Часть 10

      Свист агонии раздался совсем рядом. Фэанаро выхватил меч, но верные уже оттесняли его с Ноло и мальчишкой Храванона вглубь галереи. Кто-то из воинов метнул обратно упавший на мраморный пол кинжал, а в следующий миг сверху к ногам мешком упало тело. Фэанаро опустил глаза. На тэлери не было ран от клинка, на нём вообще не было видимых ран, ничего, кроме перекошенных губ на лице. Фэанаро не стал бы утверждать, что тот сам не бросился вниз, проигрывая, но желая дополнительно запятнать нолдор.       — Стремительно распространяется Тьма.       Фэанаро перевёл взгляд на Нолофинвэ, замер на мгновение и согласно мрачно вздохнул. Они отправились мстить, но к тэлери в душе не было злобы, не было раздражения. Холодным ветром с моря сквозило в мыслях, а со стороны Валинорэ было тихо. Почему же всё вышло так? Кто позволил зашорить тэлери глаза на меняющуюся реальность мира? Фэанаро нахмурился, смотря в сторону далеких пиков Пелори.       Мысли жили своей жизнью, но Ноло разглядел во Тьме не только планы Мелькора, что почти удались, и стоило немалых усилий ему откинуть морок злобы к полубрату, но и короткое движение в углу галереи. Странно и символично, что тот, кто поднял меч на него, сейчас скрестил его перед самой грудью Нолофинвэ так близко, что Ноло ощутил короткий укол чужого острия. Фэанаро скрестил меч и, резко провернув его в руке, отшвырнул тэлери. Верные поймали несостоявшегося, всё в той же агонии, что ещё наблюдалась вокруг, убийцу и оглушили его. Даже по лодыжки в крови они старались избегать лишних жертв.       Фэанаро, иронично приподняв бровь, посмотрел на Нолофинвэ. Чуть помедлив, он вскинул руку в примирительном жесте, когда его сильным ударом отбросило назад. И небо перестало кружиться перед глазами, стало нечем дышать.       — Toron! — закричал Ноло, бросаясь к нему.       Под нарастающий шум в ушах Фэанаро увидел склонившиеся над ним лица и вдруг улыбнулся.       — Найдите принца Макалаурэ! — Ноло обернулся на примостившегося слева верного, и тот тут же вскочил, а Нолофинвэ вернулся к брату, устраивая его голову на коленях. — Фэанаро, держись. Только не сейчас… — прохрипел Ноло.       Вокруг становилось всё тише. А Фэанаро продолжал улыбаться, отнюдь не благодаря Намо, просто зная, что попробуй останови их с их упёртым характером.       Мальчишка с Тол Эрессеа мягко чуть подвинул Нолофинвэ влево, и осторожно вынул стрелу и наконечник. Продолжая зажимать рану, пока их не накрыла тень, мальчишка подвинулся, давая присесть Макалаурэ. Когда тот потянулся к поясной сумке с травами, мальчишка вынул оттуда мешочек и, разорвав, посыпал рану прежде, чем Ноло, Макалаурэ и верные успели сообразить что-либо и, уж тем более, остановить. Но Макалаурэ, вздрогнув, тут же успокоился, и наклонился вплотную, нашёптывая над раной отца Песнь исцеления. Поверх его ладоней легли другие, вливая силу.

