Глава 29. Уроки пустоты.

Мы стояли на той же выжженной пустоши, что стала моим полигоном позора две недели подряд. Песок, впитавший тогда мою кровь и отчаяние, теперь хрустел под сапогами с новым, решительным звуком. Передо мной, в десяти шагах, замерла Лаура. Её поза была идеальна - расслабленная готовность, пальцы уже подсвечены знакомым зелёным сиянием. А за моей спиной я чувствовала его - Айрика. Его молчаливое, напряжённое присутствие было почти осязаемым. Он был серьёзен, насторожен и, я знала, сильно обеспокоен моей ночной "гениальной" идеей устроить внеплановый тест-драйв силе, с которой я едва разобралась. - Готова, сосуд? - голос Лауры прозвучал ровно, без насмешки. Только деловой интерес. Я лишь ехидно улыбнулась в ответ. Впервые за всё время я была уверена. Абсолютно. Она не стала ждать. Сгусток чистой энергии сорвался с её пальцев и помчался ко мне с устрашающей скоростью. Старая я бы запаниковала, попыталась бы увернуться или закрыться. Новая я просто глубоко вздохнула. Я отпустила всё. Страх. Мысли. Попытки контролировать. Я просто... чихнула. Мысленно. Потянулась к той самой блаженной пустоте внутри, где не было ничего, кроме тишины и лёгкости. Я почувствовала дуновение ветра от прилетающего заклинания, раскалённый воздух на своей коже и прикрыла глаза. Внутри себя я видела, как магия вот-вот коснётся меня. И сквозь гул в ушах я услышала резкий, сорванный крик Айрика. - Изакиль! Я открыла глаза. Тишина. Плоский, тусклый свет. Полупрозрачная плёнка на всём вокруг. Я была одна. Сгусток энергии исчез. Лаура исчезла. Айрик исчез. И я улыбнулась. Широко и по-настоящему. Это работало. Я делала всё правильно. Я сделала несколько шагов в сторону от того места, где только что стояла, снова закрыла глаза и глубоко выдохнула. Я отпустила и эту реальность. Перестала её удерживать. Звуки обрушились на меня внезапно и оглушительно: отдалённый крик птицы, свист ветра, моё собственное сердцебиение. И резкий, шипящий звук - зелёный сгусток пролетел в сантиметре от моего плеча, врезался в землю позади и взорвался фонтаном песка. Я стояла на том же месте, не шелохнувшись. Лаура замерла с широко раскрытыми глазами, её рука всё ещё была вытянута вперёд. Айрик сделал полшага ко мне, его лицо было бледным, а в глазах бушевала буря из ужаса, гнева и изумления. Я повернулась к ним, всё с той же безмятежной улыбкой. - Видите? - сказала я, и мой голос звучал удивительно спокойно. - Я просто шагнула в сторону. Лаура резко опустила руку. Зелёное сияние на её пальцах погасло, сменившись бледностью её собственной кожи. Она смотрела на меня не с гневом, а с чем-то гораздо более острым - с чистым, неподдельным страхом. - Я... я чуть не убила тебя, - её голос, обычно такой уверенный и насмешливый, дрогнул. Она провела ладонью по лицу, будто стирая с него остатки былого спокойствия. - Я не жалела силы. Я была уверена, ты увернёшься, как всегда! А ты просто стояла. Сука, Изакиль! Не пугай меня так больше! Айрик был уже рядом. Его руки схватили меня за плечи, не для объятий, а с силой, выдававшей остаточный адреналин. - Это было слишком быстро, Изакиль. Я даже не увидел, как ты двинулась. Я смотрела на их перекошенные ужасом лица и не могла сдержать широкую, почти безумную улыбку открытия. - Я не двигалась, - сказала я просто. - Вернее, двигалась. Но не здесь. Я сделала паузу, пытаясь облечь в слова то, что постигла на уровне инстинкта. - Кажется, я открыла третью способность. Вернее, осознала, как она работает. - Я искала нужные выражения, глядя куда-то внутрь себя. - Чтобы управлять хаосом, в голове должна воцариться абсолютная пустота. Полный ноль. Ни мыслей, ни страха, ни намерений. Только безмолвие. И я научилась... обращаться к этому состоянию, находить его внутри. Я взглянула на их недоумевающие лица и заговорила быстрее, торопясь объяснить, пока мысль не ускользнула. - Я вхожу в нечто... находящееся между мгновениями. Между секундами? Для вас это выглядит как исчезновение или мгновенное перемещение. Но на самом деле я просто делаю шаг в сторону от времени. В этом промежутке... там ничего нет. Ни людей, ни звуков, ни магии. Только пустота и я. И я могу оставаться там сколь угодно долго, чтобы обдумать решение, а затем вернуться в тот же миг, сделав шаг в сторону. Я цокнула языком, и моя улыбка стала горьковатой. - Но есть проблема. В этом "междумирье" я не вижу противника. Не вижу, где он находится сейчас и куда нанесет удар в следующее мгновение. Я могу лишь предполагать, помнить его последнюю позицию и полагаться на удачу. Как с тем шаром. Я знала, откуда он летит, и просто сошла с его траектории. Я умолчала о главном - что все это время, на соборах и по дороге к пустоши, я мысленно касалась той самой пустоты внутри себя. Мне не нужно было полностью избавляться от мыслей или очищать разум. Достаточно было просто коснуться этого безмолвия и оно отвечало. Именно поэтому мне удалось шагнуть в иной мир за мгновение до столкновения с магией Лауры. Это далось нелегко, но если собрать всю концентрацию, войти в это состояние возможно. Вряд ли у меня получится сделать это в критический момент боя или в состоянии паники, но когда я сосредоточена - я могу. Лаура медленно выдохнула, её серебристые глаза сузились, изучая меня с головы до ног, будто пытаясь разглядеть скрытый механизм, приведший к такому чуду. - Это звучит как полный бред, - заявила она, но в её голосе не было прежней насмешки, лишь глубокая, ошеломлённая задумчивость. - Перемещение в разрывах реальности. Я не знаю ни одного бога, чья сила работала бы так. Они создают порталы, телепортируются, но то, что ты описала - это не перемещение. Это пропуск хода. Изъятие себя из уравнения времени. Я лишь пожала плечами, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от открытия. - В моём мире со мной происходило то же самое. Я выходила из этого состояния, только когда полностью успокаивалась и решала вернуться. Раньше я думала, что всё дело в дверях, но теперь понимаю - всё было во мне. Двери были просто якорем. Точкой, за которую я цеплялась, чтобы вернуться. Лаура нахмурилась ещё сильнее, её тонкие пальцы постучали по подбородку. - Но это невозможно. Если верить всем книгам, что я читала, в твоём мире нет магии. Ты не могла использовать её там. Это противоречит всем законам. - В этом ещё предстоит разобраться, - согласилась я, чувствуя, как в груди загорается знакомый огонёк любопытства, заглушающий остаточный страх. - Но пока у меня есть сила, которую я могу использовать "сейчас". Она поможет мне защитить... Ну, себя. А это уже начало. Мне нужно развивать её, понять, как она работает, чтобы однажды... чтобы защищать и вас. Тёплая, тяжёлая рука Айрика легла мне на плечо, заставляя повернуться к нему. