Глава 8. Система слежения «Яблочко по блюдечку»

Дорога к избушке Бабы Яги оказалась куда менее живописной, чем предыдущие маршруты Игоря, Маши и Толяна по Лукоморью. Повозка Бременских музыкантов, натужно скрипя колёсами, пробиралась по густому, сумрачному лесу, где лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь плотные кроны деревьев, создавая причудливые тени, напоминавшие о сказочных чудовищах, на лесной подстилке, усыпанной опавшими листьями. Атмосфера была тяжёлой, неподвижной, и даже звуки леса, казалось, приглушались, словно кто-то невидимый слушал каждый их шаг. Каждый треск ветки, каждый шорох казался угрожающе громким. Игорь, Маша и Толян сидели, вцепившись в борта повозки, и наслаждались воздухом леса, напоенным ароматом хвои и влажной земли, вдыхая его полной грудью, чувствуя его свежесть и чистоту, прохладу, которая успокаивала их души. Игорь нежно притянул Машу к себе. Он чувствовал её лёгкую дрожь, несмотря на тёплую погоду, словно её сердце предчувствовало что-то необычное, какую-то перемену в их жизни, в их судьбе, в их будущем. — Ты, главное, не переживай, любимая моя... Я всегда с тобой, — нежно и уверенно шептал он, обнимая её крепче. — Я же тебя люблю. Так же, как Трубадур любит Принцессу. Ты у меня самая лучшая. Кощею я тебя не отдам никогда и ни за что на свете, даже если придётся пройти через огонь и воду, через все испытания, что выпадут на нашу долю. Я не позволю этому костлявому ублюдку даже взглянуть на тебя. Если взглянет, я ему глаза выбью. Слишком уж этот чертила падок на красивых девушек. Маша прижалась к нему, чувствуя его тепло и надёжность и вдыхая его запах, который дарил ей приятное ощущение. Его объятия были для неё крепостью, убежищем от всех невзгод. Она знала, что с Игорем она в безопасности, что он защитит её от любых невзгод, от любой напасти, от любого зла, которое могло подстерегать их на этом пути. Их взгляды встретились. В глазах Маши был не только страх, но и глубокое доверие, а в глазах Игоря — решимость, смешанная с нежностью. Они поцеловались, и в этом поцелуе было столько нежности и обещаний, сколько хватило бы, чтобы развеять любой страх и сомнение, а также наполнить их сердца надеждой, которая сияла ярче солнца, проникая в самые потаённые уголки души. — Я бы так тебя целовал сутками, — Игорь нежно погладил Машу по волосам, вдыхая запах лаванды и сирени, исходивший от них, словно от цветущего сада, окутывая его своим ароматом, погружая в мир грёз, где существовали только они вдвоём. — Ты для меня намного лучше любой «жрицы любви». Ты самая чистая и нежная девушка из всех. Ты моя единственная. Моя судьба. Повозка выехала на поляну. Солнечный свет залил её, и в центре, среди вековых елей, показалась та самая мрачноватая избушка на курьих ножках. Она стояла, повернувшись к лесу спиной, а её резные окна, казалось, насмехались над путниками, словно Баба Яга знала обо всех их намерениях, читая их мысли, словно открытую книгу. Над трубой вился дымок, разнося по округе запах трав и чего-то сладковатого, почти приторного, вызывая смешанные чувства любопытства и лёгкой тревоги. — Ну, вот мы и приехали, — произнёс с явным предвкушением Трубадур, берясь за гитару, словно готовясь к выступлению или новому концерту. — Дом Бабы Яги. Отсюда и до неё рукой подать. Пёс заскулил, Кот выгнул спину, а Петух тихо закудахтал, словно предчувствуя неладное. Даже Осёл выглядел немного встревоженным: его уши подёргивались, а глаза выражали беспокойство, словно он видел нечто невидимое, предвещающее беду. — Да ладно вам ссать-то, зверьё, она не страшная, — Игорь погладил Осла по загривку, пытаясь успокоить его. — Просто... эксцентричная. Немного своеобразная. Подойдя к избушке, обзорщик громко, уверенно и чётко, как по бумажке, произнёс: — Встань, избушка, по-старому, как мать поставила. Повернись ко мне передом, а к лесу задом. Избушка, повинуясь его словам, заскрипела, зашаталась, и её курьи