Часть 11

***

– Он правда говорил серьёзно? Кэрол посмотрела на Лиззи, едва скрывая горечь и усталость. – Да, милая, – эти слова, все эти «сюсюканья», как назвала это не так давно сама Лиззи, давались очень сложно. – Думаю, что он говорил серьёзно. Ты же знаешь, как он любит детей, всех вас. И тебя, и твою сестру. Он ни за что её не тронет. Лиззи неуверенно кивнула и оглянулась на Мику. Та лежала, раскинув руки в стороны, и смотрела потускневшими глазами прямо в небо. К горлу Кэрол подкатил горький ком, но она сдержалась. Вдох-выдох, взгляд в сторону, незаметный, но болезненный щипок – щипнула себя за руку со всей силы, и ком отступил. – Лиззи, – девочка снова повернулась к ней лицом. – Отдай мне нож. Он тебе пока что не понадобится, – Кэрол протянула руку ладонью вверх. – Нам нужно убрать кровь, понимаешь? С ножа и с тебя. Чтобы не пугать других детей. Когда Мика… когда она очнётся, мы её тоже переоденем. Хорошо? – Хорошо, – отозвалась Лиззи. Поколебалась несколько секунд, но всё же вложила нож в руку Кэрол. – Кэрол, я не собиралась… Я не хотела причинить вред Джудит, – вдруг сказала она, и в её взгляде Кэрол увидела то, чего видеть там совсем не хотела – страх, непонимание, неуверенность. – Я бы её не тронула! Я знаю, что она младенец, я просто хотела, чтобы Рик меня послушал! – Да, милая, – снова сглатывая проклятый ком, ответила Кэрол. – Знаю. Она посмотрела на нож, вытерла его об свою тряпку и отбросила в сторону. Ей хотелось закричать, завыть, разрыдаться и выпустить всё то, что она чувствовала, наружу. Ей хотелось убежать отсюда и забыть то, что здесь произошло за последние полчаса. Ей хотелось вернуться в прошлое и быть гораздо более убедительной, чтобы Рик поверил, что с Лиззи в самом деле что-то сильно не так, и уберечь Мику от сумасшедшей сестры. И ещё ей очень хотелось не видеть в Лиззи эти эмоции – по её взгляду Кэрол чувствовала, что где-то глубоко внутри у девочки сидит её «нормальная» сторона, которая сильно её смущает, и частью своего сознания она прекрасно понимает, что она сделала. Кэрол достаточно долго наблюдала за ней, поэтому знала – у Лиззи происходят эти переключения, и, вероятно, вскоре оно снова случится, и тогда всё осознание её поступка дойдёт до неё практически в полной мере. И, скорее всего, это окончательно добьёт её шаткий рассудок. Словно подтверждая мысли Кэрол, Лиззи вдруг всхлипнула. – Кэрол… Ты меня ненавидишь? – прошептала девочка, сжимая руки на коленях в кулаки. – Да? Кэрол помотала головой. – Нет, милая… Конечно, нет. Как же я могу? Она привстала с земли, и Лиззи бросилась к ней в объятия. Кэрол зажмурилась, обнимая девочку. Она чувствовала, что та дрожит, слышала её невнятные всхлипывания, ощущала руками тонкие косточки её позвоночника, понимала, что это, чёрт её дери, ребёнок… Бедный, маленький, абсолютно не в себе, ещё не успевший пожить, но уже – убийца. – Лиззи, дорогая… – прошептала Кэрол ей в волосы, гладя по спине. – Нужно успокоиться, ладно? Всё хорошо, милая, всё хорошо… Знаешь, что? – она мягко отстранила девочку от себя, чтобы посмотреть ей в лицо. – Давай пройдёмся по полю? Просто погуляем, чтобы развеяться, дадим время Мике… Просто погуляем, ладно? Лиззи неуверенно кивнула, и Кэрол осторожно привстала, протягивая девочке руку. Она уже всё решила. Пока не пришёл Рик, пока никто не пришёл. Может, он бы и не смог принять такое решение. Они медленно пошли по траве, держась за руки. Второй рукой Кэрол нащупала за поясом свой пистолет. Это была и её вина тоже. Она ведь видела, знала, что у Лиззи не всё в порядке. Она не понимала масштабов проблемы, но подсознательно чувствовала, что всё очень и очень нехорошо. И сегодня… Когда она разрешила прибежавшим к ней Лиззи и Мике взять Джудит и пойти погулять на заднем дворе… Она должна была понять, должна была заметить. Должна была предотвратить. От одной мысли, что Лиззи могла с такой же лёгкостью убить не только Мику, но и Джудит, Кэрол мутило. Так что она вела девочку за руку по полю к дальним деревьям и прикидывала, как сделать всё максимально тихо. Может быть, если повезёт, никто и так ничего не услышит – сегодня был ветреный день, а основной жилой блок не выходил стенами на задний двор. Если все внутри… Может быть, повезёт. Но она подумала, что можно использовать её тряпку в качестве хоть какого-то глушителя. Другого всё равно не было. Здесь, уже на открытом пространстве, ветер дул прямо в лицо. И было очень зябко. Кэрол не знала, от погоды ли или от творившегося внутри кошмара. Они дошли до деревьев, растущих вдоль стены. Достаточно далеко. Она улыбнулась Лиззи вымученной улыбкой. – Посмотри, милая, какие цветы! Давай соберём букет для стола? Ком снова встал в горле. Мика очень любила собирать цветы и часто приносила свои нелепо-лохматые, пёстрые, собранные как попало букетики Кэрол, которая непременно ставила их на стол. И Мика очень радовалась. Даже если цветов было мало, и букетики щедро разбавлялись травой или ветками с кустов и деревьев. Эти букетики были прекрасны в своём несовершенстве. Лиззи послушно собирала