Глава 4. Дело "Убийцы в маске"

И, как бы странно это фраза не звучала, любой конец — это хорошее начало!

Конец — Дайте Танк (!)

• • •

            Плюша бежит к рабочей машине, шагами разбрызгивая по сторонам грязь из луж. В руках у неё два небольших свёртка с едой, очевидно, перекус.       Всё небо заполонили тёмные дождливые тучи. Пустующие дороги наконец отдыхают от постоянного обилия автомобилей и людей, отчего кажется, будто конец света неожиданно решил посетить и навести свои порядки в этом жалком городишке. — Ну и жуткая атмосфера! — Плюша спеша вваливается в машину, протягивая перекус Прозревшему, почти уснувшему прямо за рулём. — А? — сонно переспрашивает он, — А-а-а, ага. — Просыпайся, нам ещё всю ночь дежурить. — Плюша устраивается поудобнее на переднем сидении и вглядывается вдаль. —Знаешь, с одной стороны, мне не нравится такой распорядок дня, с другой... — Зато тихо. — Прозрел тут же подхватывает ход её мыслей. — На этом плюсы заканчиваются.       Плюша устало вздыхает и откусывает немного шаурмы, купленной в ближайшей от них забегаловке. Как сказал шаурмист, мясо в перекусе настолько свежее, что мяукало ещё пару часов назад.       Капли дождя одна за другой ударяются об землю с большой скоростью. Редкие люди на улице спешат под крышу ближайшего здания, лишь бы не намокнуть. На улице становится довольно промозгло и туманно, а из-за стены дождя на дороге вдвойне опасно.       В машине, в отличие от улицы, безумно тепло и уютно. Небольшие светильники, расположенные с внутренней стороны крыши, излучают теплый мягкий свет. Где-то на фоне слышны отдалённые звуки радио, в котором так чисто и энергично поёт какая-то неизвестная певица. Несмотря на повышенный комфорт, в нос то и дело ударяет запах крепкого кофе. — Как думаешь, когда-нибудь мы с тобой выспимся? — поникше интересуется Прозрел. — Да никогда.       Повисает молчание. Но оно не кажется каким-то напрягающим или нежеланным. Это другая тишина. Комфортная тишина с комфортным собеседником.       В одно мгновение из-за угла в направлении севера с рёвом вылетает тонированный чёрный джип, глуша своим натиском спокойные звуки ночного города. Яркие фары, прорезая мглу, освещают мокрую дорогу. — Ахуеть гонит! — прерывает тишину Плюша, замечая на горизонте ночного гонщика. — Наша остановка. — Прозревший мигом заводит машину и быстро включает мигалки.       Под их громкий вой, патрульные мигом выруливают из парковочного места и устремляются в погоню.       Благодаря очередному проливному дождю бо́льшую часть дороги просто не разглядеть, а добавившийся небольшой туман делает преследование намного опаснее как для самих полицейских, так и для их жертвы. Сухие осенние листья вот-вот норовят прилипнуть к лобовому стеклу, закрывая собой весь оставшийся обзор.       Джип несётся вперёд, игнорируя цвет светофора, знаки дорожного движения и все повороты, предназначенные для трассы. Под его массивными колёсами прогибаются искалеченные лежащие полицейские, железная ограда и пожарные гидранты срываются со своих мест, будто уступая ему дорогу. Чёрная фигура за рулём прибавляет скорость до максимальной. Видимо, водитель странного транспорта наконец-то замечает копов на хвосте. Оставляя на асфальте длиннющие чёрные полосы от шин, он заворачивает в тупиковый спальный район. — Либо он пьян в стельку, либо... — Плюша ловко хватается за пистолет, проверяя заряд. — Странный тип. Тебя тоже смутила его траектория? — интересуется Прозревший, попутно настигая беглеца. — Она слишком хаотична для адекватного человека, но слишком идеальна для заядлого пьяницы.       Джип резко останавливается перед жилой многоэтажкой, наглухо заглушая мотор. Патрульные мигом нагоняют его, закрыв служебной машиной ход к отступлению. — Вот ушлёпок, я ему сейчас колеса откручу. — Плюша рывком выбегает из машины, держа пистолет наготове.       Человек, управлявший автомобилем, совершенно не торопится выходить. Наступает мучительная тишина, которую прерывает хлестающий ливень. Плюша не желает близко подходить к машине, но и водитель не подаёт признаков жизни. Быть может, если бы он пару мгновений назад не управлял автомобилем у неё на глазах, Плюша ни за что бы не поверила, что там кто-то есть. — Помер что ли? — Прозрел хлопает дверью машины и неспеша приближается к джипу.       Резкий оглушительный грохот сбивает обоих с ног. Мимолётные клубы дыма и пыли взмывают вверх. Стёкла в ближайших окнах многоэтажек со звоном вылетают наружу, стремительно сыпятся вниз вместе с дождём. Один за другим в квартирах загораются настольные лампы. — Прозревший! Ты жив? — аккуратно приподнимается с земли Плюша, разыскивая в развалинах своего коллегу.       В ушах повисает невыносимый звонкий гул. Голова гудит так, словно в голову что-то сильно прилетело. Вся рабочая одежда промокает до ниточки и пропитывается запахом горелого топлива. — Ну и вонь... Живой! — где-то неподалёку слышится его голос. — Мощно, конечно, взорвалась. — Теперь отпуск нам снится будет только в самых сладких снах... — Плюша ловко поднимается, отряхиваясь от кучи осколков и всякого мусора.       Вот уже доносятся недовольные голоса жителей, проклинающих и полицейских,и всю эту ночь. Самые любопытные повылезли из окон поглазеть на произошедшее. Паникёры точно ревут в три ручья, прощаясь с близкими и своей жизнью. Благодарю непрекрощающемуся ливню пожар не распространился на ближайшие объекты. Хоть что-то в этой ситуации сыграло им на руку. Прозревший тянется за рацией, подпирая второй рукой уставшую голову. Ночь обещает быть незабываемой.

