Глава 31. Дамокловый меч.

Лязг железа отдавался в ушах оглушительным эхом, рисуя на пустоши наш безумный танец. Я едва успела встретить меч Ронарта у своего виска, и отчаяние придало мне сил вывернуться и нанести ответный удар рукоятью. Он был быстр, как ястреб, и его клинок с легкостью отшвырнул мое оружие прочь. Кувырок в сторону, пыль на губах, и я уже на ногах, но он уже тут, напирая, загоняя к валунам. Его тень накрыла меня, и сердце заколотилось в животном ужасе. Но вместе с ним пришел и азарт. Тыльной стороной меча я отбила его атаку, заставив поскользнуться, и по моей руке, словно живая броня, поползла знакомая черная субстанция, холодная и обжигающая одновременно. Я сощурилась, мысленно зафиксировав точку, где он стоял, и шагнула в сторону. Мир замер, звуки стихли, краски поблекли. В безмолвном сером "междумирье" его не было - ни в движении, ни в застывшем виде. Лишь память о его позиции служила мне ориентиром. Я сделала шаг, обходя невидимого противника, и вернулась. Реальность обрушилась с оглушительным грохотом. Меч Ронарта со свистом рассекал воздух там, где мгновение назад была моя голова. А я уже стояла у его бока, и моя рука, обвитая черной смолой, со всей силы врезалась рукоятью ему в ребра. Раздался глухой, кошмарный хрусток. Ронарт с вырвавшимся стоном рухнул на землю и отлетел, скользя по пыльной земле, оставляя за собой глубокую борозду, пока его меч не впился в грунт, остановив это беспомощное движение. Тишина. Только мое прерывистое дыхание и тихий стон Ронарта. Я стояла, глядя на свою руку, с которой медленно, словно нехотя, отступала черная субстанция, оставляя кожу чистой, но ледяной. Победа? Похоже, да. Но на губах был вкус не триумфа, а металлического страха и щемящей вины. - Ни хрена себе, - просипел Ронарт, с трудом поднимаясь на ноги и прижимая руку к боку. Его лицо побелело от боли. - Ты этой хренью бьешь теперь еще сильнее. Кажется, у меня сломаны ребра. Я бросила меч на землю и ринулась к нему, подставив плечо, чтобы принять его вес. Он тяжело оперся на меня, и я почувствовала, как дрожат его ноги. С другой стороны к нему подхватилась Лаура, молча и ловко взяв его под руку. Она кивнула мне - мол, я справлюсь, - и повела покалеченного бойца в сторону лазарета. Я осталась стоять посреди пустоши, одинокая и внезапно опустошенная. Я провела дрожащей ладонью по лицу, стирая пот и пыль. Эту новую способность - черную, живую броню - я обнаружила месяц назад. Она была логичным продолжением моего хаоса. Если раньше я могла лишь разрушать, выпуская силу наружу, то теперь научилась оборачивать ее вокруг себя, как щит, как вторую кожу, дарующую невероятную силу. С ней мой удар стал в разы мощнее. Сначала в два, потом в три... Теперь мне приходилось сдерживаться, чтобы не пробить человека насквозь. Чтобы не сделать в Ронарте ту самую дыру, о которой он всегда шутил. Я наклонилась, чтобы подобрать меч, как услышала одобрительный свист. К тренирующимся присоединились Кеан и Селина. Они что-то кричали мне, восхищенно улыбаясь, но слова тонули в гуле крови в ушах. Я лишь тяжело дышала и подняла руку, показывая ладонью - "стоп, не сейчас". Медленно пошла к ним. Сила внутри меня росла с пугающей, бешеной скоростью. Всего полтора месяца назад я была беспомощным сосудом, а теперь чистота ума и концентрация открывали шлюзы для чего-то поистине невероятного. Всего две недели назад, впервые по-настоящему применив эту броню, я сумела одержать верх над самой Лаурой. Мне хватило легкого, почти невесомого касания обернутого тьмой кинжала, чтобы оставить на ее бедре глубокую кровоточащую рану. Тогда в ее глазах читался не страх, а нечто большее - шок и леденящее душу предчувствие. То же предчувствие, что сжимало сейчас и мое сердце. Я была не просто ученицей. Я становилась оружием. И самый страшный бой был еще впереди. Кеан присвистнул, разглядывая удаляющуюся фигуру Ронарта, опирающегося на Лауру. - Так скоро никого в крепости не останется, кто согласится быть твоей грушей для битья, - прокомментировал он с долей черного юмора. Я вытерла тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот и с силой размяла зажатые плечи, в которых копилось напряжение после каждого такого боя. Сунула меч в ножны за спиной с таким чувством, будто хоронила не оружие, а часть себя. - В принципе, это правда, - тихо согласилась я, качая головой. - Даже Ронарт теперь не выдерживает. Точить на нем силу убийственно. - Я посмотрела на свои ладони, словно видя на них невидимую кровь. - Я боюсь, что однажды просто прикончу его. Случайно. На эмоциях. Во мне бушевала странная смесь - леденящий душу страх и пьянящая, токсичная самоуверенность. Я чувствовала себя не просто сильной, а непобедимой. Готова была поклясться, что Лаура избегает теперь спаррингов со мной не из-за занятости, а потому что в ее серебристых глазах я все чаще ловила отблеск настоящего страха. Страха, что в какой-то момент я не смогу остановиться. Даже в самые темные минуты, наедине с собой, эта уверенность не покидала меня. Я была почти убеждена: если уж и не смогу окончательно победить Херобрина, то как минимум нанесу ему такой урон, от которого он не оправится. Эта мысль грела и пугала одновременно. Я становилась оружием, и клинок всё острее затачивался, рискуя перерезать и руку, что его держит. Мы уже развернулись к крепости, когда навстречу нам шагнул Айрик. Его походка была той самой - рассекающей пространство небрежной уверенностью, которая заставляла воздух вокруг сгущаться. Он был в простой тренировочной рубахе, но каждый мускул, каждый взгляд дышал такой собранной силой, будто он лишь на мгновение отвлекся от настоящей битвы. Несмотря на напряжение, уголки моих губ сами потянулись вверх при виде его. Но улыбка застыла и умерла, не успев родиться. Мои глаза зацепились за движение его руки - плавное, почти ласкающее, - когда его пальцы обхватили рукоять длинного меча у бедра и извлекли клинок из ножен. Не для угрозы, нет. Для дела. Затем он начал его крутить. Это было его фирменное движение, танец стали и полного контроля. Когда клинок, казалось, жил своей собственной жизнью у него в руках, но при этом оставался всего лишь продолжением его воли. Лезвие проплыло по внутренней стороне его предплечья, холодный металл едва не коснулся кожи, затем со свистом рассек воздух у самого уха, прежде чем бесшумно перекинуться в другую руку. Он владел этим искусством так же легко, как дыханием, и я