Часть 10

Всё живое однажды умрёт. Я не хочу умирать так рано. Ким Роксу впервые задумался об этом. В других мирах он прожил довольно долгую и достойную жизнь, но этот мир — с таким добрым и любящим братом — был слишком прекрасен, чтобы умереть так рано. — Как дела? — спросил его Миллион своей мягкой и доброй улыбкой. Этот человек совсем не умеет врать. — Не плачь, Милли. — Он усмехнулся и ласково улыбнулся брату. Да, в других мирах у Роксу было много братьев и сестёр, но это был первый мир, где он чувствовал себя в безопасности. В других мирах он либо разрушал, либо защищал, но в этом — его впервые так сильно защищали и любили, независимо от того, был он слаб или нет. Миллион с любовью посмотрел на него. Он медленно забрался в постель и устроился рядом. Эли, конечно же, прижался к брату. — Как прошёл банкет? «Мы этого не делали?» «О, прости меня», — признался он, прижимаясь к брату. Миллион посмотрел на него, затем обнял за талию и положил голову на живот Эли. «Если ты устал, просто скажи об этом, а не разбрызгивай повсюду кровь», — сделала ему замечание Милли, но без особого энтузиазма. Эли чувствовал, как дрожит его брат, когда обнимал его. Он умолял его не говорить ничего, что могло бы разбить ему сердце. «Милли», — Эли — нет, Роксу улыбнулся, — «я хочу жить, Милли. Я хочу состариться и остаться с тобой. Я бы испортил тебе жизнь и опустошил твои карманы. Я всё ещё хочу играть со своими племянниками и с тобой». Это детские мысли, от которых Роксу давно отказался. Ему приходилось выживать в других мирах, и он игнорировал свои инстинкты, которые подсказывали ему, что он должен быть в безопасности и счастлив, как и любой другой ребёнок. «Я всё ещё хотел, чтобы Милли мной гордилась». Он не хотел принимать смерть так же легко, как это делал мир до него. Он не знал, тот ли это мир, о котором говорили Атанасия и Флоренция, но чувствовал тепло в объятиях брата. Ему не нужно было нести бремя, которое не лежало на его плечах, и терпеть страдания, через которые ему пришлось пройти во всех этих мирах. Он не хотел заканчивать этот мир, в котором он был просто Роксу, живущий жизнью Эли. Просто ребёнок, которого любит и оберегает его брат. «Милли». — Тш-ш-ш, — Миллион заставил его замолчать. Он чувствовал, как брат крепко обнимает его. Чувствовал, как его живот становится мокрым от слёз Миллиона. «Милли, ты была первой, кто не стал относиться ко мне как к незаменимому сотруднику». Миллион сделал паузу. «Я побывал во многих мирах... но это та жизнь, в которой мне позволено плакать и молить о жизни». Миллион поднял голову. Эли посмотрел на него с улыбкой. «Вы — первая семья, которая полюбила меня с самого начала». Горько-сладкие слова были сказаны с облегчением. Его сердце дрогнуло, затрепетало. Даже небо не позволило им сохранить последнее счастливое воспоминание. Как и его слёзы, слёзы Миллиона упали, слегка утешив сердце Эли. Когда меня в последний раз так утешали? Когда я в последний раз был честен в своих чувствах? Отчаянные объятия становились всё теплее и теплее. «Мне так повезло». Слова, вырвавшиеся из уст умирающего мальчика, ранили сердце его возлюбленного сильнее, чем стрелы и мечи. «Я встретил семью, которая любила меня безоговорочно». Семья, в которой ему не нужно было ничего делать, чтобы его любили, или страдать за эту любовь. Миллион дал ему это, даже ничего для него не сделав. Мягкий голос был полон благодарности и облегчения. Миллион не мог даже представить, сколько счастья было в его голосе. Миллион не смог удержаться и, наклонившись к Эли, поцеловал его в лоб. «Глупый Эли, ты разбиваешь мне сердце». Эли усмехнулся и позволил брату обнять себя и согреть своим теплом. «Давай вернёмся домой. Милли». Эли так устал, что заснул в объятиях Миллиона. — Хм. К тому времени, как ты проснёшься, мы уже будем дома. ... Миллион вышел из комнаты Эли и начал готовиться к возвращению на север. Он планирует