Глава 28. Уроки чужой магии.

Я почти ничего не знала о магии. Те пространные лекции Лауры, где она твердила об опасности колдовства, не давали мне понимания природы моей собственной силы. Она отличалась и от божественного дара, и от человеческого колдовства. Моя магия не высасывала годы жизни, не покрывала кожу морщинами, не требовала платы в виде части души. Но она и не текла по венам, как у Лауры, не ощущалась второй кровью, подчиняющейся легкому усилию воли. Она была чем-то иным - чужим, непокорным, живущим по своим неведомым законам. Лаура продолжала обучать меня тому, что знала сама - изящным жестам, концентрации воли, управлению энергией. Но с каждым уроком во мне крепло тихое, но непоколебимое убеждение: сила, дремавшая во мне, не имела ничего общего с её магией. Она учила меня своему языку, а мой оставался немым и чужим, будто наречие древних камней или шепот пустоты между мирами. Я повторяла её движения, старалась уловить знакомые ей оттенки энергии, но внутри отзывалось лишь глухое, безразличное эхо. Это было похоже на попытку играть на лютне, когда твои пальцы рождены для молота и наковальни. Форма - та же, суть - иная. Глубокая, незримая пропасть лежала между её даром, отточенным и послушным, и моей силой - дикой, безличной, существующей по законам, которые не была в силах постичь ни она, ни я сама. Лаура стояла передо мной, и впервые за все время ее безупречные черты искажало раздражение. Резкий ветер пустоши трепал ее каштановые волосы, принося с собой горький запах пыли и сухой полыни. - Хватит напрягаться! - Ее голос, обычно звучавший язвительным спокойствием, теперь резал воздух подобно бичу. - Ты не на плацу у Айрика, чтобы принимать боевую стойку. Перестань контролировать каждую мышцу и просто пропусти силу через руки! Я чувствовала, как из самой земли прорастает холодное отчаяние. Сколько времени мы уже провели здесь? Солнце давно сместилось по небу, а я все так же беспомощно стояла, пытаясь выжать из себя то, что, по словам Лауры, должно было приходить само собой в моменты смертельной опасности. Но моя природа оказывалась иной, девиантной, и я не могла выдавить из себя ровным счетом ничего. - Я не знаю как, - прозвучало почти как стон. - У меня не получается. - Потому что ты пытаешься "сделать", а нужно просто "быть"! - Лаура резким движением отбросила со лба выбившуюся прядь. - Перестань думать о последствиях! Мы достаточно далеко от лагеря. Даже если у тебя получится, ты никого не убьешь. - Она сделала паузу, и на ее губах появилась горькая усмешка. - Кроме, возможно, нас самих. Я украдкой взглянула на наших зрителей. Ронарт и Кеан стояли поодаль, стараясь делать вид, что не подслушивают. Еще дальше, прислонившись к одинокому валуну, стоял Кайро. Его скрещенные на груди руки и привычная гримаса неприязни казались такими же неизменными, как и скалы вокруг. - Может, она и вправду богиня? - раздался низкий голос Ронарта. - Просто сама еще не знает об этом? Кайро фыркнул, и его слова прозвучали громко и ядовито: - Слишком много шума из-за простой девчонки. Настоящая богиня не стояла бы тут как вкопанная, не в силах пошевелить пальцем. - А ты много видел богинь, камнелоб? - парировал Кеан, даже не поворачиваясь к нему. - Может, в ее землях сила проявляется иначе. Откуда нам знать, как все устроено у таких, как она? Наши тренировки не могли остаться незамеченными, а раскрывать истинную историю было опасно. Кто знает, как отреагируют солдаты на новость о девушке из другого мира? Возможно, с неприятием, возможно, просто не поверят. Пришлось сочинить запутанную легенду. То, что я из дальних земель, они и так знали, но с силами... пришлось выдумать историю о том, что в моих краях дар проявляется не у всех и носит опасный характер, а потому его нужно обуздать. Я старалась убедить Ронарта и Кеана, что не являюсь богиней, указывая на то, что божества меня не признают, а сталь, которую вручил мне Айрик, не светилась от моего прикосновения. Опасаясь, что они заподозрят во мне проклятую, я тут же отвергла и эту мысль, пока она не успела укорениться - ведь металл не почернел. Я всего лишь девушка с необычным даром. Возможно, вопросы еще оставались, но я была благодарна, что они не задавали их вслух. До Кайро же эта информация добралась через слухи, которые поползли по отряду. И виной тому был отчасти наш сержант Валерран, которого тоже пришлось посвятить в легенду. Я потянулась руками к солнечному свету, пробивавшемуся сквозь новый дымчатый купол, который Лаура возвела над выжженной пустошью. Он соприкасался с основным куполом крепости, позволяя мне свободно перемещаться между локациями. Это, конечно, не отменяло того факта, что я оставалась пленницей. Лаура тоже расслабила позу, встряхнула кистями рук, готовясь то ли к новым упрекам, то ли к очередной атаке. Я наблюдала за внезапно разгоревшимся спором между парнями, и на душе у меня стало так тихо и спокойно, что все мысли мгновенно улетучились. Казалось, во всем мире остались только я, Лаура и несколько болванов, спорящих о богах. Внезапно воздух вокруг меня задрожал. Не снаружи, а изнутри, словно само пространство сжалось в напряженном ожидании. Песок под ногами затрепетал, мелкие камушки заплясали, звеня подобно стеклышкам. Лаура замерла, ее глаза расширились. Даже Кайро выпрямился у своего валуна, рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. Во мне что-то сдвинулось. Я не могла определить что именно. Я прижала ладони к груди, пытаясь унять нарастающую дрожь. Словно сила внутри меня вышла из спячки, открыла глаза и громко зевнула, заставив землю вокруг содрогаться. Землетрясение было слабым, но достаточно ощутимым, чтобы все мы мгновенно напряглись. Тишина, наступившая после дрожи, оказалась оглушительной. Даже ветер стих, затаив дыхание. Я видела, как Лаура медленно, очень медленно поднимает руку, ее пальцы вытягиваются в мою сторону, а в глазах читалось не страх, а ошеломленное, почти жадное любопытство. - Изакиль... - ее голос прозвучал приглушенно, будто сквозь вату. - Что ты делаешь? - Я ничего не делаю. Я