Попытка № 4 (пассивная)

Мисс Кейси оказывается молодой магглорожденной волшебницей, овдовевшей впоследствии одного из нападений Пожирателей смерти. Однако она не замкнулась в себе и не обросла слепой ненавистью - она пошла преподавать детям чистокровных фанатиков маггловеденье, потому что искренне верила, что только через знания можно победить ксенофобию. В этой женщине любви было столько, что хватило бы на целый Лондон. Но даже она в удивлении поднимает брови, когда на пороге ее кабинета возникает Драко Малфой. Мисс Кейси просит его написать эссе, почему лично он считает ее предмет важным. Преподавательница говорит, что таким образом хочет оценить уровень его знаний и лучше составить программу. Драко коротко кивает, прекрасно понимая, что оценивается здесь только его мотивация и искренность в отношении ее дисциплины. Уже вечером в гостиной Слизерина он смотрит на листок пергамента перед собой и прагматично подбирает наиболее сильную причину, которая даст ему не только место на курсе, но и подарит доверие мисс Кейси. С которой потом, конечно, можно обсудить меланхолию Грейнджер. Первой очевидной мыслью становится расписать собственное искупление и страдание из-за войны - теперь он хочет узнать чужой мир лучше, чтобы не допустить бессмысленных смертей в будущем. Банально и искусственно. Следующая идея - рассказать про внезапно приобретенного магглорожденного друга, миром которого он теперь страшно заинтересовался. Но с последней битвы прошло не так много времени, а дружба требовала месяцев, а то и лет. Да и зарождающееся товарищество не дотягивало до достаточной мотивации. Рядом Блейз в очередной раз обыгрывает Тео в магические шахматы, дерзко поставив под удар своего ферзя. Драко отчетливо понимает, что в этом эссе ему тоже стоить ходить королевой. На следующий день мисс Кейси читает свиток прямо перед ним, и слизеринец с первых секунд распознает в ее лице три ключевые эмоции: удивление, смущение и уважение. Такую реакцию он мог завоевать одним единственным способом - рассказать о любви к магглорожденной девушке, для которой он оставался Пожирателем смерти. Он ярко представил себе, как мог бы быть влюблен в Грейнджер все эти годы, но подавлял эти чувства из-за убеждений своей семьи. Как Грейнджер могла бы сторониться и избегать его из-за всех преступлений, к которым он был так или иначе причастен. В конце концов, это он впустил Пожирателей в Хогвартс, и Снейп был вынужден убить Дамблдора, который, конечно, и так вскоре погиб бы. Но именно это стало катализатором войны, в ходе которой погиб ее любимый друг, а родители навсегда забыли о ее существовании. Размышляя, Драко даже удивился, почему реальная Грейнджер не ненавидела его. Он опустил детали, скрыл её имя и косвенно написал о том, что хотел бы узнать ее поближе и добиться ее расположения. В чем ему невероятно помогут занятия по магловедению. Идеальное слизеринское сочинение. Картину благородного влюбленного юноши отчасти портил Блейз тем, что в своем эссе написал о непреодолимом желании добиться расположения мисс Кейси. Это не было бы проблемой, если бы Забини не сидел на каждом занятии с ним и Тео, из-за чего они втроем смотрелись как организованная группа слизеринцев, таящая свои корыстные мотивы. Что в общем-то было правдой. Впрочем, Драко продолжал писать подробные выверенные домашние работы, оставаться после занятий для уточняющих вопросов и демонстрировать манеры юного джентльмена при каждом удобном случае. Он не сдерживал себя в удивлении, узнавая о сотне приспособлений, которые заменяли, а иногда даже превосходили магию. Хотя ему лично казалось, что порой он переигрывал. Но мисс Кейси улыбалась, слушая его ответы на семинарах, в уголках ее глаз сбегались маленькие морщинки, а взгляд заметно теплел. Драко с детства умел считывать отношение людей к себе, ведь положение в обществе, которое он должен был занять после отца, напрямую зависело от эмпатических способностей. Это не означало, что он должен был проникаться людьми и чувствовать что-либо настоящее. Достаточно было хорошо притворяться. Грейнджер лежала в лазарете уже десять дней, большинство из которых провела в лихорадке и полубреду. Даже будучи спасенной от утопления, она умудрялась сопротивляться жизни и продолжать свои идиотские попытки. Пускай и не специально. Малфой приходил к её койке