Часть 3

Глава 3 - За ту сторону границы На западе континента, меж высоких гор и бескрайнего океана, раскинулся лес Титанов. Каждое древо высотой более двухсот метров простирало свои ветви так широко, что земля под ними скрывалась от солнца и луны. Именно под тенью этих исполинов жил народ Людазмеев — или, как они называют себя сами, народ Кхараса, их бога и прародителя. Шершавые чешуйчатые тела, змеиные лица с отголосками человеческих черт, узкие зрачки и длинные хвосты — всё это внушало людям отвращение и страх. Их считали дикарями, зверями, не заслуживающими доверия. Они жили в корнях деревьев, скрытые от глаз, словно сами леса стремились укрыть их от мира. С тех пор как их изгнали с вольных земель во времена первых королей, многие смирились с судьбой и вели жизнь в тишине. Другие же жаждали вернуть утраченное — и отчаянно боролись за это. И вот недавно, под корнями Первого Древа, появился новый Ватар — вождь и правитель всего народа. Он сел на трон, устроенный в черепе гигантской змеи, прямо в сердце древа. Его звали Хад Самин. Серые чешуи с зеленоватыми концами выделяли его среди прочих. Тело — мускулистое, глаза — суровые, рот — широкий, с чуть выступающими клыками. Все Кхарасы были поразительно схожи между собой, и потому, чтобы Ватар выглядел более внушительно, его слуги придавали форме чешуи на голове агрессивные очертания. На хвосте вырисовывались уникальные узоры — личный герб, знак власти. Вокруг него стояли стражи — десятки молчаливых воинов. Они не сводили глаз с Ватара, глядя на его кожаные доспехи, сплетенные из костей разных зверей, на тяжелое копье, украшенное перьями редких птиц. Они боялись даже его взгляда — и затаили дыхание. Зал был велик. Под сводами горела люстра, свет которой никогда не мерк, а внутри пахло неприятной сыростью. Щиты-обереги висели на стенах. Пол, выложенный белым камнем, оставался пустым, чтобы вместить большое собрание. Но сегодня к Ватару пришли лишь двое. Через открытые ворота вошла юная девушка. За ней уверенной походкой шагал ее верное крыло, воин в железной броне, державший шлем в руке. Солдаты у дверей насторожились, но промолчали. В отличие от прочих, девушка выделялась. Ее черты были мягче, более человеческие. Зрачки — круглые, клыки не выступали из губ. Но главное — у неё вовсе не было хвоста. В народе, где длина хвоста символизировала силу и красоту, она выглядела как уродство. — Бесхвостая Дева, — проговорил Ватар глухим, тяжелым голосом, заметив её сиреневое платье, скользящие по полу. Он выпрямился на троне, наблюдая, как они приближались. Солдаты вытянули шеи, стараясь выровняться друг с другом. Когда гости подошли к центру зала и остановились, оба склонили головы и прикрыли рты ладонями — жест мира и уважения, знак древней культуры. Так кхарасы скрывали клыки. И хотя у девушки они не были видны, она следовала традициям. Ватар взмахнул рукой. — Хватит. Гости открыли глаза. Девушка смотрела на него, сдерживая дрожь в пальцах. В её взгляде затаилась угасающая надежда. — Не думал, что ты осмелишься прийти ко мне, Тарасси… — Он сделал паузу, затем нарочито исправился: — Вернее, Кан Асари. После того как я убил твоего отца, не ожидал увидеть тебя перед собой столь смиренной. Что привело тебя ко мне? — с интересом спросил он, осматривая её, словно пытаясь найти ответ раньше, чем тонкие губы произнесут слова. Асари сглотнула, собравшись с духом. Сделав шаг вперед, она ответила: — Я больше не имею права носить звание Тарасси. Но надеюсь, моё мнение всё ещё может быть услышано в этих стенах. Позади неё её воин, Гронг, тихо произнес: — Я рядом. Один только шепот — и её плечи