воспользоваться транспортной сетью, чтобы прибыть раньше, чем ожидалось. Карина улыбнулась ему и спросила: «Как он?» — С ним совсем не всё в порядке. Он не возражал против того, что был всего лишь одним из братьев этого мальчика. Сначала он удивился, узнав, что Эли живёт в другом мире, но любовь к брату пересилила его сомнения. Он был совсем не против, ведь это был ребёнок, с которым он был с самого рождения. «Мы вернёмся на север», — сказал Миллион, целуя тыльную сторону ладони Карины. На его лице было грустное выражение. Он уже знал, что Карина и Эли оставят его, но не сдавался. «Кажется, я не могу позволить вам обоим уйти», — усмехнулся он про себя, но в его голосе слышалось облегчение. «Ты знал?» «Я всё это слышал, и Эли не стеснялся в выражениях». Карина уставилась на него. «Ты ведь тоже умрёшь, верно?» — спросил Миллион. Карина кивнула, и её слёзы выдали её. — Прости меня. «За что?» Миллион ответил: «Я должен быть благодарен». Отчаяние. Именно это сейчас чувствует Миллион. Никто не может защитить человека от этого, и жизнь в одиночестве тоже не поможет, потому что одиночество тоже может сломить человека своей тоской. Человек должен любить. Он должен чувствовать. Ради этого он и живёт на земле. Человек живёт, рискуя своим сердцем. Ради того, чтобы его поглотили. Быть сломленным, преданным, брошенным, обиженным или находиться на волосок от смерти — значит позволить себе сидеть под яблоней и слушать, как яблоки падают вокруг тебя, растрачивая свою сладость. Скажи себе, что ты сделал всё, что было в твоих силах. Всё было растрачено и брошено на произвол судьбы... Пока им это не надоело. Разрушено до такой степени, что возврата нет. Миллион понял, что сердца созданы для того, чтобы их разбивали. Слышали ли вы когда-нибудь выражение «Любовь не знает глубины, пока не наступит час разлуки»? Пока одна или обе стороны не причинят друг другу боль. Пока они не уничтожат свои чувства. «Горе — это цена, которую мы платим за любовь, Карина...» — наконец произнёс Миллион, не сказав «не сдавайся». Не так сложно, как держаться за то, что ненастоящее. Миллион молился. Он мог подарить им счастье, даже когда весь мир пытался их разлучить. Миллион — тот, кто может принять боль ради любви, которой он дорожил. «Вы с Эли, — сказал Миллион, — похожи: вы оба жаждете любви». Карина широко раскрыла глаза. «Я не святой; мне тоже больно. Я испытываю глубокую агонию, думая о том, почему все, кого я люблю, должны меня покинуть». «Позволь мне быть счастливым с тобой». Тёплые объятия, которые уже не могли быть теплее. Убежище, которое он будет обитать там до конца своих дней... Если любовь — это грех, то Миллион — самый грешный человек, потому что он глубоко любит их. Может быть, он видит сон с открытыми глазами. Его сердце тревожится без видимой причины. Он тоже испытывает тоску. Но теперь... Всё, кажется, осталось в прошлом. Он никогда в жизни не был так счастлив. Быть рядом с его любовью. Их руки переплелись, словно они были созданы друг для друга. «Карина... Как и Эли...», — торжественно произнёс Миллион. — «Позволь мне любить тебя до конца твоих дней». Самый душераздирающий аспект жизни заключается в том, что, как бы мы ни старались, мы никогда не можем быть уверены в том, что сделаем людей счастливыми, в то время как мы почти всегда можем быть уверены в том, что сделаем их несчастными. Отталкиваем их, используем как способ отвлечься, но всё равно возвращаемся, ведь всё должно было быть не так. «Теперь мы одна семья, Карина». Миллион взял Карину за руку и сказал: «Говори мне, приказывай мне... каждое слово, слетающее с твоих губ, — закон для меня». Он улыбнулся, готовый принять боль и отдаться ей всем, что у него есть. «Я приму всё это и сделаю тебя самой счастливой». Любовь, которая готова страдать ради любви. «Спасибо, Миллион». Сколько бы мне ни осталось жить, я обязательно скажу тебе, что ты мне очень нравишься.