просто... смотрела на Кеана, - выпалила я, глядя на нее с такими же округлившимися глазами. Я давно перестала отрицать существование магии. Напротив, теперь я жадно впитывала любое ее проявление, особенно когда магию использовала Лаура. Но когда нечто подобное пробуждается в тебе самом - ощущения совсем иные. Кеан пригладил свои волосы и встряхнул головой с озорной ухмылкой. - Все слышали? Я вызываю у нее невероятные чувства. Даже земля ходуном ходит, когда она на меня смотрит. Тут же по затылку Кеана шлепнул Ронарт. Я скривила губы, глядя на парней. - Может, это просто землетрясение? Может, я здесь ни при чем? - я старалась переубедить скорее себя, чем Лауру. - Землетрясений здесь не было со дня основания крепости, да и в этих землях тоже. Я знаю - я из деревни неподалеку, - ответил Ронарт, пока Кеан потирал ушибленное место. - А ты сама что почувствовала? - спросила Лаура с неподдельным интересом. - Дрожь. Такую же, как от земли. Может, я почувствовала ее именно потому, что это было землетрясение? Я взглянула на Лауру с почти умоляющим взглядом, надеясь, что она опровергнет происходящее и назовет все совпадением. Но правда скрывалась гораздо глубже. Мы все понимали, что землетрясение вызвала именно я. Вопрос заключался лишь в том, как мне это удалось. Лаура окинула взглядом выжженную степь, будто принимая важное решение. - Не знаю, ошибаюсь я или нет... - ее голос прозвучал отчужденно и бесстрастно. - Но я раздумывала над этим много времени. Колдунчик называл тебя всеразрушающей. Но что такое грубая сила хаоса, что ломает кости и рушит стены? Он говорил, будто Херобрин хочет использовать твою силу для прыжков между мирами. - Она повернулась ко мне, и в ее глазах читалась тревожная догадка. - Ни один бог не способен вызвать землетрясение, даже не прикоснувшись к земле, а ты сделала это, даже не задумываясь. Что, если ты можешь не просто разрушать, а стирать границы между мирами? Разве это не высшая форма разрушения? Подумай только - обуздав такую силу, ты сможешь не оставить камня на камне от самого мироздания. Я нахмурилась, уставившись на землю у своих ног. Что, если путь домой на самом деле был гораздо ближе, чем я предполагала? Если я действительно способна не просто разрушать все вокруг, а открывать нечто вроде разломов в самой ткани мироздания, то для возвращения мне не нужен был бы никакой портал. Эта мысль также объясняла и болезненную одержимость Херобрина моей персоной. Я не богиня - просто девушка, умеющая перемещаться между мирами. Хотя даже это оставалось лишь жалкой догадкой, а не настоящим ответом. Я сжала кулаки, и краем глаза заметила ослепительно-зеленый сгусток энергии, уже мчавшийся прямо на меня. Реакция сработала на уровне инстинкта - я резко рванулась в сторону. Раскаленный шар просвистел в сантиметре от плеча, врезался в валун позади и оставил на камне дымящееся оплавленное пятно. Воздух наполнился запахом озона и раскаленного кремния. - Какого хуя?! - проревела я, скатываясь по земле и выхватывая кинжалы. Боль в плече была острой и обжигающей. Лаура стояла неподвижно, лишь ее серебристые глаза сверкали азартом охотника. Она улыбалась - томно и безумно. - Он сказал, что контроль - это иллюзия, помнишь? - ее голос был сладок, как яд. - Что ответил он тогда? Что-то про чих? - Ты что, серьезно решила прислушаться к словам наркомана? - ярость полыхала во мне с новой силой. Еще несколько минут назад я пыталась визуализировать свою силу, а теперь Лаура явно перешла к попыткам прямого убийства. Или же она наконец осознала, насколько я опасна, чтобы меня оставлять в живых. - Нужно переходить к практике, дорогая! - крикнула Лаура, собирая между пальцами новый шар энергии. - Мне смертельно надоело наблюдать, как ты пытаешься выдавить из себя хоть что-то. Может, движение поможет тебе наконец проснуться? Земля под моими ногами внезапно потеряла твердость, превратившись в зыбкую трясину из теней и света. Я отпрыгнула, перекатилась, чувствуя, как призрачные усики магии тянутся к моим сапогам. Второй сгусток света ударил точно в то место, где я только что была, и взрывной волной швырнул меня на землю. Воздух вырвался из легких с хрипом. Я лежала, пытаясь отдышаться, а Лаура неспешно подошла и встала надо мной, заглядывая в лицо с притворно-задумчивым видом. - Так что же он сказал, моя дорогая? Про чихание? - повторила она, и в ее тоне сквозила смертельная игривость. Я тяжело выругалась, сжимая рукоятки кинжалов так, что костяшки побелели. - Он проплел что-то про то, что его не нужно сдерживать, - прошипела я, из под ресниц наблюдая за ее позой, ища малейшую слабину. Эта сумасшедшая богиня явно решила устроить мне казнь под видом тренировки. Лаура рассмеялась - звонко и беспечно, будто мы были на пикнике, а не на выжженной пустоши. - Именно! Не сдерживайся! - воскликнула она. - Чихни со всей силы. Что есть мочи, и покажи наконец, на что способна. Или так и будешь лишь землю щекотать? Ее рука снова метнулась вперед, рождая новый смертоносный шар чистой энергии. На этот раз я постаралась быть хотя бы наполовину готовой. Я перекатилась прямо под неё, плечом врезавшись в её ноги. Лаура с проклятием пошатнулась, но мгновенно отпрыгнула назад, сохраняя дистанцию. Я двинулась вперёд, используя её замешательство, но резкий толчок в бок, откуда не ждала, сбил меня с ног. Это был не магический снаряд, а просто грубая физическая сила одной из лозы, которая появилась из земли. Я грузно рухнула на камни, выдох вырвался с хрипом. Лаура цокнула языком, глядя на меня сверху вниз. - Таким манером, если ты не можешь справиться со мной, то Херобрин и правда скушает тебя, как сладкую плюшку с мёдом. И даже не поперхнётся. Я поднялась, отряхиваясь, всё тело горело от унижения и ярости. - Мы тут, вообще-то, мою силу тренируем, а не фехтование! - прорычала я. - Сила без навыка - это ничто! - парировала Лаура, её голос зазвенел сталью. - Даже если ты научишься изрыгать свою силу осмысленно, тебе ещё нужно будет "подойти" к богу на расстояние удара. А он не будет стоять и ждать, сложа руки! - Она