Глава III. «0.004 ppm»

𓅓

      Взгляд Гермионы скользил по многочисленным полкам, где ровными рядами стояли зелья, ингредиенты в деревянных коробках, и расходники в виде колб, штативов и прочих принадлежностей. Она подошла ближе, провела пальцем по металлической поверхности стеллажа и удовлетворительно хмыкнула: кто бы ни владел лабораторией, он явно любит чистоту и порядок. Ей уже нравился напарник. В голове ясно стояла картина того, как они вдвоём работают над образцами с мест преступлений и в кратчайшие сроки закрывают дело.       Перед тем, как прийти сюда, Гермиона заглянула в кабинет министра, где он кратко рассказал об убийце и о том, каким образом будет происходить вся работа. Второй специалист не будет ей начальником, и это несомненно её обрадовало, потому что она не привыкла подчиняться.       Но вся эта идеальная картинка могла рухнуть в одночасье. Кингсли так и не признался, кто же её напарник, а это уже вызывало определённые подозрения.       Гермиона вздохнула и отошла от полки, решив отбросить в сторону свои радужные мечты о продуктивном сотрудничестве и сосредоточиться на чём-то полезном.       В лаборатории стоял лишь один вращающийся табурет, но два стола, и почему-то этот факт вызвал тревогу. Вдруг загадочный напарник невыносимый и больше никто не соглашался с ним работать? Помещение, судя по размерам, явно рассчитано на нескольких специалистов.       Переведя взгляд на часы, Гермиона нахмурилась — новый коллега явно не отличался пунктуальностью. Пальцы сами собой отбивали ритм, схожий с секундной стрелкой, пока Грейнджер сделала первую мысленную заметку в портфолио работника лаборатории. Несложно догадаться, что она явно не положительная.       Когда ожидание растянулось ещё на добрых пятнадцать минут, и на циферблате стрелки сошлись на половине девятого, Гермиона решила действовать самостоятельно. Хоть ей и не была знакома система организации этого непунктуального волшебника, она стала действовать, руководствуясь логикой. Он вряд ли бы стал хранить документы среди зелий или коробок с ингредиентами, поэтому первым местом для поиска уже готовых отчётов стал стол.

