Часть 1

– Не нравится мне это, ох, как не нравится… – пробормотала Кэрол, внимательно глядя в бинокль. Она лежала на животе в траве на достаточно высоком холме, откуда открывался отличный вид на несколько километров вперёд, и рассматривала группу вооружённых людей, которые сбрасывали трупы в большую яму. Разглядеть отсюда, были ли трупы убитыми обращёнными или же просто трупами, которым только предстояло обратиться, не представлялось возможным. Она раздражённо вздохнула и убрала бинокль от лица, устало потерев переносицу. – Дай мне, – сказал Рик, лежащий рядом с ней в траве. – На здоровье, – она передала бинокль ему и несколько секунд смотрела на его напряжённый профиль. – Вряд ли увидишь что-то, чего не увидела я. – Просто хочу попытаться понять, что они делают. – Для этого придётся подойти поближе. Он положил бинокль на траву и посмотрел на Кэрол, уловив воинственные нотки в её голосе. – Нет, засветимся. Сама знаешь. И даже когда они уедут, – предупредил он следующую реплику Кэрол, которая теперь выглядела раздражённой. – Мы не знаем, сколько их, не знаем, следят ли они за этим местом, мы ни черта о них не знаем, а значит, пока что будем сидеть тише воды, ниже травы. Нужно больше времени и больше подготовки. Пошли. Он стал отползать назад. Закатив глаза, она последовала его примеру. – Кэрол, – окликнул он её, когда они возвращались к машине через лес. Она даже не думала реагировать, быстро шагая по тропинке впереди него. – Кэрол, – почти прошипел он, догоняя и хватая её за руку. – Ну что?! – раздражённо буркнула она, вынужденно оборачиваясь и выдёргивая руку. – Я поняла, сидим и дальше на холме и смотрим в бинокль. Всё ясно, шериф, – последнее слово она произнесла, скривившись, и Рик нахмурился. – Всё ещё не доверяешь мне? Всё ещё думаешь, что я хреновый лидер? – Я думаю, что где-то совсем рядом сидит банда, которая однажды найдёт нашу тюрьму. И я думаю, что лидеру следовало бы как можно скорее попытаться выследить эту банду, чтобы быть готовыми к тому, что они могут захотеть с нами сделать. А если их не так много, то возможно, было бы лучше напасть первыми. Вот что я думаю. Высказавшись и не дожидаясь ответа, она развернулась и снова пошла по тропинке, поправляя на плече свою винтовку. Рик громко вздохнул и пошёл следом, больше не пытаясь завести разговор. По пути он мрачно думал о переменах, произошедших с ней. В последнее время он совсем не узнавал ту зашуганную, слабую женщину, которую встретил в том лагере выживших. Тогда она ещё была с мужем, которого вскоре сожрали, и с дочерью, которая… Рик без колебаний отбросил эту мысль, чтобы вновь не погружаться в чувство вины. Та женщина была незаметной, невидимкой, без собственного голоса и абсолютно безо всякой смелости. Конечно, они все изменились, потому что в новом мире тем, кто не мог меняться, места попросту не было. Все, кто выживал, становились смелее, умнее, постепенно переставали бояться так, как боялись в самом начале. Учились обращаться с оружием, учились быстро пробивать черепа ножом, учились стрелять и попадать точно в цель. Сейчас в его группе это всё умели делать почти все, включая Кэрол. От запуганной домохозяйки не осталось и следа. Но некоторые, в числе которых была и Кэрол, менялись слишком сильно. По правде говоря, именно Кэрол беспокоила его больше всех. Она подошла к опасной черте, когда смелость могла перейти в безрассудность, а отсутствие страха – в откровенную глупость и неспособность мыслить холодно, разумно и стратегически. Рик подозревал, что это было связано с потерей дочери, но ничего не мог поделать. Когда бы он ни пытался завести об этом