Глава IV. «0.005 ppm»

𓅓

      Утренний кофе был обжигающе горячим, а шоколадный круассан — не таким вкусным, однако Гермиона съела свой скудный отельный завтрак. У неё не было других вариантов, потому что остальные позиции в меню не вызывали доверия. Желудок, привыкший к здоровой и полезной пище, бунтовал от таких резких перемен, поэтому к тому времени, когда девушка прибыла в Министерство, настроение было ещё хуже, чем после пробуждения.       В Аврорате было удивительно оживлённо для столь раннего утра.       Гермиона в очередной раз зевнула, прикрыв рот ладонью, и остановилась перед дверью с табличкой «Лаборатория».       После её вчерашнего внезапного ухода возвращаться было тяжелее, чем прежде. Ей не стоило так остро реагировать на словесную нападку, когда сама же и распалила этот огонь.       Шум за дверью лаборатории стих, будто на неё накинули плотный слой ваты. Тишина пахла сталью, бумагой и едва уловимым ароматом самого Драко. Лаборатория, как и прежде, сверкала чистотой, вызывая маленькую вспышку уважения к Малфою.       Гермиона подошла к столу для опытов, где на краю лежали две папки с отчётами по образцам. Эта маленькая деталь вызвала укол стыда, но лишь мимолётно, потому что стоило ей развернуться, как взгляд зацепился за ещё одну деталь — второй вращающийся стул теперь был придвинут к другой половине стола. Ей не хотелось гадать, что же значили эти жесты, вариантов было слишком много, и столько размышлений с утра вряд ли бы принесли пользу. В конце концов, обо всём этом мог позаботиться и Гарри.       Облачившись в привезённый из Италии костюм для лаборатории, Гермиона первым делом ещё раз прошлась взглядом по отчётам, а затем выудила образцы. Запирающее заклинание с лёгкостью подчинилось обычному Алохомора.       Во время работы её разум будто отключался. Движения были точными, но записи в собственном небольшом блокноте — хаотичными. Иллюзия развеивалась, стоило рассмотреть лист поближе: в этом имелась система, выверенная и отточенная до совершенства.       Вся сложность работы с уликами заключалась в том, что сам аромат был заперт в стеклянный пузырёк, и Гермиона не могла оценить его внешне. Стабилизирующее заклинание удерживало его внутри, но некоторые показатели оставались неизвестными.       Спустя час непрерывной работы и переосмысления сделанных вчера выводов, девушка ещё больше убедилась в том, что была права насчёт портрета убийцы. Он не просто так оставлял ароматы на местах преступления, это была своего рода тоненькая тропинка, ведущая к чему-то большему. Чтобы подтвердить свою теорию, оставалось дождаться Малфоя и поинтересоваться, когда будет готов отчёт по третьей жертве. Нужно было закрепить имеющиеся данные, подтвердить, что концентрация бензоина растёт не просто так.       Отчёт по второй жертве, который ей вчера не удалось изучить более детально, оказался не менее увлекательным. Убийца точно подбирал места для своих преступлений.       Гермиона замерла, когда в сознании промелькнула мысль:       «Первая жертва была найдена в ботаническом саду в окружении увядших цветов. Вторая — в заброшенной старой лечебнице для слепых, и он забрал глаза…»       — Мерлин, — выдохнула она, продолжая формулировать мысль.       Пусть теперь она и была парфюмером, но знаменитый аналитический ум никуда не делся.       Убийца не просто перемещал тела в заброшенные места, он буквально делал им алтарь. Если каждый аромат и часть тела можно было привязать к эмоции, то всё остальное…       — Гермиона? — лохматая голова Гарри появилась из-за двери.       Гермиона разочарованно выдохнула, понимая, что мысль уже потеряна.       — Доброе утро, — она захлопнула блокнот. — Ты что-то хотел?       — Утреннее совещание.       — Разве я должна там присутствовать? — Гермиона выгнула бровь. — Я выступаю в качестве консультанта.       Поттер открыл дверь шире и вошёл внутрь.       — Но ты и не подчиняешься Малфою, поэтому присутствовать должны все, кто работает над делом. Робардс с утра не в духе, поэтому советую поторопиться.       — Я буду через пару минут.       — Не задерживайся, — взгляд Гарри скользнул по лаборатории, задержавшись на закрытом блокноте. Было видно, что он хотел что-то спросить, но затем покачал головой, словно мысленно отговаривал себя, и покинул помещение.       Гермиона расставила всё по своим местам, не желая заработать сегодня ещё один скандал, когда появится Малфой, хотя у неё и чесались руки сделать маленькую перестановку. Его система была хороша, но она бы предпочла кое-что изменить, скорее для собственного удобства.       Совещание проходило в тесном кабинете главы Аврората — Гавейна Робардса. Около дюжины авроров пытались разместиться, не отдавив при этом друг другу ноги. Все стулья были заняты, поэтому Гермиона встала возле выхода и прислонилась плечом к стене, сложив руки под грудью. Робардс хмуро оглядел собравшихся, прочистил горло и низким, грубым голосом произнёс:       — Это непозволительно!       Тихие перешёптывания тут же стихли, всё внимание было направлено на начальника.       Гарри, стоящий ближе всех к Гавейну, пересёкся с Гермионой взглядами и ободряюще улыбнулся.       — Когда было совершено первое убийство? — он хлопнул ладонью по столу и процедил сквозь зубы: — Четыре месяца назад! У нас нихрена нет! Вы кучка бестолковых засранцев, способных только попусту тратить министерские деньги!       Температура в кабинете упала на пару градусов, пока Робардс по очереди одаривал своих подчинённых тяжёлым взглядом.       — Сегодня Рита Скитер получила разрешение на интервью, и что вы скажете ей? Поведаете о том, как обделались?       — Сэр… — неуверенно заговорил молодой аврор, стоящий прямо перед Гермионой.       — Не начинай, Ньют! Я хочу, чтобы вы отложили все свои дела и достали мне этого сумасшедшего ублюдка до конца месяца!       Гермиона напряглась, когда позади скрипнула дверь. Она обернулась, встречаясь взглядом с серыми глазами и тут же вновь сосредоточилась на продолжающем кричать мужчине.

𓆙

      Чёртов Кингсли и его особые задания. Драко, стиснув зубы, слушал пламенную речь взбешённого Робардса, но едва ли уловил хоть слово из того, что он, брызжа слюной, пытался донести до своих подчинённых.       Ему удалось прибыть на рабочее место вовремя, несмотря на довольно хреновую ночь. Он смог уснуть лишь под утро, когда оставалось пару часов на отдых. А в Атриуме его перехватил Бруствер и поручил срочно проанализировать образец из другого дела. Ничего не оставалось, кроме как опоздать на утреннее совещание.       Присутствие Грейнджер в лаборатории было почти физически ощутимым, когда он вошёл внутрь. Она не оставила после себя бардак, но нежный цветочный шлейф всё ещё висел в воздухе.       — К нашей команде присоединилась Гермиона Грейнджер, — объявил Робардс, вырывая Драко из мыслей. — Она будет работать над делом вместе с Малфоем. Надеюсь, ваш острый ум — не просто городская легенда.       Гавейн одарил Грейнджер многозначительным взглядом, явно не веря в мифы про умнейшую ведьму столетия. Драко пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы сдержать усмешку.       Он видел, как она напряглась, когда взгляды присутствующих переместились на неё, словно до этого никто её не замечал. Волосы Грейнджер были стянуты в строгий пучок, маячивший перед лицом Малфоя.       — На самом деле у меня уже есть пара догадок, — твёрдо произнесла она. — Я думаю, что убийца руководствуется не жаждой насилия. Его цель иная… — она осеклась, подбирая слова. — Он словно составляет композиции. Это не просто тело, лишённое определённого органа, и аромат, витающий в воздухе, — здесь нечто большее.       