после отбоя и, наблюдая, как она мечется в ворохе влажных простыней и спутанных кудрей, нашептывал ей угрозы. Он в подробностях рассказывал, что сделает с ней, если она сгинет, несмотря на все его старания. Такая стратегия, видимо, не особенно помогала - пару раз она просыпалась и с хриплой мольбой просила прощения. Драко не применял дезиллюминацию, так как был уверен, что девушка не в себе и вряд ли запомнит его посещения. На шестой день Малфой заметил у однокурсницы устрашающе впалые щеки и отчетливые ключицы, выступающие на ее коже, точно корни сухого дуба. В его голову пришел ясный образ увядающего цветка. Его мама часто разговаривала с умирающими цветами и даже пела им песни в оранжерее Малфой-Мэнора. Нарцисса Малфой искренне считала, что они способны на чувства и именно ее добрые слова возвращают их к жизни. Драко пододвинул стул к кровати и скептически уставился на спящую. Петь он не стал бы, даже если бы это отразило Аваду. Но парочку ободряющих слов он найдет. - Грейнджер, - Малфой неловко откашливается, - у тебя нет никакого морального права умереть здесь в школьном больничном крыле. У тебя было множество более достойных вариантов, если уж на то пошло. В погоне от оборотня, от палочки моего отца, от ножа Беллатрисы… Драко потирает шею и чувствует себя идиотом. Гермиона мирно спит рядом и будто бы почти не дышит. - Ты могла упасть с дракона, пока грабила Гринготс. Или сгореть заживо. Или стать ужином тролля. Ты чуть не погибла после встречи с василиском, который был буквально создан для убийства магглорожденных. И ты хочешь сказать, что теперь ты умрешь из-за какой-то маггловской лихорадки? Он вглядывается в ее бледное лицо, точно ожидая от нее ответа. Затем скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. - Чтоб ты знала, Грейнджер, я, блять, не нанимался в спасатели. Я не хочу, чтобы это осталось на моей совести. Я, знаешь ли, не убийца. И хотел бы, чтобы так оно и осталось. Малфой тяжело вздыхает и перед его глазами проносятся события последних двух месяцев. - Но ты чертовски портишь статистику. Алый порез на ее руке, перила Северной башни и синее пламя на берегу Черного озера. Все это ужасно его злит. - Я почти уверен, что ты специально не приходишь в себя. Ты просто мстишь мне, Грейнджер. За то, что раньше обращался с тобой, как мудак. Я бы и не вытаскивал тебя из этой чертовой воды, но почему-то твои аморальные попытки самоубийства выводят меня из себя. Казалось бы, война закончилась, живи себе дальше. Нет же, нужно тратить потенциал своей кудрявой головы на изощренные попытки самоубийства! - Наверное, я что-то подцепил от тебя, - Малфой брезгливо окидывает ее взглядом, - и теперь фанатично веду крестовый поход во имя спасения Гермионы Грейнджер, лучшей ведьмы столетия. Сижу у твоей кровати и уговариваю тебя не сдохнуть. Какой же бред… Драко встает со стула и делает задумчивый круг по лазарету, пытаясь вспомнить, что Нарцисса нашептывала своим дохлым цветам. Он возвращается к ее кровати спустя несколько минут. На автомате убирает с её лица несколько локонов, только чтобы те не мешали ей дышать. Поправляет сползающее одеяло, просто чтобы не видеть пугающе тонкие ключицы. Затем вдруг представляет, как выглядит со стороны. - Может, я и правда влюблен в тебя? - шепчет он, наклоняясь ближе к девушке и выискивая то, чем он могла бы его очаровать. - Иначе какого черта я просто не могу дать тебе умереть? Гермиона в ответ хмурится и приоткрывает глаза. Она выглядит дезориентированной и потерянной, но все равно слабо произносит: - Драко. Этого хватает, чтобы он в ту же секунду скрылся за дверью. Бегом пересекая коридоры и ощущая жар на лице, он тем не менее думает о благотворном влияния нежных разговоров с цветами. Он только заикнулся о любви - девчонка тут же очнулась и назвала его по имени. Ошеломляющий успех. В следующие несколько дней он был более осторожен. Рассказывал Грейнджер о её табеле оценок, подвигах золотого трио и о том, как магический мир будет сожалеть о ее кончине. С изрядной долей сарказма, но, в целом, дружелюбно. То ли благодаря ночным сеансам психотерапии, то ли благодаря настойкам мадам Помфри - уже через неделю Гермиона ела яичницу в Большом зале с живыми людьми и постепенно набирала вес. Но расслабляться было рано. Малфой успел по крупицам собрать для себя общую картину