Часть 8

      Братья поднялись одновременно, и каждый с честными глазами кивал, что спал. Ополоснувшись холодной водой и достав сразу походные одежды, шестеро принцев собрались в комнате Морьо.       Мама сидела за столом брата, отец смотрел в ставшую уже привычной постоянную ночь за окном. Они ждали этот день, кажется, бесконечно долго. От осознания наконец свершающегося покалывало пальцы, но при взгляде на прямую спину мамы вдруг охватила грусть. Увидятся ли они вновь?       Отец обернулся на шорох двери.       — За сборами воинов следит Таерон, нас в главной зале ждут те, кто остаётся. Воины сами решали, будить ли своих жен.       Нельо кивнул за всех. В Форменоссэ за своими принцами ушли эллоны, но жены некоторых из них сами потом присоединились к изгнанникам. Они были изгнаны из Тириона, а теперь станут изгнанниками с Благословенной земли. Но за прошедшее время сборов никто не оставил крепость.       Мама пошла с ними, идя впереди рядом с отцом, но едва заметно вздрагивая на лёгкий перезвон оружия, что братья прилаживали пока шли.       Отец вошёл в залу. Там было тихо, словно никого нет, а на своих принцев обернулись не одна дюжина пар глаз. Один из стоявших в первом ряду сделал шаг вперёд.       — Эленандар, мой принц, — поклонился юный нолдо. Даже будучи вечномолодым, ему едва ли можно было дать сотню лет.       — Брат Вэона, — вспомнил Макалаурэ. Сам Вэон в числе капитанов, что встанут над отрядами, сейчас помогал Таерону в казармах.       Эленандар кивнул, вновь поклонившись.       — Ваши братья и отцы сейчас готовятся выступить в первый поход не только свой, всего народа нолдор. — Фэанаро говорил без присущей Валар витиеватости фраз и пафоса королей. — Мы не знаем, что нас ждёт впереди. Но мы не знаем, и что ждёт вас. Ваши братья и отцы встанут за моей спиной, вам я доверяю королеву нолдор и тела убитых Тьмой нолдорана и моего сына.       Все услышали не только оценку важности каждого, но и то, что для Фэанаро Первый Дом был и останется наследным Домом — а значит, королева нолдор сейчас в этой зале, а не в Тирионе. На словах про первых убитых Тьмой все присутствующие склонили головы.       Принцы подняли свои, когда отец обратился уже лично к Эленандару:       — Тебя я назначаю комендантом Форменоссэ, пока мы не вернёмся.       Юный нолдо справился. Лишь дрогнули на миг ресницы, ведь он, как и все, понимал — если это и случится, то очень нескоро, а может и вовсе не произойти.       — Будьте осторожны… — всё же не удержался Фэанаро и повернулся к двери.       Тройка гнедых, кипенно-белый и три вороных коня не шелохнулись в руках придерживающих их поводья капитанов, когда отец и сыновья появились во внутреннем дворе. Сквозь тучи упорно пробивался свет звёзд.       Игнорируя лестницу, Фэанаро спрыгнул прямо с парапета галереи, приземляясь перед Таероном и своим гнедым. Военачальник первой армии нолдор передал поводья. Фэанаро, благодаря, кивнул и перекинул поводья через крепкую шею гнедого. Другие капитаны передали коней принцам и вернулись к своим. Последние проверки, всё ли погружено в телеги, достаточно ли светильников, никто не забыл ли оружие.       Курво обернулся на кузню, в окне которой продолжали метаться блики пламени. Последние две с половиной седмицы он с Тьелпэ и кузнецами особенно усиленно ковали меч за мечом, клинок за клинком, отливали и точили наконечники стрел для луков.       — Иди, — прозвучал за спиной голос отца.       Не оборачиваясь, Курво направился к кузне. Войдя, он подошёл к Тьелпэ и обхватил его лицо ладонями. Не хотелось отрывать рук и взгляда от покрытых копотью высоких скул и превратившихся в воронье гнездо грязных волос. Но ничего дороже для Курво не было, и он был твёрд.       Тьелпэ порывисто обнял, вжимаясь в грудь отца.       — Я постараюсь вернуться. Обещаю, что сделаю всё для этого.       Курво не мог обмануть, обещая вернуться, он мог только постараться это сделать. Они идут не только мстить за деда и Морьо. Впереди — неизвестность Белерианда. За спиной они оставляли близких, семьи, любимых. Вокруг — Арда. И это много дальше, чем личная месть — никак иначе.       Тьелпэ коротко кивнул и ещё сильнее ткнулся макушкой в грудь. Вздохнул, будто вдыхал в отца частицу своих сил, разделяя их с ним. А потом отпрянул и обернулся к наковальне. В следующий миг он протянул два великолепно исполненных коротких меча. Курво сразу понял, что это не его эскизы и не работа кого-то из верных. А Тьелпэ, помнится, над чем-то сидел, ему не показывая.       — Они великолепны. — Курво не лукавил. — Они прекрасно-смертоносны. — Он поднёс клинки на свет от огня печи. Несмотря на плотность, те словно светились в отсветах гудящего пламени. — Они будут хранить меня. Ты остаёшься охранять маму и крепость. Моринготто вполне может вернуться. Обещай, что если всё пойдет плохо, ты постараешься спасти бабушку и маму.       Курво твёрдо сжал подбородок недовольно вскинувшегося сына, в глазах которого было всё, что он думает о последних словах отца. Сделать это Тьелпэ мог, только спасаясь вместе с ними, другими словами — оборачиваясь в бегство. Но Курво не отпускал подбородок, и Тьелпэ обмяк в его руках; заведя руки за спину, нехотя кивнул. Курво обнял сына, сам вжимая его в себя, и так же нехотя оторвался от него.       Когда Курво вернулся во внутренний двор, братья и отец уже сидели верхом, а один из капитанов придерживал гнедого коня Курво. Атаринкэ вскочил на спину коня и догнал уже сорвавшихся с места братьев, скачущих в ряд за отцом и Таероном. Шеренги воинов расступались между ними, чтобы как волны сойтись за спиной.       Выехав за ворота, братья всё же обернулись. У одного из зубцов крепостной стены стояла Нерданель.