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилась та самая твёрдая уверенность, что всегда меня успокаивала. - Если ты сможешь защитить хотя бы себя, - сказал он тихо, но чётко, - это уже больше, чем мы могли надеяться. Это значит, ты сможешь избежать прямой стычки с ним. Уйти. И это - лучшая тактика против того, кого нельзя победить в лоб. Его слова повисли в воздухе, такие же весомые и реальные, как камни под ногами. Это была не победа. Это был шанс. Хрупкий, невероятный, но "наш" шанс. Айрик вдруг резко обнял меня, прижав так сильно, что кости затрещали. Его губы почти коснулись моего уха, и он прошептал тихо, срывающимся от нахлынувших эмоций голосом: - Ты больше так не делаешь. Слышишь? Без предупреждения. Это выглядело так, будто ты просто решила исчезнуть. Свести счеты. Я выругалась про себя, чувствуя, как по спине пробегает холодок вины. Да, я их действительно напугала до полусмерти. - Ладно, ладно, - пробормотала я в его плечо. - Предупрежу. Крикну "чихаю!" перед тем, как испариться. Лаура фыркнула, наблюдая за нашей затянувшейся нежностью. - Мне уйти? Или вы тут уже закончили и мы можем продолжить? Я вся изошлась в ожидании, просто посмотрите. Я тихо рассмеялась и аккуратно отстранилась от Айрика. - Возвращайся в постель. Он окинул меня изучающим взглядом с ног до головы, и его лицо снова стало строгим. - Тебе тоже не мешало бы отдохнуть. Ты на ногах не стоишь, а уже рвешься в бой. Я покачала головой, показывая ему свои руки - ничем не примечательные, но теперь хранящие в себе ключ к чему-то огромному. - Я только разобралась, как это работает. Время - это роскошь, которой у нас нет. Мы вообще не знаем, сколько его осталось. Айрик вздохнул, и его костяшки пальцев с неожиданной нежностью провели по моей щеке, а затем под глазами, будто пытаясь разгладить те самые синяки усталости, что легли на моё лицо тёмными тенями. Лаура снова театрально развела руками. - Время у нас есть, - заявил он твёрдо, и в его голосе зазвучали стальные нотки командира. - И как главнокомандующий я приказываю отложить тренировки и двигаться в постель. Сейчас же. Я закатила глаза. - Ты не командир моего отряда, чтобы мне приказывать. - Я главнокомандующий всем гарнизоном, - парировал он без тени улыбки. - И если ты не будешь выполнять мои прямые приказы, касающиеся твоего же благополучия, мне придётся обратиться к твоему непосредственному начальнику - Валеррану. Думаю, он поддержит мою точку зрения о необходимости отдыха для новобранца. Я громко, сдавленно выдохнула, всячески демонстрируя своё недовольство. - Зря меня вообще в этот отряд приняли. Одни сплошные приказы да запреты. Но сражение было проиграно, и я это знала. Упрямство Айрика было сильнее моего. Лаура подошла к нам, изящно почесывая переносицу. На её лице играла лёгкая, почти что театральная гримаса смирения. - Ну, если тренировки не будет, - протянула она, разводя руками, - то и ладно. Сегодня мне, видимо, придётся "отлично" провести время с Инфинити. Безвозвратно пожертвовать своим вечером ради высшего блага. Моё сердце неприлично подпрыгнуло от любопытства. - Свидание с Инфинити? Уже сегодня?! Лаура громко цокнула языком, сверкнув на меня серебристыми глазами. - Да, сегодня. Потому что я, богиня, вынуждена жертвовать всем ради тебя. Даже чёртовым свиданием со скелетом в плаще, который пахнет пылью веков и загадками, на которые у меня, возможно, аллергия. Я не сдержала счастливого прыска и переглянулась с Айриком. На его усталом лице тоже промелькнула редкая, лёгкая улыбка, но его руки уже твердо тянули меня прочь от пустоши, обратно к крепости, к теплу и - увы - ко сну. - Иди, иди, твоя жертва будет воспета в балладах, - бросила я ей на прощание, позволяя Айрику увести себя. - Обязательно! - крикнула она нам вслед. - В очень, очень печальных и заунывных! С нотами трагизма и самоотречения! На улице всё ещё царила предрассветная тьма, густая и бархатная. До подъёма оставалось несколько часов - драгоценных, украденных у нас часов сна. Айрик не отпускал мою руку, ведя меня по спящим коридорам. Его шаги были тихими, но твёрдыми. В нашей комнате пахло им - кожей, сталью и чем-то неуловимо родным. Он молча помог мне снять сапоги, его пальцы ловко развязали шнурки, затянутые наспех перед выходом. - Он правда скелет? Или это еще одна иллюзия? - не удержалась я, уже валясь на подушку. Айрик лёг рядом, тяжело вздохнув и закинув руку за голову. - Не знаю. И знать не хочу. Но я видела, как уголок его рта дёрнулся. Он тоже был любопытен. Просто его долг командира и усталость перевешивали. Я перевернулась на бок, прижавшись лбом к его плечу. - А вдруг у них будет роман? - прошептала я уже почти во сне. В ответ он только хрипло рассмеялся, и его рука потянула меня ближе. - Тогда нам всем конец. Только представь их детей. Споры о древних рунах за завтраком и магические взрывы из-за немытой посуды. Его голос становился всё тише, тягучее, сливаясь с наступающим сном. И на этот раз, погружаясь в него, я не боялась ни тишины, ни одиночества. Только тёплое, общее любопытство и смех, тихо витавший в тёмной комнате, смешивался с его ровным дыханием. *** Следующие две недели пролетели в странном, почти обманчивом спокойствии. Никаких вестей о Херобрине, никаких новых разрушенных форпостов. Тревожная напряжённость в крепости понемногу сменилась осторожной рутиной. Мы даже начали позволять себе мысль, что, возможно, он отступил. На время. Я погрузилась в учёбу с новой яростью. Чтение давалось всё легче - закорючки нового алфавита наконец сложились в знакомые слова. Ронарт, конечно, приписывал все успехи своему гениальному педагогическому таланту, но я молчала, позволяя ему наслаждаться моментом. Кеан, вдохновлённый моим прогрессом, потащил меня на стрельбище и вручил не лук, а настоящий, тяжелый арбалет. Я чуть не пискнула от восторга, ощущая в руках вес полированного дерева и холодной стали. Громкий щелчок спускового крючка, резкий толчок в плечо и болт, вонзающийся в мишень с такой силой, что дранка летела во все стороны - это нравилось мне куда больше тихого искусства лука. Унести его с собой я, конечно, не могла, но часы, проведённые с Кеаном, стали глотком свежего воздуха и простой, понятной радости. Но главные свои силы я бросила на пустошь. Переключаться в "междумирье" стало проще. Теперь это напоминало не панический прыжок в неизвестность, а лёгкий шаг в сторону. Для стороннего наблюдателя - Лауры или изредка сопровождавшего меня Айрика - я просто исчезала в одном месте и появлялась в другом, будто меня перебрасывала невидимая рука. Они видели невероятную скорость. А я в это время неспешно прогуливалась в абсолютной тишине, выбирая новую точку для появления. Сложнее всего было с ориентированием. Память на последнюю позицию противника подводила: я несколько раз появлялась слишком далеко или, наоборот, едва не врезалась в Лауру, заставив её выругаться на забытом языке богов. Но я знала - с практикой придёт и это. С разрушением дело обстояло труднее. Сжать эту бушующую силу в узкий луч, направить её через кончики пальцев - казалось невозможным. Дни уходили на то, чтобы просто почувствовать её течение, не выпуская наружу. А потом, в один из вечеров, у меня получилось. Небольшой участок земли в паре метров от Лауры вздыбился, почернел и рассыпался в пыль с тихим, сухим хрустом. Не громовый раскат, не вспышка света - просто тихое, безвозвратное уничтожение. Лаура отпрыгнула, её глаза стали круглыми, а на губах застыло немое "а ху...". А потом мы обе, как сумасшедшие, рассмеялись, прыгая на месте от восторга. Это был крошечный, но