Гавейн внимательно выслушал её, а затем театрально вздохнул.       — Ваш анализ очень… эмоционален. Но, мисс Грейнджер, вас привлекли, чтобы вы смогли помочь расследованию, а не гадать над мотивами. Кто способен на создание чего-то подобного? Где он может закупить необходимые компоненты? Вам нужно найти что-то, что поможет нам выйти на конкретного человека.       — Да, сэр.       Драко тихонько хмыкнул, услышав раздражение в её тоне. Вряд ли бы она стала вступать в конфронтацию с начальством, но было заметно, как ей хотелось отстоять свою позицию. Малфой умело считывал язык тела, а её, прямо-таки вопило во всё горло о несправедливости и едва сдерживаемой злости.       — Все свободны.       Драко не стал задерживаться и покинул кабинет первым, спеша в лабораторию, чтобы закончить отчёт над третьим образцом.       Возможно, он самую малость мог согласиться с тем, что метод Грейнджер тоже рабочий, но вслух он о своём открытии никогда не признался бы.       Она строила теории, основываясь на своём парфюмерском опыте, считывая людей по их ароматам. Эмоции очень многое могли бы рассказать об убийце, но в подобном анализе не было никакого смысла, пока он оставался лишь белым листом без реальной личности. У них не было ни единой зацепки, кроме тех, которые он оставлял сам. Даже список подозреваемых равнялся нулю.       Грейнджер зашла следом за ним в лабораторию и присела на стул. Поставив локти на стол, она принялась массировать виски, словно пытаясь заставить себя думать. Или, может, она искала способы вернуться в Италию?       Драко уселся за свой стол, где обычно заполнял отчёты. Может, третий образец наконец прольёт свет на то, кем был убийца?       Он отдалённо слышал, как по лаборатории ходила Грейнджер, шуршание листов и лязг склянок, но его внимание было сосредоточено лишь на отчёте. Выведение необходимых рун требовало особой концентрации, и, отвлекшись в важный момент, ему всё пришлось бы делать заново. Диагностика проходила всегда одинаково, но присутствие Грейнджер в лаборатории изменило ту знакомую атмосферу на нечто иное. Драко делал всё строго по инструкции, стараясь не упустить ни одной детали. Однако напряжённые мышцы спины и стиснутые челюсти доставляли дискомфорт.       Ему хотелось остаться в одиночестве и не слушать бормотание Грейнджер, которая раз за разом зачитывала свои записи. Он мысленно успокаивал себя, что это временно, и Поттер скоро поймает убийцу, а затем его подружка отправится восвояси. Но реальность была такова, что знаменитому Избранному пришлось бы открыть в себе экстрасенсорные способности, чтобы выйти хоть на одного подозреваемого.       Весь Аврорат до сих пор в недоумении: как так получилось, что за столько месяцев нет даже малейшей зацепки? Драко знал, что места преступлений тщательно обследовались на предмет улик, лично перепроверял за каждым аврором, и уже создавалось впечатление, что их таинственный убийца на самом деле что-то бесплотное. Иначе как объяснить то, что не то что магический след, но и обычный ДНК так и не удалось найти?       Наконец последний ингредиент был вписан, и Малфой поднял взгляд на Грейнджер. Она что-то старательно выводила в своём блокноте, полностью погрузившись в процесс. Его любопытство стало почти осязаемым, но оно испарилось, когда дверь в лабораторию распахнулась с таким звуком, словно кто-то пытался вломиться не в помещение, а в частную жизнь. Даже не смотря в сторону выхода, он уже понимал, кто же стал незваным гостем, ведь по настоянию Кингсли ему лично пришлось расширить доступ не только для работников Аврората, но и для вредной, злобной…       — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — пропела знакомая приторная интонация. — О, как приятно видеть вас, работающих вместе.       