***

      То, что случилось, они даже не допустили. Проклятие Валар не остановило и не испугало никого — из нолдор. А вот тэлери вдруг встали в позу, преградив путь к кораблям — их, нолдор, кораблям, построенным ими в гавани, которую строили когда-то вместе, а сейчас встали по разные стороны мраморных парапетов. Это не снилось даже в самых мрачных кошмарах, а сейчас наяву накатывало чёрной приливной волной, словно Моринготто отравлял своей смердящий мертвечиной сущностью.       Таерон со своим отрядом достиг набережной, надеясь, что другие капитаны уже оценили численность неожиданного противника с находившихся на возвышениях бухты позиций. Подняв голову, Таерон увидел принца Фэанаро со старшими сыновьями в галерее напротив самого Ольвэ с половиной дюжины вооружённой охраны и принял непростое решение, волею судьбы лёгшее на его плечи. Даже без Владыки шестеро против четверых? Пока, правда… Впрочем, расстановка сил менялась с обеих сторон. Вооружённые? Да кто теперь вспомнит, из чьих ножен с шелестом вышел первый меч.       На приказ готовиться к бою воины беспрекословно ощетинились оружием, и первые тэлери шумно плюхнулись в Белегаэр. Не ожидали они, не думали, что это случится ещё на этом берегу, даже в мыслях ни у кого не было. Но отданный приказ руки выполнили, не дрогнув. Тэлери выбирались на берег и отчаянно бросались на нолдор. Раздался первый крик. Обернувшись, Таерон увидел юного тэлери с кровоточащим виском и такого же безжизненного нолдо рядом с ним. Взор отказывался, но видел, как пропитывается песок их общей кровью. Вновь раздался крик, и глаза стремительно повернувшегося Таерона зацепили летящего с другой галереи тэлери, а за спиной, должно быть, скинувшего его нолдо были видны мечущиеся из стороны в сторону светлые волосы принца Туркафинвэ. Таерон отказывался допускать, что тэлери был отдан приказ не только не подпускать нолдор к их же кораблям. Но приходилось действовать из очевидного. Верный не позволил тэлери убить принца Туркафинвэ.       Шум противостояния рос, напряжение тетивы луков и нервов приближалось к порогу, за которым дороги назад уже не будет. А во Тьме так легко переступить его, принять одно за другое, одного — за другого.       Таерон услышал тяжёлое гудение и пригнулся, дёргая за рукав присевшего рядом нолдо, но радости, что это не стрела, а камень, не было.       Сколько прошло времени, когда он убедился, что был прав? Во всем.