ножки задвигались, поднимая пыль, словно старая курица, пытающаяся взлететь. Деревянные стены издавали стоны, словно старый корабль в шторм, а резные ставни захлопали, поднимая облака пыли. В конце концов она медленно развернулась, представая перед путниками своей лицевой стороной, и теперь её дверь была обращена прямо к ним, приглашая войти в мир загадок и тайн. Игорь, Маша, Толян и Бременские музыканты поднялись по приступочке и зашли в прихожую. — Добрый день, — учтиво начал Игорь со спокойствием в голосе. — Мы к вам, профессор, в смысле, бабушка, и вот по какому делу. Я — Игорь, девица моя — Маша, а друг мой — Анатолий, либо просто Толя. Мы, можно сказать, по делу государственной важности. И дело это не терпит отлагательств. На счету каждая минута, каждый миг. Из-за занавески, служившей дверью в следующую комнату, показалась согбенная фигура. Это была Баба Яга. Её нос крючком и проницательные глаза, а также седые волосы, выбивавшиеся из-под платка, придавали ей вид мудрой, но немного жутковатой старухи. В руках она держала ступу, в которой что-то мешала деревянным пестом, разнося по комнате непонятный, но приятный сладкий запах, словно она готовила необыкновенное зелье, призванное изменить судьбу. — Ох, государственные вы мои! — доброжелательно произнесла Яга с улыбкой. В её голосе звучали нотки любопытства. — Чутьём своим старым тысячелетним чую, не просто так ко мне пожаловали. И не с пустыми руками, а с душой, полной вопросов. Что ж, проходите, гости дорогие, не стойте на пороге. Извольте рассказать, что за беда вас привела в мою глушь. Быть может, старая Яга вам и поможет, если силы мои ещё не иссякли, и моя мудрость ещё не покинула меня. — Спасибо, бабушка, — раскланялся Игорь, чувствуя облегчение от такого приёма. — С нами ещё Бременские музыканты. У Трубадура беда в делах амурных. Это касается Принцессы, но пока что подождёт. Мы же к вам с информацией и, если потребуется, с рядом рекомендаций. Касается это одного индивида с фамилией Бессмертный и его делишек. — Мать моя поганка... А что Кощей вытворил? — спросила Яга с интересом, сузив глаза, словно пытаясь разглядеть нечто невидимое. — Неужели его на этот раз удалось поймать? Или он опять что-то новенькое затеял, что грозит всему Лукоморью? Что ж, рассказывайте всё по порядку, не упустите ни одной детали, даже самой незначительной, даже самого мелкого слуха, что дошёл до вас. — Нет, судя по сводкам Лукоморского МВД, привлечь костлявого урода к уголовной ответственности не получается. Двадцать приводов, и ни черта не выгорело. Эта морда козлиная откупалась постоянно, причём огромными суммами, — с лёгким возмущением и негодованием ответил Игорь. — Зато есть куча информации, которую вы наверняка не знали. Он, например, финансирует нашествие монголо-татарского ига на Лукоморье и Тридевятое, стремясь к их полному уничтожению, стиранию с лица земли. Представляете? Баба Яга нахмурилась. Её взгляд стал ещё проницательнее, словно она видела сквозь время и пространство, проникая в самые потаённые уголки бытия. Пест в её руке замер. Она жестом пригласила гостей пройти в горницу, где стоял стол, заваленный склянками, травами и непонятными приборами, от которых исходили странные, но не отталкивающие запахи, словно в лаборатории алхимика. В центре стола стояло серебряное блюдечко, а рядом с ним лежало наливное яблочко, ярко-красное и сочное, словно только что сорванное с дерева. — Финансирует, говоришь... — пробормотала Яга, задумчиво поглаживая свой крючковатый нос. — Ну, это ещё цветочки. Этот Кощей всегда был себе на уме. Расскажите-ка мне всё, что узнали. А я пока вам кое-что покажу, что поможет пролить свет на его тёмные дела, на его самые сокровенные тайны, которые он так тщательно скрывает. Она взяла наливное яблочко и принялась катать его по серебряному блюдечку, приговаривая древние, полузабытые слова, которые звучали, как заклинание, наполняющее воздух плотной, электрической