Часть 8

– Мика, стой! – прикрикнула Кэрол, едва поспевая за быстро убегающей от неё девочкой. Они гуляли по полю, бывшему когда-то коротко выстриженным газоном позади основного здания тюрьмы. Теперь это место напоминало райский уголок – вокруг росли деревья, а поле утопало в цветах и травах. Когда они только заселились в тюрьму, проход к задней части тюремной территории был перекрыт – стены с той стороны обрушились в нескольких местах, поэтому там шатались ходячие. Однако после событий в Вудбери появилось больше людей и ресурсов, и они смогли постепенно отремонтировать стены, отвоевав себе всю тюрьму полностью. Было здорово ощущать эту пусть призрачную, но безопасность. Наверное, каждый из них регулярно напоминал себе, что расслабляться нельзя, однако… Всё равно было здорово, что почти со всех сторон теперь стены. Самым уязвимым местом оставались сетчатые ограждения вдоль центрального въезда, но и ими планировали заняться в скором времени. – Держи, Кэрол, это тебе! – девочка прибежала обратно, чтобы вручить Кэрол букетик. Кэрол присела на корточки, чтобы принять подарок, и вдохнула сладко-пряный аромат полевых цветов и трав. – Спасибо, он очень красивый! Малышка просияла, когда Кэрол ласково погладила её по голове, и собралась было убежать снова, но Кэрол удержала её за руку. – Подожди, милая, мне нужно с тобой поговорить. Я хотела спросить у тебя кое-что о Лиззи. Мика серьёзно кивнула. – Мальчики сказали мне, что вы часто играете у забора. Там, где Тайриз, Дэвид, Карен и остальные… – она замялась, подбирая слово, – отгоняют ходячих. Мальчики сказали, что Лиззи даёт им имена, дразнит их, пытается с ними общаться. Это правда? Девочка насупилась и уставилась себе под ноги. Кэрол осторожно дотронулась до её руки. – Милая, я не буду ругаться. Я просто хочу понять, зачем она это делает. – Она… Она думает, что они живые. Почти как мы, только они заболели и их нужно полечить, – Мика хмуро взглянула на Кэрол. – Она говорит, что они просто хотят поесть, ведь мы едим каждый день, а они нет. И если бы мы их кормили, они бы нас не тронули. Кэрол постаралась улыбнуться так мило, как только могла, чтобы не пугать девочку. – Ясно. Но, Мика, ты же понимаешь, что это не так? Глядя ей в глаза, девочка твёрдо кивнула. – Я знаю, что они уже мёртвые. И я боюсь к ним подходить, – призналась она. – Но Лиззи говорит, что я трусиха, и заставляет ходить туда с ней… Только не говори ей, что я тебе рассказала! – испугалась вдруг Мика, и в её глазах появились слёзы. – Что ты! Конечно, не скажу! – Кэрол обняла малышку и погладила по голове. – Не бойся, милая, всё хорошо. Теперь беги, собери ещё цветов, поставим на стол к обеду. Наблюдая, как Мика снова убегает по полю, Кэрол хмурилась. Она давно чуяла неладное, видела, что со старшей дочкой покойного Райана происходит что-то не то. Однако она даже отдалённо не была знакома с психиатрией, чтобы пытаться ставить диагнозы, и руководствовалась только житейским опытом да интуицией, которую раньше назвала бы материнской. Хёршел просто отмахнулся, когда она попыталась осторожно поговорить с ним об этом. Это всего лишь ребёнок, сказал он, ребёнок, у которого сначала погибла мать, а совсем недавно – отец. И, мол, если ей легче выживать в этом страшном новом мире, воображая, что ходячие – её друзья, то пускай, лишь бы за ограду не лезла. Переживёт, перерастёт. Вот что сказал ей Хёршел, кряхтя, пока параллельно занимался изготовлением каких-то снадобий из добытых в лесу растений. С доктором Эс она обсуждать это не решилась – она его пока почти не знала, поэтому ввиду деликатности темы говорить об этом могла только с самыми близкими. Жаль, что в их число не входил ни один психиатр. Рик вроде бы разделял её беспокойство, но не слишком. Когда она пересказала ему вердикт Хёршела, он в целом с ним согласился. Сказал – давай будем наблюдать, ну не сажать же нам девчонку в клетку, в самом деле! Пока она здесь и под нашим присмотром, всё будет хорошо. А Кэрол чувствовала, что, возможно, идея запереть Лиззи была не такой уж и неудачной. Только, конечно, сделать этого она бы не смогла, даже если бы очень захотела – никто ей не позволит. Поддержать здесь её мог только один человек, и его взгляд она уже пару минут как чувствовала у себя между лопаток. Но не оборачивалась, медлила, думала. Наслаждалась. Всё ещё думала о Лиззи, наслаждалась – ощущением, как взгляд Дэрила блуждает по её фигуре. Она не знала, куда именно он смотрит. Может, обернись она прямо сейчас, и окажется, что он пялится куда-нибудь в другую сторону? Но ей нравилось представлять, что он смотрит на её спину. Переводит взгляд ниже, задерживает его, щурится, сжимает в пальцах сигарету. Смотрит ещё ниже. Вспоминает ту ночь, когда обнимал её, полуголую, рыдающую у него на груди. Осознав, что её мысли в очередной раз за последние несколько месяцев, что прошли с той ночи, окончательно забрели не в ту степь, она наконец обернулась. И сразу же поймала его взгляд. Улыбнулась сама себе. Он махнул ей рукой, она ответила кивком. Скрестив руки на груди, медленно побрела по полю в его сторону. Он стоял, облокотившись о стену, и действительно курил. И смотрел на неё, не отрываясь, пока она шла навстречу. Отвёл взгляд, лишь когда она подошла и встала рядом. – Чего делаете? – поинтересовался он, и она в ответ сунула ему понюхать букетик, собранный Микой. – Просто гуляем перед обедом. А вы? – она неопределённо кивнула в сторону, намекая на