знала, что в минуты глубокого раздумья в его пальцах вертелся уже не меч, а один из тех острых, как бритва, кинжалов. Сейчас же этот крутящийся блеск был не медитацией, а чистым, немым заявлением. Он был готов. И его готовность была направлена на меня. Ледяная волна прокатилась по моей спине, от копчика до затылка. Краем зрения я заметила, как Кеан и Селина переглянулись, и в этом взгляде был целый безмолвный диалог. Затем, не сговариваясь, они отступили. Не на шаг, а на целую дистанцию, оставив меня один на один с надвигающейся грозой, что материализовалась в образе моего командира. Я бросила на них взгляд, полный немого вопроса и даже предательства, но они лишь синхронно покачали головами. Их выражения ясно говорили: это твоя участь. Разбирайся сама. Айрик не спеша завершил свой маленький спектакль со сталью, поймал эфес в ладонь и замер, уставившись на меня. Меч теперь был просто частью его позы, естественным продолжением руки, направленной острием в песок. Он шёл на меня, и от него исходило почти физическое давление, заставляющее инстинкты кричать об опасности. Я сделала пару шагов назад, сердце колотилось где-то в горле. - Неужто решил, наконец, мою участь решить? - выкрикнула я, и голос, предательски дрогнув, выдал страх, что я пыталась задавить в самой глубине. Ответом была лишь улыбка. Холодная, хищная, от которой по спине побежали ледяные мурашки. Он приблизился почти вплотную, не опуская клинка, и всё его тело было подобно тугой тетиве, готовой сорваться. - Ныне я буду твоим противником в упражнении, - прозвучало не как предложение, а как повеление, высеченное в камне. - Узрю всё, чему ты за это время научилась. Видел Ронарта. Похоже, он сполна вкусил твоей силы. Со мною же ты давно не скрещивала клинки. Он внезапно склонился, и его губы, твёрдые и стремительные, коснулись моего лба. Жест, странно нежный посреди этой звенящей вражды. Прежде чем я успела понять что-либо, он уже отступил на десяток шагов, вставая в безупречную боевую стойку. - Страха не держи, - голос его прозвучал бархатно и насмешливо. - Силу убавлю. Я выдохнула, выхватывая свой меч. Страх отступил, сменяясь жгучим, обидным азартом. - Напрасно полагаешь, что я сражаюсь, как неопытная девица, - огрызнулась я, и чёрная субстанция, откликаясь на вспыхнувшую ярость, уже поползла по моей руке, окутывая лезвие тёмным сиянием. - Готовь свои рёбра, командир. Сегодня будешь ужинать в лазарете. Мои слова повисли в воздухе, и я рванула с места. Не сдерживаясь, не экономя силы. Моя атака была яростной, хаотичной - меч, кулаки, ноги, всё вперемешку с щемящими душу вспышками разрушения, которые я выпускала ладонями, стараясь не убить, но хотя бы зацепить. Песок вздымался фонтанами, воздух трещал от энергии. Но Айрик был несокрушим. Его клинок встречал каждый мой удар с пугающей точностью, отводя их с минимальными усилиями. Он не атаковал, лишь оборонялся, и это бесило еще сильнее. Он читал меня как открытую книгу, предугадывая каждый следующий шаг. Даже когда я, в ярости, шагнула в междумирье, чтобы зайти со спины, он, будто угадав мою мысль, в последний момент развернулся и парировал удар, который я наносила уже из реальности. - Ты предсказуема, - его голос прозвучал спокойно, как вода в глубоком колодце. Тупой стороной клинка он отбросил меня на несколько шагов, и я споткнулась о камень, едва удержав равновесие. - Слишком полагаешься на грубую силу. Я выпрямилась, грудью ловя воздух, и песок хрустел на моих зубах. - А может, ты просто боишься её по-настоящему испытать? - выдохнула я, сжимая эфес так, что кожа на костяшках побелела. Он лишь усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул тот самый, знакомый и опасный огонёк. - О, я уже испытываю, - отозвался он, и в его голосе зазвучала ленивая, почти кошачья довольность. - Просто твоё представление о настоящем... слишком уж примитивно. - Ты глубоко заблуждаешься! - взрыкнула я, и снова ринулась вперёд, меч описывая короткую, яростную дугу. Он парировал удар одним плавным, почти небрежным движением, отклонив мой клинок в сторону, и вдруг шагнул навстречу, сократив дистанцию до ничего. Его свободная рука обвила мою талию, резко притянув к себе так, что пластины наших лёгких доспехов скрежетнули, встретившись. - Я не прочь... заблуждаться и дальше, - прошептал он низко, прямо у уха, и его губы, горячие и быстрые, коснулись кожи на моей шее. Сердце ударило в рёбра с такой силой, что перехватило дух. Я отшатнулась, будто обожжённая, вырвалась из его хватки. Он отпустил без сопротивления, с лёгкостью отпрыгнув на дистанцию, и вновь встал в стойку. Взгляд его, мгновение назад полный тёмного огня, снова стал собранным и холодным, как отточенная сталь. - Соберись, Изакиль. На поле боя тебя не станут отвлекать такими... излишествами. Я стояла, всё ещё чувствуя на коже жгучий отпечаток его прикосновения, в висках стучала дикая смесь ярости, возмущения и того самого, запретного влечения, что пускало корни где-то глубоко внизу живота. С тихим рыком я снова бросилась в бой, но теперь мои атаки стали точнее, хитрее. Я училась. Училась на лету, подстраиваясь под его непробиваемую защиту. И где-то в глубине души я понимала - эта битва была не только проверкой моих сил. Это была его странная, суровая школа. Песок, раскаленный добела, шипел у меня под ногами, плавясь в черное стекло от каждого моего шага. Воздух дрожал, насыщенный энергией, что вырывалась из меня неудержимым потоком. Я была ураганом, я была землетрясением. Я была хаосом, которым он меня назвал. Айрик парировал мой очередной выпад, его клинок, отточенный до идеала, свистел, рассекая саму материю. Он был воплощением порядка, дисциплины, незыблемой силы. А я была его полной противоположностью. И это сводило нас обоих с ума. Земля под ногами Айрика перестала существовать. Не треснула, не обрушилась - просто рассыпалась в мелкую пыль, поглощенную внезапно возникшей бездной. Он не провалился - его рефлексы были достаточно быстры, - но на мгновение потерял опору, баланс. Этого мгновения мне хватило. Я ринулась вперед, оставляя за собой выжженную траекторию, вся сотканная из гнева и этой новой, леденящей душу силы. Мой удар должен был быть сокрушительным. Он должен был положить конец этой дурацкой, изматывающей дуэли. Но он не сокрушил. Айрик не стал блокировать. Он принял удар на клинок, и сила, способная расколоть гору, отшвырнула его на двадцать шагов назад. Он врезался в