настоящий прорыв. Теперь мой арсенал состоял из двух козырей: мгновенных, неуловимых перемещений и точечного, разрушительного удара. Оставалось разгадать, как проходить сквозь стены, и, возможно, в моём теле таились ещё секреты. Но даже этого было достаточно, чтобы впервые за долгое время посмотреть в будущее не со страхом, а с жгучим, нетерпеливым любопытством. Кайро стал призраком на периферии моей новой жизни. Он молчал, отворачивался, а наши редкие встречи в узких коридорах заканчивались ледяными взглядами и сдавленными угрозами с его стороны. Но теперь они отскакивали от меня, как горох от стены. Внутри меня бушевало нечто большее, чем обида задетого самолюбия. Как бы он обалдел сейчас, Думала я, наблюдая, как он демонстративно разворачивается и уходит, завидев меня. если бы увидел, как я исчезаю и появляюсь в метре от него. Он бы просто сдулся. Но мне было уже всё равно. Его ненависть казалась мелкой и незначительной на фоне того, что со мной происходило. Сила кружила голову, как крепкое вино. Я парила на самой вершине - прекрасный, сильный мужчина делил мою постель, самая могущественная богиня в округе была моей подругой и наставницей, верные товарищи смотрели на меня с растущим уважением. А внутри плескалась энергия, способная разорвать саму ткань мира. О чём ещё можно было мечтать? Иногда, в самые тихие моменты, из глубины памяти всплывало бледное воспоминание. Другой мир. Дом. Семья. Люди, которые, должно быть, всё ещё ждали, гадая, куда я пропала. Раньше эта мысль сжимала сердце ледяной рукой. Теперь же я лишь отмахивалась от неё, как от надоедливой мухи. Потом. Подумаю об этом потом. Мысли о возвращении казались такими далёкими, такими... неважными. Зачем возвращаться в серость и обыденность, когда здесь я стала кем-то? Когда я держала в руках силу богов? Возвращение было похоже на шаг назад, на возвращение в клетку, из которой я только что сбежала. Я откладывала эти мысли на "потом", закапывая их всё глубже под восторг от каждого нового успеха, под тепло Айрика рядом ночью, под язвительный смех Лауры. "Потом" становилось расплывчатым понятием, почти что "никогда". Сила была не просто инструментом. Она была дурманом. И я с наслаждением напивалась ею, забывая, кто я была и откуда пришла. Забывая, что у каждого пути, даже самого ослепительного, есть начало. И, возможно, конец. Мысль о прошлом, о той другой "я", медленно растворялась в сознании, словно утренний туман под настойчивыми лучами солнца Эверлейна. Я все еще стояла на пустоши, в гордом, но тягостном одиночестве. Последние дни большая часть гарнизона была поглощена срочными работами - укреплением стен, подготовкой к возможной осаде. Мои же тренировки не требовали присутствия наставников; я научилась слышать тихий голос силы внутри себя. В этой тишине, под аккомпанемент свистящего ветра, размышления приходили сами собой. Я оттачивала не только навыки, но и понимание себя, своего места в этом новом мире. Та жизнь, что была когда-то, казалась теперь блеклым сном, театральной постановкой, где я играла чужую роль. А здесь, среди этих суровых стен, пропитанных запахом холодного металла и колючей искрой магии, под проницательным взглядом серебристых глаз Лауры и в спасительной твердости объятий Айрика, я впервые за долгое время чувствовала нечто, отдаленно напоминающее дом. Нечто настоящее. Мой взгляд скользнул по выжженным просторам, и в голове сама собой родилась горькая ирония. Вот он, мой истинный дом - безжизненная пустошь, полигон для оттачивания разрушения. А крепость за спиной была лишь временным пристанищем, ночным кошмаром, ставшим привычным. Я попыталась представить, каким же чудовищным пожаром должен был стать выжжен этот клочок земли, если даже спустя, должно быть, годы здесь не проросла ни одна травинка. Что за сила превратила жизнь в это вечное "после"? И не ждет ли подобная участь все остальное, что я теперь, вопреки здравому смыслу, старалась назвать домом? Переход в междумирье стал таким же естественным, как вдох. Я могла исчезнуть и появиться, играя с пространством, как кошка с клубком. Земля под ногами трескалась и чернела от сфокусированной воли, повинуясь мне. Единственным напоминанием о моей истинной природе, о том, что я - чужеродный вирус в этом мире, была та самая синеватая дымка купола, что висела высоко в небе. Взгляд на неё заставлял меня невольно хмуриться. Внутри, в самой глубине, жило холодное знание: мне стоит лишь сделать шаг за его пределы, и эта идиллия рухнет в кровавом хаосе. Я была не защитницей, а миной замедленного действия, заложенной прямо в сердце последнего оплота сопротивления. Но куда более навязчивой была другая мысль, точившая изнутри. Почему Херобрин молчит? Сначала его безмолвие было благословением. Потом - облегчением. Теперь же оно начало казаться... зловещим. Слишком уж идеальным. Слишком удобным. Я стояла на краю пустоши, глядя, как очередной кусок скалы рассыпается в пыль от моего прикосновения, и мысль, тихая и оттого ещё более страшная, прокралась в сознание: А вдруг мы ошиблись? Вдруг это был не он? Вдруг "Стальной Коготь" стёр с лица земли кто-то другой? Кто-то, чьих сил и мотивов мы даже не предполагаем. Ледяная струйка страха пробежала по спине. Мы построили всю нашу оборону, все наши тренировки вокруг угрозы от одного, конкретного врага. Мы готовились к бою с богом. А если наш враг ошибся? Или, что хуже, если у этого врага есть свои собственные враги, куда более страшные и неизвестные? Мысль о возможной ошибке не давала мне покоя. Мои познания о богах ограничивались обрывками информации от Лауры: четыре круга, на третьем - такие как она, не самые сильные, на втором - могущественнее, вроде Инфинити, а на первом... о первом круге она говорила с таким благоговейным страхом, что я даже не расспрашивала. С этим вопросом нужно было идти прямо к источнику. Я решительно направилась к её покоям, уверенная, что застану её за очередным фолиантом. Путь лежал через тренировочные плацы. Воздух гудел от ударов деревянных мечей, команд сержантов и тяжёлого дыхания новобранцев. На краю одного из плацов, скрестив мощные руки на груди, стоял Ронарт. Его опытный взгляд оценивающе скользил по зелёным бойцам, и на его лице читалось сосредоточенное, почти отеческое внимание. Я было кивнула ему, собираясь пройти мимо, как мой взгляд зацепился за знакомую высокую фигуру неподалёку. Айрик стоял спиной ко мне, разговаривая с кем-то. Не с офицером и не с солдатом. С девушкой. Стройной, светловолосой, в практичной, но чистой одежде лекаря. Она улыбалась, что-то оживлённо рассказывая, а он слушал, слегка склонив голову. Что-то в этой картине заставило моё сердце на мгновение сжаться колючим, иррациональным чувством. Я резко развернулась и подошла к Ронарту. - Эй, солдат, - тихо бросила я, не отводя глаз от пары. - Кто это? Ронарт обернулся, следуя за моим взглядом. Его губы растянулись в понимающей ухмылке. - А, это новая целительница. Прибыла с караваном из Эльсбейна пару дней назад. Талантливая, говорят. Зовут Лира. - Он хмыкнул, видя моё нахмуренное лицо. - Что, птенчик, слюной подавилась? Расслабься. Твой Стормхолл после ночей с тобой едва на ногах стоит. Куда