всех остальных. – Как обычно. Укрепляли ограждения. Около одного опять собралась здоровенная толпень уродов. И я там кое-что нашёл. Она вопросительно взглянула на него. Он протянул руку и показал ей несколько крысиных хвостов. – Их кто-то подкармливает, – он размахнулся и швырнул хвосты куда-то в траву. – И уверен, у тебя есть идея, кто именно. Конечно, с Дэрилом она тоже обсуждала своё беспокойство касательно Лиззи. – Да, – ответила она мрачно. – Я не знаю, что с этим делать. Думаю, я должна с ней поговорить, но… Я же не психолог, я понятия не имею, как… Она внезапно ощутила касание его пальцев на своей ладони. После той ночи он иногда так делал. Шутливо обнимал, щипал за бока, заставляя хохотать от щекотки, или вот как сейчас – касался её рук, хотя никто, увидев это не стороны, не смог бы сказать – «они держатся за ручки», потому что он просто касался и почти сразу убирал пальцы. Но в этот раз она не дала. Сжала их в ладони, а потом переплела их пальцы вместе. И он не вырвался. – Ты не психолог, но ты знаешь, как общаться с детьми, – его голос сразу стал хриплым, и она внутренне улыбнулась, потому что знала – это один из признаков его смущения. – У тебя типа… дар, что ли. Может, хотя бы попробуешь и у тебя получится поставить мелкой засранке мозги на место. Кэрол рассмеялась и посмотрела на него. Он едва покраснел, но свою руку всё ещё не убирал. Хотелось спросить, когда последний раз он держался с кем-нибудь вот так за руку. Про себя она и вспомнить не могла. Держались ли они когда-нибудь за руки с Эдом? Наверное, когда-то, давным-давно… Конечно, она миллион раз ходила так с Софией, и потом, уже с местными детьми, но это было другое. Ещё хотелось спросить, когда он последний раз с кем-нибудь целовался. Насколько она знала, после апокалипсиса у него никого не было, она бы заметила… Он точно был не семейный, и вообще от женщин шарахался, смущался и вёл себя скорее как неопытный подросток, чем как уверенный в себе мужчина. Было интересно, как давно он кого-то целовал, было интересно, как это – целоваться с Дэрилом… – Дэрил! – раздался весёлый крик, и Кэрол резко вынырнула в реальность, понимая, что опять, снова, в очередной раз погрузилась в водоворот мыслей о чёрт его разбери чём, чему не было названия и что точно никак нельзя было охарактеризовать как «отношения с Дэрилом Диксоном». Они тут же разомкнули пальцы, и Мика вроде бы не заметила. Запыхавшись, она подбежала к ним с огромным букетом, который больше состоял из травы, чем из цветов, и теперь гордо демонстрировала это Дэрилу. – Смотри, это я собрала для украшения стола! – Угу, – буркнул он, но, поймав на себе лукавый взгляд Кэрол, вздохнул и добавил. – Очень красиво. Пойдём, поставим? – Ага, – улыбаясь, сказала девочка. – А этот я для Кэрол собрала. Тоже красивый, правда? А знаешь что, Дэрил? – Что? – нехотя спросил он, плетясь вслед за Кэрол в сторону летней кухни. – Девочкам нравится, когда им дарят цветы! – и она неожиданно показала ему язык, а потом убежала вперёд. Кэрол обернулась через плечо и рассмеялась, глядя на вновь покрасневшего Дэрила, который только состроил притворно-злую гримасу и легонько пихнул её в спину, заставляя отвернуться от него и шагать дальше.

***

Митч Долген осматривал в бинокль местность, расположившись на холме. Ничего интересного не видел. Далёкие пустые дороги, пара бродячих гниляков то тут, то там. Никаких признаков людей. На этом месте они обосновались около недели назад. До этого почти два месяца жили в лесу неподалёку от Мейкона, до этого – удалось пробыть целых полгода в заброшенной психушке… Но каждый грёбаный раз приходилось уходить из-за мерзких гниляков. Самый первый раз Митч вообще сам был виноват, потому что не особо думал головой и пытался расстрелять толпу ввалившихся в их городок гниляков из танка, который он угнал во время побега со службы после начала всего этого кошмара. Конечно, нихрена у него не получилось, сделал только хуже. На шум повалили новые, и их было так много, что до сих пор было не очень понятно, каким таким чудесным образом им удалось оттуда сбежать. За танком он потом вернулся, конечно же. Он всегда за ним возвращался. Больше ни разу не пытался использовать его для уничтожения гнилых ублюдков, но знал – однажды точно пригодится. Митч искал постоянный дом, и он догадывался, что хорошие места для жизни уже, скорее всего, забрали себе другие группы людей. Вот однажды, когда ему приглянется такое место, он отберёт его у тех людей, и танк будет весомым аргументом. Но пока такого места не было и в помине. Сейчас они просто нашли удачные холмы, закрывающие их от полей и трасс, и вела туда одна-единственная дорога через лес. Весьма густой лес, куда вряд ли забредёт большая толпа гниляков. К тому же прям рядом был источник с чистой водой. Почти рай. Однажды Митч услышал отдалённый шум – это явно был какой-то транспорт. Тогда он и полез на холм посмотреть. Увидел одну легковую машину, которая проехала вдали по трассе и исчезла. У его группы машин не было, только танк, который стоял в лесу, тщательно замаскированный, поэтому никаких погонь и слежек бы не получилось. Сейчас Митч собирался раздобыть им хотя бы одну тачку. Чтобы можно было объехать местность и разузнать, есть ли поблизости более пригодные для жизни места, чем их импровизированный палаточный лагерь. – Ну чё там? – спросил Пит, его брат, когда он вернулся в лагерь. – Да ничего. Нихрена вообще. Где Лилли? – Вроде