***

      У кого первым сдали нервы, было не понять.       — Нет. — Владыка Альквалондэ отказывался отдать корабли.       — Это наши ладьи.       — Вы пошли против Валар! Бунтовщики!       Нельо не менее острым, чем у Турко взглядом, искал, кто из всё новых тэлери за спиной Ольвэ выкрикнул. Сам Тьелькормо наконец вырвался из-под опеки верного, не подпустившего к нему вооружённого отнюдь не голыми руками молодого тэлери, но тут же попал под новую. С другой стороны галереей ниже Курво зычно приказал обходить препятствующих им пройти к кораблям хоть по головам. Сказать — одно, но кто-то из тэлери тут же последовал подкинутой идее и спрыгнул на плечи перводомовца, что был подле пятого принца. Даже в гуле боя было слышно, как хрустнула шея. Курво взревел вместе с Хуаном. Нельо видел, что Макалаурэ это почти буквально разрывает голову с обеих сторон, но они твёрдо стояли рядом с отцом.       — Ваши! — выделяя, почти выплюнул Фэанаро, — Валар сами же и велели не мешать нолдор в их Исходе. Так кто тут против воли их идёт?!       Макалаурэ ещё сильнее свёл брови теперь от визга Хуана и глухого звука удара, сопровождаемого эмоциональным голосом Турко. Сброшенный им с галереи тэлери пролетел мимо Макалаурэ, уверенно поймавшего брошенный уже в отца нож для разделки крупной дичи. Нельо на миг перевёл взгляд на мелькнувшие внизу на парапете набережной две рыжие макушки и спокойный, что Амбаруссар в окружении элитного отряда из правой стопки свитков Морьо, упреждающе вытянул меч, отгораживая им отца от выскочившего из-за Ольвэ тэлери. Владыка его не осадил.       — Бунтовщики! — крикнул тэлери в лицо Нельо. Голос был другой, но настрой читался одинаковый во всех глазах.       — Мы пришли взять своё.       Глаза Фэанаро сверкали с трудом сдерживаемым гневом, вулкан терпения бурлил. Нельо подумал, что ещё один раз моргнуть, и кто-то сорвётся, как Хуан сшиб с ног Макалаурэ.       Фэанаро перевёл взгляд на отчетливо проявляющееся на красном плаще Макалаурэ пятно крови, на остриё меча тэлери, проследил, как кровь сорвалась с него и упала на белый мрамор пола.       — Бери, проклятый Фэанаро! — и не думал прятаться тэлери. Вдруг он замер и в воцарившейся тишине рухнул ничком.       Вот он — порог, лежит между ними, подумал Нельо. А потом отец поднял глаза на Ольвэ.       Тэлери оттеснили своего Владыку за спины, но на покрытое белой тканью кафтана плечо сорвалась следующая капля. А дальше воды залива не успевали смывать кровь.