• • •

— В этом отделе находятся уже устаревшие данные и документы, — Рима деловито проходит немного вперёд, а следом за ней плетётся сонный Гога.        Проходя мимо огромных пыльных полок с бумажками, мимолётный сон новичка то и дело прерывается чихами. Документы на то и устаревшие, что никто здесь не убирался уже довольно продолжительное время. Сотни больших книжных стеллажей, стоя впритык друг к другу, иногда образовывают что-то вроде круга или полукруга. Пространсто всего архива удобно поделено на два этажа, на каждом из которых располагается огромный лабиринт из бумажек и документов. Иногда Гоге казалось, что столько бесполезной макулатуры он в жизни никогда не видел! Хотя, быть может, перечитав всё это, ты сможешь познать саму жизнь? Или сможешь найти компроматы на своих товарищей? А может, на себя самого?       Редкие окна выходят прямиком на небольшой переулок, полный самыми разными магазинами и государственными учреждениями. Обычно здесь никогда не бывает шумно, за исключением летних вечеров. — Вот здесь, кстати говоря, находится дело одного из самых известнейших убийц нашего времени! — Рима отыскивает на полках букву "У" и победоносно улыбается, доставая нужную папку с документами. — "Убийца в маске"? — удивляется он, ловя дежавю. — Ощущение, что я слышал о нём не так давно. — А кто ж ещё не слышал? — Рима прислоняется спиной к стене и неспеша листает дело, иногда вчитываясь в отрывки текста. — Этот тип кошмарит нас уже несколько лет. — Нам рассказывали! — Гога облокачивается на перила, резко вспоминая какие-то отрывки о нём в своей памяти. — Рассказывали о том, какие хитроумные методы он применял на своих жертвах, как его это характеризует. Да и начнём с того, существует ли он? Может, это придуманная жителями городская легенда? — Как по мне, всё очевидно, — она заканчивает листать дело, возвращая его на место. — Такие дела, как у него, могут лежать в стопке "не разгадано" несколькими десятилетиями.       Свет уличных фонарей понемногу меркнет. Со стороны зала слышится возня и звуки активной работы. Участок потихоньку просыпается. — Пойдём? Если я сейчас что-нибудь не съем, то точно опухну с голода. — предлагает Рима, спускаясь по лестнице вниз.       Гога мгновенно приходит в себя и спешит её нагнать. В голове наконец-то выстраивается полная картина, возникает абсолютно логичный вопрос: — И всё-таки, — любопытствует он, когда они прикрывают дверь архива и не торопясь идут в сторону буфета. — улик мало, но даже ведущий следователь не смог выстроить ни единой зацепки? — Старый что ли? — переспрашивает Рима, пожимая плечами. — А кто его знает. Порой мне кажется, что я сама его не знаю. Как только это дело оказалось у него на столе — по рассказам коллег — он весь обомлел и сказал, что ни за что не приступит к исполнению. Мы долго пытались его уломать, но его принципы были гораздо сильнее всех наших попыток. — Это как-то странно, разве нет? — Он на то и Старый Странный, забыл? (02.11.2023 г.)