где-то там была, с бабами, стирают они или типа того. – Пусть придёт ко мне в палатку. Митч знал, что Пит не очень-то доволен тем, что его брат взял на себя роль лидера. Сам, наверное, хотел быть главным, но его никто не спрашивал. Митч был старше и умнее, поэтому вопрос лидерства даже не поднимался. Возможно, однажды Пит взбунтуется, но Митч был уверен, что сможет поставить брата на место. Пока же тот просто строил недовольные рожи каждый раз, когда Митч отдавал ему приказы, но нехотя выполнял их, и – пока что – этого было достаточно. Поэтому Митч спокойно пошёл в свою палатку, зная, что Лилли скоро придёт. Лилли вместе с её сестрой Тарой и дочкой Меган они нашли в одном из городков, попавшихся на пути сюда. До этого в группе была лишь одна женщина, Алиша, весьма симпотная, но, увы, лесбиянка. Она примкнула к группе вместе с Генри и Стивом, сразу обозначила свою позицию, и Митч, чтобы не портить отношения, решил её не трогать. Она была вынослива, умела обращаться с оружием, поэтому совершенно ни к чему было вносить раздор и рисковать, принуждая её к тому, чего она абсолютно точно не хотела. Лилли же – другое дело. Когда они подобрали сестёр с ребёнком, Митч сразу поставил условие – одна из них должна стать его женщиной. Лилли согласилась. Они выживали, а вернее даже сказать, доживали свои дни в квартире вместе с умирающим от рака отцом, боялись делать вылазки, доедали последние консервы, и, если бы не группа Митча, наверное, вскоре умерли бы все вместе в той квартире или на улицах рядом с их домом, когда голод погнал бы их туда. Митч не считал себя уродом, и некоторое время вся группа ютилась в той квартире, пока был жив отец Лилли и Тары. Когда старик умер, Митч сделал так, чтобы тот не восстал гниляком. Тогда же он сказал, что им нужно уходить, и если дамочки хотят вместе с ними, одной из них нужно будет стать его. Просто потому, что он уже на стену лез без женщины, и было логичным предложить это в обмен на присоединение к их группе. Он вёл себя как хороший человек, не бросил сестёр, когда они нашли их в этом доме, поделился едой, дождался смерти их отца, помог, и вполне готов был оставить их, если бы они отказались от его предложения. Не стал бы никого насиловать. А если Лилли согласилась – разве ж это насилие? Согнувшись, она влезла в палатку, тут же закрывая вход на молнию. Её руки были красными – наверное, как и сказал Пит, они стирали вещи в холодном ручье. Это не было красиво, да и сама она не то чтобы очень нравилась Митчу – симпатичная, но без огонька. Иногда огрызалась, пару раз даже получила за это по лицу, потому что Митча раздражало, когда ему перечили. Она усваивала уроки. Он чувствовал, что там, в другом мире, который был до всего этого пиздеца, она бы на него даже не посмотрела. Она бы тут же обратилась в полицию, попробуй он до неё дотронуться. И он сам выбирал совсем других женщин в том мире. Но теперь, здесь… Здесь у него была власть, и не было полиции. И других женщин тоже почти не было. Поэтому он просто трахал её, условно согласную, а она почти смирилась, потому что хотела, чтобы у её дочери и у её сестры была хоть какая-то защита. Он не считал себя уродом, просто думал, что раз жизнь так изменилась, то и женщинам стоит усвоить это и вернуться на своё место. Феминизм, женские права, равноправие – это всё было блажью цивилизации. Теперь они возвращались в каменный век, где женщине нужна защита мужчины. Так было и будет, и Митч ощущал смутное удовлетворение от этой мысли. Природа поставила их всех обратно на свои места. Лилли внутренне ещё сопротивлялась, как и многие из них. Из тех, кто надеялся, что всё это – временный кошмар, который однажды закончится. Митч же думал, что это крах. И теперь, с этих пор и до самого конца их дней, им придётся жить почти как их далёким предкам. В постоянном страхе и постоянной борьбе за место под солнцем. – Разденься, – сказал он. – Потом раздень меня. Она взглянула на него и едва выдавила из себя подобие улыбки. – Хорошо, – ответила она. Эта её дурацкая попытка улыбнуться раззадорила и одновременно почти разозлила Митча. – Ты сейчас выглядишь так, будто делаешь мне грёбаное одолжение, – прошипел он ей в лицо, хватая её за руку и дёргая на себя. Она не испугалась. Подняла лицо и, воинственно глядя ему прямо в глаза, спросила: – А разве это не так? Митч засмеялся. Это всё могло бы быть игрой, но он знал, что Лилли не играла и тем более не заигрывала с ним. Лилли просто была Лилли. Брыкалась, ей не нравилось чувствовать себя секс-рабыней. А жаль. Возможно, он ошибался насчёт того, что в ней нет огонька. Возможно, если бы она смирилась и стала с ним более открытой, из них даже вышла бы неплохая пара. Размечтался. Конечно, он размечтался. – Нет, это не так, – ответил он ей, ухмыляясь и наматывая на палец прядь её волнистых волос. – Мы с тобой заключили пакт. Так что будь добра не выёбываться, идёт? Она лишь сжала зубы и крепко зажмурила глаза, когда он резко перевернул её на живот, больно заламывая руку и начиная стаскивать с неё штаны. Час спустя, когда он сидел и чистил свой пистолет, его рация ожила. – Митч, это Уинсли. Мы нашли тачку на ходу, Стив покопался и смог её завести. Заправили, заезжаем в лес. – Понял, – ответил Митч. Убрал рацию, сунул пистолет за пояс и пошёл предупредить остальных, чтоб не пугались звука подъезжающей машины. Вот и славно. Наконец-то настал день, когда они смогут полноценно заняться поиском нового дома.

