Глава 4

— Алло? Гарри Кастильо слушает… Он сделал небольшую паузу. Не услышав ответа, Гарри произнёс чуть тише, с лёгкой вопросительной интонацией, которая заставила её замереть: — Люси? У неё перехватило дыхание, в горле стоял ком. Все слова, которые она намеревалась сказать — дежурное «Привет, как дела?», «Насчет того ужина…» — просто испарились. Осталась только предательская дрожь в коленях. Она попыталась вдохнуть, но получился сдавленный, хриплый звук. — Люси? — голос Гарри стал ещё мягче, но в нем появилась настороженность. — Ты в порядке? Что-то случилось? Эти простые слова — «Ты в порядке?» — стали последней каплей. Слёзы, которые она сдерживала с момента ухода Джона, с момента разговора с Майклом В., с момента набора этого номера, хлынули непрерывным потоком. Она не всхлипывала громко, просто стояла, прижав трубку к уху, и тихо плакала. Плечи тряслись, слёзы капали на блузку, оставляя мокрые пятна. Тишина в трубке была теперь иной. Он не перебивал, не требовал ответа, не говорил банальностей вроде «Не плачь», «Всё будет хорошо». Гарри просто ждал. Он дышал ровно, почти неслышно, но молчаливое присутствие на другом конце провода, его готовность принять её состояние, каким бы оно ни было, было лучше любых слов. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Люси вытерла лицо рукавом, пытаясь взять себя в руки. Голос, когда она наконец заговорила, был чужим — сдавленным, разбитым, но уже без истерики. — Я… я не знаю, зачем звоню, — прошептала она. — Прости. Это… глупо. Я просто… Люси замолчала, снова борясь с комом в горле. — Не извиняйся, — его голос был абсолютно спокойным. — Я рад, что ты позвонила. Слышать твой голос… это не глупо. Совсем. Он сделал небольшую паузу. Люси прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание. — Ты плачешь. Что-то случилось? Его прямота обезоружила. Люси не хотела врать. Да и что говорить, если он только что слушал, как она плачет в трубку телефона? — Джон… — имя сорвалось с губ судорожным выдохом. — Он ушёл. Окончательно. Вчера. Она зажмурилась, представляя снова тот гулкий хлопок двери. — Я понимаю, что… Неправильно говорить это тебе, но… Я так больше не могу. И сегодня… сегодня был ужасный день. Я… я нагрубила клиенту. Выгнала его, по сути. Люси коротко, сбивчиво, описала встречу с Майклом В., его требования, его «проекты», его ожидание беспрекословного терпения и поддержки. — Это было… как зеркало. Моего прошлого. Я увидела всё со стороны. И поняла… поняла, как долго я терпела то же самое. И как… как это унизительно. Голос Люси дрожал, Гарри слушал молча, внимательно, не перебивая. Когда она замолчала, выдохнув, он не стал бросаться с утешениями или осуждением Джона и Майкла. — Звучит так, будто ты сегодня совершила два очень важных поступка, — сказал Гарри наконец, его голос, в отличии от Люси, звучал ровно, спокойно и с пониманием. — Ты провела черту. Сначала с Джоном — это невообразимо важно. А потом — с этим… клиентом. Ты защитила не только своё профессиональное достоинство, но и себя, как личность, через понимание, чего ты заслуживаешь на самом деле. Это требует невероятной смелости, Люси. Даже если сейчас тебе кажется, что ты разбита и всему пришёл конец. Вопреки страхам Люси, в его голосе не было ни жалости, ни осуждения. Он успокаивал, пытаясь снова… Доказать её ценность? — Я просто не знаю, что дальше. Она призналась, снова чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но теперь уже от чего-то другого. От облегчения? От того, что её услышали? Впервые за долгое время. — Квартира пустая. Долги. Работа… Я только что, наверное, потеряла клиента. Это очень плохо. И самое страшное… я чувствую себя потерянной. — Это естественно, — ответил он просто. — Подобные перемены всегда пугают, но ты не одна, Люси. Гарри сделал паузу, будто взвешивая свои слова. Она терпеливо ждала, пока он что-то обдумает. — Помнишь моё предложение об ужине? Оно всё ещё в силе. Но не сейчас. Сейчас ты не должна думать об ужинах или о том, что сказать. Тебе требуется время, чтобы просто… прийти в себя. Дай его себе. Люси кивнула, глядя куда-то в пустоту. — Да… Время… — повторила она. — Поэтому я предлагаю кое-что другое, — продолжил Гарри, и в его голосе появились ободряющие нотки. — Завтра. Обычная прогулка. Никаких ресторанов, никаких ожиданий, свежий воздух. Можем поговорить, если захочешь. Или просто помолчать. В Центральном парке, например. В десять утра, у терассы Бетесда? Он предложил конкретное место и время, убирая неопределенность, которая сейчас была для неё невыносима. — Никакого давления. Просто… быть рядом. Если захочешь, конечно. Прогулка, не ужин, не свидание. Просто… быть рядом? Это было именно то, что ей нужно было услышать. Никаких обязательств, никаких сложных сценариев. Просто возможность не оставаться одной в этой оглушительной пустоте. — Да, — выдохнула Люси, и впервые за этот бесконечный день на её лице мелькнуло облегчение. — Да, Гарри. Я… я приду. Сказать это было проще, чем она думала. — Отлично, — в его голосе послышалась едва уловимое тепло. — Тогда до завтра, Люси. Постарайся отдохнуть. И… держись. Ты справилась с самым тяжёлым. Остальное… Я уверен, что оно тебе по силам. А если нет, ты не одна. — До завтра, — прошептала она. — И… спасибо. За то, что ответил и поддержал. — Всегда, — последовал простой ответ. — Постарайся отдохнуть. — Хорошо… Люси медленно опустила телефон. Слёзы подступали снова, но теперь они были другими. Не от отчаяния, а от странной смеси опустошения и… надежды. Она посмотрела на визитку, лежащую рядом с ключами Джона. Люси не знала, что будет дальше. Долги, работа, страх будущего — всё это никуда не делось. Но гнетущая потерянность немного отступила. Мысль, что завтра, в десять утра, её будет ждать Гарри, успокаивала. Человек, который сказал: «Ты справилась с самым тяжёлым».