уж ему до целительницы. Его грубоватый намёк заставил меня покраснеть и фыркнуть одновременно. - Я не ревную. Просто... не узнаю лицо. - Ну так теперь узнала, - Ронарт добродушно хлопнул меня по плечу. Я кивнула, бросив последний взгляд на Айрика и целительницу. Чувство глупой тревоги отступило, сменившись легким стыдом. Ронарт был прав. У меня были дела поважнее. Я продолжила путь, отгоняя навязчивые мысли. Предстоящий разговор с Лаурой о кругах богов и тайне уничтоженного форпоста внезапно показался куда более пугающим, чем мимолётная улыбка незнакомки. Хотя нет. Кое-что пугало меня куда сильнее неизвестных богов. Что-то в этой картине - в его склонённой голове, в её открытом, доверительном взгляде - кольнуло меня глубже, чем следовало. Может, виной была усталость, а может, копившееся неделями напряжение, но иррациональная, острая колючка ревности вонзилась в самое сердце. Я сжала кулаки, резко развернулась на каблуках и направилась к Айрику и этой... Лире. Они всё ещё стояли близко, и она смотрела на него с тем самым глупым, восторженным выражением, которое я уже успела возненавидеть за эти три секунды. Я не стала церемониться. Я буквально врезалась в их разговор, втиснувшись между ними с таким видом, будто только что разняла драку и теперь разводила участников по углам. Айрик, явно не ожидавший такого визита, лишь медленно приподнял бровь. Его взгляд скользнул по моему разгорячённому лицу, сжатым кулакам и позе, кричащей "моё!". - Что-то случилось, любовь моя? - спросил он своим низким, спокойным голосом. И дикое, иррациональное облегчение тут же затопило меня. Он назвал меня так. При всех. При "ней". Особенно при ней. Я видела, как глаза целительницы стали круглыми, как монеты. Её взгляд метнулся от моего лица к Айрику и обратно, и на её щеках выступил яркий румянец. Кажется, её смутило не столько моё появление, сколько это нежное, притягательное "любовь моя", прозвучавшее из уст сурового генерала. - Да, - выпалила я, цепляясь за его вопрос как за спасательный круг. - Очень. Срочно. Надо обсудить. Боги. Круги. Возможная апокалиптическая ошибка. Всё такое. Я говорила слишком быстро и бессвязно, но главное было донести - дело горит. Айрик посмотрел на Лиру с вежливым, но твёрдым кивком. - Извините, Лира. Мы продолжим позже. Отличная работа с раненными из второго отряда. Целительница, всё ещё красная как маков цвет, смогла лишь кивнуть и пробормотать: - К-конечно, генерал. Я... я пойду. Она бросила на меня последний быстрый, полный любопытства взгляд и ретировалась, стараясь выглядеть профессионально и не споткнуться. Как только она скрылась из виду, Айрик скрестил руки на груди и уставился на меня. В его глазах читалась смесь любопытства и едва сдерживаемой усмешки. - Ну? - произнёс он. - Где пожар? Или нам нужно срочно обсудить, какого именно оттенка были ленты в её волосах? Я сдулась, вся бравада мгновенно ушла из меня. - Розовые, - мрачно буркнула я. - Совсем не её цвет. Айрик тихо усмехнулся, и этот звук заставил меня встрепенуться, как будто меня окатили ледяной водой. Жар ударил в лицо, заставив кровь пылать в щеках. Я выпрямилась, пытаясь придать своему голосу оскорбленное достоинство, но он прозвучал сдавленно и неестественно высоко. - С чего ты взял, что меня вообще интересуют ее волосы? Я пришла по совершенно другому... То есть, мне срочно требуется... - Мозг лихорадочно искал хоть какую-нибудь зацепку, любое правдоподобное оправдание для моего взрывного появления. Воспоминание мелькнуло обрывком: Кеан, жующий за обедом странные сморщенные орешки с узорчатой скорлупой, каких не встретишь в моем мире. - Не подскажешь, где взять свежие чернильные орехи? Для Лауры! Это для одного очень важного ритуала! Я выпалила это на одном дыхании и застыла, глядя на него с наигранной, хрустальной невинностью. Айрик медленно, почти театрально, приподнял бровь. Его взгляд был красноречивее любой отповеди; он видел меня насквозь, и моя жалкая, отчаянная ложь, казалось, доставляла ему глубочайшее удовольствие. И все же, он был мастером своего дела - ни один мускул не дрогнул на его лице, сохранявшем невозмутимое, почти скучающее спокойствие. - Чернильные орехи, - повторил он мертвым, ровным тоном, заставляя меня почувствовать себя полной дурой. - Для ритуала. Прямо сейчас. - Да! - подтвердила я с энтузиазмом, который звучал фальшиво даже в моих собственных ушах. Он тяжело вздохнул, потер переносицу пальцами - жест человека, чье терпение подвергается суровым испытаниям. Дисциплина, въевшаяся в него за годы службы, не позволяла проигнорировать даже самый нелепый запрос. - На складе у старого Элвина, - произнес он наконец, кивнув в сторону дальнего конца лагеря. - Он торгует всякой дребеденью для писцов. - Айрик сделал паузу, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, знакомый мне огонек. - Но если это для "ритуала" Лауры, - он намеренно выделил слово, заставив его звучать сомнительно, - то, полагаю, ей потребуется помощь. Я как раз свободен. Провожу тебя. И с большим интересом посмотрю на этот... срочный ритуал. Его ровный голос был обманчив. Каждое слово было шифрованной депешой, и я без труда расшифровала скрытое послание: "Ты сама влезла в эту ловушку, дорогая. Теперь будь добра - расхлебывай. Моё сердце упало куда-то в сапоги. Вместо того чтобы изящно ретироваться, я сама загнала себя в ловушку. Теперь мне придётся идти на этот чёртов склад, брать ненужные орехи и придумывать, какой же "ритуал" мы с Лаурой будем проводить. Айрик явно не отстанет, пока не насладится зрелищем моего полного и безоговорочного поражения. - Ой, нет, не стоит беспокоиться! - залепетала я. - Я сама. Лаура такая... капризная во время ритуалов! Лучше не мешать! Но он уже взял меня под локоть твёрдой, неумолимой рукой и повёл в сторону лагеря, на его лице играла самая что ни на есть довольная ухмылка. - Беспокоить? Да я и не подумаю. Я просто понаблюдаю. С почтительным молчанием. Это же очень важно, верно? Не могу дождаться, чтобы увидеть эту магию в действии. Он мягко, почти невесомо чмокнул меня в висок. От этого простого жеста по моей спине пробежали мурашки, а щёки вспыхнули так, будто я только что выбежала из парилки. Я пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри всё закипало от смеси смущения, ревности и паники. Мы шли в сторону склада - длинного, приземистого здания из темного дерева, от которого пахло пылью, сушеными травами и старой бумагой. Каждый наш шаг отдавался в моих ушах громким эхом, обвиняющим меня в глупости. Отстань, отстань, отстань. Стучало в такт моему сердцу. Я лихорадочно перебирала варианты. - Знаешь, - начала я с наигранной лёгкостью, - я вдруг вспомнила, что у Лауры, кажется, аллергия на... э-э-э... чернильные орехи. Да! Сильнейшая. Весь ритуал пойдет насмарку. Может, лучше я поищу что-то другое? Мешок спрута? Или сушеных летучих мышей? Айрик лишь бросил на меня искоса взгляд, полный безмятежного развлечения. - Не беспокойся. Я предупрежу Элвина, чтобы он дал тебе орехи самого высшего качества. Гипоаллергенные. - Он сказал это с таким невозмутимым видом, что я чуть не поперхнулась. - О, - выдавила я. - Это очень предусмотрительно с