разговор, Кэрол его обрывала. Он пробовал и так, и эдак, пробовал извиняться, делиться собственной болью, начинать издалека или сразу в лоб. Ничего не работало, она просто сразу же отвергала любые попытки поговорить о Софии. Кроме того одного давнего раза, спустя совсем небольшое время после того, как он выстрелил её обратившейся дочери прямо в голову, когда Кэрол сказала, что не винит его. Сказала искренне, ведь он и правда был не виноват. Фактически не был, конечно же. Он нашёл девочку в лесу и спрятал её, велел сидеть тихо и ждать его. Нужно было, жизненно необходимо было убить ходячих вокруг этого места. Иначе они оба не выбрались бы. Другого варианта просто не было. Но когда София, снова испугавшись, убежала… Когда они искали её днями напролёт и не могли найти… И когда наконец Шейн открыл тот чёртов сарай Хёршела, где старик держал мертвецов, и оттуда вышла София… Тогда Рик стал думать, что другие варианты были. И он должен был попытаться, и сделать иначе, как угодно иначе, но вытащить девочку и привести её матери, как и обещал. На месте Софии ведь мог быть Карл. Как бы он, Рик, поступил в этом случае? Точно останавливал бы поиски по ночам, точно бы тратил ресурсы на что-то ещё, кроме поисков пропавшего ребёнка? Эти вопросы иногда терзали его, и он не мог найти ответы. Со временем он просто запретил себе думать, потому что чувствовал, что может сойти с ума. Потом и вовсе стало не до этого, когда Лори умерла, рожая Джудит. На Рика свалилось горе в виде потери жены, и добавилось ответственности в виде новорождённой дочери. Два ребёнка, погибшая жена, апокалипсис вокруг и куча людей, за которых он отвечал и которые ждали от него невозможного. В их числе была и Кэрол, тогда – испуганная, потерянная, слабая. Теперь – утратившая, казалось бы, весь страх, сильная, готовая идти напролом. Слишком сильно готовая, так, что это могло бы погубить их всех. Иногда у Рика от всего происходящего просто взрывалась голова. Прямо сейчас, пока они ехали домой в полной тишине, он чувствовал, что головная боль достигает пика. Ведь все эти мысли продолжали крутиться нон-стопом, продолжали и продолжали, и как бы он ни пытался переключиться, они всё равно назойливо доставали его в фоновом режиме. Пару раз он бросал взгляд на Кэрол и видел только её спокойный профиль. Она смотрела на мелькающие деревья, её губы были сжаты, руки, сцепленные в замок, лежали на коленях. Он не решался сказать что-то ещё, потому что знал, что толку не будет, а головной боли – прибавится. Спустя двадцать минут они подъехали к воротам тюрьмы, и Рик обрадовался, увидев, что впускает их Дэрил. Сейчас Дэрил был как нельзя кстати. Кэрол, коротко поздоровавшись с Дэрилом, быстро направилась в сторону тюрьмы. Когда Рик вытащил из машины снаряжение, Дэрил как раз закрыл ворота и подошёл, вытаскивая сигарету. – Ну что? – спросил он, щёлкая зажигалкой. – Как сказать… – Рик бросил рюкзак на землю и опёрся спиной о капот, оглядывая территорию за тюрьмой, где слонялись ходячие. – Ничего нового. Просидели полдня, картина та же самая. Не больше семи человек, одна машина, привезли ещё трупов, скинули их в яму. Больше ничего разузнать не удалось. Дэрил курил и пристально смотрел на Рика. Ничего не спрашивал, но его пристальный взгляд говорил сам за себя. – Кэрол, – вздохнув, сказал наконец Рик, отвечая на немой вопрос. – Рвётся в бой. Хочет активно разведывать ситуацию. Злится, когда я говорю «нет». Боюсь, что натворит чего-нибудь. Дэрил отвёл взгляд, безразлично глядя на одного ходячего, который бестолково долбился в ограждение недалеко от них и тихо хрипел, пытаясь пробраться через