цветы. Наклонялась, присаживалась на корточки, искала. Кэрол больше не могла сдерживать слёзы. Поэтому они снова потекли по лицу, так что она сжала зубы, чтобы не выдать себя звуками. Тихо достала пистолет, потом тряпку. Намотала её на ствол. Сглотнула слёзы. Подняла глаза вверх, к небу, на секунду закрыла глаза. Воздух холодил кожу. Пахло чем-то остро-свежим, пряным, и сквозь эти запахи она призрачно ощущала ещё один – противный, противоестественный запах крови. Открыла глаза и посмотрела в спину Лиззи, которая продолжала ползать по траве. – Смотри… смотри на цветы, Лиззи. Смотри на цветы, – прошептала она, поднимая дрожащую руку с пистолетом. Мгновение – и всё закончилось. Пистолет выпал из руки, несколько птиц с криками поднялись в воздух с ветвей деревьев. Вдалеке прогремел гром. Реальность, кажется, исчезла на несколько мгновений, минут или часов. Кэрол пришла в себя, когда её приподняли с земли за плечи. Пелена перед глазами развеивалась, и она увидела лицо Рика. Его взгляд… Она зажмурилась и высвободилась из его хватки, чтобы не видеть этот взгляд. – Что… что случилось? Кэрол? Кэрол, что ты сделала? Что ты сделала? Повторялось и повторялось, словно двоилось и троилось, и накладывалось друг на друга. Каждое слово. Она не знала, сколько раз он спросил, наверное, два или три… А казалось – все сто. В голове звенело, уши заложило. Она словно сидела глубоко под водой, прямо на дне, закрыв уши руками, а кто-то с берега что-то ей говорил, но вода всё искажала, всё глушила, и ничего не получалось разобрать. – Эй! – он снова схватил её за плечи и встряхнул. – Кэрол, очнись же! Пожалуйста! Дезориентация отступала. Да. Ей нужно очнуться, очень нужно, но так не хотелось. Она обнаружила себя сидящей на траве, и первые капли начинающегося дождя падали на её лицо и руки. Подняла взгляд и увидела Рика, который смотрел на неё так… Отчаянно, страшно. Огляделась вокруг. Вот рядом лежит пистолет поверх грязной тряпки, что она носила в кармане. А в нескольких метрах… Она посмотрела на Рика. – Я её убила, – хриплым голосом, полушёпотом сказала она. – Убила. Так было надо. Рик. Так было надо… Но по его лицу она видела, что он не понимал. Он смотрел то на тело девочки, лежащее в нескольких метрах от них лицом вниз с окровавленным затылком, то на Кэрол, которая искренне надеялась, что он и без всяких слов поймёт, зачем она это сделала. И теперь она искренне не понимала, почему он не понимал. – Чёрт возьми, – бормотал Рик, сжимая её плечо до боли. – Кэрол, чёрт возьми! Мы должны были найти другой выход! Слышишь меня?! Она дёрнулась, высвобождаясь из болезненной хватки. – Не было другого выхода. Его не было. Мне жаль, что мне пришлось это сделать… – она беспомощно смотрела на Рика, но по-прежнему не находила в его взгляде понимания. – Что мне ещё оставалось?.. – Подождать меня? – он прижал ладонь к лицу и с силой потёр его, качая головой. – Почему ты не подождала меня? – Потому что ты не смог бы поступить правильно, – с горечью сказала она, снова начиная беззвучно плакать. – Я сделала то, что должна была. Почему ты… Чёрт, Рик. Она убила Мику. И угрожала твоей дочери… Он закивал, опуская голову и закрывая глаза. – Она была опасна, ты знаешь это, Рик. Ты оставил бы её… Запер, но оставил бы. И она всегда представляла бы угрозу. А когда она бы поняла, что натворила, то стала бы ещё опаснее… – Но она ребёнок! – перебил он. – Она тоже ребёнок! Кэрол… Почему ты просто не подождала?.. Мы вместе решили бы всё. Собрали бы совет, мы бы придумали, но только не так… Кэрол завозилась и, морщась от собственной слабости во всех конечностях, преодолела эту слабость и встала. – Мы ничего бы не придумали, – отозвалась она, глядя на труп Лиззи. – Здесь нечего было придумывать. Может, ты сейчас не понимаешь, но однажды поймёшь. Ты должен. И ты должен знать, что я тоже люблю этих детей! И её я любила, и Мику! Посмотри мне в глаза и скажи, что это не так! Он поднял взгляд и сжал зубы. – Я знаю, что ты их любишь. Но это… – он махнул рукой в сторону тела девочки. – Это слишком. Мы могли бы дождаться, когда она вырастет, и отправить на все четыре стороны. Мы могли бы… Я не знаю! Чёрт возьми, я не знаю! Что угодно, но не так. Нет. Он тоже поднялся, сделал шаг, подобрал пистолет Кэрол, огляделся. – Нет, Кэрол. Ты решила за всех нас, хотя нужно было только подождать меня… – В этом всё дело? В том, что я что-то решила, не спросив тебя? Он смерил её усталым взглядом. – Да. И в этом тоже. Дождь становился сильнее. Гром звучал чаще и ближе. Пахло озоном, пахло сыростью и мокрой травой. И по-прежнему – едва-едва – пахло кровью. – Пусть так, но я сделала то, что было нужно сделать. И Мика… Она ведь скоро… – Я уже разобрался с этим. Из тюрьмы в ближайшее время никто не выйдет, по крайней мере дети, – говоря это, Рик подошёл к телу Лиззи, помедлил пару секунд, потом наклонился, перевернул её на спину и поднял на руки. – Пошли, ты поможешь мне их похоронить. Где-нибудь у стены, за деревьями. Кэрол нахмурилась. – Мы никому не скажем? Рик молча пошёл по полю в сторону того