постучала пальцем по своему виску. - Голова, помнишь? Думать! Соображать! Не быть куском мяса с сюрпризом внутри! Я закатила глаза, но отступила на несколько шагов, пытаясь отдышаться и усмирить бушующий гнев. Лаура не приближалась и не готовила новый удар. Она лишь едва заметно кивнула, давая мне время на передышку и осмысление ее слов. Я знала, что она права - здесь требовалось думать, а не бездумно размахивать руками, как на тренировочном плацу. Здесь был нужен весь мой разум. Я отвернулась и встретилась взглядом с парнями. Те с нескрываемым интересом наблюдали за нашей схваткой. Казалось, любое проявление магии Лауры приводило их в восторг. Я закрыла глаза, прижав ладони к раскаленной земле. Нужно было успокоиться. Вдох. Выдох. Вспомнить... Я даже не знала, что именно пыталась вспомнить, и нужно ли это было вообще. Я попыталась воскресить в памяти тот миг, когда гора рухнула от моего прикосновения, или момент, когда земля задрожала под моими пальцами. Я сосредоточилась, вжимаясь в грунт, пытаясь перенаправить силу внутрь, представить, как она растекается по земле, как дробит камень в пыль, стирает материю в ничто. Я искала ту самую ниточку, цеплялась за неё изо всех сил. Но ничего не происходило. Только солнце пекло спину, и ветер гудел в ушах навязчивым, насмешливым шумом. Я сидела так, может, минуту, может, три, погружённая в тщетные попытки, пока сзади не раздался хриплый, полный издевки голос Кайро: - Эй, лазутчица! Ты там медитируешь, что ли? Или просто уснула? Может, тебе подушечку принести? Я медленно выдохнула, и на моих губах расцвела улыбка. Развернувшись к Кайро, я оценивающе окинула его взглядом. Усмирить злость в сердце мне так и не удалось, а вот ввязаться в перепалку с этим законченным идиотом я была только рада. Кайро постоянно вертелся в нашей компании, во всяком случае я так считала, судя по тому, как навязчиво он к нам лип. То ли из-за того, что мы казались ему интересными, то ли потому, что я общалась с богиней, а мой возлюбленный был генералом. Каждый здесь искал свою выгоду, и я была уверена - Кайро не исключение. - А что, Кайро? - голос прозвучал нарочито сладко. - Тебе так не терпится? Может, сам хочешь попробовать, на что способна моя сила? Или ты давно не получал по своим веснушкам? Пора освежить память. Кайро выругался, его лицо исказилось от злости. Он сделал шаг вперед, сжимая кулаки. - Я уложу тебя в считанные секунды, выскочка! Кеан и Ронарт переглянулись. На их лицах вспыхнули одинаковые азартные ухмылки. Кеан поддал жару, радостно воскликнув: - Охо-хо! Неужели наш Кайро хочет попробовать? - Драться с той, кто здесь не больше трех недель - все равно что драться с ребенком! - проворчал Кайро, но в его глазах читался вызов. - И ребенок бы оказался проворнее. Я расширила глаза от такой дерзости. Да, срок моего обучения был невелик. Но каждая его минута была выжжена болью и потом под присмотром Айрика Стормхолла. Проверить эти навыки на ком-то, кто так меня недооценивает, было чертовски заманчиво. Я перевела взгляд на Лауру. Та лишь изящно подняла руки, демонстративно отступая в сторону. Ее жест был красноречивее любых слов: "Я устраняюсь. Разбирайтесь сами". А затем она ленивым движением пальцев подозвала Кайро ко мне, будто открывая клетку на арене. Вызов был принят. Воздух на пустоши застыл, наполнившись напряженным ожиданием. Кайро усмехнулся, его глаза сверкнули азартом. Он с презрением посмотрел на мои кинжалы, а затем на свой собственный меч. - Боишься, что я зарублю тебя, лазутчица? - сказал он, но пальцы уже разжимали пряжку ножен. - Я боюсь, что это будет слишком быстро и неинтересно, - парировала я, и мои кинжалы с глухим стуком упали на выжженную землю. - Давай на равных. Без железа. Только сила против силы. Его ухмылка стала лишь шире, обнажая ровные, почти слишком белые зубы. Он скинул ремень с ножнами одним резким движением и отшвырнул их в сторону. Меч тяжело рухнул рядом с моими кинжалами. - Как пожелаешь, - он сгрёб в ладони песок и растёр его, готовя руки к захватам. - Будешь ползать и просить пощады - не обессудь. Он не стал ждать. Рванулся вперёд не с прямого удара, а с низкого подката, пытаясь сбить меня с ног. Я успела отпрыгнуть, но его рука, словно клешня, вцепилась в мою щиколотку и дёрнула на себя. Я грузно рухнула на спину, и тут же его вес обрушился на меня, придавив к земле. - Вот так вот быстро, - прошипел он мне в лицо, его дыхание пахло дымом и дешёвым вином. Я извернулась, пытаясь выйти из-под него, но он был тяжелее, сильнее, и каждая его мышца была налита злобой. Его кулак со свистом пролетел в сантиметре от моего виска, вдавливая в землю песок. Второй удар пришёлся мне в бок, и по телу разлилась тупая, оглушающая боль. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Я рванулась в сторону, выскользнула из-под него, откатилась и вскочила на ноги. Бок горел огнём. Кайро поднимался медленнее, с той же мерзкой уверенной ухмылкой. - Ну что, полубогиня? Где твоя сила? Или она только землю трясет? Он снова пошёл в атаку. Я увернулась от прямого удара, пропустила следующий под локоть, почувствовала, как воздух вздымается от его движения. Я ответила серией быстрых ударов в корпус - всё, чему научил меня Айрик: жёстко, точно, без лишних движений. Но Кайро лишь фыркнул, приняв удары на себя, будто они были комариными укусами. Его рука метнулась вперёд, и на этот раз я не успела уклониться. Его кулак врезался мне в челюсть. Мир на миг взорвался белой вспышкой. Я отлетела назад, споткнулась о камень и рухнула на колени. Во рту запеклась медная кровь. В ушах звенело. - Считанные секунды, я же говорил, - его голос донёсся сквозь шум в голове. Я подняла голову. Видела его приближающуюся фигуру, смазанные силуэты Ронарта и Кеана на фоне. Видела холодные, оценивающие глаза Лауры. И тогда во мне что-то щелкнуло. Не сила, не магия. Нечто настолько человеческое и грязное, что меня тут же затошнило от осознания собственной сути. Голая, животная ярость. Унижение. Жажда доказать свою правоту. Как только зрение прояснилось, я резко