твоей стороны. - Я всегда забочусь о твоих... э-э-э... ритуалах, любовь моя, - он нарочито медленно произнёс последние два слова, и его пальцы слегка сжали мой локоть. Мы уже подходили к двери склада. Старый Элвин, худой, как жердь, с очками на кончике носа, уже копошился у прилавка, заваленного всякой всячиной. Спасения не было. Я отчаянно вздохнула, готовясь к позору. Единственной мыслью теперь было: Лаура, прости меня за то, что я сейчас тебе принесу и за то, что я вручу это тебе перед твоим обожаемым смертным. - Генерал, - проскрипел он, кивая Айрику. - Чем обязан? Айрик мягко подтолкнул меня вперед, его рука на моей спине чувствовалась как раскаленное железо. - Моей спутнице требуются чернильные орехи. Самые лучшие. Элвин уставился на меня, медленно переваривая информацию. Я почувствовала, как горит всё лицо. - Орехи, - пробормотал он, ковыляя к дальним полкам. - Да, да. У меня как раз есть партия из Южных болот. Очень энергетические. Пока он копошился, роясь в склянках и мешочках, я лихорадочно соображала. Спасти ситуацию могла только одна вещь - наглая, беспардонная ложь с элементом мистики. Лаура бы оценила. Старик протянул мне холщовый мешочек, перевязанный бечевкой. Его пальцы, похожие на скрученные корни, сжали его с подчеркнутой осторожностью. - Вот, держите. И будьте с ними аккуратней, - он наклонился ко мне, понизив голос до конспиративного шепота. - Говорят, если раздавить не в ту фазу луны, можно ненароком призвать... духа чернил. Он, знаете ли, вечно все пачкает. У меня внутри все оборвалось от смеха, но я сжала губы в белую ниточку, сохраняя на лице выражение глубокомысленной серьезности. Айрик стоял неподвижно, как изваяние, но я успела заметить, как предательски задрожал уголок его плотно сжатых губ. - Идеально, - возгласила я с подобающей случаю торжественностью, забирая злополучный мешочек. - Именно это нам и требуется. Дух чернил - ключевой компонент. Развернувшись к Айрику, я постаралась придать своему голосу максимально деловитые и сожалеющие нотки. - Благодарю за содействие, генерал. Но дальше я справлюсь сама. Ритуал требует абсолютного уединения и концентрации. Присутствие мужской энергии способно нарушить все тонкие вибрации. - Я сокрушенно вздохнула, разыгрывая целый спектакль. - Таковы непреложные законы магии. Вы же понимаете. Айрик медленно скрестил руки на груди. Его взгляд, тяжелый и пристальный, буравил меня, словно рентгеновскими лучами. Он читал меня как раскрытую книгу, но, похоже, в его великодушии сегодня была квота. - Законы магии, - повторил он обдуманно, растягивая слова. - Разумеется. Я не смею препятствовать. - Он сделал шаг назад, формально уступая мне дорогу, но его глаза говорили совершенно иное: этот разговор был отложен, а не окончен. - Желаю удачи с... духом. Надеюсь, он пощадит твой прелестный плащ. С гордо поднятой головой и сжав в потной ладони дурацкий мешочек, я удалилась с видом королевы, покидающей тронный зал после удачной аудиенции. Но стоило мне скрыться за первым же углом, как вся напускная важность развеялась дымом. Я прислонилась спиной к прохладной каменной стене, сдавленно застонав. Теперь предстояло самое сложное: вручить эту ерунду Лауре и придумать, зачем богине магии понадобилось вызывать пачкающего духа. И все это - лишь небольшая плата за грядущий разговор с Айриком, обещавший стать венцом моего позора. Правда, сейчас, в эту минуту, я чувствовала себя спасенной. Да, ценой унижения, но спасенной. Дверь в ее покои я распахнула с таким размахом, будто за мной гнался не призрак стыда, а весь легион Херобрина. Не говоря ни слова, я швырнула злополучный сверток прямо на ее стол. Мешочек тяжело цокнул о полированное дерево, выпустив в воздух облачко пыли и терпкий запах. Лаура оторвалась от древнего свитка, ее серебристые глаза сузились от удивления. Изящные пальцы с острыми ногтями развязали бечевку, и она заглянула внутрь. - Чернильные орехи? - произнесла она с легким недоумением. - Изакиль, дорогая, с какой стати? У меня нет проблем с чернилами, и даже если бы были, я бы... Я без сил плюхнулась на ближайший стул, сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони. - Нам нужно вызвать Духа Чернил, - простонала я, и голос мой прозвучал приглушенно сквозь пальцы. - Это срочно. Очень важный ритуал. В комнате на мгновение воцарилась гробовая тишина, которую тут же разорвал сдавленный смешок. Он перерос в неуемный, оглушительный хохот. Лаура буквально закатилась, изящной рукой ударяя по столу так, что зазвенели склянки. - Что? - выдохнула она наконец, вытирая выступившую на ресницах слезу. - Что ты такое съела, чтобы тебе это привиделось? Или Кеан все-таки умудрился угодить тебе по голове своим арбалетом? Я медленно подняла на нее взгляд, полный самого искреннего и горького непонимания. - А почему ты удивляешься? Ты же богиня магии! Все эти ритуалы, духи... Это же твоя стихия! Лаура снова прыснула и с явным отвращением отодвинула от себя мешочек, словно он был источником смертельной заразы. - Дорогая моя, - начала она, с трудом переводя дух и давясь новыми приступами смеха. - Чернильные орехи... Их обычно жуют от запора. У них мощный слабительный эффект. А твой "Чернильный дух" - это, прости великодушно, всего лишь народное название последствий их передозировки. Он ничего не "пачкает" в мистическом смысле, он... - Лаура снова захихикала, беспомощно махнув рукой, - ...он просто вызывает очень обильные и совершенно неконтролируемые последствия с обеих сторон. И да, в процессе, конечно, пачкает. Все вокруг. Я уставилась на нее, и ужас медленной, неумолимой волной накатил на меня, смывая остатки наигранного достоинства. Перед мысленным взором с мучительной четкостью всплыло мое собственное важное лицо, мои торжественные слова о "ритуале" и "ключевом компоненте". И Айрик... Айрик с его каменной выдержкой, который знал. Он знал с самого начала. - Ритуала, - просипела я, и голос мой прозвучал как шелест высохшего листа. Все мое тело пылало огнем всепоглощающего стыда. - Я взяла их для важного магического ритуала. Ритуала от запора! Память услужливо подкинула последнюю соломинку, которая переломила хребет верблюду моего самоуважения: Кеан, с удовольствием хрумкающий этими орехами и хвалящий их пикантный вкус. Солдат... У них после походной еды вечные проблемы с пищеварением! А я, последняя дура, ничего не смыслящая в местной флоре, устроила этот цирк. С глухим стоном я снова уткнулась лицом в ладони, не в силах вынести зрелища хохотавшей надо мной вселенной. Лаура, не выдержав, залилась новым ручьем звонкого, абсолютно безутешного смеха. - О, боги! - всхлипывала она, едва переводя дух. - Ты... ты это Айрику сказала? Про ритуал? Он же... он же теперь думает, что я страдаю от... - она снова зашлась в смехе, - ... ой, не могу! Она буквально скатилась со стула, давясь собственным хохотом. Объяснять что-либо было уже абсолютно бессмысленно. Я просто сидела, сгорая заживо на костре собственного идиотизма, и слушала, как моя лучшая подруга-богиня умирает от смеха, представляя, как мой величественный командир с каменным лицом предлагает ей помощь в столь "деликатном" мероприятии. Этот день, без