места, где лежала Мика. – Рик?! Кэрол догнала его и пошла рядом, не обращая никакого внимания на дождь, который лился с неба. – Я никому не скажу сегодня, – ответил Рик. – Мы похороним их, а завтра я что-нибудь придумаю. – Но… – А ты уедешь, – продолжал он, не глядя на неё, идя вперёд по полю. – Одна из наших машин стоит в лесу, ты знаешь, где. Ты возьмёшь припасы, бензин, всё, что тебе нужно. И уйдёшь. Тихо, никому ничего не говоря. Ты выживешь. Я это знаю. С машиной и припасами… Ты найдёшь себе место. Кэрол замедлилась, не веря в то, что только что услышала. Одежда почти полностью промокла, волосы прилипли к лицу и шее. Она добрела до места молча, когда Рик уже положил тело Лиззи рядом с сестрой. – Ты меня выгоняешь? – всхлипывая, спросила она. Рик медленно выпрямился, но не обернулся к ней. – Да, – бросил ей через плечо. – Я не могу… Не могу принять то, что ты сделала. – Но мы же семья… – прошептала Кэрол, запуская руку в мокрые волосы. – Я тоже так думал, – отозвался он. – Но ты не должна была единолично принимать такие решения. Прости, Кэрол. Я не вижу другого выхода. Прошу тебя, сделай, как я говорю, – он коротко взглянул на неё из-за плеча. – Схожу за лопатами. – Рик… – пробормотала она потерянно. – Подожди!.. Постой. Хорошо… Хорошо, я уйду. Но позволь мне остаться и дождаться… группу. Я хочу попрощаться. С ним. Они же должны вернуться сегодня. Пожалуйста. Я уйду ночью, никто не услышит, я обещаю. Рик, который уже сделал несколько шагов прочь, остановился и повернулся. Посмотрел на неё, перевёл взгляд на мёртвых детей, лежащих на покрывале. Кивнул. – Хорошо. Но ничего ему не говори. Я сам, завтра, когда тебя здесь уже не будет. Она ответила ему только отчаянным взглядом и сжатыми в тонкую полоску губами. Лишь когда он ушёл, она громко выдохнула в сырой холодный воздух, упала на колени и разрыдалась, закрыв лицо руками.

***

Если бы здесь были часы, она качалась бы в такт их тиканью. Но часов не было, поэтому она качалась туда-сюда, вперёд и назад, в такт воображаемым часам, которые пыталась представлять в своей голове. Так было проще ждать. Почти как медитация. Тик-так… Тик-так… На улице давно стемнело, было слышно, как завывает ветер за стеной, и периодически налетает порывами ливень, лупя о стекло маленького окна почти под потолком этой комнаты. Раз в некоторое время лицо Кэрол освещали отблески молний, что сверкали в небе. Она не обращала на них внимания – сидела на полу, обняв колени руками, и только чуть покачивалась вперёд и назад. Тик-так… Наконец, когда, казалось, прошла целая вечность, она услышала звуки, которых уже боялась не дождаться. Ведь всё могло пойти как угодно на вылазке, и они могли остаться где-то ночевать, как бывало неоднократно, и тогда ей пришлось бы уходить. И она не смогла бы попрощаться с Дэрилом. Хотя даже не представляла, как прощаться, если нельзя говорить о том, что ты прощаешься. Можно было, конечно, и плюнуть на то, что сказал Рик. Рассказать Дэрилу. В конце концов, можно было остаться, и рассказать всем, и пусть решение принимали бы коллективно. Кэрол была уверена, что большинство людей здесь поддержали бы то, что она сделала, и не стали бы её выгонять. Но… Но она испытывала гигантское, многотонное, парализующее чувство вины. За всё. За Мику, которая умерла по её недосмотру, за Джудит, которая оказалась в опасности по её недосмотру, и за Лиззи, которая была убита её собственной рукой. И это чувство вины заставляло её подчиниться решению Рика. Всё правильно он сказал. Нужно уйти. Чтобы не видеть завтра все эти лица, не слышать все эти голоса, не оправдываться, не объяснять, не пытаться достучаться. Чтобы не видеть больше камеру, где спали сёстры, и их место за общим столом, и задний двор, где всё произошло… Всё правильно. Она выживет, и, может быть, когда-нибудь… получится вернуться. Когда всё утихнет, когда она найдёт способ договориться со своей совестью. Когда они, все они, смогут её простить. Тик-так… Где-то снаружи сквозь шум грозы раздались звуки – хлопнула дверь в блок C, можно было смутно различить голоса… Кэрол вытерла слёзы, которые вновь бесконтрольно бежали по щекам, и села прямее. Тик-так… Наверное, захочет поесть после дороги, может, если не будет большой очереди, сходит сполоснуться… Но шаги в блоке D раздались почти сразу. Чёрт, подумала она. Надо было хотя бы свечу зажечь… Дверь скрипнула, и тёмная фигура оказалась внутри. – Дэрил, – сразу же сказала она, сообщая о своём присутствии. – Блять! – он на секунду дёрнулся, но тут же расслабился, поняв, что это она. – Что ты тут делаешь? Тон его голоса был не слишком-то приветливым. Что никогда её не смущало – это ведь Дэрил. «…ведёт себя иногда как горилла», вспомнила она слова Мишонн. Что есть, то есть. И правда, как горилла. – Сижу, – глухо отозвалась она. – Тебя жду. Он что-то пробурчал себе под нос и прошёл в комнату, поставил арбалет у стены, стянул жилетку и бросил её на коробку, потом выудил из-под тумбочки бутылку, открыл и сделал пару глотков. Словно бы не обращал на Кэрол никакого внимания. Он всегда