вскочила на ноги, пошатнувшись от собственного порыва. Двигалась я не как тренированный боец, а как загнанный в угол зверь. И когда он занес руку для следующего удара, я даже не попыталась уклониться. Вместо этого я бросилась ему навстречу, врезавшись головой в грудь и повалив его на землю. Мы покатились по песку, поднимая клубы пыли. Это был грязный прием, неподобающий для тренировок. Здесь всех учили драться честно, глядя в глаза противнику, но мне так отчаянно хотелось просто свалить Кайро, что мне стало плевать на приличия. Тем более я прекрасно понимала, что физически он многократно превосходил меня. Это уже не был бой. Это была настоящая драка. Грязная, отчаянная, без правил. Мы били друг друга кулаками, коленями, локтями, цеплялись, царапались. Я почувствовала, как его зубы впиваются мне в предплечье, и в ответ вонзила пальцы в его светлые волосы, дергая изо всех сил. Но он всё равно оставался сильнее. Сильнее и тяжелее. Он перекатил меня на спину, снова придавив своим весом. Его руки обхватили моё горло, сжимая его так, что воздух мгновенно перестал поступать. - Сдаёшься? - его голос прохрипел прямо у уха. Тьма поползла к краям зрения. Я билась, плевалась, царапала его руки. В какой-то момент воздуха стало катастрофически не хватать, и силы - даже физические, не говоря уж о магических, - стремительно покидали меня. Его пальцы впились в горло ещё сильнее, и я перестала сопротивляться, издавая лишь хриплые, беспомощные звуки. Я подняла взгляд и встретила холодные серебристые глаза Лауры. Она стояла неподвижно, и в её взгляде не было ни страха, ни одобрения. Лишь ледяное ожидание. Ожидание того, что я наконец сделаю хоть что-то. Возможно, она надеялась, что я разверзну землю под ногами или обращу Кайро в ничто, как тех людей Ларена, что напали на нас тогда. Но наверняка её ждало разочарование, когда она увидит, как Кайро медленно отнимает у меня жизнь. Или, быть может, для богини я была всего лишь очередной человеческой историей? Так или иначе, она не предпринимала ни малейшей попытки меня спасти. Тьма плясала перед глазами, и в её хаотичном танце я различала лишь холодный, оценивающий взгляд Лауры. Я не знала, чего она ждала, но если она учила меня защищаться без надежды на их помощь, то именно сейчас я должна была доказать, что способна постоять за себя. Хотя бы так - грязно и без правил. Если я смогу победить даже таким способом, возможно, у меня всё же есть шанс? Сила без навыка - ничто. Если не можешь победить богиню... победи его. Просто победи, хотя бы этого ублюдка. Думай, думай! Это была не та сила, о которой говорила Лаура. Это была другая - жестокая, простая, физическая. Та, что рождается от отчаяния и злости. Я перестала пытаться оттолкнуть его. Вместо этого мои руки рванулись не к его рукам, сжимавшим мою шею, а выше - к его лицу. Пальцы впились в его глаза. Он взревел от неожиданности и боли, инстинктивно отпустил мою шею, чтобы схватить меня за запястья. И это была его ошибка. В тот миг, когда его хватка ослабла, я изогнулась, как кошка, и рванула всё тело в сторону. Мой локоть со всей силы врезался ему в горло. Он захрипел, его тушу качнуло, и он потерял равновесие. Этого мгновения хватило. Я выскользнула из-под него, как угорь, перекатилась и вскочила на ноги. Он, давясь кашлем, тоже поднимался, лицо его побагровело от ярости и недостатка воздуха. Он снова бросился на меня, слепой от гнева, но теперь я была готова. Я не стала уворачиваться. Я встретила его атаку, шагнув навстречу. Его кулак пролетел мимо моего виска, а моя рука, сложенная в "крюк", вонзилась ему под диафрагму. Воздух с сиплым стоном вырвался из его лёгких. Он согнулся пополам, и в этот момент я оказалась позади него. Мои руки молниеносно обвили его шею сзади, одна ладонь легла на его затылок, другая - на подбородок. Это был не удушающий приём. Это был контроль. Абсолютный и безжалостный. - Двигайся, и я сверну тебе шею, - мой голос прозвучал хрипло, но чётко, прямо у его уха. Он замер. Всё его тело напряглось, но он не посмел пошевелиться. Он чувствовал это - смертельную угрозу в моих руках. Не магическую, а простую, человеческую, от которой не спастись никакой яростью. - Сдаёшься? - прошипела я, усиливая давление. - Только... если сдохну, - выдохнул он хрипло, и его пальцы, словно тиски, впились в мои запястья. Он рванулся, пытаясь использовать свой вес и перебросить меня через себя. Вместо сопротивления я поддалась его движению, но в последний момент резко подогнула ему ноги, лишив опоры. Он с глухим стуком рухнул на землю, а я, не отпуская захвата, всей тяжестью обрушилась сверху, прижимая его шею к песку. - Сдавайся! - прокричала я, чувствуя, как его горло сжимается под моим предплечьем. Он лишь хрипел, извиваясь, как подраненный зверь. Его лицо багровело от натуги и ярости. - Никогда... - выдавил он, плевась песком. - Ни...ко...гда... Я сжала сильнее. Хрустнул позвонок. Еще чуть-чуть - и всё. Окончательно. Навсегда. К нам подбежали Ронарт и Кеан. - Кайро, кончай геройствовать! Сдайся! - крикнул Ронарт, его голос был непривычно суров. - Она же тебя прибьёт, идиот! - добавил Кеан, но в его голосе сквозила тревога, а не насмешка. Кайро в ответ лишь прохрипел очередную нечленораздельную угрозу. Его взгляд затуманился, силы покидали его, но упрямство горело в нём ярче жизни. Он действительно был готов умереть здесь, на этом песке, лишь бы не произнести это слово. Я наклонилась к его уху так близко, что ощутила запах его пота и крови. Но кровь была моей - я разбила нос, падая на песок после удара в челюсть. Её тёплый, медный привкус окрасил мои губы. - Ты действительно настолько идиот, - прошептала я тихо, но так, чтобы каждое слово вонзилось, как игла, - что не видишь разницы между поражением и смертью? Поражение - это урок. Смерть - это конец. Ты так горишь желанием стать очередным уроком для других? Чтобы о тебе вспоминали только как об упрямом осле, который сдох от собственной глупости? Его тело замерло на мгновение. Хриплый звук прекратился. Я выпустила из легких остатки воздуха. Не знаю, услышал ли меня Кайро и осознал ли мои слова, или же я действительно едва не лишила его жизни. Склонялась скорее ко второму варианту, и леденящий страх заставил мои пальцы разжаться. Я отбросила его от себя и поднялась на ноги, отступив на шаг. Дыхание сбивалось, а по телу пробегала мелкая дрожь отступающего адреналина. Кайро лежал на песке без движения, лишь судорожно глотая воздух. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлён в серое небо, и в нём читалась не ярость, а горькая, обескураживающая пустота. Я сделала глубокий вдох, с облегчением поняв, что ублюдок всё ещё жив. Победа не принесла удовлетворения. Только тяжёлую, свинцовую усталость и понимание, что некоторые битвы оставляют после себя не триумф, а лишь пепел и вопросы без ответов. Ронарту я лишь махнула рукой, показывая, что всё в порядке, и уперлась ладонями в колени, пытаясь прогнать тёмные пятна из глаз. Когда мир наконец перестал плыть, я выпрямилась и подошла к Кайро. Он сидел, потирая шею, из рассеченной брови тонкой струйкой стекала кровь, окрашивая песок у его ног. Я молча протянула ему руку. Он посмотрел на неё, потом на меня, его взгляд был тяжёлым и нечитаемым. Затем он отвёл мою руку в сторону и, кряхтя, поднялся сам. Я развела руками в немом жесте "как знаешь" и отошла. Кайро, не глядя ни на кого, молча побрёл в сторону лагеря, его спина была прямой, но походка выдавала усталость и боль. Ронарт и Кеан переглянулись. - Ну что, сбежал наш светлый комок счастья, - фыркнул Кеан. - Бежит, наверное, пожаловаться мамочке-командиру, что злая девочка из дальних земель его побила. - Да уж, - хрипло усмехнулся Ронарт, поправляя портупею. - Теперь он неделю будет ходить и всем рассказывать, что это он тебя так из принципа не стал добивать. Гордость, понимаешь ли, не позволяет признать, что его уложила девчонка, которая в глаза не видела меча месяц назад. Кеан повернулся ко мне, и на его лице появилось преувеличенно-серьёзное выражение. - Ладно, героиня. Признавайся. Нам теперь что, от Стормхолла будет? Медаль "За усмирение строптивого"? Или нас сразу в дальние земли отправят пахать окопы до конца войны? Из-за моей спины раздался ровный, холодный голос Лауры. Она подошла бесшумно, как всегда. - Награду, несомненно, получит кто-то один, - сказала она, её серебристые глаза скользнули по нам. - Вероятнее всего, я. За то, что не пресекаю не тренировки, а бессмысленные драки на выжженной пустоши. Кеан воздел руки к небу с преувеличенным драматизмом. - Клянусь, я хотел тебя спасти, Изакиль! Но Ронарт настоял, что у тебя есть шанс выкрутиться. - Он бросил многозначительный взгляд на удаляющегося Кайро. - Хотя, должен признать, когда ты его опрокинула, у бедолаги просто не осталось вариантов. Отличный прием, кстати. Ронарт же хмыкнул. - А по-моему, всё правильно. Какие на поле боя правила? Какие честные поединки? - Он повернулся к нам, и его обветренное лицо стало серьёзным. - Там будут бить по почкам, сыпать песок в глаза и резать подколенные сухожилия, когда ты споткнёшься. Надо быть готовым ко всему. Драка - та ещё наука. Жаль, дубина светлая этого так и не понял. Мы все молча киваем, принимая суровую правду слов Ронарта. Война - это не ристалище с правилами. Это грязь, боль и выживание любыми средствами. Но в моей груди, поверх усталости и боли, разливается странное, тёплое чувство - гордость. Я смогла это сделать. Не бога, не титана, но взрослого, сильного мужчину, который годами учился драться. Я уже не та беспомощная девчонка, что в ужасе прибежала в этот мир. Во мне теперь живёт почти что воин. Почти. Но это "почти" значит, что я могу постоять за себя. И это знание - крепчайший фундамент, на котором я буду строить себя дальше. У меня нет выбора. Но теперь есть уверенность. Лаура подходит ближе, и в её руке возникает небольшой кусок чистой ткани. - Дай-ка я, - говорит она, протягивая руку к моему лицу. Я мягко, но твёрдо отвожу её руку. - Потом. Сейчас не до этого. Нам нужно продолжать. Силу. Тренировать силу. Мои слова повисают в воздухе. Кеан и Ронарт переглядываются. В их взглядах читается смесь уважения и привычного желания поддеть. - Охо-хо, - протягивает Кеан, подмигивая. - Заки уже вкусила крови и хочет большего. Смотри, как бы не переусердствовать. А то вместо того чтобы реальность ломать, начнёшь головы сносить всем, кто скажет, что обед пересолен. - Может, для начала просто научиться чай заваривать силой мысли? - ворчит Ронарт, но в его глазах мелькает одобрительная искорка. - Практично и менее разрушительно для окружающих. А то Кайро один, ладно, справились. А если она сразу на всех нас обозлиться? Я лишь качаю головой, но не могу сдержать лёгкую улыбку. Их подколки - часть этого нового мира, часть моей новой жизни. *** Дверь с тихим скрипом захлопнулась за мной. Я прислонилась к грубой древесине спиной и медленно сползла на каменный пол. Леденящий холод просачивался сквозь тонкую ткань рубахи в изможденное тело, но я почти не ощущала его. Слухи уже ползли по крепости, как змеи. Солдаты шептались в углах, обсуждая странную дрожь земли, что пробежала под ногами всего несколько часов назад. Их голоса доносились до меня сквозь толщу стен - встревоженные, любопытные. А я думала лишь об одном. Насколько глубоко моя сила успела проникнуть в земные пласты? И как далеко ушла та дрожь, что я породила, даже не осознавая того? На сколько километров вокруг это проклятое место теперь знает о моём существовании? Прошло две недели. Две недели с того дня, как Херобрин стёр форпост с лица земли. Две недели изматывающих тренировок с Лаурой, которая не щадила ни себя, ни меня, безжалостно выжимая попытку за попыткой вызвать ту самую силу. И всё безрезультатно. Каждый раз я терпела поражение. Каждый раз сгустки её энергии сбивали меня с ног, оставляя на теле свежие синяки и ожоги. Я чувствовала себя щенком, тявкающим на бронированный танк. Между этим - уроки с Ронартом. Закорючки на пергаменте расплывались перед глазами, сливаясь в единое серое пятно усталости. Книги, которые он приносил, казались написанными на забытом