Глава XXI. «0.50 ppm»

𓅓

      Гермиона часто слышала фразу: «глаза — зеркало души». И первым делом при знакомстве всегда оценивала собеседника именно по взгляду: отводил ли он его, когда пытался в чём-то убедить, или наоборот, смотрел слишком пристально, чтобы звучать правдоподобно.       И обычно этот подход срабатывал. Она могла за секунды считать человека и убедиться в злых намерениях, но не в этот раз.       Гермиона стояла посреди заброшенного ботанического сада. Именно на том самом месте, где всё началось. Здесь, среди увядших цветов, нашли первую жертву.       Она растерянно оглядывалась, потому что никого, кроме неё и Уотерса, больше не было. Никакого защитного купола, никаких авроров, проводящих следственный эксперимент. Рука крепче сжала палочку, грудь сжалась от неприятного ощущения, что Гермиона угодила в ловушку.       Могла ли она заподозрить раньше робкого молодого аврора? Могла ли пропустить признаки, указывающие на него?       Он стоял позади неё, а Гермиона не могла даже шелохнуться. Нельзя было показывать, что она наконец-то всё поняла.       Он работал над делом с самого начала. Джордан имел доступ к местам преступления в числе первых и с лёгкостью мог подчистить следы, если не сделал этого сразу.       Она обернулась, изобразила недоумение и расстроено произнесла:       — Мерлин! Неужели мы опоздали?       Но, взглянув в его глаза, Гермиона заметила, что он ни на йоту ей не поверил. Джордан пожал плечами, прошёлся вдоль разрушенного бортика некогда работающего фонтана.       — Может, они отправились в другое место. Жертв ведь было пять.       — Пять? — голос предательски дрогнул.       — Если считать Люси. Хотя…       Гермиона не стала дожидаться окончания фразы, потому что уже знала, к чему он клонил. Она резко вскинула руку с зажатой палочкой и крикнула:       — Ступефай!       Она бросилась бежать что есть мочи. Джордан отразил её заклинание и уже пустился в погоню, но он выбрал весьма неудачное место для погони за жертвой: вокруг было слишком много статуй, засохших кустов и безжизненных деревьев, благодаря которым можно было легко оторваться от погони.       Гермиона старалась бежать в разные стороны, часто сворачивая и резко меняя направление, чтобы он не смог обездвижить её заклинанием.       Как же она глупа! Только сейчас в памяти всплыла нашивка на его рабочей мантии: «Дж. Уотерс». Он ведь даже не захотел сменить инициалы своего настоящего имени. Видимо, у него всё же присутствовала тоска по прошлому.       Дерево впереди резко упало прямо перед ней, чуть не прибив большой сухой веткой. Гермиона едва не закричала от испуга, но быстро сориентировалась и нырнула в куст слева. Колючие ветки цеплялись за волосы, пальто, не давая двигаться так быстро, как ей было нужно. Она зарычала от негодования и сбросила пальто, оставшись в тонкой блузке. Кожа тут же покрылась мурашками, но Гермиона, подгоняемая адреналином, с удвоенной силой стала работать руками, чтобы выбраться. Выход был где-то здесь, она точно это помнила, но не учла лишь одного… что Джордан знал это место лучше.       — Попалась, пташка!       Как только она оказалась на дорожке, перед ней возник хищно улыбающийся Уотерс. Гермиона попыталась аппарировать, но ничего не вышло. Он стоял в трёх футах от неё, забавляясь её тщетными попытками спастись.       Мерлин! Она же сама дала ему козырь. Специально убедилась, что их никто не видел вместе. Теперь либо она сама выберется из этой затруднительной ситуации, либо её имя пополнит список его жертв.       — Я всё предусмотрел, Гермиона, — цокнул языком Джордан, медленно двигаясь к ней. — Ты не сможешь аппарировать, не сможешь отправить Патронус.       — Зато я могу убить тебя! — сквозь зубы процедила она, пятясь. — Ты больной ублюдок, если решил, что я так легко сдамся!       — О, пташка, — ухмыльнулся он. — Это же самая интересная часть: я и не надеялся, что с тобой будет легко. Но мне по зубам раскусить этот орешек. А убив меня, ты ничего не сможешь доказать.       — Мои воспоминания изымут. Я нашла связь между запрещённым ароматом и Аурелио. Ты упустил одну важную деталь, когда испарился для всего магического мира.       — Какую же?       — Миранда. Она сможет подтвердить мои слова.       — Ах, бедная старушка со слабоумием? — с притворной печалью спросил Джордан. — Но разве её слова помогли тебе понять, что именно я — сын Ферранте? Нет. Ты добровольно пошла со мной, и сделала в точности, как мне было нужно.       Взгляд Гермионы метнулся вверх. Прямо над головой Уотерса висел громоздкий светильник. Она продолжала пятиться, но понимала, что любое резкое движение в сторону и он сможет воспользоваться моментом. Ей нужно было временно вывести его из строя.       — Я бы добралась до правды.       Гермиона вскинула руку и послала вспышку заклинания в тросы, перерезая их. Уотерс, явно поджидающий подвоха, успел отскочить в сторону, но пока он отвлёкся, она уже скользнула в один из проходов и попыталась затеряться среди клумб. Невозможно было убегать от него вечность. Но он прав. Его нельзя было убивать.       Лёгкие уже горели, бок колол, но она бежала. Просто не имела права остановиться, потому что должна бороться за жизнь. Ей ещё была непонятна его мотивация, но это ещё предстояло выяснить. Именно поэтому она обязана выжить.       Увидев очередной поворот, Гермиона немного притормозила и уже собиралась изменить направление, как ноги что-то крепко обвило. Она успела заметить тугие верёвки, прежде чем упала лицом вперёд и ударилась об каменный бордюр.       Палочка откатилась в сторону. Зрение расфокусировалось, и она не могла шевелиться несколько мгновений. Но когда ей удалось перевернуться на спину, Гермиона увидела над собой улыбающееся лицо Уотерса, а затем он поднёс ладонь к губам и дунул. Мелкий порошок осыпал всё её лицо, а через секунду весь мир погас.

𓆙

      — Если бы вы раньше позволили мне сделать мою работу, то ничего этого бы не было, — устало заявил Поттер, потирая шею.       Драко одарил его хмурым взглядом, потирая покрасневшие от кандалов запястья. Он не мог не согласиться с ним, но в тот момент ужас от того, что Грейнджер вырубила собственного друга, был сильнее возможных последствий. Он думал лишь о том, как её судят за нападение на аврора при исполнении. Много ли раз он сожалел о побеге, сидя в холодной камере? Наверное, такое число ещё не придумали.       — Наша система правосудия не вызывает доверия.       — Малфой, драккл тебя раздери, — тяжело вздохнул Поттер. — Я лично выступал за тебя в суде! Неужели ты правда думаешь, что я бы и сейчас не разобрался бы во всём? Ты имел бы право сомневаться, если бы за тобой послали кого-то другого.       — Откуда столько доброты, Поттер?       — Потому что из-за тебя бы пострадала Гермиона. Если бы твоя вина была доказана, то никто бы не стал закрывать глаза на то, что она укрывала преступника. И пусть мы сейчас с ней не в самых лучших отношениях, но я продолжаю по-своему заботиться о ней.       Поттер снял очки и сжал двумя пальцами переносицу.       Они сидели в допросной, куда Драко привели полчаса назад, после долгого и мучительного сеанса Легилименции. Специалист из Министерства обшарил каждый уголок его сознания, ворошил все воспоминания минувших месяцев. Кое-что Драко предпочёл оставить в секрете и попытался обманным путём направить легилимента в другую сторону, но, увы, почуяв неладное, тот стал усерднее пробираться сквозь заслоны, чтобы получить что-то ценное, то, что Малфой считал нужным спрятать.       