себя вёл именно так, когда был слишком уставшим, раздражённым, злым. Значит, на вылазке всё было совсем не так гладко… В любой другой момент она спокойно оставила бы его в покое, зная его натуру. В любой другой, но только не в этот. – Что случилось? – спросила она, наблюдая за смутными перемещениями его фигуры в темноте комнаты. Он молчал. Опёрся спиной о стену и сделал ещё глоток из бутылки. – Зак, – наконец сказал он хрипло. – Дэвид. И Карен. Кэрол помотала головой, утыкаясь ей в свои колени. Чёрт… Сегодня был не просто дерьмовый день, сегодня, кажется, был самый дерьмовый день. Не нужно было и переспрашивать. Было совершенно понятно, о чём он говорит. – Как? – снова спросила она, приподнимая голову. – А ты не знаешь, как? Он снова ей грубил, так ужасно-привычно… И она всегда воспринимала это нормально. Всегда, но только не сейчас. Нет, не права была Мишонн, когда сказала, что Кэрол нашла к нему подход. К Дэрилу Диксону невозможно найти подход. Он может слегка открыться, а через мгновение уже снова сидеть в своей раковине, наглухо запершись в ней абсолютно ото всех. Как озлобленный ребёнок. Только к детям сочувствие и понимание было проявлять намного проще. Хотя… Кого она обманывала? И к нему тоже было несложно. В любой другой момент, кроме этого. Вот и попрощались… Она встала, опираясь рукой о стену. – Мне жаль, – пробормотала, глядя в сторону его силуэта у стены. – Прости, что сидела тут без спроса. Я пойду. На короткое мгновение очередная молния осветила комнату. И на это же короткое мгновение они встретились глазами. Его – уставшие, потухшие, и её – блестящие от слёз и отчаянные. Она развернулась, чтобы уйти. – Стой! Кэрол зажмурилась. Нет, чёрт его дери, этого Дэрила Диксона… Мог хамить, грубить, быть холодным и злобным, но он умел чувствовать, когда что-то действительно было не так. Наверное, именно поэтому он стал такой важной частью их команды. Наверное, именно поэтому она испытывала к нему то, что испытывала, каким бы поломанным ни был он, какой бы искалеченной ни была она. – В чём дело? Градус холодности в его голосе ощутимо упал. Ещё далеко до той мягкости и тепла, что были в его голосе той ночью и на следующее утро… Но тем не менее. Она обернулась, облизнула губы. Думала и не знала, что сказать. – Дэрил… – наконец выдавила из себя. – Здесь тоже… кое-что случилось. Ничего такого… Это не важно. Рик тебе расскажет потом. Потом. Раздался тихий звон стекла – Дэрил поставил бутылку на пол и быстро подошёл к ней. Она не видела его лица, могла только угадывать его выражение в темноте. – Так не пойдёт. Рассказывай. – Я не… Нет. Это не важно. У вас всё куда хуже… Зак, Дэвид и Карен? Бедная Бэт, бедный Тайриз… Снова вспыхнула молния, ярким, почти неоновым светом освещая комнату и их лица. Они стояли совсем близко и смотрели друг другу в глаза. – Кэрол, – хрипло позвал он. – В чём дело? Звучало уже совсем не грубо, а ровно наоборот. Она почувствовала его тёплое дыхание на своём лице, уловила извечный запах сигарет, который стал ей почти родным. – Ни в чём. Просто плохой день. Дэрил… Можно мне тоже выпить? Пробормотав что-то вроде «Кх-рхм…», он, постояв ещё несколько секунд, отошёл и поднял бутылку, вернулся и сунул ей в руки. Она отвинтила крышку и сделала длинный глоток. С трудом проглотила, пищевод обожгло. Закашлялась и приложила руку ко рту. – Чёрт… Есть сигареты? Я свои где-то оставила… Он молча порылся в кармане, вытащил пачку и протянул ей. – Если ты не начнёшь рассказывать, я снова начну злиться, – донеслось до неё его дыхание, и она некстати вспомнила их единственный поцелуй. Закурила, вернула пачку и отошла к стенке, у которой сидела, привалилась к ней спиной, чтобы быть на расстоянии, а не в облаке его запаха. Чтобы иметь возможность смотреть на его силуэт. Хотя она понятия не имела, что говорить. Как говорить. Как сказать то, что хотелось сказать, если нельзя было ничего объяснить. Хорошо, что тут было темно, иначе по её лицу он мог бы прочитать то, что скрывать сейчас не получалось. – Я просто очень устала, – наконец сказала она, делая глубокую затяжку. – Много ходячих, много дел… Вымоталась. Но я бы ни за что не стала тебе жаловаться, если бы знала о Заке и остальных… Прости. Глотнула ещё из бутылки, даже не понимая, что пьёт. Не чувствовала вкуса. Жжётся теплом в желудке – и ладно. Дэрил хмыкнул, тоже закурил. Кажется, у них каждый раз всё повторяется. Выпивать у него в комнате уже почти стало привычкой. Выпивать, курить и разговаривать – правда, сейчас разговаривать было трудно. Она хотела бы попрощаться, но прощаться было нельзя. Она очень хотела бы рассказать ему о произошедшем, хотела чуть раньше, но не теперь – теперь, пока она ждала его здесь, она успела поставить блок на мысли о сегодняшнем дне. Словно сложила их в коробку и убрала на верхнюю полку, затолкав подальше. Они, конечно, никуда не делись, но прямо сейчас она смогла с лёгкостью сосредоточиться на этом моменте. Маленькая комната, маленькое окно под потолком, душный запах сигарет, терпкое ощущение от алкоголя во рту. Дэрил, который