дюну, подняв облако пепла и пыли. Я резко остановилась и испугалась от внезапной силы, которую я обрушила на него. Сердце сжалось, когда я поняла, что могла не только задеть Айрика, но и нанести ему значительный урон. Я всматривалась ища глазами и двигаясь в его сторону. Но когда пыль осела, я увидела нечто иное. Он стоял, отряхиваясь, и улыбался. Не та насмешливая, высокомерная ухмылка, к которой я привыкла. Нет. Это была широкая, по-звериному оскаленная, но абсолютно искренняя улыбка человека, который получает невероятное, дикое удовольствие. В его глазах, обычно строгих и холодных, плясали чертики азарта и чего-то еще. Чего-то такого, от чего у меня перехватило дыхание и по спине пробежала горячая дрожь. Мой испуг испарился. Смятение, гнев, желание доказать свою силу- все это растворилось в один миг, сожженное этим взглядом. Он смотрел на меня не как на противника, не как на проблему или оружие. Он смотрел на меня как на вызов. Как на равную. Как на нечто невероятно желанное. И я поняла, что отвечаю ему тем же. Мои губы сами растянулись в ответной улыбке - дерзкой, безумной, провокационной. Адреналин в крови сменил свой вкус с горького на сладкий, пьянящий. Я больше не хотела его бить. Я хотела... я не знаю, чего я хотела. Добить? Прижать к земле? Заставить смотреть на меня только так, только с этим безумием в глазах? - Нечестно, - выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, почти как шепот, но он услышал. Обязательно услышал. - Это совершенно нечестно, Айрик. Он сделал шаг вперед, не опуская меча, но его поза уже не была позой воина. - Что именно? - его голос был густым, как мед, и обжигающим, как тот самый расплавленный песок. - Ты... - я сделала шаг навстречу, чувствуя, как черная субстанция на моей руке пульсирует в такт стуку моего сердца. - Ты сводишь меня с ума. Ты заставляешь меня выходить за рамки, рвать все на части, а потом... потом смотришь на меня так, будто это именно то, чего ты и ждал. Будто я твой лучший кошмар и самая сладкая мечта одновременно. Это не по правилам. Так не честно. Он рассмеялся. Коротко и глухо. - Ты первая начала, хаос, - он произнес это прозвище так, что по моей коже побежали мурашки. - Ты явилась сюда, в мой размеренный ад, и перевернула все с ног на голову. Ты говоришь о нечестности? Ты - ходячее нарушение всех правил, физических и божественных законов. Ты - самая восхитительная несправедливость из всех, что я встречал. Еще один шаг. Между нами оставалось не больше десяти шагов. Воздух трещал от нерастраченной энергии, но это уже была не энергия битвы. Это было иное напряжение - густое, тягучее, сладкое и опасное. - Я должен был усмирить тебя, - продолжил он, и его взгляд скользнул по моим губам. - Приручить. Научить дисциплине. Но смотри, что ты делаешь. Ты заставляешь меня забыть обо всем этом. Ты заставляешь меня хотеть сорваться с цепи. Это ты нечестна, любовь моя. Ты вторгаешься даже туда, куда не следует. И в этот миг я шагнула назад - не в пространство, а в саму ткань бытия. Мир сперва поплыл, как отражение в воде, а затем схлопнулся, оставив меня в леденящей, беззвучной пустоте междумирья. Это длилось мгновение - один единственный выдох. И я возникла снова. Уже за его спиной. Тишина после битвы была оглушительной. Легкий шелест моего перемещения прозвучал как взрыв. Я приставила острие своего меча к его спине, прямо в район почки. Холодная сталь едва касалась его пропитанной потом рубахи. - Флиртовать в настоящем сражении - дурной тон, главнокомандующий, - мой голос прозвучал ледяным шепотом у самого его уха, без единой дрожи. Вся пьянящая слабость ушла, сожженная адреналином нового преимущества. - И, знаешь... очень мило, что ты решил называть меня хаосом. Звучит куда лучше, чем "Безместная". Но, - я легонько ткнула клинком, заставляя его мускулы напрячься, - мы еще не закончили. Айрик не дернулся, не обернулся. Он замер, как изваяние. Но я видела, как сжались его пальцы на эфесе его собственного меча. Он молчал, и эта пауза затягивалась, становясь звенящей. Затем его голова чуть склонилась, будто он прислушивался к чему-то вдали, а его взгляд резко метнулся вбок, в сторону высоких дюн. Инстинкт - проклятый, дурацкий инстинкт! - заставил и мой взгляд на долю секунды скользнуть туда же. Пусто. Лишь колышущийся от жары воздух. Этого хватило. Он развернулся с яростью сорвавшейся с цепи пумы. Его движение было нечеловечески быстрым и точным. Не пытаясь увернуться, он нанес короткий, мощный удар своим клинком по моему. Сталь взвыла от трения. Огромная сила, которую я не успела как следует сконцентрировать, вырвала меч из моих пальцев. Он с лязгом отлетел в сторону и воткнулся в песок, подрагивая. Я отпрыгнула назад, сердце бешено заколотилось уже не от возбуждения, а от чистой ярости на собственную глупость. Мои руки сами потянулись к бедрам, к надежным, привычным рукоятям двух длинных кинжалов. Я выхватила их, приняв низкую, готовую к атаке стойку. Сталь блеснула в раскаленном воздухе. Айрик не стал атаковать. Он стоял, держа свой меч наготове, и его взгляд медленно, с откровенным любопытством скользнул по мне - от залитых потом висков, по напряженным рукам, сжимающим кинжалы, до уверенной стойки. И снова на его губах появилась невыносимая, довольная улыбка. - Знаешь, - произнес он наконец, и его глаза снова стали обжигающе-мягкими, почти ласковыми. - С кинжалами ты смотришься куда лучше. Гораздо опаснее. И чертовски сексуально. Его слова - "чертовски сексуальна" - должны были вызвать ярость. Или смущение. Но вызвали лишь оскал, дикий и готовый к бою. Я двинулась вперед, кинжалы жаждали встречи с его сталью, ноги сами несли меня в стремительном броске. И в этот миг мир изменился. Свет - тот призрачный, синеватый свет купола Лауры, к которому я уже успела привыкнуть, как к собственному дыханию, - вдруг вспыхнул и изменился. Он не погас. Он будто заболел. Синева помутнела, побелела по краям, а в самом центре его свода прорвалось пульсирующее, ядовитое фиолетовое сияние. Оно было живым, злым, абсолютно чужим в этой уютной лазури. Я замерла на полном ходу, словно наткнувшись на невидимую стену. Голова резко запрокинулась, глаза выхватили это мерзостное свечение. Из периферии зрения я заметила, как Айрик резко отпрянул, его боевая стойка сменилась на стойку наблюдателя, глаза сузились, всматриваясь в небо. - Что это? - донесся испуганный, молодой голос Кеана. Он и Сесилия стояли у края тренировочной