Чай

Всю ночь Лотти не могла уснуть, ворочаясь и расхаживая по комнате, словно бешеный домовой. Мозг находился в точке крайнего возбуждения и успокаиваться не собирался. Стоило Шарлотте задремать, так все события произошедшие за день вспыхивали, как мигающая вывеска магазина. Она потянулась к форточке, чтобы открыть окно, но ветка ударившая с той стороны по стеклу, заставила её передумать. С каждой секундой грудь сдавливало всё сильнее, любой шорох, тени пляшущие в свете луны ощущались, как нечто опасное. Лотти продолжала делать круги по комнате, не в силах заставить себя вернуться в постель. Мысли превратились в нечто деревянное, неподатливое и неумолимое. Не успев окончить одно, голова уже придумывала другое, будто мозг соревновался сам с собой. Но каждая мысль оканчивалась одним и тем же, мерзким шёпотом, будто над её ухом нависал жуткий зверь, впившийся в плечо когтистой лапой и диктующий: Ты умрёшь. Голова начинала кружиться, сердце грозилось переломать рёбра и смотаться, забрызгав всё вокруг кровью. Ей казалось, что она теряет рассудок. В груди будто кто-то резал ножом, в глазах начало темнеть и она упала на колени. Пальцы онемели, тело холодело изнутри, начиная с лёгких, отказывающихся принимать кислород, заканчивая мозгом, что становился бесполезней с каждой прожитой секундой этой ночи, воздух будто пропитался чем-то замогильным и ей казалось, что её сейчас стошнит. Всё вокруг плыло, она напоминала призрака: бледная, сгорбившаяся фигура, с красными от слёз глазами, взъерошенными волосами и застывшей гримасой боли на своём лице. Мир заволокло пеленой и последнее, что она успела почувствовать, то как её голова приближается к полу.

***

На утро она обнаружила себя на полу, скрюченную и помятую. Когда она поднялась, голова протестующе запульсировала, да так сильно, что Шарлотте пришлось сесть обратно. Ночная паническая атака давала о себе знать. Она выглядела так, словно её переехало поездом. Во сне девочка умудрилась расцарапать себе руки. В комнату вошла бабушка, увидев свою внучку в таком состоянии, она сразу начала охать и ахать, пытаясь разузнать, что случилось. Её морщинистая рука опустилась на щёку девочки, приподнимая её лицо. Старушка, уж было подумала, что Лотти сошла с ума, да только взгляд её был до ужаса ясен. — Я заварю тебе чай, — сказала бабушка, качая головой, параллельно оценивая, насколько безопасно оставлять это странное дитятко без присмотра. Было тихо, лягушки квакали, солнце бросало лучи на деревянный пол. Вчерашние события будто рассеялись при свете дня, но Лотти знала, как только луна заполучит власть над небом, всё вернётся. От мыслей кружилась голова, во рту пересохло. Её всё ещё поглощало отчаяние, не такое масштабное, как было ночью, но вязкое, медленно обвивающее своими ядовитыми щупальцами шею. Ей нужно было найти Макото. Как можно скорее.

***

За следующий час Шарлотта позавтракала, привела себя в порядок и после споров с бабушкой о том, что всё в порядке и на улице у неё не повторится "приступ", она вышла из дома. На улице было тепло. Даже жарко. Однако, это не мешало ветру дуть ей в лицо и превращать только что уложенные волосы в природный катаклизм. После вчерашнего, Лотти боялась заглядывать в окна домов и в общем, вела себя, как параноик. Каждый звук, даже исходивший от неё, заставлял её кулаки сжиматься и она тут же была готова вставать в боевую стойку, словно персонаж из "Mortal Kombat". Только вот,  — думала она, — я, к сожалению, не Соня Блэйд. Ноги, как это говорится, сами привели её к холму с сакурой. То же самое место, где она видела Макото вчера. Только вот забраться наверх это то ещё задание со звёздочкой. В прошлый раз это едва не закончилось трагедией, но Лотти была слишком зла и встревожена, чтобы думать об этом. Она начала взбираться на холм, но тут же покатилась вниз, как мешок с картошкой. Попробовав ещё раз, а затем ещё и ещё, она упрямо продолжала пытаться. Шарлотта вновь рванула вверх, как на её плечи опустились чьи-то сильные руки, пригвоздив к земле и выбив из неё тихое "ой". Её тело покрылось мурашками, она тяжело сглотнула и развернулась, резко, словно пружинный механизм, ожидая увидеть перед собой ёкая. Но это был Макото. — Ничему тебя жизнь не учит, — сказал он будничным тоном, что застало Лотти в еще больший ступор. — Макото! — В голосе одновременно слышалось облегчение и решимость. — А кто же ещё? — Буркнул он, пытаясь скрыть внезапное смущение от такого бурного внимания. Он убрал руки с её плеч, зачем-то вытерев ладони о шорты, а затем и этот жест попытался скрыть, засунув руки в карманы. — Нам нужно поговорить, — твёрдо сказала она, в глазах заплясали огоньки, которые Макото бы приобщил к дьявольским. — Я немного занят... — он замялся. — Чем это? Макото фыркнул: почему эта девчонка общалась с ним так, будто он ей должен? — Я должен помочь отцу собрать листья для чая. — А давай я тебе помогу?  — Лотти ухватилась за возможность допросить его за этим трудоёмким занятием, во время которого, он вряд ли куда-то денется. — Я не собираюсь тратить время для обучения несмышлёных европейцев, — Макото горделиво скинул подбородок, будто считал японцев сверхлюдьми. — Ну, знаешь, я быстро обучаемая. К тому же, европейка всего лишь наполовину, — она подмигнула.

