Эффекты долгого страдания.

Иногда хочется чего-то реального. Настоящего. Наш дом трясло, ведь всего в двухстах метрах проходили железнодорожные пути. Соседи иной раз жаловались на это, но мне это так нравилось. Каждый вечер ложась спать я ждал когда громкоговорители снова замычат, оповещая о скором прибытии поезда. Каждый вечер я зажигал огни своего собственного ада. Я спокойно засыпал, но будил себя паническими атаками часа в три ночи. Родители пытались меня успокоить, но тщетно. Мне их жаль, им пришлось помучаться со мной в свое время. Я не помню когда я перестал ловить панические атаки. Лет в десять, может чуть позже. Приятно повспоминать что было раньше, приятно вспомнить что я все еще живой. Раньше все казалось.. осмысленным. Последнее время я лишь гнил, то в академии, то дома. Повзрослел? Наверное. Не хочу думать об этом. Окружающие кажутся лишь серыми силуэтами. Я помню их имена, слышу их голос, но внешность запомнить не получается. Поначалу я не придавал этому значения, ведь не замечал этого. Теперь мне уже нет смысла обращать на это внимание. Мы катались на его отцовской машине где-то за городом. Нам тогда было, вроде, по восемнадцать. Меня развезло с травы, пока он лизался на заднем сидении с той, чье имя я уже не помню. Там я и научился водить. В трезвом состоянии я бы не стал им мешать своим присутствием, но я совсем не понимал что происходит, так, что наворачивал круги снова и снова. Я бросил все свои обещания когда родители умерли. "Ни за что в жизни я не закурю!" Ага. Смешно. Пару лет мне было так плевать на все, на себя, на других. Я бы предположил, что это из-за смерти родителей, но, увы, на их смерть мне тоже было как-то плевать. Мои друзья, знакомые, враги-в конце концов оказывались очередными серыми силуэтами, которых я забывал. День сменял другой, выходные проходили в наркотическом ступоре, и это было неплохо, с учебой-то я справлялся. Все же, в жизни нужно попробовать все, так? Сначала мне было плевать на смерть родителей, затем на себя, на других, а в конце и на расставание с единственной, кто видел во мне большее, чем гниющую тушу. Надо как-нибудь сказать ей спасибо. Она верно поступила, оставив меня самому себе. "Мы ведь навсегда будем вместе, да?" Аж тошнит. Я так много врал, не зная об этом. Какая жалость. Часа четыре утра. Я задыхаюсь у себя в комнате, ведь переборщил вчера. В тот день я почти умер. Или не почти? Уж не помню сколько лет прошло с того раза, но я исправился. Вроде. По крайней мере, не трачу свое время на пускание слюней от очередного прихода. Вот так думаешь-и вроде не хочется обратно возвращаться. Как будто все размеренно, так, как должно быть. И менять что-то не хочется, иначе, кем бы я сейчас был? "Ничего страшного"-говорю я себе, а сам захлебываюсь слезами. "Моя печень и легкие выдержат то, что сердце не сможет". И зачем я согласился? Я видел чем кончают те, кто едут туда. Мне обещали славу, деньги, свободу от правил-самые простые способы излечить покалеченную душу. Хотелось оставить след на себе, почувствовать что я имею контроль над собой. Я раскалил обычную швейную иглу, опустил кончик в чернила, а затем воткнул себе в руку. Так я продолжал, пока не нарисовал сердце. Оно до сих пор проглядывается сквозь слои шрамов. Стоило ли оно того? Чешусь, пока не соскребаю кожу до костей, вижу себя настоящего. Что посеешь-то и пожнешь. Мда. Они думают что я такой загадочный, что мне плевать на все и на всех. На самом деле я слаб и разбит. Не вижу реальности за пленкой прошлого, и огромным стеклом страшного будущего. Я омерзителен. Я не достоин того, что имею. Всю жизнь хотел подняться в горы, а поднявшись спрыгнул с обрыва. Автобус тормозит у КПП. Зои бросает на меня взволнованный взгляд. Чинто отстраненно глядит в окно. Горечь во рту проглатывается, ведь так сказал врач. Цвета возвращаются.