площадки, и теперь их лица, запрокинутые к небу, были залиты этим неверным, больным светом. У меня внутри все сжалось в ледяной ком. Сердце не забилось чаще - оно просто остановилось. В висках застучало. В голове пронеслись обрывочные, ужасные картинки: купол трескается, как яичная скорлупа, и осыпается сверкающими осколками. А за ним... за ним стоит Тьма. И смотрит. На меня. Херобрин. Конец. Все кончено. Прямо сейчас. Я не дышала. Мир сузился до этого фиолетового пятна на куполе, растущего, пульсирующего. И тут - быстрые, легкие шаги. Не тяжелый бег воина, а стремительный, почти летящий бег того, кто не касается земли по-настоящему. Лаура ворвалась на площадку, ее обычно насмешливое и спокойное лицо было искажено редкой для нее концентрацией и страхом. Она не смотрела на Айрика, на других. Она мчалась прямо ко мне. Ее тонкие, но сильные руки вцепились мне в плечи, резко развернув меня к себе. Ее глаза, обычно светящиеся доброй насмешкой, были серьезны и бездонны. - Слушай меня, Изакиль! - ее голос был низким, сдавленным, но каждое слово врезалось в сознание, как клинок. - Не паникуй! Слышишь? Купол не пал. Я не знаю, что это было, но это была просто... дыра. Пробой. Очень короткий. Он длился не больше двух минут! Двух минут, понимаешь? И он закрылся. Закрылся! Она тряхнула меня, заставляя вникнуть в смысл слов. - Две минуты... - прошептала я, и лед внутри начал медленно таять, смениваясь новой, иной жутью. - Этого... достаточно? - Этого достаточно, чтобы "заметить", - мрачно проговорил Айрик. Он уже стоял рядом, его взгляд был прикован к небу, где синеватый купол снова сиял ровно и спокойно, как будто ничего и не было. Но выражение его лица говорило о том, что все только начинается. - Если бы кто-то смотрел именно в эту точку в этот момент... да. Этого было бы достаточно. Лаура кивнула, наконец отпуская мои плечи. Ее пальцы дрожали. Лаура говорила быстро, сбивчиво, стараясь убедить не столько меня, сколько себя: - Я все исправила, мгновенно! Как только почувствовала пробой. Залатала его. Все хорошо, Изакиль, слышишь? Скорее всего, он даже не успел ничего понять. Ты могла вспыхнуть у него перед мысленным взором и тут же погаснуть. Мир слишком велик, чтобы он за две минуты вычислил, где именно это произошло. Ее слова были логичны. Успокаивающие. Но они отскакивали от меня, как горох от стены. Я медленно, почти механически, убрала ее руки со своих плеч. Мои пальцы были ледяными. - Все в порядке, - сказала я, и голос прозвучал чужим, плоским, лишенным всяких эмоций. - Я понимаю. Но внутри все было далеко не в порядке. Внутри все похолодело и сжалось в один тугой, болезненный комок страха. Такого страха я не знала давно. Опасность, которая шла от бандитов, монстров или даже таких как Кайро, была осязаемой. Ей можно было посмотреть в глаза, можно было ударить в ответ. Это была привычная, почти родная грязь войны. Но это... Это было иное. Невидимое. Абсолютное. Ощущение, что на тебя с бесконечной высоты упал взгляд чего-то непостижимо древнего и равнодушно-жестокого. И этот взгляд, возможно, на секунду задержался именно на тебе. Я не чувствовала земли под ногами. Казалось, еще мгновение - и я провалюсь сквозь этот раскаленный песок прямиком в междумирье, не по своей воле. Когда-то я научилась жить с опасностью, сделав ее своим верным спутником. Но сейчас, с мыслью, что из-за меня, из-за моего присутствия, каждый человек в этой крепости, каждый камень этой цитадели может быть стерт в порошок... От этой мысли кровь стыла в жилах. Я сделала усилие над собой. Глубокий, шумный вдох. Резкий выдох. Я кивнула, возвращая себя - себе. Заставила мышцы ног напрячься, чтобы ощутить под собой твердь. Заставила глаза сфокусироваться. И оглянулась. Резко, почти животным движением, ожидая увидеть тени, уже сгущающиеся на краю пустоши, почувствовать ледяное дыхание приближающегося конца. Но ничего не изменилось. Все было так же. Ослепительно-яркое солнце над головой. Раскаленный, колышущийся от зноя воздух. Дальние, приглушенные звуки лагеря: скрип колеса, чьи-то отдаленные выкрики, лязг металла. Ветер гонял по песку перекати-поле. Ничего не изменилось. Тишина. Ни секунды той резкой, неминуемой опасности, которую нарисовало мое воображение. Все было нормально. Слишком нормально. Айрик наблюдал за мной молча, его лицо стало невозмутимой маской, но во взгляде я прочитала то же самое напряженное ожидание. Он понимал. Он понимал прекрасно. Я стояла, сжимая рукояти кинжалов до побеления костяшек, и пыталась заставить свое сердце биться ровно. Оно не слушалось, выстукивая в висках один-единственный вопрос: Нашел? Нашел? Нашел? Я сглотнула комок страха, который застрял в горле колючим ледяным камнем. Пальцы сами разжались, и кинжалы с глухим стуком упали на раскаленный песок. Я не смотрела на них. Я смотрела на Айрика, пытаясь найти в его строгом, непроницаемом лице хоть крупицу той уверенности, что рухнула во мне. - Мы... мы можем продолжить тренировку, - выдохнула я, и голос мой прозвучал хрипло и неуверенно. Это была попытка ухватиться за что-то привычное, за привычный антураж боли и усталости, который казался сейчас таким желанным и безопасным по сравнению с безмолвной угрозой, нависшей над нами. Лаура, уже готовая исчезнуть для проверки границ, резко обернулась. Ее глаза, широко раскрытые, были полны не просто тревоги - в них читался не скрытый ужас. - Изакиль, ты уверенна что... Я не дала ей договорить. Собрав всю свою волю в кулак, я резко развернулась ко всем им - к Айрику, к бледному Кеану и притихшей Селине, к встревоженной богине. Я выпрямила спину, подняв подбородок, вновь надевая маску той самой дерзкой, неуправляемой девчонки, которой они меня знали. - Послушайте! - мой голос окреп, в нем появились металлические нотки, звучавшие почти убедительно. - Нам повезет. Конечно же, нам повезет. Мир огромен. Он ищет иголку в стоге сена, слепой и яростный. Две минуты? Этого мало. Слишком мало. Я говорила громко, слишком громко для пустой пустоши, пытаясь заглушить не их сомнения, а собственный внутренний голос, выкрикивавший обратное. - Он ничего не увидел, - заявила я, и это прозвучало как заклинание, как оберег, который я пыталась наложить на саму себя и на всех нас. - Он метнул взгляд в пустоту и отвернулся. Так и было. Мы в безопасности. Я повторила это, глядя прямо на Айрика, бросая ему вызов своим притворным спокойствием, почти требуя, чтобы он согласился со