***

      Он уплывал на певучих волнах мелодии. Его встретили и не оттолкнули. Фэанаро убедился, что не обознался и провалился в беспамятство, как в омут.       Пробуждение было нелёгким, словно снова он застукал сына в винных погребах с новинкой и попробовал, отчего того подкосило, словно траву в сенокос. Вокруг действительно пахло травой, а лба касалась прохлада.       — Шанс… — словно ветер, прошелестел сквозь полудрёму голос.       Фэанаро попытался перекатить голову. Туда словно набили раскалённых камней, но Фэанаро смог приоткрыть глаза.       — Очнулся, — тут же отозвался на это другой голос. — Хорошо, что ты его сонной травой напоил.       Фэанаро неверяще уставился на фигуру подле себя и попытался отмотать нить воспоминаний назад. Среди плотных туч не было просвета, в борта ладьи не бились волны, ныло плечо — значит, Валар, и правда, оставили их — но если это цена, Фэанаро был готов даже не раздумывать.       — Он сказал, что будет лишь один шанс.       Даже среди всё более крепнущего осознания масштаба случившегося кошмара братоубийства Турко улыбался Макалаурэ, которому, очевидно, были адресованы его предшествующие словам Морьо слова. От борта ладьи оттолкнулись и приблизились ещё фигуры. А Фэанаро всё молчал и не верил своим глазам. Но подле него сидел Морифинвэ, так знакомо то и дело закручивая волосы, едва они распускались.       — Когда я выбрал возрождение, — музыкой сейчас звучал для Фэанаро его голос, и он не сдерживал скатывающихся по щекам слёз, отчаянно промаргивая их, чтобы не расплывался облик сына, — Намо сказал, что ценой ему будет потерянная память и лишь один шанс. Говорил, что я всё забуду, и лишь если те, кто невольно стал обращённым на меня орудием Тьмы сделают единственный выбор, душа вернётся в тело. Впервые от меня ничего не зависело.       — Всё, что мог, ты уже превратил в записи.       Нельо подошёл первым, присаживаясь на корточки рядом с братом; обхватив его за плечо, он смотрел на Морьо и вдруг порывисто притянул его к себе. И тогда «прорвало» остальных. Амбаруссар сжали Морьо с обеих сторон; а Макалаурэ и Турко улыбались, смотря то на Морьо, то на отца. Чего-то не хватало, но пока хотелось сесть, терпеливо, но непреклонно стряхивая с плеча руку Нолофинвэ, и приблизиться к Морьо. Словно младенца Фэанаро подхватил его одной рукой под затылок, второй — за спину, и смотрел так, как смотрит родитель на своё дитя, только пришедшее в мир. Фактически, так оно и было — Морьо родился заново.       — Но если бы этого не случилось, — продолжал Морьо, положив ладонь на плечо отца, так что тот вздрогнул, — моя душа оказалась бы навечно заперта в другом теле. Ни в Чертогах, ни в Валиноре — навечно с невозможностью осознать себя.       За спиной Фэанаро вдруг началось движение, и прежде чем он обернулся посмотреть, Храванон обошёл братьев и верных, никто из которых задерживать его не стал, остановился напротив Морьо и приложил ладонь к сердцу.       — Прости, что подумал, будто ты способен был поднять руку на супругу свою. И Фэанаро, и я оказались правы. Я здесь, что означает моё решение вне зависимости от договоренности. Но всё же прошу тебя попробовать начать сначала.       — По закону Эру наши дети всё также связаны браком, — хмыкнул Фэанаро.       — Я готова отказаться от того, что получила против воли.       Аркуэнэ было не слышно до сих пор, а появилась она всё оттуда же, из-за спины Фэанаро.       Морьо перевёл на неё взгляд и, высвободившись из рук отца, поднялся, замерев, когда она как раз подошла к нему.       — Это наш общий шанс. Я помню всё, что было, пока был Келторном, и говорю тебе своё искреннее «да». Это важно для тебя. Да и для меня тоже.       — Мы должны были потерять, чтобы обрести, — глубокомысленно пробормотал Арафинвэ, под защитой верных всматриваясь во Тьму за бортом. — Мы — сына и племянника, чтобы понять, что наши разногласия не стоят того, чтобы терять детей; Храванон — что можно решить одно ценой другого, чтобы принять иное решение; Валар — что обособиться — это проявить себя беспристрастными, а мы теперь будем рассчитывать только на себя, и это объединило нас.       — Валар перегнули палку в воспитании, — вновь хмыкнул Фэанаро, полностью садясь. Ноло на это изогнул бровь, но уже не пытался придержать. — Так покажем себя усердными учениками. Подготовительный экзамен мы преодолели, набив шишки до крови, и это должно было отбить у нас желание смотреть дальше.       Фэанаро перевёл взгляд на самого младшего полубрата, Нолофинвэ посмотрел туда же. Арафинвэ почувствовал взгляды и обернулся. Он о чём-то уже начал догадываться, но ждал, что скажут старшие.       — Кто попрекнёт ангелочка, что его нежная fea не приняла сотворённое hroa, — едва заметно приподнял брови Фэанаро; Ноло коротко улыбнулся и тут же нацепил серьёзное выражение лица, — и он вернулся под благословение айнур…       — Вы хотите…       — … которые исполнятся благости, — прервал Фэанаро, поднятым в удовлетворении большим пальцем оценивая, что младший полубрат отличается не только красотой, — что хоть кого-то смогли образумить. А поскольку оставшимся нолдор нужен король…       — Для большего драматизма дети «восстанут» против «мягкотелости» отца, — Нолофинвэ сложил руки на груди, грозно сведя брови, — а мы получим глаза и уши в Валинорэ, ибо я сейчас верю его «благодетелям», — выделил Нолофинвэ, — ещё меньше, чем верил мне Фэанаро.       — Хорошо, — почти сразу прервал повисшую паузу Арафинвэ, пожав плечами.       — Ну, вылитый ангелочек, — хмыкнул на это старший финвион. — Atto бы оценил.       — Кстати, — встрепенулся Турко и повернулся к Морьо, — как там daerado?       Фэанаро понял, чего не хватало, кого не нашёл его взгляд, когда послышались торопливые шаги двух пар ног, и в следующий миг краска схлынула со всех присутствующих на палубе лиц.       Храванон едва заметно усмехнулся и отошёл пока к перилам, тем более, на палубу вбежал один из его воинов с докладом и за распоряжениями. Аркуэнэ осталась рядом с Морьо, почтительно отойдя за его спину.       Мимо оцепеневших дядей Тьелпэринквар дошёл до Фэанаро и твёрдым взглядом посмотрел в глаза деда.       Атаринкэ рыкнул, перекрывая топот ног убегающего верного Тол Эрессеа, когда пальцы Фэанаро твёрдо сжали подбородок внука.       — Не горячись, — мягко осадил брата Макалаурэ. — Я «видел», как Тьелпэринквар действовал в бою. Он готов. Кстати, — Кано обернулся на Морьо, — надо взять на вооружение пару-тройку его идей. Как тэлери маскировались, снимая одежды с наших убитых верных, так и мы будем переодевать воинов. Те же тэлери никак не отреагировали на прошедшего мимо них «собрата». Иначе бы я так быстро до atto не добрался.       Фэанаро вдруг улыбнулся и отпустил внука, чуть подталкивая его к отцу. Атаринкэ поймал сына и вжал в себя, в который раз проверяя, не пропустил ли он даже пустяковую царапину.       — Ещё немного усилий, atto, и я сменю дядю в Чертогах. Прадедушка точно не обрадуется.       Курво нервно отпрянул, пытливо вглядываясь в лицо сына, но Тьелпэ улыбался, и Атаринкэ ослабил собственное напряжение, а заодно и объятия, но взглядом «я с тобой ещё не закончил» всё же посмотрел.       — Значит, мы решили? — Фэанаро перевёл взгляд на полубратьев. — Тогда осмотримся, что у нас осталось.