проблемы - состояние меланхолии могло оставаться с человеком на всю жизнь, а подтасовывание фактов в виде улыбок и хорошего настроения не освобождали от возможности следующих суицидальных попыток. Если причина была в смерти Поттера, то терапия причины выглядела безнадежно. Ведь вряд ли статус его смерти когда-либо изменится. Поэтому Драко усердно продолжал свои исследования, пытаясь найти средство, которое позволит Грейнджер, а значит и ему, сладко спать по ночам, а не слоняться в поисках конца. Уже через неделю демонстративной прилежности на маггловедении Драко впервые представился шанс заговорить с мисс Кейси о маггловской медицине. - Я никогда не задумывался раньше о том, насколько изолированно развивается колдомедицина, профессор, - Драко старается соответствовать заявленному образу застенчивого, но увлеченного юноши. - Насколько она не развивается по сравнению с маггловской. - Отсутствие магии - двигатель прогресса, - усмехается белокурая волшебница, собирая сданные эссе в стопку. - Ты хочешь стать колдомедиком, Драко? У Малфоя загораются глаза. Идеальное развитие разговора. - Я все больше думаю об этом, профессор, - он вешает сумку на плечо и подходит ближе к учительскому столу, - у меня неплохо выходит зельеварение. Хотя далеко не все можно вылечить зельями. - Правда? - мисс Кейси выглядит заинтересованной, - И что же, например, нельзя? - Я не нашел почти ничего против психических заболеваний, - пожимает плечами парень и старается выглядеть максимально расстроенным. - А меланхолия, например, и вовсе не воспринимается как диагноз. - Магглы называют эту болезнь «депрессия» и относятся к ней очень серьезно, - с гордостью сообщает преподавательница. - Депрессия? Мне бы хотелось прочитать что-нибудь об этом… Но в Хогсмиде не продаются маггловские книги, - разочарованно заключает Драко, задумчиво поглаживая подбородок. - Это правда. И в огромной библиотеке Хогвартса ни одной маггловской полки! Я давно думала поднять этот вопрос, - сокрушается мисс Кейси, недовольно поджимая губы. - Но знаешь что, у меня есть одна книга по психологии в моей личной маленькой библиотеке, я могу одолжить ее тебе. Конечно, она может показаться сложной, но… - Буду Вам очень признателен, - обрывает ее Малфой и после ее благословляющей улыбки с легким поклоном разворачивается к выходу. - Драко, - окликает его мисс Кейси у порога, - и поговори с мадам Помфри. Мне кажется, она пошла бы тебе навстречу в твоем интересе к медицине. Впечатлительный Блейз, подслушивающий все это время за дверью, произносит «Мастер!» и хлопает его по спине. Малфой же всерьез размышляет о походе к мадам Помфри. Кое-какие навыки первой помощи ему бы не помешали. В конце концов до этого Грейнджер спасало исключительно его везение. Через неделю ее выпишут, постепенно шок и стыд пройдут окончательно, печаль затопит ее до краев и она придумает очередную глупость. *** Гермиона Грейнджер пролежала в лазарете две недели. И все время, что была в сознании, она заливалась слезами. Или выла в подушку, когда слез не оставалось. Перелом трех нижних ребер и воспаление легких, которыми она заплатила за свое спасение, едва ли причиняли ей дискомфорт. По-настоящему плохо девушка чувствовала себя из-за осознания случившегося. Гермиона до последнего не могла поверить, что может решиться на смерть, пока не сделала этого. И она никогда бы не узнала, что способна на такое, если бы Малфой силком не вытащил её с того света. Гермиона не знала, как сосуществовать с самой собой после такого откровения. Она больше не могла себе доверять - раньше Грейнджер с уверенностью сказала бы, какой она будет через пять или десять лет. Теперь же она не была уверена, доживет ли до конца недели. Скорбь по Гарри все ещё жила в ней тяжелой черной дырой. Но теперь в пустом больничном крыле наедине со своими слезами это чувство трансформировалось в нечто иное. Оно срасталось с ее личностью и становилось её частью. Вероятно, до этого Гермиона не принимала факт смерти друга на каком-то подсознательном уровне. Из-за чего не разделяла горе с остальными. И почти не жила - ведь мир, в котором не было Гарри, не мог быть настоящим. Они столько раз избегали смерти, почти играюче. Как может главный герой этих приключений просто не пережить одно их них? Только смерть делает жизнь жизнью. Гермиона ощутила это с