Грейнджер вздрогнула, словно настолько увлеклась своей писаниной, что не обратила внимания на то, что кто-то пришёл. Она резко вскинула голову вверх, встречаясь взглядом с репортёршей, и её губы непроизвольно сжались.       На пороге стояла Рита Скитер — с прытко пишущим пером, блокнотом, подчёркнуто вежливой улыбкой и хищным взглядом, который уже вовсю сканировал лабораторию.       Драко в очередной раз мысленно проклял Кингсли за то, что тот дал разрешение шататься ей по отделу.       — Министр любезно согласился позволить мне взять пару комментариев у наших доблестных работников Аврората, — её каблуки раздражающе стучали по тёмной плитке, пока она продвигалась вглубь лаборатории. — Волшебники всего магического Лондона обеспокоены тем, что убийца ещё разгуливает на свободе.       Драко шумно выдохнул и переместился на вращающийся стул рядом с Грейнджер. Это не был акт заботы или привязанности, просто он, как никто другой, знал, насколько невыносима бывала Скитер и как тяжело терпеть её нападки в одиночку. Но если бы кто-то спросил его о том, зачем он это сделал — Драко бы солгал. Зачем кому-то давать повод для сплетен?       Как только он поднял на неё взгляд, то тут же пожалел о своём решении: глаза Риты выражали заинтересованность, перебегая с него на Грейнджер и обратно. В её голове явно крутились шестерёнки, и, почуяв запах сенсации, она могла истрактовать этот жест по-своему, чтобы получить свою долю славы.       — Вас довольно долго не было в Лондоне, не так ли, мисс Грейнджер? — прислонившись бедром к столу, Скитер буквально вгрызлась взглядом в девушку.       — Я нашла призвание в другом увлечении, — голос Грейнджер не дрогнул, пока она с вызовом смотрела на репортёршу.       — Помнится, вы считали, что могли бы изменить мир к лучшему, так что же произошло? Ваш провальный проект по защите прав домовых эльфов заставил отступить? — перо безостановочно скрипело по листу. — Или дело в чём-то другом?       Казалось, даже секундная стрелка замедлила своё движение. Мимолётный взгляд на Грейнджер подсказал, что она в секунде от того, чтобы сделать что-то глупое. Её глаза потемнели от ярости, а ладони, лежащие на поверхности стола, сжались в кулаки.       — Мисс Скитер, — Драко привлёк её внимание. — Разве вы сюда пришли не за тем, чтобы успокоить общественность?       — Вы правы, мистер Малфой. Но читателям было бы интересно узнать, что великая Гермиона Грейнджер вернулась и присоединилась к расследованию, — её тон был преувеличенно торжественным и напыщенным, словно она пыталась завуалированно показать, что же на самом деле думала о знаменитой гриффиндорке. — Героиня войны так долго отсутствовала, поэтому думаю, что всем будет интересно узнать, где она провела последние семь лет.       — Помогала людям, — равнодушно бросила Грейнджер, видимо, успев взять себя в руки.       — Как интересно! — воодушевившись, Скитер сосредоточилась на ней. — Позвольте узнать, как создание ароматов помогло бы волшебникам?       — Ароматы — это не просто то, что поможет скрыть дурной запах или придать лоск чему-то гнилому, — Грейнджер окинула Скитер многозначительным взглядом. — Это про чувства, истории и утраты. Кто-то носит аромат, чтобы запечатлеть на себе любовь человека, ассоциируя его с ним. Кто-то бережет его, чтобы не терять нить с тем, кого потерял. Вариантов много, но могу сказать одно: как бы вы ни пытались обесценить моё творчество — вам этого не удастся.       Драко ухмыльнулся, заметив растерянность на лице репортёрши. Решив, что Грейнджер теперь уж точно выстоит против надоедливой занозы, он вернулся за свой стол, чтобы отредактировать отчёт и отделаться от смрада лицемерия блондинки.