стоял неподалёку. И неясно было – он по-прежнему раздражён? Хочет, чтобы она ушла? Ждёт объяснений? Поверил или не поверил, что дело было лишь в тяжёлом дне? – Хочешь, чтобы я ушла? – озвучила она вопрос, который мучил её прямо сейчас больше всех остальных, и затушила сигарету о стену. Яркий всполох – гром – глаза Дэрила, что смотрели из-под чёлки прямо на неё сквозь клубы сигаретного дыма, превратившегося почти в мистический благодаря темноте и молниям. – Нет, – выдохнул Дэрил. – Хочу знать, почему ты пришла. Ты никогда не приходила ко мне просто так. Могло бы прозвучать грубо, если бы не тон. Мягко-вопросительный. Она могла бы возразить, что это не правда, но если уж придираться – она действительно не приходила к нему именно сюда просто так. – Я не… не знаю, – прошептала она, и против воли её глаза снова наполнились слезами. Дэрил бросил окурок себе под ноги и затушил. – Ты в порядке? – спросил он, делая шаг к ней. И ещё один. И ещё. – Нет, – снова шёпотом ответила Кэрол, качнув головой. – Нет! – повторила, когда поняла, что он собирается её обнять в ответ на её первое «Нет», и ткнула бутылкой ему в грудь, чтобы немного отстранить его от себя. Как-то рефлекторно. Он подошёл слишком близко. И вынужден был подхватить бутылку руками, чтобы она не упала. Наверняка нахмурился, хотя не было видно. Сделал шаг назад, и она выдохнула. Немного пространства – стало легче. Сама не понимала, почему захотелось отстраниться. Обниматься с ним было уже почти привычным делом. Они обнимались каждый раз, когда кто-то из них возвращался с вылазок или оказывался живым после очередной передряги. Очередная молния – уже явно дальше, потому что намного слабее, но он всё равно успел разглядеть её слёзы. – Так, – бросил он, убедился, что крышка закрыта, и швырнул бутылку на матрас. – Кэрол… Уже не осторожничая, он подошёл практически вплотную и схватил её обеими руками за плечи. – Давай же, – процедил сквозь зубы, слегка встряхивая её. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу играть в игры. И прекрасно вижу, что что-то случилось. Если ты не скажешь мне… – Я не играю с тобой в игры, – перебила она, мотая головой и смаргивая слёзы. – Я… Я горюю, Дэрил. Мы снова кого-то потеряли… Это же никогда не прекратится? Дэрил… Я не могу потерять и тебя. Сказала, что могла и как могла. Выкручивалась как могла, ощущая себя в тисках от его рук на своих плечах, от его слов, от понимания того, что он чувствует, как она пытается что-то скрыть. И вспомнила параллельно, что уже говорила ему эти слова. «Я не могу потерять и тебя». Давным-давно, где-то ферме Хёршела, когда Софию ещё искали. Она сказала ему ровно эту же фразу, потому что боялась, что он погибнет в поисках её дочери. А он тогда сильно разозлился. И посмотрел на неё с таким презрением, будто говоря взглядом – да пошла ты, сумасшедшая идиотка, это ведь я ищу твою дочь больше всех остальных, а ты что делаешь? говоришь – не ходи, Дэрил, она ведь, скорее всего, уже мертва… – Эй, – он снова слегка встряхнул её, заставляя вынырнуть из воспоминаний. – Ты меня не потеряешь. Скажи ей кто-нибудь тогда, что однажды они с Дэрилом будут вот так стоять, наедине в его комнате, и он будет отвечать ей именно так, держа её за плечи… Она бы ни за то не поверила. Зато верила теперь. Не потеряет. Даже если нужно уйти сегодня. Даже если они не увидятся очень долго. Она искренне верила – она его не потеряет. Так что, поддавшись этому отчаянному порыву, вызванному мыслями о том, что ей нужно уйти этой ночью, Кэрол подняла руку и дотронулась до его щеки. Колючей, такой колючей щеки. Она надавила ладонью и провела рукой вверх, потом сделала так же второй рукой, обхватывая его лицо. – Обещаешь? Её шёпот пришёлся на очередной раскат грома. Молнии не было. Она не поняла, услышал Дэрил или нет, и не смогла увидеть ответ в его глазах. Зато ощутила, как он подаётся навстречу, по-своему трактовав её жест. И в тот же миг почувствовала, что её собственное тело отвечает – её руки будто сами по себе притягивали его ещё ближе, и губы сами по себе разомкнулись за мгновение до того, как Дэрил впился в них поцелуем. Она продолжала плакать – невольно, просто от всей массы чувств и эмоций, которые все разом долбанули её по голове, словно обухом топора. Слёзы текли из-под закрытых глаз вниз по щекам, пока Дэрил целовал её, и на этот раз она не хотела ничего прекращать, не хотела ничего тормозить, не хотела думать в принципе – ничего не хотела, кроме как ощущать его горячие губы на своих, его язык – у себя во рту, его пальцы, сжимающие её плечи буквально до боли. Её собственные ладони переместились с его лица в его густые волосы, и она тоже сжимала пальцы в ответ, не думая, но то слегка отстраняя его от себя, то снова возвращая назад. Он поддавался – отрывался от её губ с глухим рыком, дышал ей в лицо, пока она пыталась рассмотреть его глаза в темноте, держа его за волосы, а потом снова впивался в её губы, как ненормальный, когда она ослабляла хватку. – Кэрол, – прохрипел он ей на ухо, когда она наконец оставила в покое его волосы, и