удушающим ужасом ровно в ту ночь на озере, когда открыла глаза и увидела нависшего над собой Драко Малфоя, в глазах которого не должно было быть столько страха и отчаяния. Ей было стыдно перед собой, перед ним и перед Гарри, который умер за то, чтобы они жили. Гарри больше не было, и она могла не отвечать перед ним за свои глупые поступки. Но неожиданно в ее жизни появилась фигура Драко Малфоя, который яростно пресекал все ее попытки обрести быстрый покой. Он преследовал ее даже во снах. Метаясь в лихорадке, она то и дело видела его широкоплечую фигуру с пятном платиновых волос с полутьме лазарета. Она не разбирала, что это видение говорило ей, но была уверена, что парень злится на нее. Гермиона то и дело пыталась вынырнуть из дремы и попросить у него прощения. За то, что он стал свидетелем ее горя, за то, что она не может жить дальше. За то, что из-за нее он не может оставить войну и ее последствия в прошлом. Теперь в жизни Гермионы появилась вторая отправная точка. Семь лет назад она получила письмо, полностью изменившее ее жизнь. И только сейчас на берегу Черного озера в объятиях бывшего врага она как будто осознала ее ценность. Мадам Помфри довольно легко поверила во внезапный интерес Гермионы к полетам на метле под проливным дождем. По легенде, студентка не рассчитала собственные силы и влетела на всей скорости в трибуну, из-за чего сломала несколько ребер и простыла. Старую целительницу даже не смутило, что накануне с неба не упало ни капельки. Впрочем, она была вся в заботах. - Мисс Грейнджер, пожалуйста, не забывайте принимать укрепляющие микстуры следующие семь дней, - она суетилась у шкафов с зельями, собирая для Гермионы лекарства на выписку. - Здесь еще немного бодроперцового зелья, но им лучше не злоупотреблять… Так-так-так, ах, и Гермиона, милая, Вам надо плотно есть! Пневмония не сразила бы Вас мгновенно, если бы у Вашего организма были хорошие запасы сил… - Я постараюсь, Мадам Помфри, - дежурно кивала девушка, послушно складывая лекарства в сумку. - Надо не стараться, а хорошо кушать, дорогая! Ах боже мой, я уже опаздываю, - колдунья одним взмахом палочки заперла шкафчики и, подхватив переносной чемоданчик, направилась к выходу. - С этими курсами я ничего не успеваю! - Курсами, мадам..? - Гермиона зашагала следом, обнаруживая в себе отголоски прежнего любопытства. - Ну да, - чуть запыхавшись, пояснила она, - по первой помощи. Право же, меня это не столько утруждает, сколько радует. Такой интерес у молодежи! Поначалу я думала, это все не очень серьезно, но мистер Малфой оказался очень ответственным молодым человеком… - Мистер Малфой, м-мадам…? - Гермиона почти перешла на бег, чтобы угнаться за целительницей. - Ну да, он подошел ко мне неделю назад и изъявил желание научиться основам. Мальчик хочет стать целителем. Я поначалу тоже удивилась, но он договорился обо всем с Миневр… директором Макгонагалл, собрал других желающих, и теперь я у них вольный преподаватель. Мадам Помфри хохотнула и даже чуть покраснела. Очевидно, новая роль была ей по душе. Гермиона же была готова буквально вцепиться в ее платье, лишь бы узнать больше. Драко Малфой организовал кружок целителей? Она точно не умерла? - Мне кажется, Ваш случай на него очень повлиял, - почти прошептала ведьма ей по секрету. - Я не должна была Вам говорить, милая, как впрочем и закрывать глаза на все остальное, но он, наверное, так волновался. - Что Вы имеете в виду? - Ох, дорогая, - мадам Помфри даже остановилась и покровительственно окинула свою студентку лукавым взглядом, - вы, детки, всерьёз думаете, что я не знаю, кто пробирается в мой лазарет по ночам? Гермиона приоткрыла рот, чтобы спросить что-то еще, но так и осталась стоять с удивлением на лице. - Любовь - дело молодое, - заключила она и, отдав последние наставления своей пациентке, скрылась за поворотом. Гермиона задумчиво побрела к Башне Гриффиндора. Она была уверена, что в мотивации Малфоя сторожить ее по ночам меньше всего была виновата любовь. Более вероятным казался ей его перфекционизм в доведении начатого до конца. Идеальная прическа, идеальные эссе, идеальное спасение. Внезапная смерть в лазарете сразу после успешной реанимации испортила бы ему статистику. С другой стороны, зачем пробираться к ней ночью? Конечно, днем ее могли навещать однокурсники, и по школе пошли бы