мной, поддержал эту хрупкую, безумную иллюзию. Потому что альтернатива - думать о том, что он увидел, что его взгляд, полный бесконечной тьмы, уже нашел нас и теперь неотвратимо движется в нашу сторону, - была слишком ужасной, чтобы ее вынести. Прямо сейчас. Переглядывание Кеана и Селины было таким громким, что казалось, его можно было услышать. Я буквально физически ощутила, как вся кровь отливает от лица. Черт. Они же здесь. Они все слышали. Мои собственные страхи перед Херобрином, еще секунду назад казавшиеся всепоглощающими, мгновенно отступили перед новым, более простым и жгучим ужасом - страхом раскрытия. Страхом, что эти двое, мои друзья, посмотрят на меня не как на Изакиль, а как на проблему, как на проклятие, которое они не заслужили. Кеан сделал шаг вперед, его доброе, открытое лицо было искажено недоумением и обидой. - Погодите-ка, - он развел руками, оглядывая нас - меня, Айрика, Лауру. - О ком вы все говорите? Кто должен был кого увидеть? Что за две минуты? Что происходит, в конце концов? Селина молча стояла рядом, ее обычно спокойные глаза были широко раскрыты. В них читался не страх, а растерянность и тихий упрек - почему ее оставили за бортом, почему ей не доверяют. Я до боли прикусила губу, готовая провалиться сквозь землю. Готовая солгать, отшутиться, сделать что угодно, лишь бы не видеть этого взгляда. Но Айрик был быстрее. Он не стал смотреть на них. Он подошел ко мне, закрыв собой от их любопытных взглядов, и положил свои сильные, теплые руки мне на талию. Не как любовник, а как опора. Как якорь, который не давал мне сбежать или рассыпаться в прах. Он наклонился так, чтобы его слова были слышны только мне, и его взгляд, серьезный и невероятно спокойный, вонзился в меня. - Изакиль, - произнес он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось у меня в сознании. - Они твои друзья. Они сражались рядом с тобой. Им можно доверять. Больше скрывать нет смысла. Только правда теперь может нас защитить. Вся правда. Я знала, что он прав. Но от этого не становилось легче. Легкий, жгучий приступ стыда охватил меня. Стыда за то, что я так долго лгала им молчанием. За то, что сейчас они смотрят на меня и видят не того человека, с которым делили хлеб и шутки. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с духом, чувствуя, как под ладонями Айрика дрожь в моем теле понемногу утихает, сменяясь тяжелой, неизбежной решимостью. Потом я выдохнула и медленно повернулась к Кеану и Селине. Мои щеки пылали. - Вы правы, - начала я, и голос мой звучал тихо, но уже без дрожи. - Вы заслуживаете знать. Все это... весь этот шепот о двух минутах, куполе... это из-за меня. Из-за того, кто меня ищет. Я посмотрела на Лауру, которая молча кивнула, давая добро. - Речь идет о Херобрине, - выдохнула я это имя, и оно повисло в воздухе, тяжелое и зловещее. - И да, я та самая иголка в стоге сена, которую он пытается найти. И сегодня он почти мог это сделать. *** Мои мысли были черной, вязкой трясиной, затягивающей меня с головой. Я шла по открытым, залитым солнцем коридорам крепости, но не видела ни мощных стен, ни ясного неба. Я видела только его. Тот взгляд. Мгновенный, слепой, всевидящий. Каждый скрип двери, каждый отдаленный оклик заставлял меня вздрагивать. Я ловила себя на том, что анализирую тени, ищу скрытый смысл в шепоте ветра. Нервы были натянуты до предела. Я снова и снова ныряла в междумирье - эту беззвучную, ледяную пустоту, где можно было наконец закричать. И я кричала. До хрипоты. До боли в горле. Выплескивая наружу весь свой животный ужас. Но даже абсолютная тишина междумирья не могла заглушить голос в моей голове: Он видел. Он знает. Он уже в пути. А потом приходила другая, еще более страшная мысль: А если и так, то почему он медлит? С ним что-то не так? Или это какая-то новая, изощренная игра? Ожидание становилось невыносимым. Я шла, уткнувшись взглядом в каменные плиты под ногами, и совершенно не заметила другую фигуру, появляющуюся из-за поворота. Мы столкнулись плечом о плечо довольно сильно. Я отшатнулась, автоматически приняв боевую стойку, готовая к атаке или защите. И замерла. Передо мной стоял Кайро. Гаденыш. Моя личная кость в горле. Он обычно носил на лице вечное выражение скучающего превосходства. Сейчас он выглядел расслабленным. Задумчивым. И, увидев меня, на его лице не пробежала знакомая искорка немедленной злости. Он не фыркнул, не послал меня куда подальше сходу. Вместо этого он... извинился? - Ой, прости, - произнес он, и в его голосе не было ни капли привычного яда или насмешки. Я просто не поверила своим ушам. Я расширила глаза и несколько раз похлопала ресницами, будто пытаясь стряхнуть наваждение. - Ты что? - выдавила я наконец, все еще ожидая подвоха. - Что ты имеешь в виду, "прости"? Может, ты ударился головой обо что-то похуже моего плеча? Кайро вздохнул. Не театрально, а как-то по-настоящему устало. Он почесал затылок, избегая моего прямого взгляда. - Имею в виду, что, наверное, я тогда повел себя... не лучшим образом, - он произнес это с трудом, будто слова были отлиты из свинца. - После спарринга. Да и вообще. Похоже, мне нужно учиться договариваться с людьми, а не посылать их в трехэтажном мате при каждом проигрыше. Он покачался на пятках, и в этой его неуклюжей, стеснительной позе не было ни капли того Кайро, которого я знала. Это было так странно, так неожиданно, что мой собственный страх перед Херобрином на мгновение отступил, уступив место чистому, неподдельному изумлению. Я уставилась на него, полностью ошеломленная, пытаясь найти в его глазах хоть намек на ложь или издевку. Но не нашла. Только досаду и какое-то новое, непривычное для него смущение. Я стояла, ощущая, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Мир, который еще минуту назад состоял из параноидального страха и ожидания неминуемой расплаты, вдруг перевернулся с ног на голову. Кайро. Извиняющийся Кайро. Это было куда более невероятно, чем пробой в куполе. Я обвела взглядом коридор, будто ища подсказку в каменной кладке, скрытых наблюдателей или хоть что-то, что могло бы объяснить эту сюрреалистичность. Мозг отказывался выдавать хоть какую-то связную мысль. В итоге я просто покачала головой, больше себе, чем ему, пытаясь привести мысли в порядок. - Наверное... наверное, так оно и есть, - выдавила я наконец, и голос прозвучал сипло. - Вражда ни к чему не приведет. Кроме синяков и испорченного настроения. Он кивнул, и