языке. Я продиралась сквозь текст по слогам, чувствуя, как сознание уплывает, цепляясь за смысл лишь кончиками пальцев. Сон стал редким, украденным гостем. Я приходила в комнату глубокой ночью и уходила затемно, до рассвета, чтобы успеть прочитать ещё несколько страниц, вызубрить ещё один приём. Мы не знали, что предпринял Херобрин, но молчаливое согласие между мной и Лаурой было очевидным: его атака на форпост была не просто актом агрессии. Это был поиск. Следующей могла быть эта крепость. Айрик, конечно, уловил суть. Хотя для всех остальных гибель "Стального Когтя" была очередной непонятной стычкой богов, ещё одним кровавым эпизодом в чужой войне, для него это стало знаком. Тихое, но жёсткое напряжение в его глазах говорило само за себя. Подготовка в крепости приобрела новое, лихорадочное качество. Теперь тренировались не только против солдат Равара, но и против призрачной, непостижимой угрозы с небес. Мази Лауры заживляли раны всё медленнее. Моё тело, доведённое до предела, отказывалось быстро восстанавливаться. Каждое утро я туго бинтовала ноги - надколенники, выбитые на тренировках с Кеаном, напоминали о себе ноющей болью при каждом шаге. Но останавливаться было нельзя. Мысли о том, что я - магнит для апокалипсиса, что каждый в этой крепости может погибнуть из-за меня, заставляли вставать раньше и биться до темноты. Я видела Айрика мельком - погружённого в карты, отдающего приказы, его лицо было жёсткой маской. Герцог Ларен, чьё имя теперь редко произносилось вслух, тоже, должно быть, был потрясён. Его война с братом внезапно оказалась лишь мелкой склокой на фоне того, что мог обрушить на мир настоящий бог. Всё это - страх, давление, усталость - медленно убивало во мне ту самую девчонку, что когда-то верила в добро и справедливость. Её место занимал кто-то другой. Кто-то с потёртыми в кровь кулаками, с глазами, воспалёнными от недосыпа, с холодной, железной решимостью внутри. Я поднялась с пола, с трудом доплелась до кровати и рухнула на неё, не раздеваясь. Тело гудело, ум был пуст и тяжёл. За окном было ещё темно. До подъема оставалось, может быть, пару часов. Я закрыла глаза, пытаясь не думать ни о чём. Но даже во сне мне мерещились вспышки зелёной энергии и насмешливый взгляд серебристых глаз. Я провалилась в тяжёлый, бессознательный сон, не услышав, как тихо скрипнула дверь. Только когда матрас подался под чьим-то весом, а тёплые, знакомые руки обвили меня, я резко вздрогнула и проснулась. Обернувшись, я увидела его. Айрик. Он был здесь, в нашей комнате, в кромешной тьме, и он тоже изменился. В скупом свете луны, пробивавшемся в оконце, я разглядела глубокие тёмные круги под его глазами, резче обозначившиеся скулы. Признаться, я сама в последнее время не блистала свежестью. Не говоря ни слова, я развернулась к нему и вжалась в его грудь, обняв так крепко, как будто могла впитать в себя часть его усталости, его тяжести. Он ответил тем же, его сильные руки прижали меня к себе, а лицо уткнулось в мои волосы, глубоко вдыхая их запах - пыли, пота и травяных мазей Лауры. Я не знала, где он спал все эти дни. Вернее, догадывалась, что он не спал вовсе. Его молчаливое присутствие, его тепло разливались по мне, смывая острое чувство одиночества, которое глодало все эти бесконечные часы. Я слегка отстранилась, чтобы лучше видеть его лицо в полумраке, и прижала ладони к его щекам. Его кожа была шершавой от ветра и недосыпа. - Нам тяжело, - прошептала я, и это было не жалобой, а констатацией факта. Констатацией нашей общей правды. - С кем мы будем сражаться теперь, Айрик? С охотниками? С мародёрами? Или... с богами? Его рука накрыла мою ладонь, прижимая её сильнее к своей щеке. В его прикосновении была нежность, смешанная с той же железной решимостью, что ковалась и во мне. - Со всеми сразу, если понадобится, - его голос прозвучал низко и хрипло от усталости, но без тени сомнения. Я говорила, почти не дыша, и каждое слово отбирало последний воздух. - А если у меня так и не получится? Если я вообще неспособна её обуздать? Что тогда? Ты рано или поздно пойдёшь на Платас, а я... я даже из-под купола не могу выйти. Я в клетке. Боюсь отсюда шагнуть, и одновременно мечтаю об этом. Его пальцы мягко скользнули по моей щеке. - От тебя никто не требует чудес здесь и сейчас. Никто из нас не сталкивался с подобным. Мы просто пытаемся понять, как это работает. - Его голос был твёрдым, но нежным. - Ты стала сильнее, Зак. Без всякой магии. И этого может хватить, чтобы постоять за себя. Хотя я надеюсь, эти навыки тебе не понадобятся. Потому что я буду рядом. Я покачала головой, чувствуя, как глаза наполняются влагой. Туман перед глазами был не только от кромешной тьмы в комнате. - Лаура считает, что моя сила способна стирать границы между мирами. - Голос дрогнул. - Что, если так оно и есть? Что, если я сама, сама того не желая, разрушила преграду и оказалась здесь по воле злого рока? Между бровей Айрика легла легкая морщина. Я закусила губу, понимая, что мои слова прозвучали так, будто я не хочу здесь находиться. Но здесь был он. Возможно, я его ранила. - Херобрин может захотеть и эту силу, - поспешно продолжила я. - Тогда под угрозой не только твой мир, но и мой. А если существуют другие... тогда нигде не будет безопасно. - Пока у нас есть время, чтобы во всем разобраться, - его голос прозвучал удивительно спокойно. - Прошло две недели, а форпост остался единственной целью. Полагаю, у нас есть время, пока ты не поймешь свою природу. Время на изучение книг. Но ты убиваешь себя не только на тренировках, Зак. Ты съедаешь себя изнутри этими мыслями. - А ты хочешь, чтобы я просто обо всем забыла и спокойно уснула? - в голосе прозвучала горькая нотка. - Взгляни на себя. Когда ты последний раз спал? Палец Айрика скользнул от щеки к ложбинке между губой и носом, где затянулась недавняя рана - следствие стычки с Кайро. Его брови сомкнулись, образуя резкую складку. - Кто? Я покачала головой, прекрасно понимая, что он не станет делиться собственными переживаниями. - Это просто тренировки. Такое случается. Иногда