***

– Урок окончен, – объявила Кэрол, откладывая нож в сторону. Полусгнившая деревяшка, на которой дети отрабатывали удары, кажется, отжила своё. Нужно будет найти новую, подумала Кэрол. Хорошо, что теперь не надо прятаться от Рика. Карл, конечно же, рассказал ему, что учит она тут детей вовсе не только грамматике и математике, которые изучались по остаточному принципу. Она была очень рада, что Рик не стал раздувать из этого драму, а просто разрешил, понимая, что это всё и правда важно. Дети в этом мире должны были взрослеть быстро, здесь такой роскоши, как обычное весёлое детство, увы, у них уже не будет. – Лиззи, задержись, пожалуйста, – попросила она, когда дети начали разбредаться. – А Мике можно остаться? – уточнила та, хмурясь. – Нет, я бы хотела поговорить с тобой наедине. Это ненадолго. Люк, попроси кого-нибудь из взрослых проведать Патрика, кажется, у него и правда была температура. Мика, можешь идти. Она улыбнулась девочке, та ответила ей коротким виноватым взглядом, прежде чем выбежать за дверь. Наверное, жалеет, что передала несколько дней назад слова сестры. Или просто боится – её, за неё? В любом случае, Кэрол сейчас было не до этого. Она наконец собралась с духом попробовать поговорить с Лиззи, хотя понятия не имела, какой цели хочет добиться. – Я что-то сделала не так на уроке? – мрачно спросила девочка, когда Кэрол плотно закрыла дверь за последним ребёнком. – Нет, – поспешно ответила Кэрол, возвращаясь. – Конечно, нет. Вернее… Лиззи… – она села и поёрзала, не зная, как начать. Особенно некомфортно было под этим мрачным взглядом девочки, которая буквально сверлила Кэрол глазами. – Послушай, Лиззи. Я кое-что знаю и хочу поговорить об этом. Это очень важно. – Ты сюсюкаешь со мной так, будто мне пять лет. Я уже взрослая, Кэрол, и ты можешь разговаривать со мной нормально. Кэрол оценивающе взглянула на девочку. Её резкий, почти грубый тон очень контрастировал с тонким голосом и ангельской девичьей внешностью. Внешне – ребёнок, возраста Софии, а внутри… Кто знает? – Хорошо, – Кэрол чуть улыбнулась, устраиваясь удобнее на своём кресле. Она оперлась локтями о колени и вытянула руки вперёд, чтобы быть чуть ближе к Лиззи, демонстрируя ей открытость и расслабленность. – Прости, что сюсюкалась, я иногда и правда забываю, что ты уже не ребёнок. А раз так, то я не буду ходить вокруг да около. Лиззи, я знаю, что ты кормишь ходячих, даёшь им имена, разговариваешь с ними. Да? Девочка, до этого не сводившая с Кэрол настороженного взгляда, теперь отвела глаза. Насупилась. Стала рассматривать полутёмную мрачную комнатёнку с несколькими стеллажами, на которых стояла их скудная коллекция книг и учебников, со стульями для детей и сколоченными из досок подобиями парт. – Лиззи, – позвала Кэрол. – Да, – твёрдо сказала девочка, кивая. – Вы называете их ходячими и думаете, что они умерли, но… Как они могут быть мёртвыми, если они не лежат в могилах? Они двигаются, они хотят есть, они просто… – Лиззи, – перебила Кэрол. – Ты сказала, что ты уже взрослая. И мне очень жаль, что тебе пришлось взрослеть раньше положенного. Но раз уж так получилось, то ты, как взрослая, должна понять. Возможно, тебе этого не хочется и тебе так проще, но ты должна понять. Они не люди. Больше нет. И они не больны. Всё, присущее людям, у них теперь отсутствует. Разве ты не видишь, как они остервенело пытаются добраться до нас? Разве ты не видела, как они убивали и ели живых людей? Дорогая, ни одна болезнь в мире не может сделать такого с человеком. Кэрол старалась говорить мягко. Она чувствовала стену между ними, чувствовала, что Лиззи не хочет воспринимать то, что она говорит. Слушает, но остаётся за своей стеной. Не верит. – Это было ещё почти в самом начале, – продолжила Кэрол, надеясь достучаться, убедить. – Мы искали убежище и оказались в Центре по контролю заболеваний, куда нас впустил учёный. Его звали доктор Дженнер. Он пытался изучать этот вирус, хотел найти способ его победить. Но сотни и тысячи попыток ни к чему не привели. Единственное, что ему удалось выяснить – этим вирусом заражены мы все. Но нет лекарства, нет никакого способа это обратить, если это уже случилось. Потому что это происходит после смерти. Мы… они становятся такими после смерти. Ты понимаешь? Лиззи упрямо покачала головой. – Значит, они не успели умереть до конца. Такое же бывало раньше! Мне папа рассказывал, бывало, что человек почти умер, но его спасали в больнице. Просто теперь нет ни больниц, ни нормальных врачей, вот и… – Нет, Лиззи. Это совсем другая ситуация. От этой «болезни», – она специально выделила это слово кавычками в воздухе, – нет лекарства. Его просто не существует. Невозможно вернуть назад тех, кто умер. Ты же смотришь на них каждый день! Разве ты не видишь, что они гниют, прямо как настоящие мертвецы? Лиззи снова помотала головой, на этот раз более яростно, и в её глазах заблестели слёзы. – Это неважно! Ты так говоришь только потому, что тебе надо как-то оправдаться, вот и всё! Ты ничего на самом деле не знаешь! – Оправдаться? – Кэрол удивилась и нахмурилась. – За что? – За то, – Лиззи взглянула на неё со злостью, вытирая бегущие по щекам слёзы рукавом, – что из-за вас умер папа! Это вы его убили! И ещё кучу народу, вы убиваете их каждый день, даже не пытаетесь дать им шанс, может, если бы вы попытались, они смогли бы снова стать нормальными. Это вы во всём виноваты! Она вскочила и бросилась к двери. Кэрол тут же подорвалась с места и успела догнать девочку. Схватила её за руку, заставила остановиться и повернуться к себе лицом. Присела перед ней на корточки, продолжая держать за руку. – Лиззи, – сказала она, прикусывая губу, пытаясь подобрать слова. – Не надо так убегать, взрослые так не делают, – она попыталась дотронуться до лица девочки, чтоб стереть с щеки дорожку слёз, но та дёрнулась. – Хорошо, послушай, милая… Мне очень-очень жаль твоего папу, и мне жаль, что мне приходится делать то, что я делаю. Но ты должна меня услышать. Ради твоей же безопасности, и безопасности твоей сестры, и всех, кто здесь находится. Играть с ними – опасно! Дорогая, это очень опасно, если тебя укусят, ты умрёшь. По-настоящему. Пожалуйста, скажи, что понимаешь… – Может, они и пытаются нас убить, – холодно сказала Лиззи, всхлипывая. – Но вы убиваете их тоже. Так чем вы лучше? Я точно знаю, что среди них есть те, кто хочет жить с нами. Они просто хотят есть. Если их кормить… Кэрол хотелось побиться головой о стену прямо сейчас. – Нет, милая, это не так. К сожалению, это не так. Мне казалось, ты видела достаточно, чтобы это понимать. Ты кормила их крысами – и что? Они стали добрее, заговорили с тобой, перестали кидаться на сетку? Лиззи вырвала руку. – Ты просто ничего не знаешь, – повторила она. Её губы дрожали, но она больше не плакала. – Хорошо, я больше не буду их кормить, раз вам так надо. Ты довольна? И она убежала, захлопывая за собой дверь с грохотом. Кэрол на этот раз не стала её останавливать. Она чувствовала полное бессилие и непонимание, что делать дальше. Теперь было хуже, чем раньше. Теперь было совершенно очевидно, что для Лиззи это никакая не игра, и что всё куда сложнее, чем казалось.