слухи о внезапном интересе слизеринца к ее персоне. Его могли бы даже обвинить в нанесенных повреждениях, учитывая репутацию Пожирателя Смерти. Пускай фактически именно он и сломал ей ребра, но ведь никто не знает, что в процессе он пытался запустить ее сердце. Очевидно, его расстроили осложнения этого маггловского метода (Мерлин, откуда он вообще узнал про непрямой массаж сердца?), и он решил научиться магическим трюкам спасения жизни. Гермиона лишь надеялась, что это не было связано с его желанием спасти ее жизнь еще раз. Она не хотела бы такой ответственности для едва знакомого однокурсника. Да и девушка не собиралась предпринимать следующие попытки. Гермиона решила по крайней мере постараться жить дальше. А начать стоило с еды. *** Драко Малфой не знал, что вид жующей свой завтрак и одновременно читающей за столом Грейнджер может принести ему такое внутреннее спокойствие. Ему стоило ценить эти моменты в прошлом, а не презрительно игнорировать их. Благополучие и жизнеспособность гриффиндорки стали для него если не жизненной целью, то точно планом на ближайшие месяцы. Он читал книги по азам колдомедицины, посещал курсы мадам Помфри, деля одну парту с Долгопупсом, и совершенно точно не отводил от девчонки взгляд, когда ему представлялась возможность. Если поначалу Блейз и Тео еще старались делать вид, что не догадываются о личности “подружки”, то совсем скоро фамилия Грейнджер стала спокойно звучать в их разговорах. Драко не пытался объяснить им свою сложную мотивацию и переубедить их в том, что она не связана с влюбленностью, - на самом деле, это только усилило бы их убежденность. Малфой дошел до такого откровения, что читал маггловскую книгу мисс Кейси “Депрессия: Как спасти себя и не потерять близких” прямо в Большом зале. Блейз еще пытался смутить друга периодическими приколами на тему его внезапной любви, но при этом сам очень быстро проникся проблемой и буквально читал вместе с ним из-за плеча. - Подожди-подожди, - Забини накрывает ладонью страницы в руках Драко, когда тот пытается их перевернуть, и после нескольких секунд кивает, - теперь давай. Малфой оборачивается к другу, который буквально висит у него на плече, заглядывая в книгу. - Давно тебя интересуют депрессивные расстройства? - со скепсисом спрашивает блондин. - С тех пор как объявилась девушка, способная заставить тебя читать, - парирует Блейз и ухмыляется. Та самая девушка тем временем избегала любой гипотетической возможности столкнуться с ним в коридоре или на парах. Он не то, чтобы ждал слов благодарности или обещания больше так не делать, но неосознанно надеялся втереться к ней в доверие, чтобы легко отслеживать надвигающиеся беды. Грейнджер даже прогуливала пары по зельеварению, где они должны были работать в паре. Драко видел в этом плохой знак. - Жалко, что ее эти книги не спасут, - меланхолично замечает Теодор напротив. - Спасет любовь, - Блейз закидывает руку на плечо Драко. - Или антидепрессанты, - бубнит тот, возвращаясь к чтению. Книгу вероятно мисс Кейси когда-то купила для себя самой. Драко понимает это по крохотным заметкам и редким волнистым неровностям, оставшимся на бумаге от высохших слез. Если верить книге, Грейнджер набирала достаточно критериев для депрессивного эпизода средней или тяжелой степени - пониженное настроение, уменьшение энергичности и активности, усталость и отсутствие удовольствия от вещей, которые раньше были ей интересны. Нарушение сна, снижение веса и, Драко был уверен, либидо. Мысли о собственной виновности. Юноше оставалось надеяться, что эпизод единичный и развивается в рамках мощного психотравмирующего события. Главы о биполярном расстройстве и хронической депрессии он пока не открывал. При одном лишь упоминании суицидальных мыслей книга требовала немедленно обратиться к специалистам и закрыть страдающего в больнице. Драко тяжело вздохнул. Прием таблеток и разговоры с доктором должны были подействовать уже через три-четыре недели. Эта новость его обрадовала. Осталось понять, где достать антидепрессанты и мозгоправа. Так, в подготовке к следующему спасению протекает еще две недели. Он почти отчаивается в попытках поговорить с Грейнджер хотя бы еще раз в жизни, когда неожиданно она сама находит его на Астрономической башне. Это случается на сдвоенной паре, где они после отбоя должны зафиксировать