на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. А потом он спросил. Спокойно, почти неуверенно: - Тогда могу я быть в вашей компании? Я снова моргнула, несколько раз подряд. - В... в какой компании? - переспросила я, окончательно сбитая с толку. - Ты о чем? Кайро сделал шаг вперед, его поза стала чуть более раскованной, жесты - более живыми. - Ну, ваша группа. Ты, Айрик, эта... богиня. Кеан, Селина. Выглядите вы сплоченно. Интересно. И, не знаю, дружелюбно. Вы отлично смотритесь вместе, - он немного запнулся, и в его глазах промелькнула тень того самого старого высокомерия, но быстро сменилась чем-то более мягким. - И мне... черт, признаюсь, мне нравилось проводить с вами время. Пока, - тут он не сдержал легкой, уже почти привычной ухмылки, - пока мы не решили выяснить, кто сильнее. А потом я видел Ронарта. Он свистнул, и в этом звуке было неподдельное уважение. - И если ты смогла положить на лопатки такого здоровяка, то нет никакого смысла дальше твердить, что ты слабая. Это просто глупо. Так что... что скажешь? Есть место для еще одной занозы в заднице? Услышав его слова, я не смогла сдержать улыбки. Настоящей, не вымученной, впервые за этот долгий, тревожный день. Я развела руками в легком, почти беззаботном жесте. - Знаешь, людям всегда нужно давать второй шанс. Хотя, если честно, - я прищурилась, - я лично никогда не была против тебя. Как человека. Просто привыкла, что ты отлично отыгрываешь на мне все маты, которые только слышал этот мир. Кайро ухмыльнулся в ответ, и в этот раз его ухмылка была лишена злобы. Скорее, смущенное признание. - Ну, это да, - он потер шею. - На самом деле, если ты не против, я бы хотел еще потренироваться. Когда-нибудь. Только если это будет заранее оговоренная тренировка, а не спонтанная драка до полного уничтожения. Я кивнула, чувствуя, как странное спокойствие наконец-то начинает пробиваться сквозь ледяную корку страха. - Договорились. Только без подлых приемов. - Без подлых приемов, - он подтвердил с легким кивком. Затем, немного помедлив, как бы не зная, как закончить этот невероятный диалог, Кайро кивнул еще раз и повернулся, уходя вглубь коридора своей уверенной, немного грубоватой походкой. Я осталась стоять одна, в тишине, нарушаемой лишь далекими звуками крепости. Что ж, день сегодня начинался просто отлично. Сначала двухминутная видимость меня для Херобрина - событие, от которого кровь стынет в жилах. А теперь - резкая, необъяснимая доброта от главного задиры и занозы. Звучало как какая-то полная хрень, абсурдная и немного пугающая. Но, черт возьми, если разобраться - это ведь хорошо? На одного врага меньше. На одну проблему, которую не нужно держать в голове, постоянно ожидая удара в спину. Тем лучше. Если мне не придется тратить силы еще и на него, на его вечные выпады и язвительные замечания, то это уже победа. Маленькая, странная, но победа. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и пошла дальше. Страх никуда не делся, он тихо сидел где-то глубоко внутри, насторожившись. Но теперь его немного оттеснило легкое, почти невесомое чувство облегчения. Мир все еще был полон опасностей, но одна из них, казалось, решила стать... почти что союзником. Или по крайней мере перестать быть врагом. Я вползла в комнату, как выброшенный на берег штормом корявый кусок дерева. Единственное, на что хватило сил - швырнуть потрепанную набедренную сумку на кровать. Она грузно шлепнулась на одеяло, подняв облачко пыли. Движение было резким, неаккуратным. Я задела плечом тиэлу, стоявшую на подставке у изголовья. Деревянный корпус качнулся, струны жалобно вздохнули, но инструмент не упал. Я машинально протянула руку, поправила ее, выровняла. Пальцы на секунду задержались на гладком, отполированном дереве. Тиэла. Не гитара, а именно тиэла. Ее мне притащил Кеан с сияющими глазами, сразу после того, как мы более-менее обустроились здесь. - Твое пение там, в лагере... оно было как глоток свежего воздуха, Иззи. Настоящее. Держи. Тебе нужнее, - сказал он тогда, смущенно потупившись. Времени играть не было ни тогда, ни сейчас. Но просто видеть ее здесь, знать, что она есть - это грело что-то внутри, как маленький, но стойкий огонек в промозглой ночи. Она была напоминанием не только о музыке, но и о той неожиданной дружбе, что начала прорастать сквозь трещины в моей броне. Мой взгляд скользнул на письменный стол. Он был завален грудами бумаг, свитков и книг. И среди этого хаоса, гордо и одиноко, лежал раскрытый второй том "Небожителей", добытый с огромным трудом из королевских библиотек Платаса. Мы с Лаурой прошерстили первый том вдоль и поперек - ничего. Ни единого намека на то, как устроена сила, подобная моей, или, что было главнее, - как проложить дорогу домой. Второй том я штурмовала в одиночку, украдывая минуты между тренировками, патрулями и приступами паранойи. И сейчас, глядя на пожелтевшие страницы, испещренные выцветшими чернилами и непонятными гравюрами, я чувствовала лишь горький привкус разочарования. Он казался бесполезным. Бесполезным, потому что я уже и так научилась рвать реальность, нырять в междумирье, усиливать удары чужеродной силой. Я научилась использовать свою силу, как учатся владеть увечащей рукой. Методом тыка, болью и риском. А ответа на главный вопрос - "как попасть домой" - здесь не было. Я чувствовала это нутром. Это была просто история. Легенды о богах, которых, возможно, уже не существовало, и о силах, которые давно забыли, как приручать. Я плюхнулась на стул перед столом, уставившись в страницы, но не видя букв. Перед глазами снова стояло то фиолетовое пятно на куполе. И лицо Кайро, неожиданно предложившего перемирие. Мир сходил с ума. Один угрожал уничтожением извне, другой внезапно протягивал руку изнутри. А я сидела между всем этим, с бесполезной книгой о богах и с тиэлой, на которой не было времени играть. Я закрыла книгу с тихим, но злым шлепком. Пыль снова взметнулась в воздух, кружась в луче заходящего солнца. Бесполезно. Пока - бесполезно. Но сдаваться было рано. Я с силой выдохнула, пытаясь вытолкнуть из легких весь накопившийся страх и паранойю вместе с воздухом. Ладони прижала к вискам, будто могла вдавить обратно разбегающиеся мысли. Он не заметил. Не нашел. У нас еще есть время. Заставила себя поверить я, повторяя это как мантру. Нужно было действовать. Сидеть и трястись - не вариант. Я резко встала, схватила с стола ненавистный, бесполезный том "Небожителей" и решительно