сомнения, стал худшим в моей жизни. Хуже, чем встреча с Херобрином. Несравнимо хуже. Лаура, наконец, немного пришла в себя, вытирая слёзы с серебристых глаз. Её плечи всё ещё вздрагивали от остаточных смешков. - Ну, и кто же надо мной так изощрённо подшутил? - спросила она, всё ещё хватая воздух. - Надо отдать должное, чувство юмора у кого-то специфическое. Я лишь безнадёжно махнула рукой, глядя в стену. - Не хочу говорить. Это только подстегнуло её. Она снова прыснула, закрывая рот ладонью. - О, боги, это же... это же Айрик! - она снова захихикала. - Отличный стратег, что сказать. На поле боя и в бытовых вопросах. Провёл операцию на окружение и полное уничтожение с минимальными потерями. Блестяще! В моей голове уже созревал план тихо и незаметно прикончить Айрика во сне. Он, блять, знал! Он всё прекрасно знал и просто наблюдал, как я сама рою себе яму с таким усердием! Хотя, виновата была, конечно, я. Моя дурацкая ревность и попытка соврать сходу, не подумав. Но признаваться в этом Лауре? Ни за что. Мысленно я уже представляла нашу вечернюю встречу в покоях. Его спокойный, полный молчаливого торжества взгляд. Он не станет меня ругать. Он просто будет "смотреть". И это будет в тысячу раз хуже. С злым шипением я схватила злополучный мешочек и швырнула его об пол. Орехи с сухим стуком рассыпались по камням. Я плюхнулась рядом с Лаурой, которая, кажется, наконец-то перевела дух. - Неважно, кто это подкинул, - я буркнула, отводя взгляд в сторону. - Забудь. Признаваться в собственной идиотской ревности к той целительнице было последним, чего мне хотелось. - Лучше расскажи мне о богах. О кругах. Всё, что знаешь. Лаура обвела меня долгим, изучающим взглядом. В её серебристых глазах всё ещё плескались отсветы недавнего веселья, но теперь к ним добавилась напряжённая серьёзность. Она прищурилась, внимательно изучая моё лицо, будто видела меня впервые. Возможно, подобное любопытство не было привычным в этих кругах, но мне необходимо было понять, какие боги вообще существуют. Известные мне имена можно было пересчитать по пальцам, а внутренний голос подсказывал, что их в мире гораздо больше. И если они ещё не пали от руки Херобрина, я должна была узнать, от кого ждать помощи, а от кого - беды. Не исключено, что все боги всех кругов уже давно знают обо мне. Лаура выпрямилась, смахнув последнюю слезинку с ресниц. - Думала, ты никогда не спросишь, - произнесла она наконец, и её голос приобрёл ровные, лекторские интонации. - Я боялась, что тебя не интересуют эти вопросы. Признаюсь, мне пришлось долго ждать, прежде чем ты проявишь подлинный интерес к нашей истории. Она порылась в хаосе на столе, отодвинула стопки пыльных фолиантов и извлекла чистый лист пергамента, развернув его перед нами с тихим, торжественным шелестом. Взяв в тонкие пальцы изящное перо, она обмакнула его в почти засохшую чернильницу и замерла на мгновение, глядя на меня поверх развёрнутого листа. - Так, - начала она, и в её глазах загорелся тот самый огонёк учёного, одержимого своей темой. - Приготовься, Заки. Это не короткая сказка на ночь. Тебе предстоит погрузиться в самую суть. Настройся на долгое плавание по моему миру. Миру богов, их создателей и той системы, в которую ты так нелепо вписалась. Я устроилась поудобнее в кресле, потерла ладонями лицо, словно стирая остатки смущения, глупой ревности и досады. Все эти мелочи мгновенно отошли на второй план перед лицом того, что мне предстояло услышать. Передо мной была теперь не просто язвительная сплетница-богиня, а хранительница древних знаний, готовая приоткрыть дверь в самое сердце тайн этого мира. Я приготовилась слушать, не перебивая. Готовая погрузиться в пучину мифов, легенд и, возможно, суровой правды о силах, что правили Эверлейном. *** Небо над крепостью сжалось в свинцовую тучу, и тьма опустилась неестественно рано. Дождь забарабанил по каменным стенам сначала робко, а затем обрушился сплошной стеной, заглушая всё остальное. Громовые раскаты сотрясали старые стены, и сквозь щели в ставнях пробивались вспышки молний, на миг освещая нашу комнату синеватым, призрачным светом. Я сидела, склонившись над пергаментом, который разрисовала Лаура. Сложная схема кругов богов, испещрённая её изящными пометками, лежала передо мной. Я водила пальцем по линиям, пытаясь осмыслить услышанное, вновь и вновь возвращаясь к иерархии, к бездонной пропасти между могуществом первого круга и скромными силами четвертого. Шум ливня был оглушительным. Никакой звукоизоляции - только толстый камень и дерево, пропускавшие внутрь каждый яростный удар стихии. Этот грохот пьянил и успокаивал одновременно, навевая дремоту. Веки наливались свинцом, но тайны, скрытые в чернилах, не давали уснуть. Дверь с противным скрипом отворилась. Я полуобернулась, уже зная, кто это. Айрик вошёл с той же тихой, хищной грацией, что всегда сводила меня с ума. И сейчас - сводила с ума от желания швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. - Привет, - произнёс он спокойно, но я увидела, как предательски подрагивают уголки его губ. - Привет, - ответила я, нарочито равнодушным тоном, провожая его взгляд, полный фальшивого безразличия. Он прошел через комнату, и с его мокрого плаща на пол падали тяжелые капли, оставляя за собой темные следы. Он чувствовал мой взгляд на себе, каждый мускул его спины казался напряженным от этого знания, но делал вид, что не замечает, лишь изредка бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды исподлобья. Подойдя к столу, он начал снимать оружие и доспехи с той отточенной, привычной последовательностью, что отдавала годами муштры. Сначала меч в потрескавшихся ножнах, затем портупея, потом нагрудник - каждая вещь занимала свое привычное место с глухим, окончательным стуком. Все было как всегда, до последнего жеста, до знакомого скрежета пряжек. И в то же время - все было совершенно иначе. Воздух между нами сгустился, стал упругим и тяжелым, словно заряженным грозовой энергией. Наши взгляды, будто случайно сталкиваясь, высекали короткие, острые искры - в его читалось едва сдерживаемое развлечение, в моем тлела яростная, сжигающая дотла смущение. Он знал. Я знала, что он знает. И он наслаждался этой тишиной, растягивая ее с кошачьей невозмутимостью, словно играя с попавшей в лапы мышью. Тишина в комнате была гулкой, её нарушал только яростный стук дождя в ставни. Айрик, закончив с доспехами, повернулся ко мне, оперся о край стола и скрестил руки на груди. Мокрые волосы темными прядями падали ему на лоб. - Ну что, - начал он, и его голос прозвучал нарочито мягко, почти невинно. - Как успехи с... ритуалом? Дух Чернил не беспокоит? Я ощутила, как по щекам разливается предательский жар. Взорвалась бы - только подтвердила его правоту. Промолчала бы - выглядела бы ещё глупее. - Всё в полном порядке, - выдавила я, утыкаясь взглядом в пергамент, будто там была написана величайшая тайна мироздания, а не схема, которую я уже успела выучить наизусть. - Дух усмирён. Благодаря твоей оперативной помощи. Он тихо рассмеялся - низкий, бархатный звук, который проходил по моей коже мурашками. - Всегда рад помочь в столь... деликатных