препятствие. – Сказала, что, может, нам следует напасть первыми, – продолжил Рик, тоже наблюдая за этим ходячим. – Но мы ничего о них не знаем. Насколько они далеко, сколько их, как они вооружены, зачем им эта яма… Я считаю, что очень опасно сейчас высовываться. Он вновь посмотрел на Дэрила, и тот ответил ему нечитаемым взглядом. Выбросил окурок, затушил ногой. – Ты единственный, кому она доверяет, Дэрил. Почему-то она всё ещё не доверяет мне, и… Не важно. Я просто не хочу завтра проснуться и обнаружить, что её нет, что она одна куда-то пошла, понимаешь? – Понимаю, – пробормотал Дэрил, снова глядя на того ходячего. – Хочешь, чтобы я с ней поговорил? – Кажется, сейчас ты – единственный её друг здесь. Пожалуйста, попробуй убедить её сбавить обороты. Она ведь может погубить не только себя… Дэрил насмешливо взглянул на Рика из-под своей отросшей чёлки, и Рик заткнулся. Конечно, Дэрил понимал, что Рик вовсе не беспокоится о Кэрол, ушла бы одна насовсем – да и ладно. Но если сделает глупость и приведёт в их новообретённый дом злых вооружённых чужаков… – Я поговорю с ней. Результатов не гарантирую. – Спасибо, – тихо сказал Рик, кивая Дэрилу. Тот ничего не ответил, только ещё раз посмотрел с насмешкой и пошёл внутрь. И понимай как хочешь, – с раздражением подумал Рик, поднимая тяжёлый рюкзак и вяло бредя вслед за Диксоном. Чёрт бы вас всех побрал…

***

В жилом блоке не спали. Дэрил, только войдя в здание тюрьмы, услышал голос Бэт. Он замедлился. Бэт красиво пела, и делала это достаточно редко, поэтому он дал себе совсем немного времени, чтобы просто послушать. Слушать песни – сейчас это было такой роскошью… Скоро его нагонит грёбаный Рик мать его Граймс, но пара минут в запасе у него была. Дэрил не знал песню, но она казалась ему очень красивой, хоть и не совсем складной. Главное, что её исполнял живой голос, пусть и слегка дрожащий. Она пела по-настоящему, а дрожь в голосе выдавала настоящие эмоции, и только поэтому хотелось слушать вечно. «Грёбаный Рик мать его Граймс» припёрся раньше, чем думал Дэрил, и сделал это очень шумно, громко бормоча, кидая рюкзак на пол, захлопывая за собой дверь… Бэт перестала петь, и Дэрил, выматерившись себе под нос, просто быстро прошёл в их блок. Бэт сидела около отца, облокотившись о его плечо, рядом сидела Мэгги, недалеко от неё был Гленн. В тусклом свете свечей Дэрил увидел и остальные знакомые лица – Карл с Джудит на руках, Тайриз, Саша, Боб, Райан и его дочки… Не было только Кэрол. – Простите, что прервали, – произнёс Дэрил в повисшей тишине, когда все уставились на него. – Там Рик со снаряжением. Сейчас придёт. – Хочешь поесть? – робко спросила Бэт, пытаясь встать, но Дэрил жестом остановил её. – Нет, нет, сиди! Не хочу есть, и сейчас уйду, только… Где Кэрол? – Она ушла туда, – показал Гленн за их спины. – Попросила не беспокоить. – Понял. Спасибо. Я пойду. Сейчас придёт Рик, может, он захочет поесть, – преодолевая неловкость, сказал Дэрил. Ему всегда было не по себе, когда всё внимание было сосредоточено на нём. Рик молча вошёл в блок и закрыл за собой дверь. Дэрил медлил. – Бэт, – всё же решился он. – А Кэрол взяла еду? Девушка отрицательно покачала головой и снова попыталась было встать. – Да сиди же! – раздражённо рявкнул Дэрил, и тут же пожалел, что не сдержал тон. На него злобно уставился Хёршел, и Дэрил вновь взглянул на испуганную Бэт. – Прости, Бэт, ты просто сиди, отдыхай, – примирительно пробормотал он. – Я сам всё возьму. Он пошёл было наверх, где располагалась их импровизированная кухня, но вернулся и выглянул с лестницы. – Бэт… Можешь ещё спеть? Она ответила ему растерянным взглядом, а потом