***

Она не пошла на ужин, хотя и готовила его, как почти всегда бывало, сама. Попросила Бэт организовать стол, Рику сказала, что ей нужно кое-что сделать для завтрашних уроков с детьми. Даже взяла с собой большой кусок полена – ей нужно было подумать, и может, заодно получилось бы обстрогать деревяшку взамен пришедшей в негодность. Но полено она почти сразу отложила. Заниматься созданием куклы для отработки ударов не получалось, и думать тоже не получалось. Теперь казалось, что она попросту допустила ошибку, попытавшись поговорить с Лиззи. Доверие девочки точно было утрачено, и неизвестно, чем это всё обернётся. Лучше было молчать. В конце концов, главный тут Рик, и учуди Лиззи что-нибудь, разгребать нужно было бы ему. Ему, а не ей. Она вышла на улицу, тихо пробравшись через блок, когда ужин давно закончился и все разошлись по своим камерам. Вдали тихо звякали железки, на которые напоролось несколько ходячих, и раздавались смутные хрипы с разных сторон. Кэрол даже не стала смотреть туда. Крысиные хвосты… Девочка кормила этих тварей крысами, в одном месте, специально. Чтобы они проломили ограду и смогли попасть на их условно безопасную территорию. Вот так обстояли дела. Но никто не придавал этому должного значения. Она закурила, отойдя в сторону от стола, поближе к блоку D. Облокотилась о холодную кирпичную стену, ткнулась в неё лбом, закрыла глаза, чувствуя, как приятно холодит стена её горячую кожу, как чуть смягчает головную боль. Это не твоя проблема, повторяла она про себя. Не твоя проблема. Ты пыталась, ты сказала Хёршелу и Рику, вот они пусть и отвечают, если вдруг что. Это не твоя проблема. Но гадкое чувство, которое ощущалось так, словно что-то нехорошее слабо, но неутомимо ковыряется где-то в районе груди, не отпускало. Так, словно это была именно её проблема. Обрывки слов Лиззи мелькали в голове. Тревога поселилась внутри – тревога и без того давно была фоновым чувством каждого выжившего – но теперь она наслоилась на прежнюю, фоновую, и откровенно мешала. Кэрол бездумно ковыряла кожу на пальце и так же бездумно курила, просто сдавшись своим мыслям. Наверное, она просто уже слегка сошла с ума, подозревая маленькую девочку возраста своей дочки бог знает в чём. Но как же крысиные хвосты? – Эй, – хриплый шёпот заставил её открыть глаза и вернуться в реальность. – Так и знал, что ты здесь. Она не стала оборачиваться, так и стояла, привалившись к стене. Но на губах дрогнула слабая улыбка. Щёлкнула зажигалка – он тоже закурил и подошёл ближе, остановился прямо рядом – она почувствовала тепло, исходящее от него. – Давай, рассказывай, – он слегка толкнул её плечом в спину, и она внезапно почувствовала острый ком в горле, который не получилось сглотнуть. Помотала головой, бросила бычок и раздавила его ботинком. Глубоко вдохнула холодный воздух и оторвалась от стены, чтобы повернуться к Дэрилу. – Не… не знаю, – выдавила она, стараясь не расплакаться. – Ничего не вышло. Дэрил смотрел на неё с лёгким прищуром, что едва угадывалось в темноте. Но она прекрасно знала этот взгляд. С некоторого времени ей казалось, что она в принципе знает всё об этом человеке. – Расскажи. Она снова помотала головой и скрестила руки на груди, отводя глаза. – Ладно, – он тихо вздохнул и тоже выбросил недокуренную сигарету. – Ты же знаешь, что у меня есть нычка. По-моему, тебе это сейчас нужно. И курить у меня можно. С удивлением она увидела протянутую ладонь. Взглянула на Дэрила, но выражения его лица не разглядела. Тогда она просто кивнула и вложила свою ладонь в его. Он предлагает выпить – что ж, неплохо. Наверное, он прав, и ей это действительно не помешает. Они пошли сразу к блоку D. У Дэрила при себе был ключ, который обычно лежал под камнем у входа – именно им она открыла замок в тот раз, когда пришла к Дэрилу и разделась перед ним. Сейчас они оба, стараясь не шуметь, отперли дверь, Кэрол достала фонарик, чтобы пройти в комнатушку, которую Дэрил объявил своей. После того раза она бывала здесь, хотя больше не оставалась ночевать. Он зажёг свечу, она выключила фонарик. Под самодельной тумбочкой теперь стояло несколько бутылок – во время вылазок Дэрил не забывал пополнять свой запас. Пили они редко, очень, потому что оставаться трезвыми в этом мире было крайне важно. Но иногда так хотелось на это наплевать. – Располагайся, – он жестом указал на матрас, а сам выудил из-под той же импровизированной тумбочки пластиковые стаканчики и початую бутылку текилы, щедро разлил, стараясь, чтобы было одинаково, и протянул один стаканчик ей, уже разместившейся на матрасе с подушкой под спиной. Кажется, эта подушка была из Вудбери. Мягкая, пахнущая старой ветошью, наполнитель давным-давно сбился комками. А всё равно – почти уютно, почти как раньше. Они молча чокнулись, Кэрол отпила немного, Дэрил больше. Её желудок тут же дал о себе знать урчанием. – Ты когда ела последний раз? – недовольно буркнул Дэрил. – Недавно, – отмахнулась она. – Тебя не было на ужине. Я думал, ты взяла с собой еду, когда смылась от нас. Я сейчас. Он подорвался с места так быстро, что она не успела поймать его за рукав и почти упала, едва удержавшись. Текила немного пролилась на матрас. – Дэрил! – шикнула Кэрол. – Я не хочу есть! – Зато я хочу, – бросил он уже в дверях. – Две минуты. Не убегай. Куда бы я убежала, подумала она с раздражением, привставая на локте. Чёрт бы тебя побрал, Дэрил Диксон… Она вернулась