кости ломают. Лучше спроси, как поживает тот бедолага, кто это сделал. - Я надеялась, что шутка смягчит его, но его лицо оставалось каменным. - И Лаура это допустила? - В реальном бою я могла бы получить куда хуже, - я развернулась к нему спиной, уходя от ответа. - В настоящем сражении нет места честной игре. - Вспоминала я слова Ронарта. Хоть Кайро и выводил меня из себя, я никогда не позволила бы себе жаловаться на него. Подставить его - значило бы переступить через собственные принципы. Айрик грубо развернул меня к себе, заставив ахнуть и снова встретиться с его взглядом. - Ты права. Я хочу, чтобы ты была сильной, но при этом оставалась целой. Это несовместимо, особенно в условиях военного лагеря, но я буду пытаться. - Его пальцы сжали мои плечи. - Прости, что не могу уделять нашим тренировкам больше времени. Я надеялся, Валерран будет следить за тобой и не допустит серьёзных стычек. - Это было не на плацу. К тому же, я смогла постоять за себя. Правда стала сильнее. - Я снова прижалась к нему, ощущая напряжение в его теле. - Не хочешь, чтобы моё красивое личико пострадало? На этот раз шутка достигла цели - я почувствовала, как по его лицу расползается улыбка. Он приблизился, и его губы коснулись моего лба в тихом, оберегающем поцелуе. Затем он снова притянул меня к себе, позволяя моей голове найти привычное место в ложбинке его плеча. Его дыхание выровнялось, тело постепенно расслаблялось, подчиняясь наконец-то нахлынувшему истощению. Мы не говорили больше ни слова. Не было нужды. В этой тишине, в этом взаимном поглощении боли и усталости был наш диалог. Мы были двумя опорами, держащими на себе хрупкий мост над пропастью. И пока мы держались друг за друга, он не рухнет. И под этот стук его сердца я снова уснула - на этот раз не одиноко, а в самой безопасной гавани, какая только могла существовать в этом сошедшем с ума мире. Тепло Айрика было последним, что я помнила перед тем, как провалиться в черную, бездонную яму истощения. Его дыхание на моих волосах, твердая рука на моей спине, прижимающая к себе, будто пытаясь удержать от падения в пропасть. Я цеплялась за это ощущение, как утопающий за соломинку, пока оно не начало таять, растворяться, уступая место леденящему холоду одиночества. Я открыла глаза. Комната была залита странным, плоским светом, лишенным теней и глубины. Место рядом на кровати было пусто, простыня холодная. Ушел по тревоге. Мелькнула первая, привычная мысль. Но что-то было не так. Воздух был неподвижен и беззвучен, как в гробнице. Я поднялась и подошла к окну, потерла глаза, пытаясь стереть остатки сна. Лагерь лежал внизу, безмолвный и пустой. Ни дозоров на стенах, ни дыма из кузницы, ни отдаленных криков команд с плаца. Только горы на горизонте, застывшие в неестественной, почти нарисованной четкости. Я прислонилась к подоконнику, и ладони коснулись холодного камня. Слишком холодного. И слишком... гладкого. Я отдернула руку, всматриваясь. Поверхность камня, дерева, стекла - все было покрыто едва уловимой, переливающейся на свету пленкой. Той самой, что я видела лишь раз в жизни - в своем мире, в тот миг, когда все вокруг начало медленно умирать от моего прикосновения. Сердце упало, застучало где-то в горле, громко, оглушительно в звенящей тишине. Я отшатнулась от окна, и тут мой взгляд скользнул по комнате. Пленка была повсюду. На полу, на потолке, на моих вещах, разбросанных на стуле. Она делала мир восковым, бутафорским, ненастоящим. Нет. Нет, нет, нет! Это не сон. Сны не пахнут страхом, перекрывающим дыхание. Сны не заставляют сердце биться так, что вот-вот лопнут ребра. Я вылетела из комнаты, подошвы сапог глухо стучали по каменным плитам, и этот звук был единственным в мертвом лабиринте коридоров. Я вглядывалась в каждую арочную нишу, в каждую щель - ни души. Трапезная, арсенал, даже келья Лауры - все было пусто. Столы застыли, уставленные немытой посудой, на одном из них валялся полураскрытый фолиант. Казалось, люди просто испарились секунду назад. - Не может быть! Снова! - кричало что-то внутри, и я уже бежала обратно, к своей двери, хватая скобу, дергая ее на себя, захлопывая, снова открывая - ритуал отчаяния, который когда-то сработал. Но теперь дверь была просто куском дерева. Она вела из пустой комнаты в пустой коридор. И все. Ловушка. Я была в ловушке. И на этот раз дверь не была выходом. Выхода не было вообще. Я рванула на улицу, под белесое, безжизненное небо. Ветер не дул. Воздух не шевелился. Я бежала мимо пустых палаток, мимо безмолвной кузни, мимо арены, где на песке валялись брошенные тренировочные мечи. Часовые на стенах отсутствовали. Я не останавливалась, пока не выбежала за ворота и не достигла края - той самой мерцающей дымки купола, что защищала нас от внешнего мира. Теперь она казалась стеной самой красивой и самой страшной тюрьмы. Я остановилась, грудь разрывалась от бега, но дыхание не шумело - его поглощала абсолютная тишина. Я медленно подняла руку, кончики пальцев дрогнули у самой поверхности купола. Он был холодным и чужим. Куда идти? Что предпринять? Сила, которую я так отчаянно пыталась обуздать, теперь обратилась против меня. Она отняла всё, что имело значение. Я не знала, как остановить этот хаос, порождённый мной же. В застывшем мире я осталась совершенно одна, и единственным ключом к спасению была я сама. Я понимала лишь одно: пространство, в котором оказалась, было абсолютно пустым. Ни единой души, ни малейшего звука. Эта блёклая реальность напоминала жалкую пародию на мир. Я снова коснулась поверхности купола, и в сознании мелькнула новая мысль: если я ступлю за его пределы сейчас, Херобрин, возможно, не почувствует моего присутствия. Но любопытство затмевал страх - и не перед богом, а перед одиночеством, которое сдавило горло ледяной хваткой. Я всегда боялась остаться одна, и теперь этот ужас пронзил меня до самых костей, заставляя лицо неметь, а пальцы судорожно скользить по куполу в тщетной надежде отыскать признаки жизни. Одного движения - вытяну я палец за пределы защиты - и Херобрин мог обнаружить меня. Я резко