***

Навыков дипломатии у неё было с лихвой, потому что Макото от чего-то согласился на эту авантюру. И вот, эти два абсолютно разных человека, которые при иных обстоятельствах убежали бы друг от друга с криками и воплями, шли бок о бок к отдалённому от остальных дому. Он выглядел раза в три новее, чем те, которые Лотти уже здесь видела. И рядом с ним распростёрлась огромная зелёная плантация, судя по всему, их зона работы. На тропе стоял деревянный стул. На нём сидел мужчина в шляпе с огромными, словно кольца Сатурна, полями. Он курил, дым витал вокруг его головы, словно вонючее облако. Заметив детей он наконец-то оторвался от сигареты и доброжелательно улыбнулся. — Макото, кого это ты привёл? — Он разглядывал Шарлотту с нескрываемым любопытством, а она всё ещё не могла привыкнуть, что местные смотрят на неё как на обезьянку в цирке. — Это моя знакомая, хочет помочь со сбором чая, — Макото сохранял спокойный тон, но Лотти могла уловить краем глаза, как напряжено его лицо. — Люблю трудолюбивых детей, — мужчина весело подмигнул. Макото это всё порядком надоело, он схватил Шарлотту за запястье и потащил за собой. На лестнице, ведущей ко входу в дом стояли плетёные корзинки. — Бери и пошли, — пробубнил парень, желая как можно быстрее скрыться от посмеющегося мужчины в шляпе.

***

— Смотри, — сказал Макото, когда они наконец-то принялись за дело. Он наклонился над одним из кустов камелии, жестом привлёк Лотти к себе, затем его руки прикоснулись к растению. Макото действовал быстро и уверенно. — Вот тут, — его палец упёрся чётко под второй лист, он кинул взгляд на Шарлотту, ощущая себя по меньшей мере хирургом, объясняющим процесс операции. Чик. Его пальцы ловко оторвали побег, закидывая его в корзинку. — Твоя очередь. Лотти надеялась начать беседу, но сбор чая оказался сложнее, чем она думала. В её случае требовалась большая сосредоточенность на процессе. Она неловко обхватила стебелёк. Макото тут же недовольно фыркнул. — Нет, нет, — пробурчал он, его рука, зелёная от травы, обхватила запястье девушки поднимая её руку выше, — вот здесь. Видишь, верхушка с почкой? Шарлотта кивнула, сжав указательный и большой палец, повторяя то, что показывал Макото. Камелия под её рукой казалась живой. Она будто имела сердце, что пульсировало под её прикосновением. Послышался мягкий щелчок и побег оказался на её ладони. Лотти таращилась на него так, будто только что приняла роды и теперь разглядывала чужого ребёнка. — Клади в корзину. Лотти повиновалась. Следующие десять минут прошли в полнейшей тишине, прерываемой только тем, как Макото шоркал кроссовками по земле. Шарлотта наконец-то втянулась в процесс и пришло время для её основной цели нахождения здесь. — Я хотела поговорить о том, что мы вчера видели. Макото продолжал срывать чайный листья и ей начало казаться, что он вовсе не планирует отвечать. Она уже собиралась открыть рот, как он всё же нарушил тишину: — Уезжай. — Не могу. В этом то и проблема, — Шарлотта сжала губы и почти спрятала свое внезапно побледневшее лицо в куст. — Объясни мне, что это было. Макото тяжело вздохнул. Послышался через чур уж грубый треск, с каким обычно чай не срывают. — Эта деревня проклята, — его голос был как никогда мрачным, — если хочешь выжить, придётся научиться жить с местными сущностями. — Так их много? — Её глаза расширились, она повернула голову пытаясь уловить взгляд Макото, будто ожидала, что он рассмеётся и скажет, что на самом деле их нет и он пошутил. Но он был сосредоточен на том, чтобы срывать листья с кустов и Лотти чтобы успокоиться занялась тем же. — Говорят, что когда-то давно в эту деревню пришли варвары и кровопийцы. Они разграбили её и убили половину жителей, скинув их трупы в болото. — Он сделал паузу, явно обдумывая следующие слова, — тогда ками Мизу разозлилась, ведь была очень импульсивной богиней, и покинула это место. Её злость привлекла самых страшных ёкаев и теперь они развлекаются тем, что пугают местных жителей. Его голос был ровным, но тихим, будто его повышение означало призвать сюда всю существующую нечесть. Лотти никогда не была суеверной, но сейчас она была встревожена, ведь своими глазами видела некую сущность накануне. — Ты помяла лист. — Макото сказал это так спокойно, так, казалось бы, неуместно. Лотти и не заметила, как сильно сжала в руке камелию, пока не опустила взгляд на собственную ладонь и побелевшие фаланги пальцев. — Ты что, порезалась? — Макото подошёл ближе, держа в одной руке корзинку, уже до краёв наполненную чайными листьями. По запястью Шарлотты стекала тоненькая алая полоса, девушка не сводила с неё взгляда и ей начинало казаться, что она закручивается в спираль. — Пошли, надо промыть порез, пока ты заразу какую-нибудь не подхватила.