двинулась к двери. Лаура. Мне нужна была Лаура. Ее знания, ее спокойствие, ее хоть какая-то, пусть и призрачная, уверенность. Мне нужны были ответы. Любые. За которые можно было бы зацепиться, чтобы чувствовать себя не беспомощной мухой в паутине, а хотя бы мухой с заточкой. Я подошла к двери и, не сдерживаясь, с силой рванула ее на себя, все еще кипя внутренней яростью от собственного бессилия. И замерла. Мой взгляд уперся не в пустой каменный коридор и не в открытые солнечные балконы, как я ожидала. Он уперся в синий мундир. Тот самый, до чертиков накрахмаленный, идеально сидящий, который я люто ненавидела всем своим естеством. Медленно, будто против воли, я подняла глаза. Передо мной стоял Герцог Ларен. Он держал руки за спиной, его поза была непринужденной и властной одновременно. Словно он знал, что я вот-вот выйду, и не собирался тратить время на стук. Я широко раскрыла глаза, полнейшее недоумение сковало меня. Что ему здесь нужно? У него не было ни единого основания приходить ко мне. Для него я была просто еще одним новобранцем, странной диковинкой, присоединившейся к его сопротивлению. Не более того. Ларен слабо улыбнулся. Его холодные, проницательные глаза медленно, не спеша, скользнули по мне с головы до ног, оценивающе, задерживаясь на моих запыленных сапогах, на моих сжатых в белых костяшках пальцах, и наконец - на книге, которую я сжимала в руке так крепко, будто это был щит. И тут я заметила, что он был не один. За его спиной, чуть поодаль, в почтительной, но готовой в любой момент ринуться вперед позе, стояли двое мужчин. Оба высокие, стройные, с бесстрастными лицами профессиональных бойцов. Их мундиры были чуть проще, но опрятность и выправка выдавали в них не простых солдат. Гвардейцы? Или нечто большее? Тишина затягивалась, становясь все более гнетущей. Герцог Ларен нарушил ее первым, его взгляд все еще прикован к книге в моей руке. - Рядовой Ноктурн, - произнес он, и в его голосе прозвучала та самая официальная, безличная нотка, которую используют с подчиненными. - Вижу, вы не теряете время даром. "Небожители". Второй том. Напряженное чтение. Он сделал небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - У меня, к сожалению, не нашлось возможности навестить вас ранее. Потому воспользуюсь моментом сейчас. Хотел бы лично поинтересоваться вашими успехами и впечатлениями от службы. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не "проведать", не "пообщаться" - "поинтересоваться успехами". Как начальник проверяет нового сотрудника. Я сощурилась, стараясь, чтобы мой голос звучал так же нейтрально и почтительно, но в нем все же прорвалась едва уловимая колкость. - Ваше Высочество, я была уверена, что главнокомандующий Стормхолл регулярно докладывает вам обо всех успехах и провалах личного состава. Его отчеты, полагаю, куда более подробны и объективны. Ларен улыбнулся. Это была не теплая, дружеская улыбка, а скорее ухмылка хищника, которому указали на формальность, но который предпочитает свои правила игры. - Не сомневайтесь. Айрик исключительно точен в своих докладах, - он легко парировал, ни на миг не отводя от меня своего пронзительного взгляда. - Но видите ли, статистика и сухие факты - это одно. А живой рассказ из первых уст... это нечто совершенно иное. Мне интересно услышать именно вашу версию. Ваше личное восприятие. Что вы думаете о своих способностях теперь, после тренировок? Нашли ли вы в этих, - он кивнул на книгу, - фолиантах что-то полезное для себя? Его взгляд стал тяжелее, пристальнее. Он говорил об успехах, но весь его вид, вся его поза кричали об одном: он пришел не для формальной проверки. Он пришел посмотреть на диковинку лично. И оценить. Мой взгляд скользнул с тяжелого тома в моих руках на непроницаемое лицо Герцога. Принца Платаса. Титул, который казался таким же чуждым и накрахмаленным, как его мундир. Я собралась с мыслями, чтобы дать уклончивый, но почтительный ответ, но он опередил меня. - Изакиль, - произнес он, и его голос внезапно лишился официальной скованности, став почти обыденным, но от этого не менее властным. - Оставь титулы. Здесь, в этих стенах, я не принц. Обращайся ко мне как к Командующему. Командующий. Так, да. Кто выше главнокомандующего Айрика? Тот, кто создал это сопротивление, кто держит на своих плечах всю его структуру и финансирование. Логично. И куда более уместно в данной ситуации. Я молча кивнула, давая понять, что услышала. Принц - нет, Командующий - развернулся на каблуках с идеальной выправкой и едва заметно кивнул двум своим тенеподобным спутникам. Те, не проронив ни слова, синхронно развернулись и растворились в полумраке коридора с тишиной призраков. - Пройдемся? - это прозвучало как приглашение, но по тону было мягким приказом. Я вышла из комнаты, и мы двинулись по широкому каменному коридору. Комната Лауры была неподалеку, на втором этаже, но Командующий явно не спешил. Его шаг был размеренным, он смотрел вперед, но всем своим существом был направлен на меня. - Из отчетов Стормхолла я успел узнать многое, - начал он, и его голос вновь обрел те бархатные, почти отеческие нотки, которые так контрастировали с его внешней строгостью. - И должен сказать, я впечатлен. Более чем. Редко случается встретить человека - а уж тем более девушку, - обладающую такой... врожденной, неукротимой мощью. Силой, которая не требует титулов богини или одобрения пантеона. Силой, которая просто есть. Он лил мне в уши эти оды, и каждая фраза, хоть и лестная, заставляла меня внутренне сжиматься. Я чувствовала себя диковинным зверем, которого расхваливает новый хозяин перед покупкой. И я не выдержала. Как только он сделал паузу, чтобы перевести дух, я врезалась в его речь, мой голос прозвучал тихо, но с ледяной ясностью, без тени подобострастия. - Командующий, - начала я, глядя прямо перед собой на каменные плиты пола. - Давайте сэкономим время. Я прекрасно знаю, зачем я вам. Вы создали армию. Вы ищете оружие. А я... - я на мгновение запнулась, подбирая слова, - я ходячее, непредсказуемое и довольно опасное оружие. Вам не нужно мое впечатление о службе. Вам нужна гарантия, что когда придет время, ствол вашего нового ружья выстрелит в нужную сторону и не взорвется вам в лицо. Так ведь? Я рискнула повернуть голову и посмотреть на него. Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках его глаз заплясали едва уловимые морщинки - не то от улыбки, не то от досады. Я не стала останавливаться, чувствуя, как накипевшая горечь и ясность отчаяния выливаются в слова. Он хотел услышать мое "личное восприятие"? Он его получит. - Я так и предполагала, - продолжила я, и мой голос зазвучал ровнее, почти холодно, будто я говорила о чужой судьбе. - Вы задумали использовать меня как главное орудие против Короля. Ваше Величество достаточно силен и непредсказуем. Даже отрезать его от ресурсов Эверлейна - что само по себе титаническая задача - не дает полной гарантии победы при захвате Платаса. Вам нужен козырь. Нечто, выходящее за рамки обычной войны. Я на мгновение замолчала, сильнее прижимая к груди том "Небожителей". Хоть какая-то информация оттуда все же оказалась полезной - хотя бы для этого анализа. - В истории вашего мира, насколько я успела понять, никогда не было случая, чтобы люди сотрудничали с богами на равных, как с союзниками по оружию. Им только молились и приносили дары, выпрашивая милости. Вы же... вы не хотите молиться. Вы хотите командовать. Или, по крайней мере, иметь в своем распоряжении силу, сравнимую с божественной. Я посмотрела на него прямо, уже не скрывая своего понимания игры. - Поэтому вы и приняли меня в сопротивление без лишних вопросов. Вы отпустили нас тогда, в самом начале, не просто из милости или из-за Стормхолла, который, бесспорно, отлично ведет свою службу. Вы отпустили меня. Чтобы я нашла ответы. Научилась управлять этой силой. Обуздала свой хаос... и превратила его в идеальное оружие для вашего будущего наступления на Платас. Вы припрятали меня здесь, под самым надежным куполом, который только можно найти, вкладывая ресурсы в мою тренировку, как вкладывают в новый вид осадного оружия. Я видела, как его лицо оставалось каменным, но в глубине его глаз что-то промелькнуло - не отрицание, а скорее уважение к такой безжалостной проницательности. - Но есть одна проблема, Командующий, - мои слова прозвучали как приговор. - И вы о ней прекрасно осведомлены. Зачем нужен этот купол над нашей головой? Моя сила может быть и полезна, но за ней по пятам гонится сам бог. И пока я не решу проблемы с ним, пока не научусь скрываться от него или, что маловероятно, противостоять, я для вас не оружие. Я - магнит для апокалипсиса. Я бесполезна. Хуже того - я смертельно опасна для всего, что вы строите. Я закончила. В коридоре повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь нашим мерными шагами. Я ждала, что он будет отрицать, оправдываться или, что более вероятно, попытается мягко убедить меня в обратном своими политическими речами. Но Ларен лишь молча смотрел вперед, и на его губах играла едва уловимая улыбка человека, чьи расчеты оказались верны, даже если их выложили на стол перед ним. Мы остановились у широкой оконной арки, за которой простирался вид на тренировочные дворы и дальние стены крепости. - Я строю это сопротивление уже пять лет, - начал он, и его голос потерял бархатные нотки, став сухим и деловым, как отчет о потерях. - Пять лет мы пытаемся расшатать трон в Платасе. И, как ты уже, вижу, догадалась, не слишком успешно. Я терял людей. Много людей. Они гибли в стычках, при неудачных осадах, от рук теней Равара. Мы пытались взять королевство в кольцо трижды. Так что мой дорогой братец прекрасно осведомлен о сопротивлении. Единственное, чего он не знает - так это того, что его возглавляет тот самый живой брат, которого он считал давно похороненным. Он повернулся к окну, его взгляд стал отрешенным, будто он видел не двор, а вереницу теней - тех, кого больше нет. - На поиски союзников, ресурсов, на создание сети ушло двенадцать лет. Двенадцать лет тихой, незаметной работы. Армия существует пять. Отрезать города от Платаса... это титанический труд. Но мы почти у цели. - Он горько усмехнулся. - Почти. Это слово стало моим проклятием. После прошлых провалов я уже ни на что не надеюсь. Следующая попытка может привести к тотальному разгрому. К гибели всех, кто верил мне. И тогда я подведу абсолютно всех. Потом он обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь - холодный, расчетливый, но оттого не менее яростный. - Но потом я узнал о силе, что в одиночку уничтожила десятки моих лучших бойцов и смогла разрушить саму землю под их ногами. И я понял. Ты была послана мне. Судьбой, случаем, провидением - неважно. Я отпустил тебя тогда, поверив, что если наши пути пересеклись и ты выжила - это знак. Что я наконец-то смогу использовать тебя как то самое орудие, что переломит ход войны. Он сделал шаг ко мне, и его голос понизился, став почти интимным, но не лишенным железной воли. - Я могу приказать тебе. Как солдату. Могу приказать тебе собрать всю свою мощь и пойти на штурм стен Платаса. Но честь... то, что от нее осталось... все еще шевелится во мне. Поэтому я не приказываю. Я прошу тебя. Пойти вместе со мной. - А Херобрин? - выдохнула я, все еще не веря в его амбиции. - Бог, который раздавит нас, как муравьев, если найдет! Ларен лишь коротко кивнул, его лицо не дрогнуло. - Воевать с богами - верная смерть. Я это знаю. Но чтобы вернуть трон и отдать долг своему народу, я пойду на все. Все, Изакиль Ноктурн. Херобрин не самая большая моя проблема сейчас. Он - угроза в будущем. А Равар - угроза здесь и сейчас. И да, - его взгляд стал твердым, как сталь, - если потребуется, я поставлю на кон всю свою армию, чтобы прикрыть тебя. Ты - мой главный козырь. Я буду защищать свой самый ценный актив. Я ахнула от такого чудовищного, циничного и в то же время безумно смелого заявления. Он был готов развязать войну на два фронта - с королем и с богом. Ради власти? Ради долга? Неважно. Я стояла, переваривая его слова. Мою силу, которую я всегда считали проклятием, теперь хотели использовать в глобальной политической игре. Для нападения на короля. И пусть здесь не было ни капли морали - только холодный расчет и жажда власти, - но со своей точки зрения я видела в этом странную справедливость. Свергнуть тирана. Использовать свое проклятие во благо. Или то, что здесь считали благом. И первым делом - разобраться с Херобрином. Потом - с Раваром. Одна война за другой. Я посмотрела на Ларена, на этого изможденного, одержимого мечтой принца в изгнании, готового на все. И медленно кивнула. - Хорошо, - сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. - Я согласна. Но сначала - Херобрин. Пока он висит над нами дамокловым мечом, я не могу быть ничьим орудием. Я разберусь с ним. А потом пойду как ваше главное оружие на стены Платаса.