губах зародилась едва заметная улыбка. - И что же, - протянула я, дразняще проводя пальцем по его груди, - ты хочешь, чтобы я постоянно злилась? Чтобы хмурилась, сверкала глазами и заставляла тебя дрожать от страха? Вынуждена тебя разочаровать, кинжал я тебе не отдам. Айрик рассмеялся. Низкий, бархатный смех, который заставил моё сердце сделать сальто. Он поймал мою руку и прижал её к своей груди, чтобы я чувствовала ровный, уверенный стук его сердца. - Дрожать? От тебя? - он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу. - Милая, от твоего гнева у меня кровь бежит быстрее. Ты вся горишь, как вихрь, и в этот момент ты невероятна. Но нет, - он отстранился всего на дюйм, чтобы поймать мой взгляд, - я не хочу, чтобы ты злилась. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Спокойна. В безопасности. Его пальцы мягко провели по моей щеке. - Но если уж гнев неизбежен то да, я буду наслаждаться этим зрелищем. Смотреть, как огонь зажигается в твоих глазах, и знать, что это пламя частично и обо мне. Я фыркнула, но уже не могла скрыть улыбку. - Частично? Скромничаешь. Кажется, ты единственный, кто умеет выводить меня из себя по-настоящему. - Это потому, что ты заботишься, - прошептал он, и его губы наконец коснулись моих - нежно, почти несмело, в полную противоположность его словам. - А я буду делать всё, чтобы этот огонь всегда горел. Даже если иногда буду обжигаться. Я ответила на его поцелуй с лёгким напором, вкладывая в него всю свою показную суровость, весь остаточный гнев, который теперь притворно пылал лишь для того, чтобы разжечь его ещё сильнее. Он ответил тем же, его губы были требовательными, властными, не дававшими ни шанса на отступление. Между моих бёдер пульсировало горячее, влажное желание, сводившее всё тело лёгкими судорогами. Я растворялась в этом моменте, в его вкусе, в его запахе - дымном, с примесью кожи и металла. Он сильнее прижал меня к себе, и его руки скользнули вниз, обхватив мои бёдра, чтобы поднять и усадить на край стола. Пергамент смялся подо мной с тихим шуршанием. Но я отстранилась всего на миг, положив ладонь ему на грудь, чтобы создать крошечную дистанцию. Дыхание сбилось, губы запеклись. - Подожди, - выдохнула я, с трудом собирая мысли воедино. - А карта? Ты же ещё не показал мне все тропы и ориентиры. Айрик издал низкое, тертое ворчание, больше похожее на рычание довольного хищника. Его глаза пылали тёмным огнём. - Тропы могут подождать, - прошептал он, снова приближаясь, чтобы провести губами по линии моей челюсти. - Они никуда не денутся. А вот это... - его зубы слегка задели мочку уха, заставив меня вздрогнуть, - это куда срочнее. Одна его рука всё ещё лежала на карте, прижимая её ладонью, а пальцы другой уже развязывали шнуровку на моей груди. - Я покажу тебе каждую тропинку, каждый камень, каждую скрытую пещеру, - обещал он меж поцелуев, которые теперь опускались на шею, к ключицам. - Но позже. Гораздо позже. И тогда я перестала сопротивляться. Потому что он был прав. Карта и правда могла подождать. А вот волна страсти, накрывавшая нас с головой - нет. Мир снова сузился до нас двоих, до стола, заваленного бумагами, до его рук на моей коже и до тихого шепота, в котором он называл меня своей самой главной тайной и самым ценным сокровищем. Всё остальное - подождёт. Я с трудом выловила момент между его жадными поцелуями, оторвавшись всего на сантиметр, чтобы проговорить, задыхаясь: - Подожди... Мне нужно... поговорить о Ронарте. Айрик издал глухое, недовольное ворчание, но замедлил свой натиск, позволив мне говорить. Его губы теперь исследовали линию моей шеи, заставляя мурашки бежать по коже. - Он... он предложил помочь мне, - продолжала я, с трудом концентрируясь, пока его зубы слегка покусывали чувствительную кожу у ключицы. - С изучением письменности. Но ему нужен... официальный отгул... от генерала. Я игриво провела пальцами по его спине, чувствуя, как напрягаются мощные мышцы. Мои ногти легонько скользнули вниз, вдоль позвоночника. Айрик оторвался, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде читалась смесь раздражения и азарта - Ронарт? - он хмыкнул. - Мой боец вдруг возжелал стать учителем грамоты? Это из-за тебя? - Он говорит, ему надоело лупить по лицам новобранцев, - улыбнулась я, пожимая плечами. - Предпочитает иметь дело со "способной ученицей". Айрик медленно покачал головой, но в уголках его глаз заплясали веселые искорки. Он с неподдельным интересом изучал мое лицо, будто надеялся разглядеть в моих чертах что-то, чего я сама не осознавала. - Я подумаю, - наконец произнес он, снова склоняясь для короткого, но обжигающего поцелуя. - Но при одном условии: занятия будут проходить здесь. Чтобы я в любой момент мог вернуться и убедиться. - Только не говори, что ревнуешь, - прошептала я, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. - Ни капли, - он легонько прикусил мою нижнюю губу, заставив вздрогнуть. - Просто хочу быть уверен, что он учит тебя именно грамоте, а не чему-то менее академичному. И прежде чем я успела ответить, его рот снова захватил мой, положив конец всем разговорам. Дела Ронарта были решены. Сейчас у нас были куда более насущные дела. Его поцелуй был таким же горьким и сладким, как и правда, что открылась между нами. И пока его губы заглушали боль, где-то в самых потаенных уголках сознания, куда я опасалась заглядывать, жило неприятное знание. Я убегала. Бежала от душащей боли, от гнета стресса, от леденящего душу осознания, что моего друга больше нет. Но в объятиях Айрика весь этот кошмар отступал, становясь призрачным и незначительным, словно дымка. И я знала, это лишь временная передышка. Рано или поздно чары рассеются, и холодная реальность вновь обожжет меня. Я вспомню, кого мы потеряли. И пойму, что все мы на волоске от новой потери. Когда я только попала в этот мир, у меня было, что терять - целую жизнь, оставшуюся за гранью реальности. Я цеплялась за призрачную надежду вернуться. Теперь же я боялась потерять то, что обрела здесь. Айрика. Лауру. Их могла постичь та же участь, что и Эйвена. Мы провели вместе не так много времени, но поверьте, когда живешь под дамокловым мечом смерти, каждый миг становится на вес золота, а люди сближаются быстрее, чем родные по крови. Эйвен успел стать своим. Таким, о ком помнишь не по долгу, а потому что иначе нельзя. Я буду оплакивать его. Но по-своему. Не слезами, которые ему были бы не нужны, а памятью. Я сохраню в сердце его образ - светлого парня с дурными шутками, который не боялся говорить правду. Я отдам ему честь, как воину, павшему за свободу своего народа. Ведь все мы смертны. Каждый из нас. Даже боги, соткавшие этот мир. И даже сам Херобрин однажды познает вкус праха.