отдернула руку, заставив разум работать вопреки нарастающей панике. Нужно было думать, а не поддаваться страху, который уже смыкал над головой тёмные воды. Я моргнула несколько раз, пытаясь прогнать наваждение. Щека горела от собственного удара - слабое, но хоть какое-то ощущение в этом восковом мире. - Ладно, - прошептала я осипшим голосом. - Попробуем еще раз. Эта сила непредсказуема. То она обрушивает горы, то позволяет проходить сквозь стены, то рассекает саму ткань реальности. Значит, и сейчас нужно отыскать верный ключ. Мне нужно хотя бы на время перестать бороться с ней, не пытаться подчинить её, а просто понять. В какие моменты она пробуждается, а когда затихает. Я вернулась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, ощущая под лопатками твердую, неподатливую древесину. Звука захлопывающейся двери не последовало, она будто ударилась о мягкую преграду и бесшумно закрылась. Я стояла, переводя дыхание, пока дрожь в руках не утихла. Не то чтобы я полностью успокоилась, но теперь могла хотя бы без паники осмотреться. Взгляд скользнул по кровати, на которой мы заснули с Айриком. Затем я проснулась - и попала в эту блеклую, безжизненную реальность. Я тихо хмыкнула, подавляя нервный смешок. Разглядывая пол, я пыталась воскресить в памяти ощущения из того сна. Но это же был сон. Мне даже ничего не снилось, я не испытывала тогда ровным счетом ничего. Я медленно оттолкнулась от двери и так же неспешно прошлась по комнате, изучая каждую мельчайшую деталь. Именно так я описывала реальность - через внимание к частностям. Такое возможно лишь когда не спишь, а значит, я снова доказала себе: я не сплю рядом с Айриком, всё это происходит наяву. Я снова попыталась представить ту самую силу. Вспомнить, как она бушевала во мне в моменты ярости и страха, выжигая всё на своём пути. Но на сей раз во мне не было ни гнева, ни трепета. Лишь пустота. Если верить всем тем эпичным фильмам, где герои управляли силой через эмоции, я должна была ощутить нечто подобное. Вместо этого накатила опустошённость. Мой разум будто шептал, что больше не хочет бороться, что я останусь здесь навечно и достигла своей конечной точки. Ещё страшнее была мысль, что для свободы или встречи с живой душой придётся выйти за купол и испытать судьбу. Возможно, Херобрин тоже владеет таким умением - или сумеет найти меня в этой реальности. Я вздрогнула и отогнала прочь эти мысли. Но на смену им пришла другая, куда более холодная. А что, если вообще не думать? Не пытаться контролировать? Не представлять ничего? Я сделала ещё один, более глубокий выдох, стараясь изгнать из сознания все мысли. Они лезли в голову - назойливые, тревожные, - но я стирала их одну за другой, словно пыль с зеркала. Внутри оставалась лишь тишина. Та самая, что царила снаружи, но теперь она была не враждебной, а нейтральной. Абсолютно чистой. И в этой темноте, в этой великой тишине, я наконец ощутила нечто. Не всплеск, не взрыв. Лёгкость. Словно я годами несла на плечах невидимый груз, а теперь кто-то осторожно снял его. Я мысленно увидела пространство внутри себя - тёмное, бесконечное. Представила, будто нахожусь в той же комнате, но теперь стен не существовало, лишь бескрайние коридоры, расходящиеся в разные стороны. Я попыталась отогнать и этот образ, но казалось, будто я вообще перестала думать. Я оглядывала коридоры без страха или волнения. Это нельзя было назвать спокойствием. То, что я чувствовала, было скорее полным отсутствием чего-либо. Просто ничем. Я изучала их со скучающим безразличием, будто видела это внутреннее пространство годами, если не десятилетиями. Из глубин доносился гул, но и он казался привычным и понятным. Я вздохнула снова. И стало ещё легче. Так легко, что я почти перестала ощущать собственное тело. Блаженная, почти наркотическая истома разлилась по жилам. Краем уха я уловила звук. Тихий, далекий. Скрип? Потом еще. Шорох ткани. Дыхание. Я открыла глаза. Комната была прежней. За окном ночная тьма постепенно отступала, уступая место первому проблеску зари. Самое время подниматься и отправляться на плац. Таинственная пленка исчезла. И я увидела Айрика. Он лежал на кровати, его лицо было повернуто ко мне. Одна его рука бессознательно легла на одеяло, на то место, где должна была лежать я. Он прищурился, его сонный, хриплый голос нарушил тишину, которая теперь была живой и настоящей: - Изакиль? Что ты делаешь? Я смотрела на него с невероятным шоком и неприкрытой радостью. Легкая, почти безумная улыбка тронула мои губы. Слова Колдунчика про чихание, которые тогда казались такой ерундой, вдруг сложились в голове в идеальную, кристально ясную картинку. Лаура ошибалась. - Он говорил о свободе, - я прыснула со смехом, в котором слышалось и нервное напряжение, и огромное облегчение. - О свободе от мыслей! Когда чихаешь, ты не думаешь: "А как бы мне поизящнее это сделать?" Ты просто чихаешь! Я снова нервно рассмеялась. Айрик медленно поднялся с постели и приблизился ко мне с той осторожностью, с какой подходят к сумасшедшим или неуравновешенным. Его большие, тёплые руки легли на мои плечи - мягко, почти боязливо, словно я была хрустальной вазой, готовой рассыпаться от неверного движения. Я понимала его настороженность: я стояла посреди комнаты, уставившись на него широко раскрытыми глазами. На его месте я бы тоже испугалась. - Изакиль? - его голос был низким, полным спросонья и тревоги. - Я в себе, - выдохнула я, и мои глаза сияли таким восторгом, что, наверное, слепили его. - Я еще как в себе! И, кажется... - я сделала паузу, наслаждаясь моментом, смотря прямо в его удивленные, пронзительно-ясные глаза, - кажется, я только что научилась... "не думать". Мой голос прозвучал весело и нежно, словно я рассказывала ему самую забавную тайну на свете. - Представь, - продолжала я, мои пальцы легли поверх его рук на моих плечах, - всю свою жизнь ты тащишь на спине мешок с камнями. Ты так к нему привык, что уже не замечаешь его тяжести. А потом... бац! Просто отпускаешь его. И понимаешь, что можешь летать. Вот и я... я просто отпустила камень.