он ткнулся лицом в её щёку, а потом нашёл губами мочку уха и коротко укусил. – Останови меня сейчас, иначе я не смогу… Она лишь выгнула шею, подставляясь под его укусы и поцелуи, и снова сжала пальцы в его волосах, на этот раз лишь чтобы сильнее прижать его к себе. – Не хочу… – шептала она, зажмуриваясь. – Не хочу, чтобы ты останавливался… Может быть, не совсем отдавала себе отчёт в том, что происходит. Может быть. Зато всё, что мучило, мгновенно исчезло – как прощаться, как сказать, что говорить, что делать… Вот оно – самое лучшее решение. Они могли бы сделать это ещё той ночью. Она хотела, но чего-то боялась тогда. Стеснялась. Нервничала. Они ведь не Гленн и Мэгги, им не по двадцать лет… Они оба – странные, оба с тяжёлым прошлым, оба… Такие, на которых будут смотреть. С молодёжью всё понятно, их никто не осуждал, не препятствовал. Почему-то ей казалось, что такая, как она – женщина в возрасте, уже седая, которая носит мешковатую одежду и только и делает, что стирает, готовит да учит детей всякой всячине, – такая, как она, будет вызывать только насмешки, если вдруг захочет быть с мужчиной. Тем более с мужчиной, который младше её. Никто никогда не говорил на эту тему, но она-то точно знала… Что Дэрил на несколько лет моложе, и что его воспринимают совсем иначе… И, наверное, будут смеяться. Даже осуждать. Ведь такая нелепость… Где он и где она!.. Комплексы, предрассудки… Всё, что было вбито в её голову её дерьмовым мужем, из-за которого она никогда не красила волосы и стригла их почти под ноль. Из-за которого верила, что её не за что любить, не за что хотеть, что она – фригидная, никчёмная, глупая серая моль… Она распахнула глаза, вдруг осознавая, куда унеслись её мысли. Вдруг обнаружила себя в комнате Дэрила, который уже стискивал грубыми руками её талию, оставляя самые настоящие засосы на её шее и переключаясь на ключицы. Осознала вдруг, что своими собственными руками уже совершенно бесстыдно забралась под его рубашку, высвободив её из-под брюк, и ощутила резкий контраст – ледяной холод внутри от всех этих мыслей – и жар его тела под её ладонями. Пошло оно всё к чёрту! – пронеслось у неё в голове. Пошёл ты к чёрту, Эд, пошли нахер все, кто мог бы посмеяться, катитесь нахрен долбаные мысли, что она этого недостойна, не слишком красива, совсем уже не молода… Какая, нахрен, разница, если ей нужно уйти к завтрашнему утру, и, вероятно, она больше никогда никого из этих людей не увидит?! Что бы там она себе не выдумывала – Рик прогнал её, и она вряд ли сможет выжить там в одиночку. Так какая, нахрен, разница?! Кэрол не помнила, когда она в последний раз ощущала такую свободу, и ощущала ли она её вообще когда-нибудь. Такую отчаянную, настоящую, горько-сладкую, громадную… Она снова притянула Дэрила к себе и поцеловала. Теперь уже сама проявляя инициативу, гладя его горячую кожу под рубашкой, выгибаясь ему навстречу всем телом. Это не она… И это не он. Больше похоже на сон, иллюзию, что-то далёкое из давней юности, когда она воображала себе, как однажды будет кого-то любить, а кто-то будет любить её в ответ. Наполовину с клише из старых сериалов – он поцеловал её, и она затрепетала… она обвила руками его шею, и он нежно подхватил её на руки… Реальность потом всё переломала. Потом, с Эдом. В реальности всё было не так. И трепетала она потом вовсе не от неземных ласк, а от страха, боли и ожидания регулярного насилия. Даже в самом начале, когда Эд ещё казался нормальным, всё равно всё было совсем не так. Было торопливо, слишком быстро, слишком… никак. Было слишком никак. Эд никогда не заботился о её удовольствии, поэтому она долгое время вообще не знала, что это такое – удовольствие от близости. Думала, что в книгах, сериалах и кино всё выдумано. Просто фантазии. И первый её оргазм случился много позже, когда её подруга Саманта поделилась с ней ссылкой на онлайн секс-шоп, и посоветовала пару интересных штук… Конечно, Эд ничего об этом не знал. Узнал бы – убил. Зато Кэрол поняла, что вовсе не фригидна, что долгое время упускала такое, чем её тело было наделено от природы. Саманта смеялась, и говорила, что это нормально, что в сексе с мужем тоже не испытывает ничего эдакого, зато с этими игрушками…  И что множество других женщин делают то же самое, и нет тут ничего страшного. Но прямо сейчас… Прямо сейчас, здесь, с Дэрилом, Кэрол чувствовала такое сильно возбуждение, что ей казалось, что не только её бельё, но и штаны уже полностью стали мокрыми. В голове пульсировало, между ног буквально жгло от желания, перед глазами плясали цветные пятна. Тело вело себя так, будто ей не принадлежало. Оно изворачивалось, выгибалось, ногти впивались Дэрилу в бока, в спину, пальцы пытались стащить его брюки вниз, губы целовали всё, до чего дотягивались – его губы, подбородок, шею, плечи... Хотелось больше и больше, сильнее, ярче. Хотелось кричать, умолять его быть смелее, просить сорвать с неё одежду, хотелось почувствовать его пальцы прямо там, чтобы не тормозил, чтобы не стеснялся… А он стеснялся. Тоже подсознательно. Она знала. Было любопытно