вопросах. - Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Кстати, Лира сегодня спрашивала о тебе. Я напряглась, не отрывая глаз от кругов. - И о чём же? - Интересовалась, не нужна ли тебе помощь. Говорит, выглядела ты сегодня взволнованной. - В его голосе сквозила плохо скрываемая усмешка. Вот же ж тварь! Выводил меня на чистую воду с таким изяществом, что хоть в учебник стратегии заноси. - Передай ей мою благодарность, - сказала я, наконец подняв на него взгляд, полный фальшивого спокойствия. - И сообщи, что моё волнение было связано исключительно с высокими материями. - Я ткнула пальцем в схему. - С вопросами божественной иерархии. Не с тем, о чём она, видимо, подумала. Айрик приподнял бровь, его взгляд скользнул с моего лица на пергамент и обратно. - Божественная иерархия? Это что-то новое. Или это тоже часть ритуала? - Нет, - я сдержанно вздохнула, откладывая пергамент в сторону. Пора было менять тактику. Лучшая защита - нападение. - Это не ритуал. Это вопрос выживания. И, как выяснилось, мы, возможно, ошиблись насчёт того, кто уничтожил форпост. Его улыбка мгновенно исчезла. Взгляд стал острым, командирским. - Объясни. Я отвернулась к окну, за которым бушевала настоящая стихия. - Знаешь, я, наверное, слишком устала за сегодня. И у меня совершенно нет настроения обсуждать это сейчас. За моей спиной послышались тихие, но твёрдые шаги. Всё моё тело напряглось, кожа заныла от приближающегося прикосновения. Я знала, он сейчас протянет руку, положит ладонь на моё плечо, развернёт к себе и заставит говорить. Заставит признаться. - Не трогай меня, - прозвучало резко, почти преждевременно, будто я отрубила его намерение на корню. - Ты весь мокрый. Простудишься, а у нас тут как раз есть прекрасная целительница Лира. Уверена, она с радостью вернёт тебя в чувство. Я не видела его лица, зато прекрасно представила ту самую ухмылку, что появлялась на его губах, когда он понимал, что попал в самую точку. Его шаги приблизились вплотную. Боковым зрением я уловила движение, его рука тянулась к моему плечу, чтобы положить конец этому разговору так, как он умел. И я шагнула. Не в сторону, не назад, а "между". Мир застыл. Оглушительный рёв ливня оборвался, сменившись гнетущей, абсолютной тишиной. Краски померкли, стали серыми и размытыми, словно всё вокруг покрылось толстым слоем пыли. Комната опустела. Я вошла в междумирье. - Блять, - выдохнула я в безмолвной пустоте, выпуская пар. - Блять, блять, блять! Мне нужно было всего пару секунд, чтобы не наговорить ему лишнего сгоряча. Я встала со стула, обошла место, где он приблизительно стоял и встала позади, точно представляя, где окажусь, когда время вернётся. Я сделала глубокий вдох и вышла из междумирья. Звук дождя обрушился обратно с оглушительной силой. Айрик дёрнулся, его рука опустилась в пустоту. Он резко обернулся, его взгляд метнулся по комнате, ища меня, на лице застыло мгновенное недоумение и тревога. - Что? Я стояла у него за спиной, сложив руки на груди, и смотрела, как он вздрагивает от внезапности моего исчезновения и появления. - Ты всё ещё мокрый, - заявила я, прежде чем он успел что-то сказать. Мои брови были сдвинуты, взгляд - тяжёлый и неодобрительный. - И я уже просила тебя не трогать меня. Или командир гарнизона настолько плохо запоминает простые просьбы? Он резко обернулся. На его лице застыла тень ошеломления, быстро вытесняемая привычной собранностью, но в глубине глаз оставался открытый, невысказанный вопрос. Я сделала шаг навстречу, не отрывая от него взгляда. Внутри всё закипало - возмущение, обращенное на него, горькая досада на саму себя, и этот нелепый призрак ритуала с орехами, витавший между нами. - Или, может, тебе не терпится познакомить меня с твоей новой целительницей поближе? - выпалила я, и последнее слово прозвучало особенно ядовито. - Чтобы она и меня тоже удостоила своего осмотра? Айрик замер. Его лицо стало непроницаемой маской, но я заметила, как напряглись мышцы его скул. Несколько секунд в комнате царила тишина, нарушаемая лишь яростным стуком дождя по крыше. - Это несправедливо, - наконец произнес он тихо, но так, что каждое слово обрело вес и точность удара. - И недостойно тебя. Я говорил с ней исключительно о работе. Только. - О, разумеется, - фыркнула я, отворачиваясь и делая вид, что вновь погружаюсь в изучение пергамента. - Потому что обычно ты лично отчитываешься каждому лекарю о состоянии раненых. Очень трогательная забота. Неудивительно, что это требует столь личного участия. Я чувствовала его взгляд на своей спине, тяжёлый и оценивающий. Гнев во мне понемногу сменялся чувством глупой, детской обиды. Я сама всё испортила своим враньём, а теперь злилась на него. - Любовь моя, - его голос прозвучал прямо у меня за спиной. Он не прикоснулся ко мне, но я ощутила его близость. - Хватит. В этом не было приказа. Это была просьба. Усталая. И от этого ещё более обезоруживающая. Я сжала пальцы в кулаки, всё ещё глядя в схему богов, но уже не видя её. Я не оборачивалась, продолжая в упор изучать пергамент, на котором линии уже расплывались перед глазами. - О чём ты просишь меня остановиться? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно и отстранённо. - Что, собственно, произошло? Я просто высказываю своё мнение. За моей спиной послышался тихий, терпеливый выдох. Я чувствовала, как он скрестил руки на груди - его любимая поза, когда он готовился к долгому и обстоятельному разговору. - Ты знаешь что, - начал он, и в его голосе снова появились те самые, едва уловимые нотки веселья, от которых меня передёргивало. - Я думал, мы поговорим о твоих новых способностях. О возможной угрозе. О чём-то важном. А вместо этого я получаю спектакль в трёх актах с побегом в... куда ты там уходишь, и ревностью к бедной Лире, которая сегодня перевязывала раны полтора десятка солдат и едва стояла на ногах. Я резко развернулась к нему, и все мои попытки сохранить холодность рухнули под напором накопившейся досады. - Ревность? РЕВНОСТЬ? - я фыркнула так громко, что, кажется, перекрыла на мгновение шум дождя. - Да я просто указываю на твою внезапную, трогательную заботу о медицинском персонале! И вообще, это ты начал! С этими твоими... чернильными орехами! Слова вырывались наружу помимо моей воли, словно прорвавшая плотину лавина. - Ты стоял там, весь такой самодовольный, и смотрел, как я сама рою себе яму! - выкрикнула я, и голос мой задрожал от нахлынувших эмоций. - Ты же знал! Ты прекрасно знал, для чего на самом деле нужны эти чёртовы орехи! И ничего не сказал! Просто наблюдал и... и ухмылялся своей дурацкой, надменной ухмылкой! Как я теперь вообще покажусь на глаза старому Элвину? Нет, я на тот склад больше ни ногой! Я ткнула пальцем в его грудь, сжавшуюся под мокрой ткань, словно пытаясь вложить в этот жест всю свою ярость и обиду. - А потом ещё осмелился предложить помощь с ритуалом! С ритуалом, Айрик! От запора! Какой ещё ритуал?! Ты представляешь, что теперь думает Лаура? Она чуть не задохнулась от смеха! Теперь она уверена, что у меня... что у нас... проблемы с пищеварением вселенского масштаба, требующие срочного магического вмешательства! Я замерла, тяжело дыша, с пылающими щеками, и с ужасом осознала, что вывалила