на место, поправляя подушку под спиной, и успела сделать ещё три глотка из своего стакана, прежде чем Дэрил вернулся. Он принёс с собой миску, накрытую полотенцем, и как только Кэрол почувствовала запах еды, её желудок снова заурчал. Сегодня там была оленина, хвала Дэриловым стараниям, и гречка с овощами. Когда она это готовила, то не чувствовала ничего, потому что думала только о предстоящем разговоре с Лиззи. Теперь же запах казался таким вкусным, что можно было сойти с ума. Будто предвкушаешь идеальный ужин в лучшем ресторане города, куда можешь ходить от силы раз в год, потому что очень дорого, и это дорого явно того стоит. В миске лежали две вилки и два небольших кусочка хлеба, который они сами пекли раз в несколько дней. Кэрол больше не притворялась, что не хочет есть – тут же схватила вилку и набросилась на еду, глотая и почти не жуя её. Дэрил никак не комментировал и сам не ел – просто наблюдал, и она обнаружила это, только когда утолила первый голод и поняла, как смешно, наверное, выглядит со стороны. Смутилась, хихикнула, отложила вилку и с кайфом сделала большой глоток текилы. Дэрил тоже улыбался. – Так-то лучше. А то опять напьёшься и начнёшь раздеваться. Ей бы стоило возмутиться, но теперь было слишком легко от текилы и слишком хорошо от еды, поэтому она сначала прыснула, а потом расхохоталась, и Дэрил начал смеяться вслед за ней. – Только не ври, что не хотел бы этого, – шутливо погрозила она ему, наконец прекратив хохотать. – Рассматривать твои шрамы точно не хотел бы, – ответил он, всё ещё весёлый, но её улыбка от этих слов резко сползла с лица, которое внезапно стало чувствоваться как горящее, словно от температуры. – Я, пожалуй, пойду, – резко сказала она, отставив пустой стакан на пол и пытаясь неловко встать. Обида накатила так же резко, как пару минут назад – приступ хохота. – Эй, нет, стой! – выражение его лица переменилось так же молниеносно, и он, в отличие от неё, с лёгкостью удержал её, от чего она свалилась обратно на матрас. – Кэрол… – теперь он смотрел виновато, продолжая держать её за предплечье. – Я не это имел в виду. Вообще не это. Прости, просто ты… Тогда, ну, была такой злой, помнишь? Я хотел сказать… Но её уже отпустило. Она потёрла переносицу, мягко высвободившись из его хватки, зажмурилась, открыла глаза и улыбнулась. – Это ты прости. Не стоило пить на голодный желудок, тут ты был прав. Всё это очень глупо. Не хотела ставить тебя в неловкое положение. Они замолчали на короткое мгновение, а потом начали говорить одновременно: – Я говорила с Лиззи, и она… – Подай бутылку, я налью ещё… Оба прервались, не поняв, что хотел сказать другой, и против воли снова прыснули. Кэрол махнула рукой, мол, говори ты. – Подай бутылку, ради бога, – улыбаясь, покачал головой Дэрил. – Я налью, и ты будешь пить медленно, идёт? И съешь ещё немного. Или не получишь текилу. Она согласно кивнула, дала ему бутылку, а сама взяла миску и съела ещё несколько небольших порций. Потом поставила миску между ними на матрас. – Теперь рассказывай, – сказал Дэрил, протягивая ей стакан и легонько чокаясь с ней. – Про Лиззи. – Да собственно… Я уже сказала, что ничего не вышло. Вернее, я, кажется, сделала только хуже. Мика подтвердила, что Лиззи делает это – общается с ходячими, будто они живые люди. Я думала, у меня получится убедить её… – Кэрол прервалась, сделала глоток, а потом задумчиво уставилась в стакан, слегка крутя его и наблюдая за бликами, пляшущими по поверхности текилы. – Она умная, Дэрил. Маленькая, но умная. Она закрылась, она больше мне не доверяет. И она уверена в том, что делает. Я думала, надеялась, что для неё это что-то вроде игры… Но теперь я поняла, что она полна злобы и правда верит, будто мы, не разобравшись, уничтожаем людей – больных по её мнению. И она винит нас в смерти отца. В нормальном мире её нужно было бы показать психиатру. Но это в нормальном мире. И кто знает, может, в нормальном мире с ней было бы всё в порядке. А у нас нет ни нормального мира, ни психиатров. Чёрт… Я запуталась, я не знаю, что делать дальше. Дэрил слушал и иногда кивал. Слушая, подъедал гречку из миски, делал маленькие глотки из своего стакана. Смотрел куда-то вперёд, в стену. Давал выговориться. Когда она закончила, взглянул на неё. – Не думаю, что ты преувеличиваешь, – сказал он. – Всё это звучит паршиво. Жаль, что Рик не слушает, но давай теперь я попробую с ним поговорить? Завтра. Идёт? Скажу ему про крысиные хвосты, скажу, что мы точно знаем, кто это делает. – Конечно, тебя он, скорее всего, послушает… – ответила она резче, чем хотела. – Кэрол, – он отставил миску на пол и придвинулся ближе. – Перестань. У него и так забот полон рот, за своими-то детьми смотреть не успевает, не то что за чужими. Чем больше людей будут говорить ему о том, что с девчонкой что-то не так, тем больше шанса, что он услышит. – Ты прав, прости, – согласилась она. – Прекрати извиняться. Дай сюда стакан. И успокойся. Мы в любом случае будем за ней следить и не дадим ей больше кормить этих тварей. Может, у неё и правда поехала крыша после смерти отца. Может, мы сможем ей помочь. И ты молодец, что обратила на это внимание. Остальным тут явно не до этого. Она согласно кивнула, принимая наполненный наполовину стакан. Чуть виновато улыбнулась в ответ на притворно-суровый взгляд. – Спасибо, Дэрил. Хотелось сказать куда больше, но слова не формировались, мозги отказывались