𓆙

      Драко злился. Его вчерашняя пьянка с Блейзом и несколько бессонных часов не прошли даром. Он впервые опаздывал на работу, и не на какие-то две минуты, а почти на час. Ему казалось, что министерский лифт двигался медленнее, чем обычно. Звуки шуршащих пергаментов раздражали, и тихие перешёптывания работников соседних отделов приводили в бешенство.       Малфой бросил взгляд на наручные часы и стиснул зубы, увидев, что уже десять.       Наконец лифт остановился, и Драко вылетел из него в числе первых, торопясь в свою лабораторию. И нет, он не был фанатиком, просто ему доставляла дискомфорт мысль, что Грейнджер могла уже быть там и наводить свои порядки.       К тому времени, когда он приблизился к знакомой двери с табличкой «Лаборатория», сердце колотилось с невероятной скоростью, грозясь сломать рёбра. Драко остановился, сделал глубокий вдох и потянул за ручку, молясь Салазару, чтобы его чётко выстроенная система была всё ещё цела.       Воздух покинул его лёгкие, пока взгляд улавливал малейшие изменения. Глаз дёрнулся, когда Грейнджер встала на низкий табурет и достала всю коробку с тщательно отсортированными травами. Она достала сушеную веточку вербены и варварски оторвала цветок, после чего растерла его между между пальцами и понюхала.       Драко мысленно досчитал до десяти, убеждая себя, что ничего критичного пока не произошло, а беспорядок можно убрать. Преувеличенно громко хлопнув дверью, он молча направился к своему столу. Зубы скрипнули, когда он заметил плохо закрытый верхний ящик. Его терпение приближалось к опасной отметке, норовя обернуться скандалом.       — Ты опоздал.       Ровный тон Грейнджер бесил не меньше устроенного бардака. Она будто вложила всё своё превосходство в эти слова: мол, смотрите, Драко Малфой не сумел вовремя прийти на работу.       — Можешь донести на меня Кингсли, — всё ещё стоя к ней спиной и пытаясь успокоиться, сквозь стиснутые зубы ответил Драко.       — Мы потеряли целый час.       — И в запасе ещё целых семь.       Хмыканье позади Драко почти пробило его контроль, но он снова посчитал до десяти, а затем достал папки из третьего ящика стола, отперев его палочкой. Грейнджер была слишком наивной, если полагала, что он оставил бы столь ценную информацию без защиты.       — Отчёты по первым трём жертвам, — папка шлёпнулась на железную столешницу прямо перед Грейнджер.       — Ты так любезен, — слова, пропитанные сарказмом, вылетели из её рта.       Драко прислонился бедром сбоку стола и сложил руки на груди, награждая несносную зазнайку пристальным взглядом.       — Если тебя что-то не устраивает, то можешь прямо сейчас пойти к Кингсли и попросить отдельное рабочее место или, например, вообще убраться из страны.       Девушка выгнула бровь и, закатив глаза, опустила взгляд вниз и взяла в руки первую папку. Она бегло пролистала скупые отчёты по образцам, уделяя особое внимание таблицам с составом и концентрации веществ.       — Установим правила, Малфой, — переходя к следующей жертве и не поднимая взгляда, спокойно произнесла Грейнджер. — Я тоже не имею ни малейшего желания работать с тобой, но так уж получилось, и мы застряли вместе. Мы должны сотрудничать, чтобы разобраться с делом побыстрее, а если большую часть времени тратить на ехидные замечания и оскорбления, то сроки расследования сдвинутся, — она подняла голову. — Поэтому предлагаю общаться чётко по делу и без лишних деталей.       — Не я с порога стал предъявлять претензии, — усмехнулся Драко.       — Мой прокол, — со вздохом призналась Грейнджер. — Не люблю людей, которые попусту тратят моё время.       Малфой на секунду задумался, но потом всё же кивнул.       — Я обычно не опаздываю, но раз так вышло, то знай, что это первый и последний раз. Но у меня тоже есть несколько правил: всегда после себя убирать в лаборатории и раскладывать по тем местам, откуда ты это изначально взяла, — взгляд Драко скользнул по столу, где на самом краю стояла коробка с вербеной. — И да, чтобы достать какой-то ингредиент, можно воспользоваться палочкой.       — Хорошо, — тяжело вздохнула Грейнджер. — А теперь расскажи мне, как ты анализировал образцы?

𓅓

      Гермиона ощущала биение сердца где-то в горле, пока осознавала, что Драко Малфой сидел на краю стола прямо перед ней. Он был её чёртовым напарником. Она делала вид, что ничуть не удивлена этому факту, притворилась, что внимательно слушала его методы исследования, но мысли в голове заглушили все посторонние звуки.       Взгляд невольно скользнул по длинным пальцам, тыльной стороне ладони, испещрённой венами, пока Малфой, вероятно, рассказывал про какой-то показатель на графике. Она даже не сразу поняла, что он больше не стоял и теперь находился слишком близко к ней.       Гермиона сделала глубокий вдох, и в нос тут же ударил аромат парфюма Малфоя. Запах не столько мужской, сколько… математически выстроенный. Не терпящий хаоса. Он не хотел быть заметным. Но если кто-то уловил его — то он уже внутри, и выхода нет. Сперва это чёрный перец — он отвлекал всё внимание на себя, кажущийся обманчиво резким и контролирующим, но когда начинала чувствоваться глубина аромата, то появлялись ноты ириса, фенхеля и мускуса. Каждый компонент занимал своё место, до последнего скрытый ото всех, а затем в финале в игру вступал сандал и буквально капля амбры.       Гермиона моргнула, натыкаясь на пристальный взгляд Драко, и только тогда поняла, что вдруг стало тихо.       — Ты нюхала меня, Грейнджер? — выгнув бровь, поинтересовался Малфой.       Мерлин.       Гермиона чувствовала, как предательски запылали щёки, а язык прилип к нёбу, отказываясь шевелиться и помочь ей выдавить хоть одно слабое оправдание.       — Сделаем вид, что я этого не заметил, — отступил он первым, но в голосе звучало нечто между издёвкой и осторожностью. — Возвращаясь ко второй жертве, я хотел бы отметить, что концентрация бензоина увеличилась, — он открыл нужный раздел и быстро нашёл точно такой же в папке с первой жертвой. — Видишь? В первом случае 0.008 ppm, а во втором — 0.010 ppm. Это бросилось мне в глаза.       Гермиона внимательно сверила все показатели, пытаясь уловить что-то общее, но, кроме увеличивающейся концентрации фиксатора аромата, ничего не было. На первый взгляд, убийца просто оставлял зацепку на месте преступления, чтобы его жертв было легко связать с ним, но было в этом что-то ещё…       Она схватила первую папку и пролистала до разбора компонентов, где все они были вынесены в столбик:

Гелиотроп

Мускус

Сандал

Бензоин

      Гермиона приложила вторую папку поверх первой, сверяя данные.

Лаванда

Жасмин

Ирис

Сухой белый чай

Ветивер

Бензоин

Сухой ладан

      Она бросила папки на стол и встала с вращающегося стула. Прижав пальцы к вискам, она несколько раз прошла мимо стола, а затем, вновь сверившись, снова зашагала, обдумывая информацию.       «А что если… Нет, бред».       «Первый аромат ассоциируется с чем-то лёгким, ненавязчивым… почти невинным».       Гермиона остановилась и повернулась к Драко.       — Где нашли первую жертву?       — В заброшенной оранжерее в центре ботанического сада.       — Часть тела?       — Сердце.       Она резко выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь вытащить из памяти нужную информацию. Это воспоминание было совсем рядом, но в то же время слишком туманным, чтобы попытаться сделать какой-то вывод.       — Есть идеи? — Малфой оглядел открытые отчёты, а затем пристально посмотрел на кусающую нижнюю губу Гермиону. — Может, ты применишь свой особый парфюмерский нюх?       Она наградила его тяжёлым злобным взглядом.       — Ну, я вижу, твой особый химико-алхимический ум не особо помог.       — Чётко и по делу, помнишь? — ухмыльнулся Драко.       — Отчёт по третьей жертве готов?       — В процессе.       — Где образец?       — О, даже не надейся, — покачал головой Малфой. — Ты его испортишь, и потом ни одно заклинание не поможет восстановить его состав.       Гермиона поджала губы, сдерживая порыв огрызнуться. Подойдя к столу, она открыла первую страницу отчёта, где были данные жертвы:       Пол: женский.       Возраст: предположительно 29 лет.       Отчёт о вскрытии по запросу.       — Личность ведьмы неизвестна? — нахмурилась Гермиона.       — Палочка отсутствовала, но Поттер работает над тем, чтобы выяснить, кем же была наша жертва.       Малфой встал с края стола и подошёл к шкафу с закрытой стеклянной дверцей. Он взмахнул палочкой, снимая защитное заклинание, и выудил оттуда несколько склянок на подставке.       — Это первые собранные образцы, — Драко поставил улики на стол для опытов. — С химической точки зрения они разобраны, но если Бруствер притащил тебя, то думаю, тебе тоже стоит взглянуть на них… — он усмехнулся, пристально глядя на Гермиону. — Или, может, понюхать.       — Не сомневайся, так и сделаю, — ровным тоном ответила девушка, беря в руки первый и образец и откупоривая его.       Как только верхние ноты аромата достигли её носа, Гермиона тут же отключилась. Не существовало больше ни надоедливого Малфоя, ни его клинически чистой лаборатории. Она прикрыла глаза, глубоко вдыхая. Её сознанием завладел нежный пар гелиотропа, однако уже за пять вдохов угадывался подспудный бензоин, сливающий цветочную сладость с густым оттенком пудры. Сандал и мускус заботливо прикрывали ноты бензоина, словно пытались смягчить яд воспоминаний, но в конце концов именно смолистый шлейф фиксировал ускользающую ностальгию.       Эти ощущения были так знакомы. Гермиона не просто разбирала аромат на составляющие, она чувствовала его сердцем… Пыталась понять, что же зашифровано в сочетании ингредиентов и где эта самая наивысшая точка его раскрытия, содержащая подсказку.       «Концентрация бензоина на первом месте преступления ниже… И есть ощущение, будто убийца пытался спрятать его, будто… защищая что-то».       — Грейнджер?       Голос Малфоя вырвал её из густого тумана аромата. Гермиона открыла глаза, судорожно выдыхая. Отставив образец в сторону, она скользнула взглядом по открытым папкам, затем по лаборатории и, наконец, встретилась глазами с Драко.       — Бензоин в парфюмерии используют, чтобы продлить стойкость аромата, если только не добавляют заменяющие его зелья. Но меня кое-что смутило… — Гермиона нахмурилась, подбирая правильные слова. — В первом случае его концентрация ниже, а значит, аромат быстро улетучивается. Но сочетание мускуса и сандала, прикрытых пудрой, наталкивает на определённую мысль: убийца тщательно рассчитал раскрытие каждой ноты. Это невинность вкупе с любовью и ностальгией. Но его яркость так быстро проходит, словно это тоска по утраченному.       Драко выгнул бровь.       — Ты это поняла за пару секунд?       — Если бы ты не нудил, то я бы сделала это ещё раньше, — вздёрнув подбородок, парировала Гермиона.       — Не проще ли убийце тогда просто написать записку? — скептически поинтересовался он. — Зачем ему тратить столько времени, чтобы создавать этот, на мой взгляд, отвратительный запах?       — Это не просто аромат, а эмоция! Он даёт вам подсказки, лежащие на поверхности, но вы все слишком твердолобы, чтобы раскрыть всю суть! — Гермиона взволнованно задышала. — Аромат перекликается с вырезанной частью тела, ассоциирующейся с любовью, это ли не очевидно?       — Если он считает себя недопонятым гением, то хочу его огорчить. Запах ассоциируется только с желанием смыть его поскорее и забыть, как страшный сон.       — Знаешь, к чёрту правило говорить лишь по делу, — злобно прошипела Гермиона. — Ты не чувствуешь, потому что вместо сердца у тебя глыба льда! Тебе не понять истинный посыл, потому что тебе всегда было плевать на чувства других. Драко Малфой всегда заботится лишь о собственном благополучии, наплевав на то, что от его эгоизма страдают другие!       Это был не просто спор о запахе. Это был он. Снова. Невыносимо логичный. Холодный. И это снова вызывало в ней желание кричать — не из-за сегодняшнего дня, а из-за всего, что они замели под ковёр.       Казалось, внешне Малфой никак не отреагировал на её выпад, но Гермиона заметила, как напряглись его плечи, а взгляд стал ледяным.       В лаборатории повисла напряжённая, пугающая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Грейнджер.       — Потому что ты, — голос Гермионы стал хриплым от эмоций, — пустая оболочка. Лишь запах и видимость человека, но внутри... — она осеклась, заметив, как дрогнул угол его губ. Но было поздно.       Это было слишком. Даже для неё. Но слова уже прозвучали. И в них — больше её боли, чем его вины.