вопросительно посмотрела на Рика. Дэрил закатил глаза. В этом чёртовом месте никто даже пёрнуть не мог, не получив на это разрешение папочки Рика. Тот оторвался от разбора своего рюкзака и чуть насмешливо улыбнулся, кивая Бэт. Дэрил уже уходил наверх, когда она снова запела. Её пение успокаивало. Хотя успокоить до конца раздражение, которое было неотъемлемой частью Дэрила, не получалось, но так он хоть немного отвлекался, пока быстро накладывал в тарелки две порции. Есть действительно не хотелось, но надо было. Тут у всех были проблемы с аппетитом, однако приходилось себя заставлять, чтобы каждый грёбаный день были силы продолжать выживать в этом грёбаном мире. Потом он тихо спустился вниз и ушёл туда, куда указал Гленн. В следующий блок, который пока пустовал, потому что им хватало места и в первом. Но Кэрол там не было. Он чувствовал, что снова раздражается сильнее, чем следовало. Поставив тарелки на ближайшую койку, он вытащил фонарик и включил его, а потом зажал между зубами и снова взял тарелки. – Кэ-й-ол! – негромко позвал он сквозь фонарик, проходя дальше по коридорам. Через пару секунд она ответила: – Я здесь. «Здесь» обнаружилось в каком-то служебном кабинете, где, кроме стола и кучи хлама на полу, больше ничего не было. Кэрол сидела на этом столе, в углу помещения стояла свечка. Дэрил угрюмо поставил тарелки на свободную часть стола и выключил фонарик. Кэрол равнодушно наблюдала за его действиями, а потом отвела взгляд и уставилась в пространство перед собой. Он вытащил помятую пачку сигарет и закурил. Она молча протянула руку, и он прикурил сигарету и для неё. Отошёл к стене и прислонился спиной, неотрывно глядя на Кэрол, которая курила и продолжала пялиться в никуда. Раздражение снова отступило. В её присутствии в последнее время так происходило всегда. Вот он нашёл уже целых две вещи, которые его хоть немного успокаивают – пение Бэт и молчание Кэрол. – Поешь, – наконец сказал он, бросая окурок на пол и прижимая его носком ботинка. Она взглянула на него насмешливо, и это странным образом обрадовало. Хоть какая-то эмоция вместо полного безразличия. – Сам поешь, – ответила она, и он усмехнулся. Подошёл к столу, сунул ей в руки одну тарелку и взял другую, усаживаясь рядом и чуть пихая её локтем, чтоб подвинулась. Пару минут они вяло ковырялись в своих тарелках, снова молча, пока она не вернула ему свою, пустую лишь наполовину. – Больше не могу. Он кивнул и взял тарелку, сгрёб туда остатки своей еды и спрыгнул со стола, чтобы поставить посуду на пол. – Теперь будет «разговор»? – она изобразила кавычки в воздухе, когда он повернулся к ней. – Я же знаю, Рик подослал тебя, и не вздумай отпираться. – Не буду, – буркнул Дэрил, вновь вытаскивая сигареты и сразу подкуривая две. – Ты же знаешь, что я не стану читать тебе нотаций. Она приняла сигарету и хмыкнула. – Но я думаю, что Рик прав, – осторожно сказал он. – Мы ничего не знаем об этих чужаках, и они могут представлять угрозу. – Я именно об этом и говорила, – ответила Кэрол, плохо скрывая злость. – Да я на сто процентов уверена, что они представляют угрозу! А мы сидим, как испуганные зайцы, и трусливо наблюдаем за ними в бинокль! И твой дорогой Рик, – она снова выделила его имя едким тоном, – боится сделать даже шаг, хотя нам следовало бы идти туда, проследить за ними, попытаться выяснить… – Кэрол! – рыкнул он полушёпотом. – Сама себя слышишь, или, блять, как?! Идти куда? Там чистое поле, нас сразу засекут! А что, если их в два, три или пять раз больше? Что, если они – убийцы и насильники, что будет тогда, Кэрол?! Ты стала охуенно смелой, и это круто, но давай не будем