соображать. Хотелось сказать спасибо за многое, начиная с того, что он единственный сейчас тут её слушал и верил ей, но она надеялась, что он и без этого понял, за что она его благодарит. – Закроем эту тему на сегодня? – предложил он. – Хочешь, расскажу о наших планах? Мы в ближайшее время планируем большую вылазку в… Он говорил о том, куда они хотят отправиться – в большой город относительно далеко от тюрьмы, где можно будет раздобыть много всего полезного. Говорил и про свою охоту, и про теплицы, и про Тайриза с Карен, у которых вовсю развивался роман, и про Карла, который делал отличные успехи в стрельбе… Иногда они чокались, и когда бутылка опустела, Дэрил достал вторую, из-за чего почти упал на Кэрол, пытаясь дотянуться до тумбочки со своего места. Смеясь, Кэрол высвободила из-под него ногу и взяла из его рук бутылку, чтобы он мог удобнее устроиться рядом с ней. Теперь они сидели бок о бок, соприкасаясь то руками, то коленками, пока разговаривали. И было так хорошо и уютно, и выпито уже достаточно, что все тревожные мысли на это время испарились из головы. – Уверена, однажды у нас будет целый скотный двор. Лошади, коровы, куры, свиньи, овцы… – Думаешь? Прямо здесь? – Не знаю… Место хорошее. И просторное. – Да, но… – Дэрил замялся и повернул к ней голову, откинувшись на стену. Его взгляд был чуть затуманен, движения – чуть более неловкие и медленные, но это было единственным, что выдавало в нём опьянение. – Эта история с Вудбери поставила нас всех на уши. Это не то чтобы предчувствие, но мне кажется, это обязательно повторится. Теперь его коленка уже буквально лежала на её, но она не возражала – было приятно чувствовать эту тяжесть и чужое тепло. От этого она не совсем воспринимала его слова, хотя пыталась поддерживать разговор. – А может и нет. Может, мы построим крутые огромные стены, и никто не посмеет к нам сунуться, – она подмигнула и чуть пихнула его в бок. ­– Может, – поддакнул он, ухмыляясь в ответ на тычок в бок. – Но знаешь… Я бы свалил отсюда. Куда-нибудь подальше. Скажем… на необитаемый остров. Где нас никогда бы не нашли никакие ходячие, сумасшедшие люди и прочие твари. – Думаешь, у нас бы получилось? Это же столько всего придётся сначала тащить через полстраны, а потом перевозить на этот твой остров, – Кэрол всё ещё улыбалась, представляя, как они всей огромной компанией будут заниматься столь грандиозным предприятием. – А в дороге мы непременно подцепим ещё кучу народу, да и ходячие вряд ли дадут нам сделать это всё легко и быстро, к тому же, что-то мне подсказывает, что некоторые тут скоро начнут активно плодить новую жизнь, это я про нашу сладкую пар… – Нет, – перебил Дэрил, и она удивлённо посмотрела на него, замолкая. – Я про другое. Свалил бы отсюда с тобой. Фраза прозвучала неловко, и Дэрил явно ни за что не произнёс бы её, не будь поддатым. Проблема была в том, что Кэрол сейчас была ещё более поддатой, и она смутилась, но алкоголь помог преодолеть смущение почти моментально и заставил выдать совсем другую реакцию. Она захихикала, чувствуя себя полной дурой, опять толкнула его в бок, а потом уже открыто рассмеялась. – Это смешно? По его тону стало ясно, что теперь пришла его очередь обидеться. Кэрол тут же прекратила смеяться, прикусила губу и уставилась Дэрилу в глаза. Его взгляд был смущённым и сердитым одновременно, и она не понимала, как на это реагировать. Тело реагировало против её воли – жаром на щеках и сердцем, которое стало вдруг биться громко и гулко. – Не смешно, – тихо ответила она, продолжая смотреть ему в глаза. – Прости… Я просто… думала, ты шутишь. – Шучу, – резко отозвался он, почти грубо. Швырнул свой опустевший стаканчик в сторону, и Кэрол решила – ну всё, опять мы свернули не туда, чёрт бы побрал дурацкий характер Дэрила Диксона… – А сейчас, – не меняя тона, продолжил он, – я пошучу ещё больше, и, клянусь богом, если ты засмеёшься, я тебя убью. Она не успела ни испугаться, ни отшатнуться, когда он резко дёрнулся в её сторону, лишь где-то на периферии удивилась его словам, а потом он буквально навалился на неё, одной рукой притягивая её за талию, а другой обхватив её лицо. Он вдруг оказался очень близко – соприкасаясь с ней почти всем телом, дыша прямо в лицо текилой и смутным запахом табака, и Кэрол ошарашенно уставилась ему в глаза, совершенно сумасшедше блестящие, наверное, так же, как и её собственные. – Дэрил… – успела выдохнуть она, прежде чем он быстро и рвано прижался своими губами к её. Его рука переместилась с лица на шею, сжимая не больно, но крепко, вторая рука сильнее прижимала к себе за талию, а его губы… Это был самый настоящий поцелуй, который ощущался как первый в жизни. Она пару раз брыкнулась в его грубых объятиях в самом начале, но быстро сдалась, потому что невозможно было ни о чём думать, невозможно было ничего делать, кроме как перестать сопротивляться и просто целовать его в ответ. Чувствовать его шершавые горячие губы, а потом инстинктивно разомкнуть свои и впустить его глубже, ощутить его язык, пробующий её рот на вкус изнутри. Толкнуться своим языком навстречу. Переживать это всё словно и правда в первый раз. Вата в голове, туман, уплывающее сознание, расслабляющееся тело, поддающееся каждому его движению. Теперь одна её рука уже зарылась в его волосы, а вторая крепко сжалась на вороте его рубашки. Под закрытыми глазами плясали цветные пятна. Это было словно звук, с которым резко