𓆙

      Драко размышлял, стоило ли подкинуть дров в разгорающуюся ссору. Возможно, будь он ещё большим ублюдком, то использовал бы свой козырь прямо сейчас. Просто чтобы увидеть испуг или злобу на лице Грейнджер. Просто чтобы указать ей её место и заставить замолчать.       Но это недальновидно. Кто знал, сколько им ещё предстояло работать вместе?       Разбор Грейнджер полезен, но лишь психологически. Какой толк от завуалированного послания, если это не приближает к разгадке?       — Интересно, — проговорил он почти шепотом, хищно улыбаясь. — Каково это — жить во лжи, Грейнджер? Ты же хорошо знаешь, как всё держится на запахе. Даже ложь. Сначала она почти приятна. Потом — начинает вонять.       Он видел это — осознание, отразившееся в глазах напарницы. Шок, на секунду промелькнувший во взгляде, и момент, когда она надела на себя маску хладнокровия. Грейнджер точно уловила суть его послания: предостережение, что он ничего не забыл, хоть и пытался похоронить прошлое в самую глубокую могилу.       — Видимо, ты куда лучше понимаешь убийцу, — едко выплюнула она, явно не собираясь отступать. — Может, твои методы и работают, Малфой, но ты скорее съешь слизня, чем признаешь, что есть и другие подходы, более углублённые.       — Ну, я же доверил твоему великолепному нюху образец — это про доверие, кстати.       — А затем ты снова стал невыносимым засранцем, отказываясь признавать, что я действительно смогла хоть немного приоткрыть завесу тайной личности убийцы.       — И чем это нам помогло? — хмыкнул Драко. — Ты способна среди этого зловония найти карту? Может, он оставил там точные координаты? О, я знаю, — саркастически выплюнул он, — ты возьмёшь след и на четвереньках будешь скакать по всему Лондону и окрестностям, чтобы найти его логово!       Равнодушная маска на лице Грейнджер треснула. Её зрачки расширились, красные пятна покрыли лицо, медленно спускаясь к шее. Драко невольно опустил взгляд вниз, где под поверхностью кожи отчаянно пульсировала жилка, выдающая её истинные чувства. Ей почти удалось сохранить внешнюю невозмутимость, но тело кричало громче любых слов. Её взгляд, жесты, учащённое сердцебиение — умножали на ноль все усилия.       Невысказанные претензии повисли в воздухе, лишь одно слово — и один из них дошёл бы до точки невозврата. Нерастраченные эмоции бурлили внутри каждого из них, норовя обернуться взрывом. В прямом смысле. Но вместо заклинания прозвучал голос:       — Ну, если я не слышу криков и взрывов, то думаю, что встреча прошла неплохо, — Поттер бесцеремонно ворвался в лабораторию, прерывая напряжённую игру взглядов.       Драко закатил глаза и отошёл к полкам, мечтая оказаться как можно дальше от воссоединения старых друзей. Но вместо оживлённого разговора за спиной стояла тишина, а затем раздались частые шаги и громко хлопнула дверь. Малфой оглянулся, замечая растерянность Поттера, устало запускающего ладонь в волосы. Он тяжело вздохнул и, встретившись взглядом с Драко, спросил:       — Всё прошло настолько плохо?       — Ну, она хотя бы меня не прокляла, — пожал плечами Малфой, подходя к столу. — Считаю, что это маленькая, но победа.       — Мерлин, — простонал Поттер, садясь на крутящийся табурет. — Нужно поставить запрет на использование палочки в лаборатории, пока вы работаете вместе.       — Потрясающе. Может, ты ещё ведро с водой поставишь, чтобы тушить нас, когда мы взорвёмся?       — Это для безопасности…       — Я не собираюсь нападать на Грейнджер, — скривился Драко.       — Для твоей безопасности, — Поттер выгнул бровь, как бы намекая, что его подруга в защите точно не нуждается.       — Ну, тогда давай уберём отсюда вообще всё. В этой лаборатории можно найти с десяток способов убийства, и даже сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, — оглядывая ровный ряд закупоренных банок с кислотами, ответил Драко.       — Просто… — Поттер поник и потупил усталый взгляд в стол. — Просто постарайтесь работать сообща.       — Не волнуйся, Избранный, — усмехнулся Малфой. — Твоя подружка в полной безопасности.       Драко видел недоверие, промелькнувшее на лице Поттера. Он знал, что, несмотря на его безупречную работу в течение двух лет, он никогда не заслужит того уровня признания, которое есть у Грейнджер. Она отсутствовала семь лет, но уровень лояльности к ней нисколько не ослаб. Потому что она золотая девочка. Потому что она всегда останется лучшей подругой Избранного и героиней войны. А как его видели окружающие? Пожиратель смерти, сын отца-предателя, так старающийся отбелить чёрное пятно в своей биографии.       Что общего между ним и безупречной Гермионой Грейнджер?       Они оба умели хранить тайны.