забывать, что ты тут не одна! Что будет, если они придут сюда за нами, где – упс! – три с половиной бойца, одноногий старик, и ебучая туча детей, включая новорождённую Джудит?! Что будет, если они доберутся до Мэгги и Бэт? Что будет, если они доберутся до тебя? – прошипел он, подойдя вплотную, глядя прямо в её лицо, лицо с воинственно выдвинутым вперёд подбородком и грозно сверкающими серыми глазами. – Тебе ли не знать, что делают ублюдки с женщинами в этом мире? Если их намного больше, они запросто убьют всех мужчин, а вас пустят по кругу, включая девочек Райана. Хочешь, чтобы тебя отымели во все дыры, прежде чем застрелить?! Хочешь, чтобы девочек Райана, которые даже, чёрт тебя дери, младше Софии, отымели во все… Она отвесила ему звонкую, сильную пощёчину, и его голова дёрнулась в сторону. В оглушающей тишине она злобно прошептала: – Хватит, Дэрил. Замолчи. Закрой свой грязный рот. Резко выдохнув, он вновь повернул голову к ней, криво улыбаясь и не думая отстраняться. – Нет. Сначала ответь на мои вопросы, потому что я их, блять, задаю не просто так! Ты, похоже, спятила, и нам в таком случае проще запереть тебя в какой-нибудь камере, пока не придёшь в чувство! Кэрол, – он резко схватил её за плечо, собираясь выдать новую тираду, но она вскрикнула и дёрнулась назад, сильно скривившись от боли. Дэрил мгновенно испугался, тут же осознав, что схватил её за больное плечо, на которое она уже давно жаловалась. Тут же в его голове невольно всплыл флэшбек из относительно недавнего прошлого. Они только-только захватили тюрьму, уничтожив ходячих на её основной внутренней территории. Кэрол только-только училась стрелять, и это давалось ей, такой маленькой и хрупкой, с большим трудом. Однажды она пришла к нему и принесла ему еду, потому что он сидел вдали от всех на временном своеобразном заборе, построенном на скорую руку, и не собирался идти за едой сам. Он тогда помог ей подняться к нему, а потом заметил, как она держится за плечо и спросил, в чём дело. Она ответила, что плечо болит из-за отдачи от её винтовки, которую Рик буквально не позволял ей выпускать из рук, тренируя по многу часов в сутки. Дэрил тогда привычно ухмыльнулся, скрывая за ухмылкой волнение, и сказал, что знает, что с этим нужно делать. Потом поставил тарелку вниз, облизал пальцы и принялся делать массаж. Спустя минуту Кэрол обернулась и посмотрела на него с улыбкой, и он тут же смутился и убрал от неё руки. – Надо идти к остальным, – глухо бросил он. – Ты что, у нас тут так романтично! – хохотнула Кэрол. – Как насчёт пошалить? Она тогда улыбалась так искренне, что он не выдержал и прыснул. Всё было переведено в шутку, да всё это и было шуткой. Конечно, всё это было шуткой. Он слез с забора со словами «Я буду снизу», а она ответила, всё ещё улыбаясь: «Так даже лучше», снова поддевая его и заставляя краснеть. Хорошо, что было темно, и она не увидела его дурацкую красную рожу… Теперь кое-что поменялось, но её хрупкое тело всё ещё оставалось по-прежнему хрупким, и Дэрил об этом забыл. Пусть теперь стреляла она намного лучше, и оружие держала намного увереннее, и сама была словно другой женщиной, намного более жёсткой и серьёзной… – Кэрол, – уже мягко повторил он, отступая на шаг назад. – Прости, я совсем забыл про твоё плечо… – Ничего страшного, не хрустальная, – буркнула она, продолжая прижимать ладонь к больному месту и не глядя на него. Дэрил двухмесячной давности сейчас попросту сбежал бы, как сбежал в тот вечер, когда она пошутила насчёт «пошалить». Но с тех пор, хоть прошло и совсем ничего, отношения между ними стали другими. Рик был прав, когда говорил, что Дэрил – единственный, кому Кэрол здесь полностью доверяет. – Я не хотел сделать тебе больно, – сказал он, надеясь, что она посмотрит на него. Она не смотрела. – Ладно. Сиди смирно. Он резко сорвался с места и обошёл её, быстро хватая за здоровое плечо. Она взвилась и попыталась вскочить, но он не позволил, удерживая в сильной хватке. – Дэрил! – возмущённо крикнула она. – Я просто помогаю! – ответил он, тоже повышая тон. – Перестань! Просто… перестань. Не съем же я тебя, в конце концов! И, не давая ей ответить, он принялся делать ей массаж. Но не как тогда, робко и бесполезно, а так, как надо – с силой надавливая на сжатые, почти каменные мышцы, умело разминая нужные точки, как когда-то его учил Мерл. Сукин сын Мерл… Дэрил заставил себя выбросить из головы мысли о брате, сейчас было совсем не до этого. Кэрол больше не пыталась вырваться и просто позволяла ему делать то, что он делал. Это радовало. Он слишком увлёкся, переходя с одного плеча на другое, а потом и ниже, массируя ей спину и думая о том, что уж сейчас ответную шутку про «пошалить» она точно не оценит. Он слегка усмехнулся этой мысли, обещая себе, что однажды всё же подденет её так же, как тогда сделала она. Никакого сексуального подтекста в этом массаже не было, однако, когда Кэрол пару раз издала совсем тихие стоны в ответ на сильные нажатия его пальцев, он вдруг осознал, что его ладони вспотели. Нахмурившись, он убрал руки и обошёл стол. Кэрол улыбнулась ему. – Спасибо, мне стало легче, – поблагодарила она, запрокидывая голову и склоняя её влево и вправо. – Не за что, – буркнул он. – Кэрол… – Ты же не думаешь в самом деле, что я спятила? Но… Признаю, я перегибаю палку. Иногда на меня находит что-то такое… – она неопределённо махнула рукой. – Сама не понимаю. Просто не могу сидеть на месте, когда думаю, что где-то совсем рядом есть целая банда, и они могут в любой момент найти нас. И, как ты выразился, отыметь во все дыры. Они переглянулись и одновременно прыснули. – Прости, – сказал Дэрил. – Я не хотел тебе грубить. – И ты меня прости, – она вдруг протянула руку и дотронулась до его щеки, слегка погладив. – Я не хотела тебя бить. Снова смутившись, он только кивнул. Прочистив горло и отводя взгляд, сказал: – Завтра обсудим всё и придумаем план. Тебе стоит быть помягче с Риком, ты же прекрасно видишь, что он нормальный мужик… Мы придумаем, что делать, но ты должна пообещать мне не делать глупостей. Хорошо? Она посмотрела на него с грустной улыбкой. – Обещаю, пупсик, – выдала она, вновь употребляя это странно-неуместное прозвище, которое, несмотря на всю странность и неуместность, втайне ему очень нравилось. А потом опять коснулась его лица и вдруг притянула к себе его голову, быстро целуя в лоб. – Пойду спать, – она легко спрыгнула со стола, подобрала тарелки и послала ему последнюю на сегодня слабую улыбку. Он вытащил сигарету и закурил, глядя ей вслед, в темноту. Ладони снова вспотели, и он легко прикоснулся к своему лбу, там, где она оставила свой целомудренный поцелуй. И снова порадовался тому, что она не видела, насколько красным стало его лицо. – Ты такой тупой придурок, – хохотнул в его голове Мерл, и его ухмыляющаяся рожа тут же нарисовалась перед мысленным взором Дэрила. – Баба на тебя только что не запрыгивает сама, а ты… Я всегда говорил, что ты маленький никчёмный бесхребетный кусок дерьма, нюня похлеще любой тёлки, ведь даже они понимают намёки, не то что… – Иди нахуй, Мерл, – злобно мотнул головой Дэрил, затыкая воображаемого брата, выбрасывая недокуренную сигарету на бетонный пол и уходя спать, пнув по пути попавшуюся под ноги кучу каких-то никому не нужных журналов.