разрывается ткань – когда ещё десять минут назад вы – практически друзья, иногда флиртующие друг с другом, а теперь – в шаге от того, чтобы начать срывать друг с друга одежду. – Дэрил, – задыхаясь, хриплым шёпотом позвала Кэрол, на секунду отрываясь от его губ. – Дэрил, подожди… Было страшно рушить момент, но ещё страшнее было бездумно поддаться и сделать что-то, о чём потом можно пожалеть. Не то чтобы она собиралась жалеть. Но она чувствовала себя слишком пьяной, и кажется, что от этого внезапного поцелуя гораздо больше, чем от всей выпитой до этого текилы. Хотелось притормозить, дать себе успокоиться, дать подумать. А он уже практически лежал на ней сверху, и его руки гуляли по её телу сквозь одежду, и она чувствовала бешеное возбуждение, и знала, что с ним происходит то же самое. И очень хотелось просто отключиться и пойти дальше, но что-то внутри останавливало. Он оторвался от неё и теперь смотрел ей в лицо сверху вниз, тяжело дыша. Не отстранялся. Она боялась, что он тут же отпрянет, когда она его остановит, боялась, что придёт в себя и, следуя своей натуре, вскочит, отойдёт, отшутится, спишет всё на текилу. Это было в его характере. Хотя она и знала, что этот поцелуй точно не был просто пьяной выходкой. Но её бы это обидело. И она бы ушла. И они бы ещё долго, как минимум, а как максимум – никогда, не вернулись бы к этой теме, и это никогда бы не повторилось. Но он не вскакивал. Его дыхание успокаивалось, он убрал руки от её задницы, куда успел добраться, пока они целовались, и теперь просто гладил её лицо и шею, и смотрел в ожидании. И до неё дошло, что он ждёт её слов. – Прости, – прошептала она. – Всё хорошо… Всё идеально, просто слишком… – Быстро? – предположил он. – Да. Немного… И я… – Не готова? – его губы улыбались, и ей смертельно хотелось снова впиться в них поцелуем. – Глупый ответ, да? – она погладила его по заросшей щетиной щеке. – Но это просто так неожиданно, ведь ты… Ну, это ты. Я не думала… – Я хотел сделать это с… ладно, не с первого дня, конечно. А вообще не важно. Хочешь уйти? Она помотала головой. Он кивнул и расслабленно ткнулся лбом в её подбородок, а потом спустился чуть ниже и устроился так, чтобы его голова легла ей на грудь. Немного повозился, давая ей чуть больше пространства, но голову не убрал. Она дотронулась пальцами до его волос. – С какого момента ты хотел это сделать? Он некоторое время молчал, просто обнимая её. – Честно? Самый первый раз – в трейлере, тогда, давно. Когда принёс тебе розу Чероки… Это было неуместно. Но ты была такой… Не знаю, как сказать, – он шептал ей это куда-то в кофту, от чего там становилось горячо и влажно, и невольно накатывали воспоминания – как они искали Софию, как тогда было страшно, холодно, кошмарно-тревожно. И даже такие жесты, как те, что делал Дэрил, её не трогали. Тогда она ещё надеялась, что София жива… – Потом, – продолжил он, отрывая её от этих мыслей, – после фермы. Помнишь, мы нашли деревню, где остановились на пару недель? Вот там. Ты ухаживала за Лори, ей было плохо, и чтобы её развеселить, ты рассказывала ей какие-то смешные истории. А я наблюдал за тобой. Ты этого не видела, но я наблюдал… – он снова замолчал на какое-то время, и Кэрол просто смотрела в потолок и перебирала пальцами его волосы, словно зависнув в бесконечном мгновении его откровений. Хотелось слушать бесконечно. – И потом ещё много раз. Даже в Вудбери, когда ты была вся опухшая, даже тогда, когда я сильно на тебя злился. Я идиот, да? Кэрол хмыкнула, сжимая пальцы в его волосах. – Да, когда спрашиваешь, идиот ты или нет. Ты обидишься, если я скажу, что у меня было совсем не так? Он ничего не сказал, но покачал головой. – А я впервые захотела тебя поцеловать, прям так, по-настоящему, как раз когда сидела в Вудбери. И думала, что больше никого из вас не увижу. Тогда я пожалела, что не сделала этого, когда провожала тебя туда. Помнишь? На холме, когда ты уходил туда один. И потом… я сидела там и думала, что они меня убьют. И что лучше бы я не стеснялась и сделала что хотела, когда пришла тебя провожать. Дэрил поднял голову, и они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Он выглядел пьяным, но и у неё видок, наверное, был точно таким же. – Рад, что всё кончилось хорошо, и что теперь мы тут, – сказал он. – И я не шутил про остров… Может быть, однажды… Хочешь ещё текилы? – она отрицательно качнула головой, чувствуя, что больше точно не надо. – Ладно. Тогда давай спать? Только останься здесь, пожалуйста. Останешься? Я не буду больше приставать, обещаю. Кэрол улыбнулась и кивнула. – Останусь. Но у меня одно условие. Дэрил вопросительно нахмурился. – Поцелуй меня ещё раз. Уже через десять минут они забрались под одеяло, почти как в тот раз. Но теперь было совсем по-другому. Он обнимал её, словно они уже давно были любовниками, а она чувствовала, как в груди расцветает что-то яркое, горячее, слепящее до слёз. Засыпать в его объятиях было сладко, спокойно, с ноткой предвкушения чего-то, что они сегодня отложили, но что точно будет когда-нибудь в будущем – завтра, через неделю или через месяц, но это что-то точно будет тем, чего Кэрол так хотела и ждала долгое время, сама того не осознавая. Она провалилась в сон, полностью отдавшись этим ощущениям, чувствуя запах Дэрила вокруг себя, запах его кожи и пота, которые были лучшими запахами на свете. Из этого сладкого сна их обоих выдернули истошные крики.