выпрямились, страх отступил. — Если ты пришла плакаться из-за папаши, мне не интересно, — хмыкнул Ватар. Но его смех остался одиноким. Он резко взглянул на солдат: — Это была шутка. Солдаты неуверенно рассмеялись. Ватар поднял ладонь — и зал мгновенно погрузился в тишину. — Что касается моего отца… — Асари сжала кулак. — Вы победили и имеете право сидеть на его месте. Таковы правила Первого Кхараса. — Тогда чего ты хочешь, бесхвостая? Он смотрел на неё с высоты трона, с холодным презрением. — Зная вас и ваши промыслы, мой великий Ватар, я знаю ваше милосердие и стремление освободить наш народ. И понимаю, что ради этого требуется война с великим Хеймом, — её слова были тщательно подобраны, словно каждая фраза была попыткой угодить. Она знала, что теперь она — никто, и её голос уже не весом для этого зала. Позади неё Гронг, её крыло, наблюдал с осторожностью и напряжением. Одно неверное слово могло вызвать бурю, и он был готов поднять меч ради своей бывшей Тарасси. — Давай без церемоний, бесхвостая. Зачем ты здесь? — грубо отрезал Ватар, нахмурившись. Тихо выдохнув, стараясь сохранить спокойствие, бывшая Тарасси мягким голосом ответила: — Я прошу… прошу вас, не начинайте войну. — Она склонила голову, демонстрируя покорность. — Много поколений Ватары стремились сохранить мир. Они знали: война принесёт лишь смерть. Разве стоит уничтожить наш народ ради иллюзии свободы и мести за давние изгнания? Она хотела продолжить, но Ватар перебил коротким: — Нет. Сердце Асари забилось чаще. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как рушится последняя надежда. — Но в одном ты права, Кан Асари, — продолжил он с насмешкой в голосе. — Многим правителям был мил покой. Пример — твой отец. — Он грубо ударил по самому больному. — Вскоре земля станет болотом, и мы, год за годом, всё глубже уходим в глушь, прячась под корнями, как черви. Я не повторю ошибок предков. Война неизбежна. Асари ощутила, как колени подкашиваются. Мир вокруг будто сжался в точку, внутри всё свернулось в тугой узел. Что сказать, когда всё рушится, отец?.. Мысль вспыхнула и исчезла, как мимолетная молитва, обращенная к тем, кто уже не может ответить. Она подняла глаза на Ватара. В этот миг в ней вспыхнула злость — холодная, обжигающая. — Ошибка твоя, Хад Самин! — выкрикнула она, больше не заботясь о приличиях. Но её голос не смог заполнить пустоту зала. И всё же, произнести имя правителя вслух было достаточно, чтобы Ватар резко вскочил с трона, лицо перекосилось от ярости и оскорбления. Солдаты схватились за копья, готовые к приказу. Гронд шагнул вперед, но было уже поздно. — Знай своё место, отбросок людской шлюхи, — бросил Ватар с холодным презрением. Но Асари не отступала. — Ты погубишь всех! Оставишь лишь пепел! Хейм — сильнее нас как никогда! Я не позволю тебе уничтожить то, что мой отец пытался сохранить! Гронг с тревогой дотронулся до её плеча, но в этот миг Ватар хладнокровно произнёс: — Сегодня утром я уже отправил подарок войны. И Асари поняла — всё кончено. Руки бессильно опустились, глаза медленно наполнились слезами. Пространство вокруг будто сжалось, дыхание стало прерывистым. На миг повисла мёртвая, звенящая тишина — и именно в эту тишину раздался голос Ватара, резкий, словно хлыст: — За оскорбление меня и за угрозы, — произнес Ватар, глядя на неё как на приговорённую, — я, Ватар Хад Самин, объявляю тебе и твоему крылу смертный приговор. Здесь и сейчас. Асари стояла неподвижно. Её глаза не моргали, дыхание сбилось. Приговор был произнесен — и копья дрогнули в руках солдат. Один за другим они поднимались, направляясь к ней, сомкнуто, как кольца