Нужно ли упоминать, что после нескольких часов борьбы за каждый момент, который он не хотел показывать, его голова разрывалась от боли, а руки до сих пор продолжали мелко подрагивать? И даже после всего произошедшего за этот нескончаемый день, его не покидали мысли о Грейнджер. Он каждую секунду пыток думал о том, не подвергала ли она себя опасности и продолжила ли расследование. Конечно же, он бы предпочёл, чтобы она с лёгкостью перелистнула эту главу и продолжила спокойно жить в Италии. Но это же Грейнджер. Она наверняка зарылась в документах и пытается искать связь между внебрачным сыном Аурелио и убийцей.       — Я не желаю тебе зла, Малфой, — вдруг сказал Поттер. — Я просто хочу знать, что рядом с тобой Гермиона будет в безопасности.       — А причём здесь она? — Драко изобразил недоумение.       — Кроули поделился, что заглянул в твоём сознании туда, куда не следовало.       — Это многое объясняет, — хмыкнул Драко, откидываясь на спинку стула. — Долго мне здесь ещё сидеть?       — Как только Робардс подпишет документы, ты можешь быть свободен.       — Но сейчас я выйти из этой комнаты не могу? — уточнил он на всякий случай.       — Можешь, но только в пределах коридора, — махнул рукой на выход Поттер.       Драко, не теряя ни секунды, выскочил наружу. Он просто больше не мог находиться там. Слишком многое было связано с допросными, и вряд ли воспоминания о послевоенных месяцах когда-нибудь померкнут. Даже работая в Аврорате, он всячески старался избегать этой комнаты, но именно в этом расследовании присутствие Грейнджер рядом делало нахождение в четырёх стенах более терпимым.       Салазар, Грейнджер… Нашла ли она его записку? До сих пор ли злится за то, что он бросил её?       Грёбаный Робардс будто специально тянул с подписанием и не давал ему уйти. Драко отчаянно хотелось связаться с Грейнджер и, если понадобится, то вымаливать прощение и ещё один шанс. Потому что больше он не хотел бегать от своих чувств, потому что рядом с этой невыносимой ведьмой жизнь становилась будто бы терпимее.       Он медленно брёл вдоль стены, ощущая ломоту во всём теле после нескольких часов на полу холодной камеры. Все мысли крутились вокруг неё. Наверное, он немного сошёл с ума? Это уже напоминало одержимость.       Мимо пронёсся один из авроров, едва не сбив с ног Драко. Он обернулся, парень на полном ходу врезался в дверь допросной и только потом удосужился потянуть за ручку и вошёл внутрь. Малфой нахмурился и направился обратно. Как бы ни была привлекательна свобода, но что-то явно произошло.       — Почему я только узнаю об этом? — прогромыхал злой крик Поттера по ту сторону двери.       Раздался невнятный ответ аврора.       Драко распахнул дверь. Поттер, с лицом перекошенным от ярости, взглянул на него.       — Свободен! — гаркнул он на сжавшегося парня, скорее всего, принёсшего дурные вести.       Тот пулей вылетел из допросной, а Поттер резкими, отрывистыми движениями стал затягивать ремни кобуры для палочки. Он схватил мантию со стула и только потом опомнился, что Малфой тоже всё ещё здесь.       — На первом месте преступления сработали воющие чары. Кто-то пробрался туда меньше часа назад.       — Ты думаешь, что это Грейнджер?       — Я не знаю! — раздражённо ответил он. — Но мне нужно отправиться туда и всё проверить, пока остальные проверяют другие места.       — Я пойду с тобой, — безапелляционным тоном заявил Драко.       — Ты отстранён от дела, или этот факт как-то ускользнул от тебя?       — Если это была Грейнджер, то кто-то должен вбить немного разума в её голову.       Поттер, явно не обрадованный перспективой снова столкнуться с подругой, мгновение колебался, прежде чем кивнуть.       Драко был убеждён почти на сто процентов, что неугомонная ведьма решила начать с самого начала и именно она проникла на первое место преступления.

