Глава 2

Тишина в квартире после ухода Джона была оглушающей. Но она длилась недолго, всего пару часов. Потом он вернулся — не с извинениями, не с цветами, а с запахом дешёвого пива и мрачным настроением, которое нависло над Люси грозовой тучей. Ссора вспыхнула мгновенно, поводом стал очередной просроченный счёт, который женщина оплатила во второй раз за этот месяц, пока Джон «искал себя». — Опять?! — рявкнул он, увидев квитанцию на столе. — Ты что, не могла подождать до зарплаты? Я же сказал, что разберусь! Сам! Без твоей помощи! — До какой зарплаты, Джон? — голос Люси дрожал от напряжения, но она держалась. — До той, что ты потратил полторы недели назад на «нужный реквизит» для твоей новой «постановки», которая так и не продвинулась дальше пары страниц сценария? Этот счёт ждал три месяца! Люси с напряжением наблюдала за Джоном. Снова, снова одно и то же. Снова она виновата. Снова лезет не в своё дело. Оплатила счета, ещё и виноватой осталось. Она старалась глубоко дышать, чтобы не сорваться на крик. — Ты никогда меня не поддерживаешь! — он зашагал по комнате, сметая со стола газету. — Всегда только пилишь, пилишь! Деньги, деньги, работа! Как будто больше ничего в жизни нет! — В нашей жизни, Джон, больше ничего и нет! — сорвалась Люси. Год усталости, разочарования, несбывшихся надежд на ребенка прорвались наружу. О каких детях могла идти речь, если они даже к свадьбе не подступились? — Только долги, только моя работа, только мои попытки удержать эту разваливающуюся лодку на плаву! — всё, что так долго сдерживала Люси, в мгновение прорвалось наружу. — Я устала! Я больше не могу! Он остановился, как вкопанный, лицо перекосилось от злости и обиды. — Мне уйти? — выкрикнул Джон, глядя на неё сверху вниз. Вызов. Он ждал, что Люси испугается, что скажет «нет», что она, как всегда, уступит. Как всегда, возьмёт его вину на себя. Снова будет нести груз ответственности за то, к чему не имеет отношения. Но Люси посмотрела ему прямо в глаза. И в этом взгляде не было ни страха, ни надежды, в нём мелькнуло что-то другое. И это другое заставило Джона вспомнить ту ссору посреди улицы, после которой они расстались в первый раз. — Да! — её голос прозвучал неожиданно громко и чётко в наступившей тишине. — С меня хватит! У меня больше нет сил это терпеть. Джон отпрянул, будто она залепила ему пощёчину. Однако та стояла в стороне, обхватив себя руками и холодно смотря на него. — Но я пытаюсь, Люси! — начал он, в голосе появились нотки паники. — Я же меняюсь! А ты теперь вот так вот хочешь покончить со всеми чувствами?! Просто взять и выбросить всё, что было?! — Нет, Джон! — Люси резко преодолела расстояние между ними и ткнула пальцем ему в грудь. — Это не я покончила с чувствами. Это я пыталась тянуть всё на себе! И чувства, и материальную часть, и веру в то, что ты когда-нибудь станешь партнёром, а не обузой! Её голос сорвался. Даже тогда она не смотрела на него с такой обидой и разочарованием, но сейчас он ощущал её эмоции каждой клеточкой тела. — Это я хочу всем сердцем полноценную семью, ребёнка, тепла, дом… — продолжила она, наконец-то найдя силы, — а ты и дальше продолжаешь создавать иллюзию бурной деятельности! «Ищу новую работу», «вот-вот начнётся проект», «я в процессе»! Иллюзию, Джон! За которой ничего нет… — Я пытался поменяться, пытался стать лучше! — он бил себя кулаком в грудь, но это выглядело жалко. — Но тебе же не угодить! Всегда не так и не эдак! Всегда мало! — Мне очень просто угодить, Джон! — Люси устало опустилась на стул, вся злость вдруг ушла, оставив только бесконечную горечь. — Достаточно найти нормальную стабильную работу. Главное, чтобы ты её держался и приносил домой хоть какие-то деньги, а не транжирил последнее на авантюры. Достаточно хоть немного брать инициативу на себя даже в мелочах! Заплатить за свет, сходить в магазин, не дожидаясь, пока я взвою! Но даже это… Она покачала головой, глядя на него с неподдельным разочарованием. — Даже это для взрослого мужчины вроде тебя оказывается невероятно сложно. Невыполнимо. Его лицо стало непроницаемым, а в глазах Люси погас последний огонёк. Он молчал несколько секунд, тяжело дыша, потом резко кивнул. — Отлично! — наконец-то сказал он. — За вещами вернусь на днях. Джон двинулся по квартире как торнадо. Не стал собирать вещи, не стал искать чемоданы. Схватил самое основное — свой телефон, зарядку, которая лежала на видном месте, пачку сигарет, толстовку. Всё это он сгрёб в охапку. Подошёл к двери, резко достал из кармана свой экземпляр ключа и бросил его на стол с таким звоном, что Люси вздрогнула. — Всего доброго, — бросил Джон куда-то в пространство, не глядя на неё. Дверь закрылась с громким хлопком, от которого, казалось, задрожали стёкла в окнах. Звук отозвался гулким эхом в голове Люси. И только тогда, когда шаги за дверью окончательно затихли, Люси позволила дать волю своим эмоциям. Она наконец-то позволила себе расплакаться. Это были не рыдания, а тихие бесконечные слёзы, которые текли по щекам, смывая остатки надежды. Она сидела на стуле у кухонного стола, обхватив