Глава 2

      Алекто расхаживала перед классом, будто полководец среди пленных. На доске само собой выжигалось: «Маггловская природа: низшая форма мышления. Теория примитивных структур». — С сегодняшнего дня, — сказала она, стуча ногтями по палочке, — вы обязаны знать не только, почему магглы слабы. Вы должны уметь доказывать это. Логически.       Она подошла к столу и кивнула на новые учебники. Они больше не имеют ничего общего с маггловедением, скорее пособие по их истреблению. — Откройте на 271-й странице. Классификация инстинктов магглов. Их страх перед неопознанным, зависимость и бессилие перед самой природой.       Вильма уткнулась в учебник с нелицеприятными картинками. Меньше всего ей хотелось бы стать сегодняшней мишенью для пыток. И не сразу заметила, что на неё смотрят. Теодор Нотт липко улыбался, словно и не жалел о вчерашнем. Нет, трезвый он ещё опаснее.       Кожа на спине зачесалась — она знала это ощущение. Как перед тем, как на неё укажут. Как перед тем, как… — Грейнджер. — Голос Алекто отозвался внутри, как колокол в колодце.       Вильма подняла глаза. Все уже смотрели на неё. Даже Эрни вяло приподнял голову. Тео сидел, подперев щеку рукой, и улыбался. Эта улыбка обещала только одно: ей конец. — Прочти, пожалуйста, абзац под схемой «Психо-физиологическая архаичность магглов». — Громко. С выражением. Чтобы слышали даже те, кто притворяется, будто знает лучше.       Вильма прокашлялась. Горло сжалось, будто прочесть этот текст — значит признать его. — Маггловская психика… не эволюционировала вместе с магическим разумом… Уровень мышления сохраняется на уровне ранней… — она замялась, слово не шло. — Что дальше? — с лаской спросила Алекто, — Дочитай. Или тебя раздражает правда? — …на уровне ранней млекопитающей модели, — выдохнула Вильма, чувствуя, как челюсти замирают от ненависти к самой себе. — Именно поэтому магглы склонны к стадной зависимости, иррациональному страху перед магией, и представляют угрозу в силу своей непредсказуемой дикости. — Отлично, — протянула Алекто. — А теперь поясни. Своими словами.       Класс замер. Сюзен Боунс опустила глаза, Малфой ожидал провала, а Блейз был спокоен как обычно. — Я не согласна с этим. — быстро протараторила Вильма. — Это пропаганда, а не наука. Самая настоящая ложь. — Что ты сказала? — вкрадчиво произнесла Алекто, не поднимая голоса. Она подошла ближе, с каждым шагом в её лице проступала злоба, отточенная за годы. — Это ложь. У вас нет ни доказательств, ни исследований. Только страх, ваш собственный. Магглы вас пугают, потому что вы не можете их контролировать. Не понимаете, а потому называете низшими. — Интересно, — прошептала Алекто. — Кто хочет продемонстрировать классу, насколько велика ошибка мисс Грейнджер? — С радостью, профессор. — Тео поднял руку.       Тео встал, не спеша. Он двигался, как всегда, лениво, с какой-то почти аристократической небрежностью. Словно то, что сейчас произойдёт, — всего лишь затянувшаяся скучная игра, которую он, к несчастью для всех, прекрасно знает. — Итак, — сказал он уже громко, для класса, — мисс Грейнджер полагает, что если ей что-то не нравится, это автоматически становится ложью. Давайте разберём это, как нас учили на защите. Логически.       Он наклонился, облокотился на её парту, опираясь рукой о край, почти касаясь её плеча. Вильма не отодвинулась — это был бы жест страха. Она просто застыла, не глядя на него. Он видел это и, похоже, наслаждался. — Она говорит: «Нет доказательств». Но сами факты перед нами. Вот здесь, — он провёл пальцем по странице с диаграммой, — уровень инстинктов, реакция на стресс, отсутствие магической адаптации, исторические хроники о маггловской агрессии и бессилии. А её возражения исходят от обиды. Так кто здесь ближе к иррациональности, а, Грейнджер?       Она посмотрела на него с ледяной злостью в ответ на его улыбку. — Прекрасно, — он выпрямился, — Тогда задам последний вопрос, чисто экспериментальный. Допустим, ты уверена в своей правоте. Но завтра кто-то из твоих исчезает. И ты не знаешь, была ли это случайность или же последствия того, что ты подняла голос. — Тео наклонился ближе. — Сколько правды ты захочешь говорить на следующем уроке?       Она не ответила. Не могла. И не потому что не знала, а потому что он всё уже сказал за неё. — Спасибо, мистер Нотт, — голос Алекто разрезал тишину, как плеть. — Вы превосходно объяснили.       Он отступил и пошёл к своему месту. Улыбался, ни грамма враждебности, только удовлетворение. — Урок окончен, — бросила Алекто. — Грейнджер, задержись. Остальным — до завтра.       Когда все вышли, Вильма осталась на месте. Алекто даже не удостоила её взгляда — лишь что-то прошипела и, вальяжно развернувшись, удалилась. Дверь за ней хлопнула с таким звуком, словно уводила воздух из комнаты.       Вильма вышла в коридор — тот был почти пуст. Лишь пара младшекурсников пробежала мимо, стараясь не смотреть на неё. — Эй. — Голос был негромким, но она узнала его сразу. Невилл стоял, прислонившись к перилам. Его взгляд был внимательным, без жалости, но и без равнодушия. — Всё в порядке? — Конечно. Всё идеально, как ты мог заметить. — Я слышал, почти всё. У Кэрроу плохая звукоизоляция. — И что? Будешь отговаривать меня, как все твои чистокровные? — Я скажу, что это важно. — Невилл смотрел на неё серьёзно. — И что если вдруг тебе понадобится кто-то, кто рядом — можешь обратиться ко мне. — Рыцарем заделался? — Нет, — спокойно ответил он, — просто не хочу, чтобы ты думала, что осталась совсем одна.       Тишина повисла над ними. Не было неловкости или напряжения, только сдержанность и уважение, такое по-взрослому честное. — Спасибо, — Вильма перестала язвить, — это явно лучше, чем то что мне пришлось слушать сегодня.       Он только кивнул. — Увидимся на лекции? — Да, — она выдохнула, — И, Невилл… — Что? — Не давай этим сломать себя. А… им ты нужен сильным. — Ты тоже.       Они разошлись в разные стороны, но шли уже не так тяжело.       Невилл ведь общался с кузиной. Может, он знает что с ней? Как же Вильме хочется услышать, что всё в порядке и Гермиона вот-вот вернётся. И как же опасно даже упоминать её имя в этих стенах.       Их отпустили всего на неделю, а она почти закончилась. Начнут искать. И, конечно же, первой допросят Вильму и оставшихся в школе Уизли.       Уже в своей комнате она достала учебник. Открыла на 271-й. Посмотрела на схему, на формулировки, на цифры, будто на нож, который ей только что вогнали в живот. Потом медленно, аккуратно, не дрожащими руками вырвала страницу. Скомкала. Подожгла. Пламя горело тихо, почти ласково. И в этот раз, впервые за неделю, ей было не страшно.