на него всё - всю свою досаду, злость и унижение, словно опрокинула на него ведро помоев. И от этого понимания мне стало ещё более неловко и глупо. Айрик смотрел на меня, и его каменное лицо вдруг дрогнуло. Уголки его губ задрожали, затем он прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержаться. Но это не помогло. Тихий смешок вырвался наружу, затем ещё один, и вот он уже смеялся - тихо, глухо, всем телом, откинув голову назад. - О, боги, - прохрипел он, вытирая ладонью глаза. - Прости. Это... это было непрофессионально с моей стороны. Но твоё лицо, когда ты так серьёзно говорила про Духа Чернил. Я хотела продолжать злиться, но вид этого сурового мужчины, хохотавшего до слёз из-за такой ерунды, был настолько неожиданным и заразительным, что мои губы сами собой дрогнули. Я попыталась нахмуриться, но вместо этого издала какой-то неуверенный фыркающий звук. - Это не смешно! - попыталась я протестовать, но уже без прежней горячности. - Это очень смешно, - отдышавшись, возразил он, его глаза сияли. - И я тебя прошу, в следующий раз, когда захочешь сбежать от разговора, придумай что-нибудь правдоподобнее. Например, что тебе нужно срочно лететь на луну. Или сразиться с драконом. - Он сделал паузу. - Но только, умоляю, не с духами пищеварения. Он протянул руку, не чтобы обнять, а в жесте перемирия. Я сдалась, с глупой улыбкой покачав головой. Позор - полный. Но, чёрт возьми, он был прав. Это было чертовски смешно. Моя попытка сохранить сердитое выражение лица длилась ровно до того момента, как Айрик вытер мнимую слезу и посмотрел на меня своим редким, по-настоящему беззаботным взглядом. И всё - я сдалась. Широкая, глупая улыбка растянула мои губы, и я закатила глаза, уже не в силах сдерживать смех. Вся ситуация внезапно предстала в таком нелепом свете, что злиться было уже просто невозможно. Это была идеальная, хоть и унизительная, комедия ошибок. Я вздохнула, окончательно смирившись с поражением. - Серьезно, я не пойду на склад больше. Сам будешь ходить. Айрик рассмеялся снова, на этот раз более сдержанно, и потянулся, чтобы снять мокрую рубашку. - Договорились. А теперь, - он махнул мокрой тканью расправляя ее, - поскольку кризис ревности и ритуалов позади, может, обсудим то, что действительно важно? Твои новые способности и мою искреннюю обеспокоенность тем, что ты используешь их, чтобы избегать сложных разговоров. Его тон снова стал серьёзным, но в нём уже не было упрёка. Была забота. И это заставляло меня чувствовать себя одновременно виноватой и защищённой. Я кивнула, усаживаясь на край кровати. - Да. Договорились. Но сначала ты переоденешься в сухое. А то простудишься, и твоя новая целительница снова будет тут как тут со своими розовыми лентами. Он застонал, но улыбка не сходила с его лица. - Я создал монстра. Айрик прошёл мимо стола, бросив на разложенный пергамент короткий оценивающий взгляд. Мокрая рубашка с тихим шлепком приземлилась на дверцу старого дубового шкафа. - Вижу, с Лаурой ты теперь не только ритуалы обсуждаешь, - произнёс он, его голос приобрёл деловой, командный оттенок, но низкий тембр по-прежнему заставлял что-то ёкать внутри. - Об этом ты говорила всерьёз. Я поджала ноги под себя на кровати, стараясь сосредоточиться на словах, а не на том, как капли дождевой воды медленно скатываются по линиям его напряжённой спины и упругого пресса. - Мне кажется, на форпост напал не Херобрин, - выдохнула я, с трудом отводя взгляд от его торса к его лицу. - Но я не могу доказать ни его причастность, ни непричастность, пока сижу здесь, под куполом. Мы смотрим в замочную скважину, не зная, что творится в целой комнате. Айрик подошёл к столу и провёл пальцами по пергаменту, изучая схему. Мышцы на его спине играли при движении. Его волосы, тёмные и мокрые, идеально, до неприличия сексуально, спадали на лоб. Он был сосредоточен, его профиль казался высеченным из камня - жёстким и непоколебимым. А я сидела и смотрела на него. И думала не о богах, не о форпостах, а о том, как чертовски аппетитно он выглядит. О том, как бы я хотела провести пальцами по этим струйкам воды, следовать за ними губами... Я с силой протёрла глаза, пытаясь прогнать наваждение. Держись, держись, держись. Серьёзный разговор. Разрушение. Боги. Не набрасывайся на него, как голодная волчица. - Боже, - прошептала я неслышно, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. - Помоги мне держать себя в руках. Айрик поднял на меня взгляд, его пронзительные глаза заметили моё напряжение, но он, похоже, приписал его теме разговора. - Ты предлагаешь рискнуть? Выйти за купол? - спросил он, его голос вернул меня к реальности. - Это опасно. Слишком. Да. Опасно. Но в тот момент самой большой опасностью для меня был он сам, стоящий в полуметре от меня, мокрый, полуголый и совершенно неотразимый. Мой апокалипсис был здесь, в этой комнате, и он пах дождём. Шум ливня за окном стал приглушённым, отдалённым гулом, словно весь мир сузился до границ этой комнаты, залитой тёплым светом лампы и напряжённым молчанием. Я старалась дышать ровно, сосредоточив взгляд на пожелтевшем пергаменте, а не на мокрой коже Айрика, поблёскивающей в свете пламени. Каждая капля, скатывающаяся по рельефу его мышц, казалась отдельным испытанием. Он выпрямился во весь свой немалый рост, и его плечи разошлись мощным движением, от которого у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как предательское тепло разливается по низу живота, и с отчаянием думала, что никакие боги и апокалипсисы не могут сравниться по опасности с этим полуобнажённым мужчиной, стоящим в полушаге от меня. - Смотри, - его голос, низкий и с хрипотцой, вырвал меня из плена собственных мыслей. Он протянул руку, и его палец, грубоватый и испещрённый шрамами, указал на одно из имён в самой верхней части сложной схемы, почти на границе первого круга. Я сделала шаг вперёд, стараясь сохранить хотя бы видимость собранности. Пахло дождём, кожей и им - чистым, острым запахом, который сводил с ума. Мои глаза предательски скользили по его торсу, цепляясь за каждую линию, каждую тень, прежде чем силой воли возвращаться к пергаменту. - Не знаю такого, - пробормотал он, изучая имя. - В иерархиях богов я не силён. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я легонько коснулась его бока, сделала вид, что отодвигаю его для лучшего обзора, но на самом деле просто жаждала прикосновения. Кожа под пальцами оказалась обжигающе горячей и упругой. Искра пробежала по руке, и мысли спутались окончательно, превратившись в сладкий, густой хаос. Я проскользнула чуть ближе, за его руку, и моё тело напряглось вдвойне - от близости к нему и от того имени, на которое он указал. Нулл. Оно будто впитало в себя весь свет в комнате, став чёрной дырой на пергаменте. Короткое, простое, но от него веяло такой леденящей, абсолютной пустотой, что по коже побежали мурашки. Весёлый пыл моментально угас, сменённый внезапным, инстинктивным страхом. Это имя не обещало ничего. Ни гнева, ни милости. Только тишину. Небытие. И в самой глубине моей души, в той самой пустоте, откуда я черпала силу, что-то холодное и знакомое шевельнулось в ответ на это имя. Будто отозвалось.