магией: — Катись, катись, яблочко, по блюдечку, покажи мне всю правду, что скрыто от глаз людских, всё, что происходит сейчас, в этот самый момент, во всём Лукоморье. Поверхность блюдечка замерцала, словно покрывшись рябью, а затем стала прозрачной, превратившись в некий дисплей, где начали появляться изображения и сцены, словно в видеотрансляции высокого разрешения, раскрывающей тайны мира, скрытые от посторонних глаз. На видео Кощей расхаживал по залу в своей своеобразной резиденции, а рядом с ним в шеренгу выстроился ещё ряд неких личностей. Это были люди с ожесточёнными лицами, в тёмных одеяниях, и их безумные глаза горели фанатичным блеском, предвещая беду, словно они были одержимы злым духом. Один из них, худощавый мужчина с длинными чёрными волосами, держал в руках посох, увенчанный черепом, от которого веяло смертью. Другая, массивная женщина с татуировками на руках, сжимала в кулаке кинжал. Между ними стоял невысокий человек в балахоне, лицо которого было скрыто капюшоном, но от него исходила аура зловещей силы, способной сокрушить всё на своём пути. — Мои верные слуги... — прозвучал леденящий голос Кощея, и его слова эхом отдавались в зале, наполняя его холодом, проникающим до самых костей. — Время пришло. Лукоморье падёт к нашим ногам, а Додон будет унижен и свергнут. Вы готовы? Личности в шеренге синхронно кивнули. Их глаза вспыхнули ещё ярче, словно в них загорелся яркий огонь, пожирающий всё на своём пути. — Черкесы уже начали свою работу. Они сеют панику, отвлекают внимание МВД. Подполковник Березин полностью деморализован. Скоро всё Лукоморье будет объято хаосом, — произнёс худощавый мужчина, чей голос был скрипучим, как ржавые петли, открывающие врата ада. — А когда наступит нашествие монголо-татар, никто не сможет оказать сопротивления! — добавила женщина с кинжалом кровожадным тоном, злобно оскалившись. — Земля будет выжжена, а Додон будет молить о пощаде. Но пощады-то не будет! — Все идёт по плану, — холодно и без эмоций закончил человек в балахоне. — Кукловод дёргает за ниточки, и марионетки танцуют, не подозревая о своей участи, о том, что их ждёт. Кощей усмехнулся, и его глаза сверкнули красным огнём, словно у хищника, готовящегося к прыжку и предвкушающего победу. — Отлично. Продолжайте. Скоро Лукоморье будет моим. Изображение на блюдечке сменилось как раз в тот момент, когда Кощей зловеще захохотал, и его смех эхом разнёсся по залу, наполняя его жутким звуком. Теперь герои видели боярскую думу во дворце Додона. Бояре сидели за длинным столом, их лица были бледны и встревожены, словно они предвидели свою скорую гибель. — Что нам делать, ваше величество? — произнёс дрожащим от страха голосом старый боярин с длинной седой бородой, постукивая пальцами по пергаменту. — Хаос растёт, черкесы бесчинствуют, а теперь ещё и эти слухи о монголо-татарах! Народ паникует, казна пустеет. Мы на грани краха! Царь Додон сидел во главе стола. Его лицо было осунувшимся, а глаза красными от недосыпа. В каждом движении царя читалось отчаяние, словно он потерял всякую надежду. — Я не знаю, — пробормотал он. — Мы пытались связаться с Иваном-царевичем, но он не отвечает. Богатыри тоже молчат. Кажется, мы остались одни, нас бросили на произвол судьбы. — Кощей слишком силён, ваше величество, — произнёс другой боярин, потирая виски. — Его тёмная магия… Она поразила даже Елену Преглупую. Что мы можем сделать против него? Мы бессильны! На блюдечке было видно, как Додон в отчаянии опустил голову на руки. Плечи царя дрожали. — Неужели это конец Лукоморья? — прошептал он с болью и горечью в голосе. Изображение на блюдечке погасло, и оно снова стало серебряным, отражая лица героев. Яга подняла голову. — Вот что происходит, гости дорогие, — произнесла она с серьёзным взглядом. Её голос был полон тревоги. — Кощей готовит нечто страшное. И он не один. У него есть сообщники, которые помогают ему в его тёмных замыслах. Ваше появление — это, видимо, знак. Вы — те, кто может остановить его. Но путь будет тернист и опасен. Готовы ли вы к этому? Готовы ли вы к этой смертельной схватке, которая решит судьбу Лукоморья? — Ах он суповой набор ходячий! — стукнул кулаком по столу Игорь. Удар был так силён, что блюдечко с яблочком подпрыгнуло, звякнув. — Ах он курица гриль недожаренная! Разбойник вонючий! Эсэсовец, сука, недоделанный! Штирлица на него нет! Ух, будь я Борманом, я б ему... Я б его... И тут Игорь осёкся. В голове, как вспышка, промелькнула мысль, соединившая все его знания о криминальном мире и увиденное на блюдечке. Он вспомнил, как Соловей рассказывал о Кощее как о кукловоде, и как Березин не мог его поймать. Он осознал, что сила Кощея не в грубой силе, а в его способности манипулировать. А значит, и победить его нужно не мечом и щитом, а хитростью. — Так, у меня, кажется, возникла идея! — он посмотрел на Машу и Толяна, а потом перевёл взгляд на Ягу. — Кто может победить разбойника эффективнее всего? Правильно, другие разбойники. Ведь кто, как не они, знает все тропы, все их уловки? Они планируют нападение через... два дня, судя по данным, которые мне отправляла Фаина, жена подполковника Березина. Они собираются не то сжечь Додона, не то просто взять его в плен. Битва, я так понимаю, будет происходить на открытой местности. Но самое главное… Вы заметили, кто руководит «Народными мстителями», как было показано на блюдечке? Худощавый мужчина с посохом, женщина с кинжалом и человек в балахоне? Маша и Толян задумались, пытаясь вспомнить образы, которые промелькнули на блюдечке, прокручивая их в своей памяти. — Мужчина с посохом… Он показался мне знакомым, но я не могу вспомнить, кто это. — пробормотала Маша, пытаясь нащупать нить воспоминаний, словно потерявшуюся в лабиринте. — А человек в балахоне… от него исходила такая холодная аура, — добавил Толян с напряжённым взглядом. Игорь усмехнулся, и его глаза сверкнули, словно в них загорелись огоньки. — Это не просто сообщники. Это те, кто знает Кощея лучше всех, те, кто был с ним с самого начала. Худощавый — это Леший. 695 лет, потому и похож на сморчок. Женщина — Кикимора Болотная. 721 год, потому и некрасивая. А человек в балахоне… Его голос показался мне до боли знакомым, и его слова о «кукловоде» и «марионетках»… Это слишком тонкая игра. И я думаю, я знаю, кто это. Ведун. 844 года, характер устрашающий, истинный ариец, беспощаден к лукоморцам. Так вот, идея такая. Мы соберём войско Додона, а также трёх богатырей, организуем свой отряд и перед битвой проведём пугающий манёвр. Ведуна, Лешего и Кикимору дестабилизирует дистанционно Баба Яга своим колдовством, нарушив их магическую связь с Кощеем и отняв у них возможность использовать магию и их способности, а мы будем окучивать черкесов, монголо-татар и самого Кощея. Мы им такой холокост устроим, что в СМИ будут недели три шуметь! И за Лукоморье они ответят, и за Тридевятое, и за всё! Такой бой им дадим, что они в портки наложат! Будет весело. А манёвр такой... Баба Яга, которая внимательно слушала, слегка приподняла бровь, услышав слово «холокост». Она улыбнулась своей беззубой улыбкой. — Ох, Игорёк! Страшные слова ты говоришь, да только я не из пугливых! — рассмеялась она. — Много я повидала на своём веку, но вот чтобы герой так лихо за дело взялся, с таким размахом, да ещё и с такой идеологией — впервые. Ты мне, душенька, молодого Штирлица напоминаешь. У того тоже всё по плану, по полочкам, и ни шагу в сторону. Что ж, разбойник разбойника бьёт, это по-нашему! Справедливость — она ведь не всегда белая и пушистая. Главное — результат. Игорь, Толян, Маша и Бременские музыканты принялись совещаться шёпотом, склонившись над столом. Их голоса были еле слышны, но в них чувствовалась энергия и решимость, словно они готовились к великой битве. Баба Яга лишь кивала, время от времени бросая короткие реплики. Её глаза горели недобрым огнём, предвкушая битву, в