себя руками, и плакала о годах, потраченных впустую. Мечта о семье и ребёнке теперь казалась не просто далёкой, а невозможной. Она чувствовала себя глупой из-за того, что до последнего верила в лучший исход. Усталость не отпускала. Она чувствовала, что не смогла приблизиться к своему идеалу отношений ни на шаг. Все её старания, вся её любовь, терпение, жертвы — всё оказалось безрезультатным. Она осталась одна в пустой квартире, с кучей долгов, с разбитым сердцем и… чувствовала себя абсолютно потерянной. Люси вдруг потеряла точку опоры, она сидела и смотрела в одну точку на стене, не зная, что делать дальше. Единственным ясным ощущением было понимание: что-то окончательно сломалось. Навсегда. И ключи, лежащие на столе, были лишь подтверждением этого краха. Тишина после громкого хлопка дверью была тяжелее любого крика. «Что теперь?» — в голове крутилась единственная мысль. Вопрос висел в воздухе, огромный и не имеющий ответа. Работа? Клиентка Энни Д., её завтрашнее свидание… Мысль об этом вызвала лишь волну тошноты. Как она сможет кого-то сводить, когда её собственная вера в любовь разбита вдребезги? Взгляд машинально скользнул по столу. Там лежали ключи — конец. Рядом — смятая квитанция, ставшая последней каплей. И… её сумка. Та самая, что была с ней при встрече с Гарри. Люси встала, ноги были ватными, но она двинулась — не к телефону, не к ноутбуку. В ванную. Ей нужно было смыть с себя этот день, этот разговор, этот запах разочарования и дешёвого пива, который, казалось, въелся в стены. Горячая вода, очень горячая. Она включила душ на полную мощность, позволив пару заполнить маленькое пространство, скрыть её от мира, от самой себя хоть на мгновение. Она стояла под почти обжигающими струями, закрыв глаза, пытаясь не думать. Но навязчивые мысли продолжали лезть в голову. Слова Джона: «Ты никогда меня не поддерживаешь!» Её собственный крик: «С меня хватит!» Его фальшивое: «Я пытаюсь!» И его уход, который сопровождался оглушительным хлопком двери. Она сбросила мокрую одежду на пол бесформенной кучей. Нужно было надеть что-то чистое и мягкое. Что-то, что не напоминало бы о сегодняшнем дне. Люси натянула старые, выцветшие треники и просторную футболку. Утешение в банальности. Возвращаясь в комнату, она снова бросила взгляд на сумку. И снова — порыв, Люси подошла к ней, расстегнула молнию и почти с отчаянием начала шарить внутри. Кошелек, паспорт, блокнот с контактами клиентов… Где оно? Где то маленькое, картонное напоминание о другом мире? О человеке, который смотрел на неё совершенно другими глазами под тем дождём? В боковом кармашке, чуть помятая, но та самая визитка. «Гарри Кастильо», — гласил чёткий шрифт. На карточке был написан номер телефона, рядом была строка с названием его инвестиционной компании. Ничего лишнего. Всё как он сам — кратко, элегантно и по делу. Она взяла визитку. В памяти всплыло: стук дождя по зонту, аромат кофе, его спокойный голос: «Сама подумай…» И вопрос «Нашла?» Тогда она не смогла ответить честно. А теперь… Теперь ответ был ясным и горьким. — Нет, Гарри. Не нашла. Совсем. Воспоминание о том, как его пальцы слегка коснулись её руки, засело в голове. Он смотрел без жалости, без осуждения, просто… уверенно. В нём не было паники Джона, не было вечного поиска виноватых. У него под ногами была твёрдая почва, на которой, наверное, можно было бы построить что-то настоящее. Что-то, что не развалится от первого же порыва ветра или просроченного счёта. Горечь нахлынула с новой силой, смешанная с острым сожалением. «А если бы… тогда… выбрала бы его?» — мысль была мучительной и невыносимой в своей очевидности. Гарри не бросил бы ключи на стол. Он не кричал бы о поддержке, которую не оказывал сам. Он просто… был бы. Надежным. Предсказуемым. Взрослым. Люси сжала визитку и подошла к окну. На улице уже темнело, зажигались фонари, отражаясь в лужах. Ключи Джона лежали на столе, как немой укор и напоминание о провале. Визитка Гарри напоминала об упущенной возможности… Или нет? Её мобильный лежал рядом на диване. Люси посмотрела на него, потом на визитку в руке и снова на телефон. Потерянность медленно начала сменяться дрожью — не от слёз, а от чего-то другого. От адреналина? От страха? От крошечной, робкой искры чего-то, что могло бы быть? Она медленно перевела взгляд с визитки на экран телефона. Рука сама потянулась, но не для звонка. Ещё нет. Просто… подержать, посмотреть на экран, затем на номер на картонке. Сравнить реальность пустой квартиры и холодных ключей с тёплым эхом голоса, сказавшего: «Как насчет ужина?» — Что, если… — прошептала она в пустоту комнаты, сжимая в одной руке телефон, а в другой — визитку Гарри. Горечь боролась с парализующим страхом нового шага, но телефон в её руке был уже не просто предметом. Он стал мостиком через пропасть отчаяния к чему-то неизведанному. И Люси стояла на краю, не зная, готова ли. Но телефон и визитка были в её руках. Это было начало чего-то. Хотя бы выбора — звонить или нет. А пока была только тишина, темнота за окном и тяжёлое биение сердца: «Что, если… Что, если… Что, если…»