𓅓

      Виски пульсировали от боли. Слипшийся от крови локон закрывал половину обзора, но Гермиона могла видеть, как Джордан стоял к ней спиной. Он тихо что-то насвистывал себе под нос, явно увлечённый своим занятием.       Она дёрнула руками, но тут же пожалела об этом. Жёсткая верёвка сильнее впилась в нежную кожу запястий, вызывая жжение. Стул, на котором она сидела, жалобно скрипнул.       Уотерс тут же обернулся и довольно заулыбался.       — Ты очнулась вовремя, пташка.       Гермиона сощурилась, разглядев за ним очертания котла. Зрение всё ещё не пришло в норму после удара.       — Знаешь, вышло даже как-то слишком просто, — задумчиво протянул он, постукивая пальцем по подбородку. — Да, я годами продумывал план, старался учесть каждую деталь, но кто же знал, что ты будешь поступать ровно так, как мне было нужно. Это ставит под сомнение твоё звание умнейшей ведьмы столетия.       — Катись к гриндилоу, кусок дерьма, — прошипела Гермиона, еле ворочая языком.       — Ну что ты, — усмехнулся он. — Эти прекрасные создания только на первый взгляд злобные. Если найти к ним подход, то можно выручить нечто ценное. Спорю, что ты не знала о некоторых интересных свойствах их яда. Водяные бестии не так просты, как могут показаться на первый взгляд.       Он подмигнул ей и снова отвернулся. Казалось, его не заботил тот факт, что Гермиона взглядом буквально метала молнии в его спину. На самом деле она вряд ли бы могла сейчас хоть что-то предпринять. Тело было настолько слабым, что даже каждый вдох давался с трудом.       — Ведь нет никакого сумасшедшего парфюмера, верно?       — Нет, пташка, — не оборачиваясь, ответил Уотерс. — Был лишь план заманить тебя в Лондон.       — Но зачем? — Гермиона пошевелила связанными за спинкой стула руками. Она пыталась отыскать внутри себя хоть немного магии, попытаться использовать её невербально, чтобы высвободиться из пут.       — Миранда наверняка рассказала историю отвергнутого наследника великого парфюмера, но ведь она не знала даже и половины истории. Даже понятия не имела, что происходило за закрытыми дверьми.       Гермиона, казалось, даже перестала дышать, боясь спугнуть удачу. Если она расположит Джордана к себе, то сможет выведать немного информации, чтобы заполнить все пробелы. Она молчала, ожидая, пока он продолжит рассказ, но он не торопился делиться подробностями личной жизни.       — А дальше?       — Тебе правда это интересно? — скучающе поинтересовался Уотерс. — Насилие матери повлияло на меня, как на личность, но именно отшельнический образ жизни заставлял меня принимать плохие решения. Миранда пыталась направлять мою необузданную энергию в нужное русло, но уже тогда она была слишком слаба, чтобы справиться с тринадцатилетним мной.       — Но почему твоей целью стала я? — тяжело сглотнув, тихо спросила Гермиона, не прекращая попыток высвободить хотя бы одну руку.       Джордан повернулся, держа в руках веточку вербены. Он методично отделял каждый листик от стебля, пока решал, стоило ли отвечать на этот вопрос сейчас.       — Мы ещё даже не добрались до самой интересной части, пташка. Наберись терпения. Когда мы придём к финалу, то всё закончится, — он пробурчал что-то неразборчивое себе под нос, а затем продолжил: — Моя мать умерла, когда мне было четырнадцать. Я думал, что вот она: свобода, но ошибался. Из-за заточения я не был приспособлен к миру, обществу. Мне было сложно коммуницировать с окружающими. Но хоть моя мать и была последней дрянью, пытавшей своего ребёнка, она всё же оставила кое-что, что могло стать моим билетом на вершину. Дневник моего папаши был очень полезен.       Уотерс умолк. Он наконец поднял глаза на Гермиону, и она увидела в них лишь пустоту. Непроглядная тьма заволокла радужки. Это был взгляд чудовища, не имеющего человечности.       — У меня имелись небольшие накопления. Я смог сдать необходимые экзамены, чтобы у меня было хоть какое-то образование. Я хотел пойти по стопам отца. В его дневнике было много формул, подробных рецептов создания ароматов. Некоторые я доработал, остальные отмел за ненадобностью. Угадаешь, куда я пытался поступить? — Джордан склонил голову набок, пристально разглядывая её.       — Академия в Италии?       — Бинго! — он рассмеялся. — Будем считать, что один процент своей гениальности ты доказала.       — Но тогда тебе никак не может быть двадцать пять, — Гермиона нахмурилась, точно помня, что как-то краем уха слышала именно это число.       — Я слишком хорошо сохранился, но ты права. Мне уже тридцать шесть. Видишь ли, до своих истинных двадцати пяти я был лишь тенью, никем. У меня не было документов, мать скрывала меня, и поэтому никто даже не подозревал, что где-то существует такой вот волшебник. Мне пришлось официально оформиться, когда я решил получить образование. Убедить их, что мне семнадцать, не составило труда: я был тощим, моё тело было недоразвитым, и пришлось немного прикинуться тупым.       — Я всё ещё не наблюдаю связь со мной, — напряжённо произнесла Гермиона.       Ей хотелось понять, почему Джордан выбрал её своей жертвой, как она вообще оказалась втянута в это дело.       — Это был тот самый год, когда великая Гермиона Грейнджер решила примкнуть к немногочисленным рядам парфюмеров. Помнишь ли ты, какой жёсткий отбор был в академию? — получив утвердительный кивок, Джордан продолжил. — Я прошёл. Не мог поверить своим глазам, но моё имя действительно появилось в списках поступивших. Мне пришлось много работать, чтобы заслужить это место. Но знаешь, что я увидел через два дня? Что на моём месте появилось твоё имя!       Уотерс раздражённо бросил листья вербены на пол и раздавил их ботинком.       — Я хотел убить тебя ещё тогда! Я был так зол! Но та часть меня, которая всегда умела ждать, проснулась. Я не стал принимать опрометчивых решений. Выжидал идеальный момент, и он настал тогда, когда ты поднялась на вершину. Когда твоё имя в парфюмерных кругах звучало чаще, чем название самого популярного аромата. Я уже жил в Лондоне к тому моменту и понемногу воплощал свой план в жизнь: проходил курсы авроров, сближался с Поттером, а когда Малфой не успел вовремя убрать вырезку из газеты с твоей колдографией в стол, то я понял, что стоило заручиться и его доверием. Я вливался в коллектив, играл роль робкого молодого аврора. Оставалось лишь сделать так, чтобы ты вернулась.       — Поэтому ты использовал ароматы на местах преступления?       — Это был самый очевидный способ заманить тебя обратно, но добровольно ты бы не согласилась. Ты можешь не понимать этого, но мы похожи. Ты от чего-то бежала, я это чувствовал всем нутром.       Жидкость в котле позади Джордана булькнула, он обернулся, чтобы проверить.       И Гермиона полностью сосредоточилась на верёвке. Она уже ощущала знакомое покалывание в пальцах и то, как путы слегка слабели. Ей нужно было ещё совсем немного времени.       — Кингсли некоторое время сопротивлялся, — он вновь заговорил. — Но я тактично намекал ему, что мы имеем дело с непростым маньяком. В плане была лишь одна погрешность: тебя удалось приобщить к расследованию лишь к третьей жертве. Но это никак не помешало мне. Наоборот, лишь усилило азарт.       — Диббинс говорил о юноше с глазами Аурелио, но твои глаза не ярко-зелёные, а карие.       Гермиона смогла немного вытащить одну руку. Нужно было ослабить верёвку ещё.       — Ах, это, — Уотерс повернулся к ней и полез пальцем в глаз. — Магловские линзы. Отличная штука, даже не нужно было применять заклинание, которое в любой неудобный момент могло ослабеть или прекратить действие.       — А Малфой? Почему Люси думала, что это он её похитил? И почему ты отпустил её?       — Отвлекающий манёвр, — пожал плечами Уотерс, продолжая помешивать варево в котле. — Я думаю, ты и сама догадалась, что я использовал оборотное. Мне нужно было временно вывести Малфоя из строя, чтобы ты осталась одна. В последние дни вы напоминали слипшийся пельмень, что на самом деле бесило меня. Он мог стать ненужным препятствием.       Аромат становился сильнее, заполняя тесное подвальное помещение. Гермиона узнавала отдельные ингредиенты, но не могла с точностью определить, что именно он для неё приготовил. Был ли это один из рецептов его отца, который Джордан усовершенствовал?       — Тебе не кажется, что ты зря потратил столько лет на месть? — Гермиона пошевелила рукой, подхватила пальцами развязанную верёвку. — У тебя была должность в Аврорате. Ты мог бы действительно начать всё с чистого листа.       — Не зря, пташка, — Джордан повернулся с дымящейся чашкой в руках. — Ты станешь моей данью прошлой жизни. Ты как вечное напоминание о моих неудачах, но если не станет тебя, то я смогу наконец освободиться. А теперь открой рот, и не советую тебе сопротивляться.       Гермиона упрямо сжала губы и вздёрнула подбородок, пристально смотря прямо в его глаза. Теперь один его глаз был карим, а другой стал ярко-зелёным после того, как он снял линзу.       И ей стоило бы бояться того, что он мог с ней сделать. Может, сделает очередную куклу в окружении цветов? Но это вряд ли. Он ведь сам подтвердил, что эти убийства были лишь для вида и никакого тайного послания в вырезанных органах и ароматах никогда не существовало.       — Хорошо, — вздохнул он, приблизившись и заметив твёрдое несогласие глотать неизвестную жидкость во взгляде Гермионы. — Значит, поступим по-плохому.