Глава 5. Косой Переулок

Косой Переулок обрушился на них калейдоскопом звуков, запахов и красок. Это был мир, вывернутый наизнанку, где логика уступала место чуду. Для Гарри это было похоже на оживший сон. Для Дадли — на лихорадочный бред. Он шёл, вцепившись в рукав Гарри, его глаза испуганно метались от витрины с движущимися мётлами к котлам, которые сами себя помешивали. Медуза же двигалась сквозь толпу ведьм и волшебников с невозмутимой грацией. Её повязка на глазах и отстранённая аура создавали вокруг неё пустое пространство. Люди инстинктивно сторонились её, чувствуя исходящую от неё древнюю и непонятную силу. — Сначала в Гринготтс, — пробасил Хагрид, указывая на кривое белоснежное здание. Гоблины в банке, с их умными, недобрыми глазами и длинными пальцами, заставили Дадли позеленеть. Медуза же, проходя мимо них, лишь слегка наклонила голову. — Они ценят силу и золото, — тихо сказала она Гарри. — В этом они не отличаются от многих людей. Бешеная поездка на вагонетке вглубь земли была первым настоящим испытанием. Когда дверь сейфа Поттеров отворилась, открывая горы золотых галлеонов, Гарри замер. Это было не просто богатство. Это была последняя воля его родителей, их молчаливое послание сквозь года: «Мы позаботились о тебе». Тяжесть этого наследия легла ему на плечи вместе с первым мешочком монет. После банка они направились в «Мантии мадам Малкин». Пока Гарри примерял свою первую в жизни школьную форму, рядом с ним на скамеечку встал бледный мальчик с надменным лицом. — Тоже в Хогвартс? — процедил он. — Я Драко Малфой. — Гарри Поттер, — просто ответил Гарри. Имя подействовало как заклинание. Глаза Малфоя расширились, а его самодовольство сменилось смесью шока и зависти. — Тот самый Поттер? Но тут его взгляд скользнул за спину Гарри, на тёмную фигуру Медузы у стены. Малфой побледнел ещё сильнее. Это был не просто страх. Это был глубинный, инстинктивный ужас существа, привыкшего к вершине пищевой цепи, которое внезапно столкнулось с истинным хищником. — Кто… что это с тобой? — прошептал он. — Моя защитница, — ответил Гарри. Медуза медленно повернула к Малфою своё лицо с повязкой. Она ничего не сказала, но сам этот жест заставил мальчика вздрогнуть. Он знал легенды. Его чистокровная семья хранила предания о древних силах, о чудовищах, которые были реальностью задолго до того, как Министерство магии придумало свои законы. И он понял, что перед ним не просто эксцентричная спутница, а нечто, чему нет места в их упорядоченном мире. — Мы… мы закончили, — пролепетал он и, соскочив со скамейки, почти бегом скрылся из ателье, забыв про свою мантию. — Страх — полезный инструмент, — тихо заметила Медуза. — Но ещё полезнее, когда его испытывают другие. Последней и самой важной остановкой был магазин Олливандера. Пыльное, тихое место, где, казалось, дремала сама магия. — Гарри Поттер, — прошелестел голос из темноты, и перед ними появился старик с потусторонними серебристыми глазами. — Я ждал вас. Он не обратил внимания на Хагрида, но его взгляд надолго задержался на Медузе. — Редкая гостья, — пробормотал он. — Сущность из самой ткани мифа. Ваш аромат… пахнет камнем и одиночеством. Медуза напряглась. Этот старик видел больше, чем любой другой человек, которого они встречали. Процесс выбора палочки был странным ритуалом. Палочки летели с полок, взрывали вазы, но ни одна не отзывалась. Наконец, Олливандер принёс последнюю коробку. — Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Хорошая, гибкая. Как только Гарри взял её, он почувствовал не просто тепло. Он почувствовал, как что-то внутри него, пустое и холодное, наполнилось светом. Палочка была продолжением его руки, его воли. Из её кончика вырвался сноп золотых и красных искр. — Любопытно… — прошептал Олливандер. — Очень любопытно. — Простите, сэр, что любопытно? — Феникс, чьё перо в этой палочке, дал ещё одно перо. Всего одно. И палочка, в которой оно находится… именно она оставила вам этот шрам. Воздух в комнате стал тяжёлым. Гарри инстинктивно коснулся лба. Его палочка и палочка убийцы его родителей были сёстрами. — Палочка выбирает волшебника, мистер Поттер, — тихо сказал Олливандер. — Мы можем ожидать от вас великих свершений. Ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть совершал ужасные вещи… да. Но великие. Медуза шагнула вперёд, мягко кладя руку на плечо Гарри. — Оружие не имеет воли, — её голос был твёрд. — Только рука, что его держит. Важна не связь, а выбор. Олливандер посмотрел на неё с глубоким уважением. — Мудрые слова. Очень мудрые. Выйдя из магазина, Гарри молчал, потрясённый этим откровением. — Это как… как мой шрам, — неожиданно сказал Дадли, который всё это время стоял в стороне, впитывая происходящее. — Тот монстр оставил на мне метку, и она дала мне эту… чувствительность. Может, и твоя палочка — это не проклятие, а… способ понять врага? И победить его? Гарри посмотрел на кузена с удивлением. Эта простая, но глубокая мысль никогда бы не пришла ему в голову. Напоследок Хагрид, в качестве подарка на день рождения, отвёл Гарри в «Волшебный зверинец». Гарри выбрал прекрасную полярную сову, её белоснежное оперение и умные янтарные глаза напомнили ему о чистоте, которой так не хватало в его жизни. Он назвал её Букля. — Тебе тоже нужен спутник, — сказал Хагрид Дадли. — Кто-то, кто будет присматривать за тобой в Хогвартсе. Дадли долго ходил между клеток. Он не искал чего-то красивого или эффектного. Его взгляд остановился на большом сером коте с умными, фиолетовыми глазами, который сидел совершенно неподвижно, наблюдая за всеми. — Это полукнизл, — сказала ведьма-хозяйка. — Очень умный и чувствует ложь и опасность. Редко выбирает кого-то. Когда Дадли подошёл, кот поднялся, подошёл к решётке и потёрся о его пальцы. — Он будет моей Дымкой, — сказал Дадли. Возвращаясь домой по темнеющему переулку, Гарри чувствовал себя другим. Он нёс клетку с совой, в кармане лежала волшебная палочка, а рядом шли его странные, но такие нужные ему спутники. — О чём думаешь? — тихо спросила Медуза. — О том, что Олливандер сказал про великие дела, — ответил Гарри. — Я не хочу быть великим. Я просто хочу, чтобы мы выжили. — Иногда, Гарри, — её голос был едва слышен в шуме улицы, — чтобы выжить, и нужно совершить нечто великое. Например, простить. Или защитить тех, кого любишь, чего бы это ни стоило.