расспросить – что у него вообще было, с кем, как. Не сейчас любопытно – раньше. Казалось, что он не особенно знал во всём этом толк. Поэтому сейчас и тормозил, и стеснялся. Хотя явно хотел так же сильно, как она. Она это поняла, когда он прижался своими бёдрами к её. И сквозь все слои одежды она почувствовала его, почувствовала это напряжение, силу желания, его, чёрт побери, твёрдость, отчего мозги отключались напрочь. Хотелось только одного – быстро избавиться от всей одежды, от всех этих мешающих препятствий, и дать ему сделать то, что было задумано природой. Чёртова шершавая стена причиняла боль спине, стоять на ногах вообще было подвигом… Ещё и сам Дэрил, чёртов Дэрил Диксон тормозил, безбожно тормозил, словно боялся переходить черту. Кэрол высвободила руки из-под его рубашки и потянула свою кофту вверх. Он тут же подхватил её движение и помог стянуть эту кофту, под которой оставалась только майка. Оба, тяжело дыша, на миг замерли. – Дэрил… – прошептала она, задыхаясь. – Поможешь мне? Он рыкнул, и вслед за кофтой отправилась её майка. Теперь она снова была перед ним топлесс, но совсем не как тогда, когда сама раздевалась и давала посмотреть на свои шрамы. Теперь было темно, и жарко, и душно, и пахло ими обоими, и губы были влажными от поцелуев. И обе его руки тут же оказались на её грудях, от чего она снова испытала прилив жара между ног. Он сжал её груди, потом его руки оказались ниже, на её талии, а потом снова выше. Он сжимал, гладил, потом опустился лицом и начал целовать её соски. Один, за ним второй, и снова первый. Так, будто делал это первый раз в жизни. Одновременно трепетно, осторожно, и в то же время жадно и быстро. Она, стараясь не отставать, кое-как стянула с него рубашку, которая полетела на пол вслед за её одеждой. Безумие… Это было чистое безумие, водоворот цветных пятен перед глазами, лихорадочные движения, сдавленные стоны, хриплое рычание Дэрила… Кэрол снова вспомнила, как Мишонн сравнила его с гориллой, но на смех у неё сил не было – она лишь улыбнулась, закрывая глаза и откидываясь головой назад, полностью отдаваясь ощущениям. Всё, чего она стеснялась, всё, чего боялась или не принимала в себе, все мысли и сомнения исчезли, спасибо полной дезориентации от осознания, что ей нужно будет уйти, и алкоголю, и Дэрилу, который, кажется, тоже уже совершенно ни о чём не думал. Зато действовал, скорее инстинктивно, чем как-то ещё. Он уже стоял перед ней на коленях и не снимал, а буквально сдирал с неё остатки одежды, царапая кожу её бёдер короткими ногтями. Наверное, будь здесь какой-нибудь источник света, он бы сильно им помешал. В темноте не было видно ни выражений лиц, ни шрамов, никаких изъянов, не нужно было думать о том, как выглядишь, и можно было просто чувствовать. Кэрол громко охнула, распахивая глаза, когда совершенно неожиданно ощутила губы Дэрила там, где до этого никто никогда её подобным образом не трогал. Это было… слишком. Она дёрнулась, пытаясь отстраниться. – Дэрил, – прошептала сорванно-умоляюще. – Дэрил, стой, не надо… – В чём дело? Тебе неприятно? – Нет… просто ты… это ни к чему, я не… Слова явно отказывались адекватно формироваться в мозгу, который напрочь заклинило. Она хотела бы сказать, что чувствует что-то вроде стыда, ведь ей долгие годы внушали, что это мерзко и грязно, и, хотя она понимала, что это вовсе не правда, было сложно… Вот так. Что он просто взял и… – Тогда замолчи и просто получай удовольствие, – прошептал он снизу, снова вроде бы грубо, но таким тоном, от которого мурашки бежали по всему телу. Оставил внизу её живота лёгкий укус и снова вернулся к тому, на чём остановился. – Чёрт, – вырвалось у Кэрол, и она вновь откинулась головой на стену, зажмуривая глаза. – Чёрт, чёрт, чёрт… Всё горело и пылало. И лицо, и руки, одна из которых непроизвольно зарылась в его волосы, и то место, что он прямо сейчас целовал, облизывал и посасывал, и весь грёбаный воздух вокруг. Во рту пересохло, и Кэрол едва стонала, ощущая, как её возбуждение из горящего превращается в палящее, сжигающее изнутри, так, что становилось больно. – Дэрил… – снова позвала она его, прихватывая за волосы и отстраняя от себя. – Пожалуйста… мне кажется, я сейчас… я не хочу так быстро… Он понял, что она хотела сказать. И дальше всё снова завертелось сумасшедшим водоворотом, где они опять целовались, как спятившие от гормонального бума подростки, и он шептал ей что-то вроде «Боюсь, у меня не получится не быстро», и она даже коротко рассмеялась в ответ на это, и в конечном итоге они оказались на матрасе, уже оба полностью обнажённые, и Дэрил больше ничего не говорил и не спрашивал, потому что все барьеры были разрушены и все границы пройдены, и терпеть больше не было никаких сил. Было больно – потому что давно забыто – но это была сладкая боль, чистый адреналин, чистый кайф. Она провалилась в это ощущение кайфа, которого никогда не испытывала раньше. Дэрил двигался хаотично, иногда слепо целуя её то в губы, то в шею, то куда придётся, он сжимал её бёдра, её ноги, её грудь, больше совсем не осторожничал, вбивался