змеи, готовые стиснуть горло. Некоторые солдаты смотрели с лицом убийцы, а некоторые — с сомнением и неуверенностью, но никто не осмелился сказать ни слова против приказа. Гронг, надев шлем, встал перед Асари, заслоняя её собой. Он понимал: против двух десятков вооруженных солдат его меч не спасёт юное тело бывшей Тарасси. Но он знал и другое — всё шло по плану. Ещё три дня назад, заточенная в покоях внутри Двора Первого Древа, Асари готовилась к этой встрече. Страх жил в её груди, но надежда сжималась в кулак. Она знала: приговор будет. И знала — не каждый, кто стоит рядом, окажется врагом. За воротами зала, в коридорах, отделяющих двор и зал Древа, по плану Гронга стояли её верные — солдаты Асари, когда-то давшие ей клятву. Их было немного, но каждый был предан ей сердцем и душой. Облаченные в те же тяжелые бронзовые доспехи, что и воины Ватара, они сливались с окружением, ожидая сигнала. И вот, когда вражеские копья надвинулись вперёд, Гронг рявкнул приказ — голосом, что загремел громом среди молчания. В ту же секунду двери с грохотом распахнулись, и в зал ворвалась малая армия Асари. С криками, с предсмертным воем, с копьями, сверкающими в отблесках факелов. Металл звенел о металл, броня трещала, копья пронзали плоть. Первые удары были внезапными — и потому успешными: нескольким восставшим удалось пробить шлемы и даже черепа врагов. Но этого было мало. Воины Асари сражались не за победу — за её жизнь, за свой народ. Каждый из них поклялся защитить Тарасси своей кровью. И каждый был готов умереть с честью. Ватар стоял в центре зала, наблюдая. Его тёмный плащ был неподвижен, как ночь, а змеиные клыки будто вытянулись, став длиннее. В руке он держал своё личное копье — длинное, с широким острием. Он ждал. Он наблюдал. Сквозь хаос, крики и звон стали, он заметил, как Гронг, схватив Асари, начал отступать к открытым воротам. Там уже была расчищена тропа — бойцы Асари бесшумно прорвали проход к выходу. Но Ватар не собирался отпускать её. Он поднял копьё и сжал кулак — в этот миг он собрал всю силу в один бросок. Копьё метнулось столь стремительно, что могло бы обогнать звук. Но Гронг был не зря прозван Крылом Тарасси. Он успел среагировать — рывком притянул Асари ближе к себе. Это спасло ей жизнь, но не полностью. Острие копья ударило по плечу Асари — и, как клинок, отсекло левую руку целиком. Асари лишь успела повернуть голову. Удара она не почувствовала — только вспышку, как солнце в глазах. И огонь, прокатившийся по телу. Тело качнулось. Гронг подхватил её на руки и потащил прочь, прорываясь сквозь бой. Крики. Металл. Трупы. Он прижал раскалённую ладонь к окровавленному плечу — используя свою силу магии. Из его пальцев вырвалось пламя, красное, как кровь. Плоть зашипела под его рукой. Асари закричала — громко, как никогда прежде. Стиснув зубы, она чувствовала: боль была невыносима. — Прости... прости, — прошептал он, сдерживая дрожь. Но останавливаться было нельзя. Он нёс её на руках, унося из под корней первого древа, пока сзади, один за другим, гибли её воины. Её люди. Её клятвенные. Асари оглянулась — и увидела, как тела падали на каменный пол, как кровь стекала по ступеням, как ломались копья и гнулись доспехи. И тогда она вспомнила: три дня назад Гронг задал ей вопрос. — Это будет единственный шанс для побега, — сказал он. — Только так вы сможете покинуть эти покои. Он помедлил и спросил: — Готовы ли вы пожертвовать чужими жизнями ради своей? Наступила тишина. И Асари ответила — одним тихим словом: — Да. И теперь, убегая от Древа, вырываясь из лап Ватара, она видела цену этого слова. Цену своей свободы. Цену своей власти.