появление тысячелетней кометы на орбите. - Я встану с Тео, - Блейз мгновенно ретируется, завидев неуверенно приближающуюся к ним гриффиндорку. Малфой в недоумении отвлекается от настройки телескопа, когда Гермиона уже опускает свои письменные принадлежности на маленький столик. Она набирает воздух, чтобы что-то сказать, но Драко реагирует быстрее: - Стой так, чтобы я тебя видел, - его голос звучит почти угрожающе. - Да не собираюсь я прыгать, - Гермиона закатывает глаза и добавляет, - не при всех же. Малфой предупреждающе стреляет в нее глазами, но внутренне расслабляется. Внезапная инициатива в общении и даже шутка с намеком на саморефлексию сигнализировали об улучшении. Он позволяет ей проверить свои настройки на телескопе, продолжая незаметно наблюдать за девушкой. На ее лице проступил легкий румянец, кожа больше не напоминала лист пергамента, а волосы были собраны в аккуратную косу. Она определенно набрала пару килограммов за последнее время и даже не создавала впечатление, что вот-вот шлепнется в обморок. Драко с раздражением ощутил чувство радости. Они провозились с телескопом еще какое-то время, слушая строгие наставления профессора Синистры. Гермиона развернула магией миниатюрную карту звездного неба и приготовилась наблюдать. - Ты правда организовал медсестринский кружок? - вдруг спрашивает она в образовавшейся паузе. - Да, - легко сознается он, - и ношу с собой портативную аптечку, чтобы ты знала. Гермиона с интересом бросает взгляд на его сумку и думает, что он шутит. Тем временем там действительно покоится небольшой набор с зельями первой помощи. - Никогда не знаешь, что может пригодится, - иронично пожимает плечами парень. - Кровеостанавливающее, безоар или костерост. К несчастью, ты не любишь повторяться. Гермиона ловит обращенный в нее укол, и жаркое чувство вины охватывает ее с головой. - Слушай, Малфой, - начинает она, подходя к нему чуть ближе и говоря тише, - Драко… я хотела бы извиниться. Драко пропускает лишний удар в груди от собственного имени и самого факта извинений. Он удивленно поворачивает голову к ней и отмечает резко сократившееся между ними расстояние. При желании он мог бы достать губами до ее макушки, просто склонив голову. - …ты не должен был стать свидетелем этого ужаса, - добавляет она и неловко перебирает в руках кисточки гриффиндорского шарфа. - Что ты сказала? - из-за внезапной тесноты их разговора до него не сразу доходит смысл её слов, но уже через секунду он чувствует обжигающую злость. - Ты извиняешься за то, что я это увидел? Гермиона вскидывает голову и на ее лице читается непонимание. Конечно же, ей жаль, что ему пришлось пережить это вместе с ней в ту ночь - именно поэтому она и извиняется. - Я поясню, Гермиона, - он практически шипит, произнося ее имя. - Тебе следует просить прощение за то, что в твоей идиотской голове в принципе созрел этот гребанный план самоубийства. На чем ты, конечно, не остановилась и бесстрашно пошла топиться в озере. Грейнджер недовольно сжимает зубы, пропуская мимо ушей оскорбление. Он имеет право злиться, а она здесь для того, чтобы освободить себя от чувства вины, а его - от чувства долга. Если, конечно, его внезапный интерес к медицине был связан именно с попытками ее спасения. - В любом случае, Драко, - она неосознанно перенимает его тон, - теперь ситуация под контролем. Ты можешь спать спокойно. - Ойли? - скептично выгибает бровь Малфой. - Я пью таблетки, - кивает девушка. - Антидепрессанты? - парень подавляет в собственном голосе надежду. - Именно, - кивает она еще раз, как вдруг спохватывается. - Подожди, откуда ты знаешь про антидепрессанты? - Да так, читаю на досуге про маггловские психические причуды, - отмахивается Драко. - Осталось две минуты, проверь еще раз координаты кометы. Дальше они работают в идиллии, полной молчания. Малфой мысленно отмечает существенную разницу в концентрации Грейнджер сейчас и в сентябре на зельях. Маггловские антидепрессанты совершенно волшебным образом способствовали ее поправке. Обменявшись еще парочкой колкостей и сдав общую работу, которая наверняка получит “Превосходно”, они отправились по своим спальням. Игнорируя улюлюканья Блейза, не умолкающего с самого конца пары, Драко задумчиво потирал правое предплечье сквозь рубашку, но так и не решился стереть с него циферблат следящих чар. И не зря.