в неё так, что ей приходилось выгибаться и упираться рукой в стену, только чтобы это ни на секунду не прерывалось, только чтобы он не останавливался ни на мгновение. От его хриплых стонов, которые становились всё протяжнее с каждым движением, кружилась голова и пальцы на ногах сами собой поджимались. Эти стоны заводили ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. И Кэрол наконец сдалась, хотя подсознательно пыталась отодвинуть этот момент, но так хотелось почувствовать, как это – вот такой оргазм, когда мужчина весь в ней, когда они одно целое, и всё, что было нужно – лишь немного сильнее выгнуться, подставиться, всего лишь ещё один поцелуй-укус в шею, ещё один глухой протяжный стон ей на ухо, и ещё одно прикосновение горячих шершавых пальцев к груди… Она не помнила толком, сколько это длилось. Наверное, как и шептал ей Дэрил, совсем не так долго, как показалось. Они просто словно утонули в коротком мгновении, которое растянулось на целую вечность. Где они оба разбились друг о друга вдребезги в оглушительном удовольствии, которого, она почему-то была уверена, ни она, ни он раньше не испытывали. Дэрил всё ещё постанывал и дрожал, почти упав на неё, а она всё ещё сжимала его бока коленями, вдыхая его резкий запах, уткнувшись носом ему в мокрую шею. Чувствовала, как внутри неё что-то продолжало сжиматься, принося отголоски того удовольствия. Чувствовала Дэрила внутри себя, и ей казалось, что если бы он смог – она бы точно испытала сегодня ещё не один оргазм. Может, он бы и смог… Позже. Но времени не было. Реальность возвращалась. Не сразу, но неумолимо. И вместе с ней приходило понимание того, что здесь только что произошло, и отвратительно-горькое воспоминание о сегодняшнем дне. Дэрил лежал прямо на ней, только сполз чуть ниже, чтобы она могла дышать. Её ноги до сих пор были широко раздвинуты под его телом, и она старалась запомнить все эти ощущения. Каждое. Даже то, как тяжесть его тела болезненно давит на её рёбра. Как его жёсткая щетина царапает её грудь. Как болит теперь спина от трения о стену, около которой Дэрил делал с ней то, чего не делал никто и никогда, даже в самых откровенных мечтаниях. Она впитывала и запоминала это всё, перебирая его влажные от пота волосы и с наслаждением дыша воздухом, пропитанным их смешавшимися запахами. Вероятно, такого в её жизни больше никогда не будет. Его больше не будет в её жизни. Но она была рада, что это случилось, даже если уходить из-за этого в миллион раз сложнее. – Кэрол? – раздался его тихий голос вечность спустя, и он поднял голову. – Ты как? Прости, я вроде бы задремал… Она тихо хмыкнула, улыбаясь. – Всё хорошо. Я тоже задремала. – Я тебя не раздавил? – Нет, что ты… Ты горячий, лучше любого одеяла. Он фыркнул и осторожно приподнялся, перемещаясь на матрас рядом с ней. Моментально стало холодно, хотя ей действительно было тяжело дышать, пока Дэрил лежал на ней. Он подтянул одеяло и накрыл их обоих. – Кэрол? – Мм? – Ты в порядке? Она закатила глаза, но он, конечно же, не увидел. – В полном… Всё прекрасно, Дэрил. Ты разве не понял? – Понял, – глухо отозвался он, осторожно придвигаясь и привставая на локте. – Просто ты была… это всё… Чёрт. Я идиот, – она услышала неуверенный смешок. – Я не сделал тебе больно? – Нет, – ответила она шёпотом, на ощупь находя пальцами в темноте его лицо, чтобы положить ладонь на его щёку. – Ни капли. Всё было идеально. Он потёрся о её руку, а потом ткнулся в неё губами и поцеловал. – Прости, я полный профан в таких делах. Из-за тебя я слетел с катушек, – очередной смешок, и очередной поцелуй – уже в шею. – Кэрол… Чтобы заставить его замолчать, она подняла его лицо за подбородок и поцеловала. Долгим, медленным поцелуем, на который он охотно, хоть и сонно-лениво, отвечал. – Нам нужно поспать, – ласково сказала она, прерывая этот поцелуй. – Мы с тобой потом об этом обязательно поговорим, да? Ложись, – она толкнула его, чтобы он улёгся рядом, и с наслаждением уткнулась лицом в его шею. – Давай поспим, хорошо? У нас впереди будет много времени… – Да, – услышала она его хриплый шёпот куда-то ей в волосы. – Обязательно… Полчаса спустя она осторожно, стараясь быть максимально тихой, выбралась из его объятий. На ощупь подобрала свои вещи, тихо-тихо открыла дверь и вышла наружу, ёжась от холода. Отошла от его комнаты поближе к двери, включила фонарик и быстро оделась. Потом так же тихо пробралась в одно из помещений блока D, где до этого оставила рюкзак, куртку и ключи от машины, что стояла в лесу. Выбираться наружу незаметно ей никогда не составляло труда. Какая-то природная способность – быть незаметной, открытая в новом мире апокалипсиса. Она шла по траве, покрытой росой, тело пробирал холод, спина отзывалась болью… Но она шла быстрым шагом, запрещая себе думать. И невольно всё ещё пребывая там – в маленькой комнате Дэрила, где пахло его пóтом, сигаретами, а теперь и их близостью… Где они стали настолько близки, насколько это было возможным. Пускай в первый и последний раз, но это того стоило. Этого стоило всего, чего угодно.