𓅓

      Надо отдать должное Скитер: ей хватило тридцати секунд, чтобы переварить ответ Гермионы. Она на мгновение отвлеклась на уходящего Драко, а затем полностью сосредоточилась на девушке. Скользнув на освободившийся стул, Рита заинтересовалась открытым блокнотом, который Гермиона тут же захлопнула, чётко обозначив границы.       Скитер задумчиво постучала ярко-красными ногтями по металлической столешнице и улыбнулась.       — Мисс Грейнджер, вы сразу знали, что вашим напарником будет Драко Малфой? Что же вас сподвигло на сотрудничество с бывшим врагом? Или не бывшим? — Рита выглядела как кот, объевшийся сметаны, точно зная, на какие кнопки нажимать, чтобы вывести свою собеседницу из равновесия.       Но и Гермиона уже не была тем подростком, которого было так легко застать врасплох.       — Скажите, мисс Скитер, вы быстро вернули доверие волшебников после войны? Я, например, до сих пор помню порочащие моего друга статьи, — она так же приторно сладко улыбнулась женщине. — Что вам пришлось сделать, чтобы сохранить своё место?       Лишь на мгновение что-то вспыхнуло во взгляде репортёрши, а губы сжались в тонкую линию, но Гермиона рано радовалась своей маленькой победе, потому что глаза Скитер вдруг хищно заблестели, и этот пристальный интерес был направлен прямо на неё. Стало слишком неуютно. Хотелось отвернуться, но это означало бы проигрыш в их словесной дуэли. Скитер умна, она умела играть на чувствах, но не привыкла к тому, что ей бросают вызов.       Перо, левитирующее над правым плечом Риты, застыло над блокнотом в ожидании. Тишина сгустилась, стала практически осязаемой, но Скитер сдалась первой. Она наклонилась к Гермионе так близко, словно собиралась поведать какой-то секрет.       — Что вы почувствовали, когда снова увидели Драко Малфоя, мисс Грейнджер? — спросила Рита, склоняя голову. — Это было… терпко? Или с горчинкой?       На щеке Гермионы дрогнул мускул, и это была единственная реакция на плохо прикрытый намёк Скитер. Она смотрела на неё с такой самодовольной ухмылкой, что вмиг захотелось повторить фокус с банкой.       — Думаю, было довольно взрывоопасно, — театрально прошептала Скитер. — Здесь явно есть какая-то история. Может, любовная? — она сделала вид, что задумалась. — Ах, нет, думаю, в воздухе аромат тайны. Грязной. Мрачной.       Рита выпрямилась, встала и щёлкнула пальцами, отправляя блокнот с пером в сумочку. Напоследок она обратилась к Драко:       — Выглядите лучше, чем на судебном заседании. Новая причёска делает вас почти человеком.       Взгляд Гермионы метнулся к нему, но Малфой лишь закатил глаза на замечание Риты и откинулся назад, скрестив руки на груди, буравя взглядом её удаляющуюся спину.       Когда дверь за Скитер закрылась, в помещении осталась только тишина. Она больше не была напряжённой. Она стала практически ядовитой.       Гермиона сидела неподвижно, будто пыталась скрыть то, как бешено колотилось её сердце.       Должна ли она рассказать Драко о своих подозрениях и намёках Скитер?       Неужели они не единственные, кто долгие семь лет несли бремя этой тайны?       Гермиона, стараясь скрыть испуг, взглянула на Драко. Он вопросительно изогнул бровь, встретившись с ней взглядом. Стоило ли узнать, слышал ли он последние слова Скитер? Как он отреагирует?       Пока она размышляла, он встал со своего места и направился к двери.       Она посмотрела ему вслед. Шлейф аромата за его спиной больше не был клинически чистым. Он пах скрытыми мотивами, сложной судьбой и…       Прошлым, которое наконец начало вонять.