которой она примет непосредственное участие. План был смелым, почти безрассудным, но другого выхода не было. Лукоморье нуждалось в героях, и они были готовы стать ими, принять вызов судьбы и сразиться со злом, чтобы вернуть мир и покой на эти земли. Как только совещание закончилось, Игорь, окрылённый новым планом, встал, потирая руки. Он посмотрел на Машу и Толяна, а затем, обернувшись к Бабе Яге, которая благосклонно кивнула, вдохновенно произнёс: — Ну что, дадим стране угля, хоть мелкого, но до хрена? Ух, никогда ещё Кощей не был так близок к провалу! Пускай он увидит восемнадцатое мгновение весны в сентябре! Бременские музыканты собрались неподалёку от избушки, у повозки, обсуждая услышанное. Осёл задумчиво жевал траву, Пёс поскуливал, а Кот вылизывал лапу, в то время как Петух нервно расхаживал взад-вперёд, и его перья топорщились. — Ну, и делишки, братцы! — с удивлением в голосе пробасил Осёл, оторвавшись от травы. — Кощей ещё тот урод... Всегда знал, что он мутный тип, но вот чтобы до такого дойти? Монголо-татары, вуду... Жуть! — А как мы будем ему противостоять? — заскулил Пёс. — Игорь говорит про богатырей, про войско, а мы-то что? Мы ж музыканты, не воины. Нам бы петь да плясать, а не сражаться. — Не паникуй, Пёс, — мяукнул Кот, бросая на него осуждающий взгляд. — Музыка — это тоже сила. Наше кредо: «Смех и радость мы приносим людям!». Так что музыка — тоже оружие. А Игорь прав, нам нужны все, кто может помочь. — Кого бы ещё вспомнить? — произнёс Трубадур, задумчиво перебирая струны гитары. — Кто ещё в Лукоморье знает Кощея или может быть полезен? — А помните Карабаса-Барабаса? — вдруг выдал Петух. Его голос был немного сиплым. — Он хоть и жадный, но со связями. Может, у него есть какая-то информация? Он ведь везде бывает, всё видит, всё слышит. — Карабас? — усмехнулся Трубадур. — Сомневаюсь, что он захочет ввязываться. Ему своя шкура дороже, чем судьба Лукоморья. Да и к тому же, он тот ещё хитрец. Да и тиран. Как он бедных кукол истязал, это было жестоко. — А как насчёт Лешего? — предложил Пёс. — Он ведь знает все тропы, все тайные ходы. Может, он не такой уж и плохой? Говорят, он может быть и добрым, если правильно к нему подойти. — Леший... — протянул Кот. — Сложно сказать. Он сам по себе. Но Игорь упомянул, что Леший — один из соратников Кощея. Наверное, это не вариант. Он не будет нам помогать. Только сдаст, и нас всех сгноят. — А кто ещё из тех, кого мы встречали? — задумался Осёл. — Вспомните, сколько мы странствовали, сколько встретили разных личностей. — Принцесса! — воскликнул Трубадур, и его глаза загорелись. — Моя Принцесса! Она умная, смелая. Она может помочь! Только вот как её из замка вытащить? — Об этом мы подумаем, Трубадур, — сказал Пёс. — Главное, что она у нас есть. — А может, Змей Горыныч? — предложил Петух. — У него три головы, он, наверное, много чего знает. — Горыныч? — рассмеялся Кот. — Он же непредсказуемый. Может помочь, а может и спалить всё к чертям. Не очень надёжный союзник, слишком опасный. Огонь из трёх ртов контролировать не научишь. — Ну, Лиса Алиса и Кот Базилио тоже не вариант, — пробасил Осёл. — Они только о своей выгоде думают. Тем более, нагрели Буратино на золотые. Не-е-е, с мошенниками я связываться не буду! Увольте! Обдерут, как липку, и будем мы голые, разутые, без повозки, без инструментов… — А что насчёт Водяного? — предложил Трубадур. — Он ведь тоже старый, много чего повидал. Может, у него есть какая-то информация, которую мы можем использовать? — Водяной... — задумчиво произнёс Кот. — Может быть. Он живёт в глубинах, отстранён от земных дел, но слухи до него доходят. Он знает все тайны водных глубин. Так, перебирая в памяти всех, кого они когда-либо встречали, Бременские музыканты пытались найти возможных союзников в грядущей битве. Они понимали, что предстоит нелёгкий путь, но были готовы сражаться за Лукоморье, за его свободу и за свою музыку, которая была их жизнью.